Мёртвые души 11. Финал

Глава 11

Я не ждал, что из песка вырастет сказочный замок с флажками. Мне нужен был объект, который выдержит удар и не сложится от первого же резонанса. Магия здесь работала так же, как плохой бетон: если замешал криво — потом не исправишь, только разгребай.

Я опустил ладони к земле, будто собирался на ощупь найти шов в плите, и начал выводить фундамент.

Сначала — контур. Плоская сетка линий под песком, в которую я загнал первый поток: не много, ровно столько, чтобы схватилась форма. Песок дрогнул, осел, словно кто-то вытянул из него воздух. Под ним проступили ребра каркаса — грубые, тёмные, как свежий камень после резца. Я не строил из воздуха. А заставлял местный материал стать тем, что мне нужно. Песок, пыль, крошка плиты — всё уходило в слой, уплотнялось, связывалось.

Первый «камень» появился как пласт. Неровный, с прожилками, с трещинами-намёками. Я тут же стянул по нему стабилизирующую вязь, погасил дрожь. Камень перестал «дышать» и замолчал. Хороший знак.

Фундамент я делал широким, с запасом. Не потому что люблю надёжность. Потому что у меня нет права на обрушение. Мне тут некому подать ведро, некому подхватить стену. Я один. И если оно посыпется — посыплюсь вместе с ним.

Я поднял второй слой. Вглубь: усиление основания, ребра жёсткости, опоры на диагоналях. Плотность материала росла, и я чувствовал это по потоку: энергия начинала идти не свободно, а с сопротивлением, как через густую жидкость. Значит, структура держит.

Потом — стены. Секторами. Я поднял первый участок, будто ставил щит: грубый каркас, затем уплотнение, затем стабилизация. Каркас выглядел некрасиво: выступы, ребра, местами грубая грань. Я не тратил силу на фасад. Мне нужна была функция: отражать, гасить, сдерживать.

Каждый раз, когда стену начинало «вести», я ловил резонанс и глушил его. Небольшой перекос — и по конструкции бежит волна, вторая, третья. Я чувствовал эти волны как зубную боль в якоре. Приходилось перераспределять нагрузку: чуть снять с левого сектора, добавить в правый, выровнять диагональ, поджать угол.

В какой-то момент я поймал себя на том, что работаю как с реактором. То же самое: протокол, контуры, допуски, зазоры. Только вместо металла и рун — камень, песок и чужая вселенская энергия, которая пытается сделать всё по-своему.

Реакторы отзывались охотно. Плотно. Даже слишком. Я тянул поток, и он давил в плечи, как мешки с цементом. Доспех тихо искрил по швам, гасил отдачу. Я сжимал зубы, чтобы не завыть от усталости.

Замок рос медленно. Но устойчиво.

Слой за слоем: грубый каркас — уплотнение — стабилизация. Стена — контрфорс — связка. Пролёт — опора — фиксация. Я добавил проходы, внутренние коридоры, места под точки обороны. Не потому что хотел «комнаты». Потому что пустая оболочка ломается быстрее. Ей нужно нутро.

В какой-то момент я остановился и прислушался. Конструкция молчала. Не дрожала. Не спорила. Стояла.

Красоты не было. Было ощущение: это выдержит.

Я выдохнул и потянул следующую фазу.

Башню я оставил на финал.

Вертикаль — это контроль. Если ошибся по вертикали, ошибка множится. Если фундамент слаб, башня его добивает. Поэтому сначала — тело крепости. Потом — стержень.

Я вывел центральный узел: квадрат основания, связанный с основными стенами. Внутри узла поставил опоры, как ребра в грудной клетке. Прогнал по ним каналы, по которым энергия могла ходить без рывков. Чтобы при ударе щит не пошёл волной по всей конструкции.

Первые метры башни поднялись ровно. Камень шёл плотнее, чем на стенах, словно сам понимал задачу. Или мне так казалось. Я не обольщался: камню всё равно. Это я держу его.

Я поднимался вместе с ростом. Не по лестнице — её ещё не было. Я просто шёл по внутренней шахте, которую создавал заранее. Ступени появлялись под ногами, исчезали за спиной, превращаясь в монолит. Я держал ладонь на стене и чувствовал геометрию: малейший перекос, малейший резонанс — и корректировка сразу.

Башня тянулась вверх, как игла. Я делал её не тонкой и красивой, а основательной, с запасом. Вставлял внутренние кольца жёсткости, прокладывал каналы, оставлял узлы для будущих печатей. В одном месте пришлось остановиться: поток попытался вырваться, стену повело на долю градуса. Я зажал этот участок, перераспределил нагрузку на противоположный сектор, поджал диагональ. Башня замолчала.

Часы тянулись вязко. Ноги налились тяжестью, будто я таскал эту крепость на себе. Ядро работало, но с задержкой. Доспех выполнял роль прокладки между мной и перегрузом: глушил пики, принимал часть удара, выпускал лишнее наружу. Я чувствовал вспышки, иногда сводило зубы, но не останавливался.

Когда я вышел на верхнюю площадку, ветер ударил в лицо сухо, как плетью. Песок внизу казался уже не миром, а картой. Крепость подо мной была настоящей: стены, внутренние переходы, узлы обороны, башня, связанная со всем телом. Не идеальная. Не красивая. Зато живая.

Я опёрся на край парапета, проверяя, не дрожат ли руки. Дрожали. Но радовало, что не сильно.

Я посмотрел вниз ещё раз, словно проверял чужую работу, а не свою.

Работает.

Этого было достаточно.

Второй заход пошёл иначе.

Я снова потянул энергию из реакторов, но теперь без надрыва. Тело уже знало поток, якорь подстроился, доспех перестал искрить на каждом импульсе. Не легче — привычнее. Как работа, к которой привыкаешь не потому, что она простая, а потому, что другого выхода нет.

Поток был шире. Я не давил в одну точку, не пытался удержать всё на себе. Энергия расходилась по замку, цепляясь за контуры, которые я оставил заранее. Башня приняла нагрузку, стены подхватили, внутренние узлы начали работать как система, а не как набор камней.

Я не создавал иллюзии.

Не лепил фантомов.

Каждая фигура собиралась так же, как и сам замок: слой за слоем, каркас, уплотнение, фиксация. Сначала — пустые формы. Контуры тел без деталей, как манекены. Потом — наполнение. Мышцы, связки, суставы. Не органика, но и не голая магия. Конструкции, способные держать удар и бить в ответ.

Оружие появлялось отдельно. Я не раздавал одинаковые клинки — подгонял под роли. Копья для тех, кто будет держать дистанцию. Щиты для передней линии. Короткие клинки для тесных коридоров. Никакого излишества. Всё под определённую задачу.

Я задал порядок сразу. Связывая всё в систему. Кто за кем стоит. Кто кому подчиняется. Где узлы командования. Ошибка в иерархии стоит дороже, чем трещина в стене. Я это уже видел.

Первые шаги прозвучали глухо. Не топот — мерный ритм. Потом добавились другие звуки: металл о камень, короткие команды, проверка креплений. Замок перестал быть пустым. Он наполнялся шумом, который нельзя подделать.

Я прошёл по внутреннему балкону и смотрел, как ряды выстраиваются сами. Никто не суетился. Никто не ждал приказа на каждый шаг. Система работала.

Это не были люди. Я это знал.

Но это и не была декорация.

Каждая единица держала форму, реагировала на окружение, проверяла сектор. Кто-то тренировался с оружием, кто-то проверял проходы, кто-то занимал позиции на стенах. Я не вмешивался. Только наблюдал и корректировал, если где-то всплывал резонанс.

Замок жил.

Шаги отражались от стен, команды тонули в коридорах, металл звенел без истерики. Это был звук подготовки, а не паники. Я поймал себя на том, что слушаю его, как проверку пульса. Ровно. Часто. Надёжно.

Я поднялся на стену и посмотрел на пустыню. Там пока было тихо. Слишком тихо.

Я знал, что это ненадолго.

Энергия всё ещё текла из реакторов, но теперь не рвала меня изнутри. Она уходила в дело. В структуру. В тех, кто будет держать первый удар, пока я буду решать следующий вопрос.

Я опёрся на камень, чувствуя, как холод проходит сквозь ладонь.

Это была армия.

Не для парада. Не для легенд.

Для того, чтобы кто-то с той стороны наконец понял: дальше будет больно.

Я не стал поднимать купол сразу.

Сначала — якоря.

Я прошёл по периметру, не спеша, проверяя узлы один за другим. Каждый якорь тянул на себя кусок пространства, вгрызался в фон, фиксировал его, не давая расползтись. Я усиливал их по очереди, не давая нагрузке лечь сразу. Ошибка здесь была бы простой и глупой — легко разрушить то, что сложно строилось.

Когда последний якорь встал на место, я на секунду замер. Пространство вокруг крепости стало плотнее. Не жёстче — именно плотнее, как воздух перед грозой, когда вдох идёт с усилием.

Только после этого я начал тянуть слои.

Первый лёг грубо. Каркас. Он не отражал, не гасил, просто обозначал границу. Пространство внутри него перестало быть частью мира снаружи. Отделилось. Я почувствовал это сразу, как чувствуют разницу между открытой раной и перевязанной.

Второй слой дал давление. На всё вокруг. Камень под ногами будто стал тяжелее, звук шагов глох, а ветер, который ещё недавно гулял по стенам, упёрся и исчез. Магия ложилась тяжело, без плавности. Как броня, которую надевают не ради красоты.

Третий слой замыкал систему. Здесь я уже не давил — направлял. Поток шёл ровно, без рывков, но с такой плотностью, что доспех снова начал отзыватьcя лёгкой вибрацией. Не тревожной. Предупреждающей.

Я замкнул контур.

Щит щёлкнул. Пространство ответило глухо, но уверенно. Отклик был стабильным. Без провалов. Без эха. Купол принял форму, опустился на крепость, как прозрачная плита, и встал.

Я проверил его изнутри. Коротким импульсом. Ответ пришёл сразу, без искажений. Поток вернулся ко мне чистым, без потерь.

Работает.

Только после этого я позволил себе остановиться.

Ноги налились тяжестью, будто я прошёл несколько дней без сна. Я дошёл до стены башни, опёрся на холодный камень и медленно сполз вниз, садясь прямо на пол. Камень тянул холод, но сейчас это было даже кстати. Помогало не отключиться.

Доспех постепенно гасил избыточные импульсы, возвращая телу нормальный ритм. Дыхание выравнивалось не сразу. Каждый вдох шёл с усилием, но уже без боли. Просто усталость. Честная, заработанная.

Я посмотрел вверх, туда, где купол почти не был виден — лишь слабое искажение воздуха, если знать, куда смотреть.

— Теперь можно немного и передохнуть, — сказал я вслух.

Но отдых длился недолго.

Сначала я почувствовал изменение фона. Пространство вокруг крепости дрогнуло, будто кто-то провёл по нему тупым лезвием. Не разрезал, а надавил, проверяя, где тоньше. Купол отозвался слабой вибрацией, почти незаметной, но я её уловил сразу.

Первый щелчок был одиночным.

Глухой, короткий, без эха. Пространство сомкнулось и тут же попыталось разойтись, словно кто-то открыл дверь и тут же передумал входить. Я поднял голову, уже зная, что это не случайность. Такой след оставляют не разведчики и не одиночки. Это была проба. Проверка допуска.

Второй щелчок последовал почти сразу.

На другом участке фона. Чуть дальше. Чуть грубее. Воздух над пустыней повёл себя странно — песок не поднялся, но будто потяжелел, оседая быстрее, чем должен. Купол снова отозвался, теперь уже увереннее, как живая структура, которой не понравилось вмешательство.

Я медленно выдохнул и убрал ладонь с камня. Усталость никуда не делась, но тело подчинилось без споров. Встал я спокойно, без рывка, хотя мышцы протестовали. Это был не момент для жалоб.

Третий щелчок.

Потом четвёртый.

Они пошли серией, уже без пауз. Пространство больше не скрывало, что происходит. Оно шумело — искря напряжением. Как если бы над головой натянули тысячи струн и начали дёргать их неумело, но настойчиво.

Я сделал несколько шагов к краю башни и посмотрел вниз, на пустыню.

Порталы раскрывались не красиво. Не так, как делают это мастера или те, кто привык к аккуратной работе. Эти вторжения были грубыми. Рваными. Каждый раз пространство словно сопротивлялось, но его продавливали силой. Один портал — и сразу следом другой. Потом ещё. Десятки.

Фон захлёбывался от чужой геометрии.

Я чувствовал их заранее, ещё до того, как они оформлялись полностью. Каждый портал имел свой «вес», свою инерцию. Лёгкие — слабые отряды, масса, расходный материал. Тяжёлые — те, кто придёт за результатом. Они не шли цепочкой, не выстраивались. Их просто выбрасывали в мир, не заботясь о последствиях.

Это не разведка.

Разведка не ломает пространство так.

Это вторжение.

Я провёл рукой по внутреннему контуру купола, проверяя отклик. Щит держался. Давление росло, но система была рассчитана именно на это. Реакторы отзывались ровно, без скачков, подавая энергию туда, где она требовалась. Крепость жила. Готовилась.

Внизу, за пределами купола, песок уже начинал двигаться.

Я позволил себе короткую, почти усталую усмешку. Не от радости. Скорее от ясности момента. Всё, что можно было отложить, уже отложено. Всё, что можно было подготовить, сделано.

Я выпрямился и медленно втянул воздух, ощущая, как энергия снова собирается ближе к телу. Без рывков. Без спешки.

— Началось, — сказал я тихо.

И на этот раз мир ответил.

Первыми пошли те, кого не жалко.

Я понял это ещё до того, как они приблизились на дистанцию удара. По тому, как их выбрасывало из порталов — неровно, с задержками, иногда прямо друг на друга. По тому, как они собирались внизу: без единого ритма, без выверенных интервалов, без общей логики движения. Масса. Давление числом. Попытка нащупать предел.

Меченные шли вперемешку с фанатиками и последователями богов. Одни в доспехах попроще, другие в ритуальных тряпках, третьи — вообще без защиты, с символами, выжженными на коже. Их объединяло одно: уверенность, что их достаточно много.

Они кричали.

Не все, но многие. Кто-то выкрикивал имена высших, кто-то — лозунги, кто-то просто орал, сбрасывая напряжение. Звук долетал до купола глухо, искажённо, будто мир уже начал их глушить, не желая слушать.

Первая атака началась без команды.

Несколько десятков заклинаний сорвались одновременно: огонь, тьма, искажённые формы света, сырая энергия, слепленные на скорую руку. Всё это ударило в купол, слилось в мутное пятно и… исчезло.

Щит даже не дрогнул.

Не вспыхнул, не дал обратной волны, не ответил. Он просто принял нагрузку и перераспределил её, как и было заложено. Слой за слоем. Без видимых эффектов.

Внизу на мгновение повисла пауза.

А потом стража начала работу.

Не залпом. Не показательно. Просто — по секторам. Там, где скопление было плотнее, вылетали тяжёлые снаряды, сформированные из уплотнённого камня и энергии. Они не взрывались — они вминали. Ломали строй, рвали группы, сбивали темп. Там, где меченные пытались приблизиться под прикрытием щитов, из бойниц били узкие лучи, выверенные по мощности так, чтобы прошивать защиту, но не тратить лишнего.

Стражи двигались синхронно.

Я видел это сверху особенно чётко: никакой суеты, никаких лишних жестов. Один сектор — один ритм. Команды короткие, почти без слов. Кто-то падал, кто-то отступал, кто-то пытался поднять волну снова — и тут же попадал под перекрёстный огонь.

Фанатики рвались вперёд.

Они бежали первыми, часто даже обгоняя меченных, будто надеялись своим телом продавить расстояние. Их сметало быстрее всего. Не потому что по ним били сильнее — просто они не умели ждать. Не умели держать строй. Они умирали быстро и бесполезно.

Меченные держались дольше.

Некоторые из них пытались организоваться, выстроить подобие клина, прикрыться друг другом. Но их сбивали точечно. Не всех сразу — ровно столько, чтобы конструкция рассыпалась. Как только один из узлов выпадал, вся группа теряла устойчивость.

Через несколько минут поле перед замком превратилось в хаос.

Тела, обломки, следы энергии, кратеры от ударов. Но хаос был односторонний. Со стороны замка — ни одной пробоины. Ни одного провала в ритме. Купол стоял ровно, словно над пустыней возвели отдельный, замкнутый мир.

Последние из первой волны пытались отступить.

Некоторым удалось. Большинству — нет. Стража не преследовала их далеко. Не было необходимости. Задача была выполнена: давление снято, сила показана.

Я медленно выдохнул.

Первая волна закончилась так же быстро, как началась. Полностью. Без остатка. Без шанса чему-то научиться.

И это было самое важное.

Вторая волна вышла тише.

Без крика, без лозунгов, без бессмысленного бега. Порталы открывались ровнее, и из них шагали те, кто держал поводок. За ними выползала тяжёлая тень — ручные монстры, крупные, усиленные, управляемые.

Я увидел их ещё на подходе: массивные корпуса, слишком правильные для дикого зверья. На некоторых — пластины, вросшие в плоть, на других — грубые узлы, будто их собирали из частей и закрепляли печатями. У нескольких — поводья из энергии, уходящие к меченным. Контроль был прямой, без попыток скрываться.

Первые монстры ударили по куполу сразу.

Не магией — массой. Разгонялись, врезались лбами и плечами, пытались продавить стену телами. За ними шли следующие, идущие по их следу, по вмятинам. Кто-то из поводырей добавлял импульсы, заставляя тварей не останавливаться, даже когда те были на грани.

Купол дрогнул.

Я почувствовал это всем телом: тонкая вибрация прошла по стенам замка, отдала по зубам, поднялась в башню. Щит выдержал, но на этот раз он работал, как живой механизм под нагрузкой. Слои принимали удар, распределяли, сжимались, выравнивали. Я увидел по краю купола короткие всплески — не пробоины, а точки, где давление достигало пика.

У стен началась бойня.

Стража перестроилась. На первой волне они работали «по людям», по группам и ритму. Сейчас приходилось бить монстров. Тяжёлые копья из камня и уплотнённой энергии били в суставы, в шеи, в места соединения пластин. Клинки стражей входили глубже, чем должны были входить в обычную плоть — словно внутри этих тварей уже оставили слабые места, чтобы ими можно было управлять.

Монстры упрямо лезли вперёд.

Один, самый широкий, дошёл до стены и попытался вцепиться когтями в камень. Его сбили вниз ударом сверху, как гвоздь. Второй прыгнул, зацепился за край площадки, потянулся к бойнице — и получил в морду узким лучом, который прожёг ему глазницу насквозь. Тварь рухнула, зацепив плечом ещё двоих, и вся связка повалилась на песок.

Я увидел, как поводырь дернул энергию, пытаясь поднять их обратно.

Стража это почувствовала раньше, чем я успел понять. Один из моих «командиров» на стене поднял руку — и по поводырю ударили сразу двое. Первый пробил ему защиту, второй разорвал связку, обрубив контроль. Монстры на секунду замерли, будто забыли, что делают, и этого оказалось достаточно. Их добили быстро, не давая возможности вернуть контроль.

Купол продолжал дрожать.

Дрожь стала шире, глубже. Словно кто-то проводил пальцами по натянутой мембране, проверяя, где она даст слабину. Я держал канал, слушал отклик реакторов и отмечал расход. Щит выдерживал, но с каждой новой тушей он принимал удар, который стоил мне энергии.

Половину монстров убили у стен.

Остальные начали отступать. Не все сразу — волной, кусками, кто как смог. Некоторые пытались развернуться и уйти под прикрытие меченных. Другие пятились, продолжая рычать и биться, пока поводья не потащили их обратно. Пара тварей просто осела в песок, как будто их отключили.

Я не вмешивался.

Пока. Я смотрел на отступление и чувствовал, как накапливается злость — не на них, на сам подход. Они проверяли купол, как стучат по двери ногой, когда не хотят ждать. Они хотели увидеть реакцию, выманить меня.

Я сжал ладони на камне башни и собрал энергию.

Реакторы откликнулись сразу. Поток пошёл вверх, тяжёлый, густой. Я стянул его ближе к телу, чтобы не расплескать. Доспех снова заискрился, но уже привычно, без паники. Система питания работала на меня, и это ощущалось, как чужая рука на затылке — давит, подталкивает, заставляет не расслабляться.

Вторая волна отступала.

Я вдохнул глубже и дал им возможность отступать.

Пока.