Мёртвые души 11. Финал

Глава 12

Когда расстояние стало достаточным, я поднялся с места.

Собрал поток в груди, распределил по каналам и сделал шаг к краю стены.

Монстры отступали группами.

Песок под ними был истоптан, пропитан кровью и остатками магии. Поводырей вокруг стало меньше — часть легла у стен, часть отошла дальше, зацепив своих тварей, как груз.

Я мог оставить всё так.

Мог ждать третью волну и сохранять запас. Но они уже проверили купол. Значит, им нужно было показать, что купол — не единственное, что скрывает замок.

Я выдохнул и выпустил вихри.

Огонь вышел первым — плотный, тяжёлый. Он не растекался по воздуху, он крутился, втягивая в себя кислород, заставляя песок темнеть и слёживаться. Вслед за ним пошёл ветер — резкий, режущий, он не просто толкал пламя, он вытягивал его по траекториям, превращая огонь в хлысты.

Я добавил воду.

Не волну и не дождь — вязкий поток, который лег на землю и сразу начал тянуть вниз. Песок размок, стал липким, тяжелым, и там, где секунду назад можно было бежать, появилось болото. Твари, привыкшие к сухой почве, начали вязнуть. Их ноги уходили глубже, чем позволяла масса, они рывками вытаскивали конечности и теряли ритм.

Земля пришла следом.

Я прижал структуру грунта, уплотнил кромки, сделал яму чашей. Болото стало ловушкой, а не просто мокрой полосой. Монстры пытались вырваться — и скользили обратно, потому что поверхность держала их, как ладонь, которая не хочет отпускать.

Потом — свет.

Короткими импульсами, вспышками, не сплошной стеной. Свет бил по глазам, по датчикам, по любым чувствительным точкам. Монстры начинали метаться, поворачивать головы, кусать воздух. Поводырям приходилось тратить внимание, чтобы удерживать контроль, а внимание уходит быстрее энергии.

И последней легла тьма.

Тьма не закрывала всё. Она сбивала ориентацию. Поглощала контраст, ломала привычные линии. Там, где монстр видел путь, появлялась пустота. Там, где поводырь держал повод, он внезапно терял точку привязки. Вихри начали усиливать друг друга: ветер разгонял огонь, огонь подсушивал края болота, превращая их в корку, по которой монстр пытался выбраться — и проваливался обратно. Свет бил в момент рывка, когда тварь открывала пасть и поднимала голову. Тьма сбивала направление, и монстры лезли не туда, всё сильнее погружаясь в болото.

Они не умирали мгновенно.

Я видел, как один из крупных монстров рванулся, почти вытащил себя, и тут же попал под порыв ветра — его развернуло боком, и он снова ушёл в грязь. Второй загорелся по пластинам: огонь не сжигал его сразу, он выгрызал стыки, заставляя металл нагреваться, а плоть — дымить. Третий потерял контроль, потому что поводырь слишком поздно понял, что связка сместилась. Монстр топнул, взвыл, ударил по своему же — и оба ушли глубже.

Поводырей накрыло следом.

Не всех. Часть успела отступить, часть пыталась погасить вихри своими печатями. У них не получалось удержать сразу всё. Вода тянула вниз, огонь выжигал воздух, свет резал по восприятию. Им пришлось выбирать, и каждый выбор стоил им монстра.

Я удерживал конструкцию на вдохе и выдохе.

Доспех снова искрил, но держал. Реакторы давали поток, и я не экономил, потому что в этом ответе был смысл: показать, что я могу тратить и оставаться на ногах.

Через пару минут поле впереди стало тише.

Кто-то ещё дергался в грязи, кто-то пытался ползти, оставляя борозды, кто-то просто лежал, дёргая лапами. Вихри не остановились сразу. Я снял их постепенно, по слоям, чтобы не дать остаткам контроля собраться в один импульс.

Когда я погасил последний вихрь, воздух пах озоном, мокрым песком и гарью.

Я стоял у края стены и смотрел, как остатки второй волны откатываются обратно, таща то, что ещё можно утащить.

Слова не просились.

Мне и так было ясно: это не финал и даже не середина. Это разогрев. Проверка.

Я вернулся к стене, вдохнул глубже и поймал в себе ту самую мысль, которая всегда приходит первой, когда всё начинает становиться по-настоящему большим: это только начало.

Фон сломался сразу, без предупреждения. До этого мир шумел, порталы чесали пространство, реакторы гнали подпитку ровно — привычная, почти рабочая грязь. А сейчас в груди стало тесно, будто воздух вдавили внутрь вместе с песком.

Горизонт впереди поплыл. Не миражом. Линия, по которой глаз цепляется за горизонт, начала вести себя как ткань на ветру: то натягивалась, то провисала. И вместе с этим пришёл гул. Не звук — ощущение.

Я поднялся выше на стену, чтобы видеть. Враги выстроились далеко, за границей, где мои стражники ещё могли стрелять и кидать заклинания, но смысла не было. Там стояла толпа, и толпа сейчас не решала. Решали двое.

Высшие не вышли вперёд. Не сделали жест «смотрите на нас». Остались за линиями, за телами, за дисциплиной армии, как за привычным щитом. И всё равно их было видно лучше, чем тысячу людей.

Один поднял руки одновременно со вторым. Движение совпало по времени, но не по форме. У одного ладони ушли выше, пальцы разошлись, будто он держал невидимый обруч. Второй сделал наоборот: локти прижал ближе, кисти повёл вниз, как будто размечал землю, ставил точки.

Массовое заклинание не возникло как шар или копьё. Сначала появился каркас. Я это почувствовал по тому, как купол моего замка отозвался — словно по нему провели ногтем. Где-то вдалеке пространство натянули на ребра, и эти ребра начали стягиваться друг к другу.

Потом пришло наполнение. В том месте воздух стал гуще, песчинки зависали на долю секунды и падали иначе, под другим углом. Вражеские ряды не шевелились, но у многих над головой мелькали короткие отблески: кто-то отдавал энергию, кто-то держал контуры, кто-то просто был частью схемы. У Высших всё работало, как механизм.

Стабилизация прошла как щелчок. Внутри этой массы появилось ощущение завершённости. Всё заняло своё место. Лишнее исчезло. Сила перестала быть «силой» и стала решением. В таких вещах нет эмоций и нет спешки. Есть факт: сейчас это полетит, и вопрос только в том, выдержит ли моя защита.

Я не вмешался сразу. Слишком рано — значит подарить им дополнительные варианты. Я сидел на стене и смотрел, как собирается чужая геометрия. По моему щиту пробежала мелкая дрожь, как по стеклу от далёкого удара. Купол держал форму, но я уже видел линию, по которой он может треснуть.

Крепость я строил под осаду, волны, стаю, монстров, Меченных, младших богов, даже их массовые связки. Но не под такие решения. Да и не построил бы, если честно, без тех четырёх реакторов, которые сейчас кормили меня, как печь углём.

Я сжал зубы и начал готовить встречную атаку заранее. Мне требовалось успеть вставить клин, пока их снаряд ещё не вошёл в фазу падения, пока его можно повернуть. Не победить. Сместить. Вырвать угол. Откусить часть давления.

Энергия из реакторов шла ровно, но тяжело. Доспех отозвался сухим звоном по внутренним рёбрам, как будто предупреждал: нагрузка растёт.

Пальцы сами нашли знакомую связку. Я держал форму будущего удара в голове, как чертёж. Не красивая магия. Работа. Сверху — купол. Под ногами — камень. Вдалеке — двое, которые сейчас решали, сколько мне жить.

Их каркас завершился. Наполнение стало плотнее. Я понял: пуск будет в ближайшие секунды.

И не стал ждать.

Снаряд сорвался с места так, будто его уронили. Он не резал воздух, а давил его вниз, и пространство перед ним сжималось, скатывалось в складки. Песок под куполом дрогнул, хотя удар ещё даже не дошёл.

Первый слой щита принял давление и погас. Без взрыва, без вспышки. Просто исчез — как перегоревшая нить. На мгновение стало легче дышать, и сразу же стало хуже: второй слой взял всё, что осталось, и по нему пошли трещины.

Я ударил встречной атакой в тот момент, когда снаряд вошёл в зону притяжения купола. Не по центру. По краю, в боковую связку. Я не пытался остановить массу. Я пытался повернуть её, заставить ударить не туда, куда они запланировали.

Собранная мной энергия вышла тонко и жёстко — как стержень, как клин. Она вошла в чужую конструкцию и на секунду изменила рисунок. Я почувствовал это почти физически: будто повернул рычаг, который сопротивлялся.

Этого хватило, чтобы удар пришёлся не строго в вершину башни, а в сектор стены и внутренний двор. Мне хотелось выругаться. В этом «хватило» было слишком много цены.

Второй слой щита треснул и рассыпался. Третий держался дольше всех — он был самым тяжёлым, я его делал последним, как броню. Он принял удар и... сломался. Отдача пошла в крепость, как волна по костям.

Взрыв не был ярким. Воздух превратился в камень и тут же раскрошился. Стена подо мной дрогнула, я вцепился рукой в выступ, доспех протащил отдачу по позвоночнику и погасил часть, которую мог.

Башня рядом потеряла верхнюю половину. Камень не рассыпался красиво — его просто срезало, как масло ножом. Во дворе, где стояли мои стражники, пространство на мгновение стало белым, а после и вовсе пустым. Половины воинов там больше не было. Не крови, не криков. Просто отсутствие, как если бы кто-то вытер участок мира тряпкой.

Я вдохнул и почувствовал металлический привкус. Во рту появилась кровь, но я её проглотил. Время на слабость у меня не было.

Крепость устояла. Именно так: устояла. Не победила. Не отбила. Не удержала линию. Просто осталась стоять, пригнувшись, как зверь после удара по спине. Купол над ней дрожал остатками слоёв, где-то висели обрывки защитных контуров, как рваные нити.

Со стороны врага поднялся шум. Его было видно по движению, по вспышкам, по тому, как люди и Меченные начали поднимать руки, показывать друг другу что-то. Они считали это победой. В их логике: если цель получила такой удар и не исчезла сразу, значит, следующий её добьёт.

Я посмотрел вниз и увидел пустые места, где минуту назад стояли мои «солдаты». Я делал их настоящими. Я вкладывал в них форму, порядок, смысл. Они исчезли за один раз. И это не было неожиданностью — это было подтверждением масштаба.

Пальцы дрогнули, но я заставил их работать. Энергия реакторов всё ещё шла. Четыре источника били в меня ровно, будто им было всё равно, что снаружи. Доспех искрил по кромке, компенсируя перегруз. Я выпрямился и снова собрал поток в теле, не разливая по воздуху.

Снаружи радовались. Там уже готовили второй удар.

А я начал тянуть новый контур защиты, потому что без него следующий снаряд оставит здесь не пригнувшийся замок, а ровный песок.

Я не тратил время на то, чтобы смотреть вниз ещё раз. Картинка уже впечаталась в память. Половины двора нет, половины башни нет, половины стражи нет. Если сейчас начать считать потери — дальше считать будет нечего.

Я стянул остатки купола обратно в каркас. Не лечить, а собирать. Слои не вернулись прежними — слишком много нитей оборвало отдачей, слишком много узлов сгорело вместе со стражей. Но каркас держался, и этого хватало. Главное — замкнуть контур, чтобы следующий удар не вошёл внутрь как нож в ткань.

Энергия из реакторов шла тяжёлая, упрямая. Она не спрашивала, готов ли я. Она давила. Я сглотнул, выровнял дыхание и довёл щит до состояния «работает». Не идеально. Не красиво. Достаточно.

Потом поднялся на уцелевший участок стены. Камень там ещё был горячим от удара, но доспех отрезал лишнее. Под ногами хрустели мелкие осколки, будто я ходил по сухому льду.

С той стороны шевелилась масса. Они уже праздновали. Я видел это по ритму. По тому, как кто-то поднимал руки, как звёзды на шеях Меченных мелькали в общей каше. Как фанатики толкали друг друга локтями, пытаясь увидеть «финал». И за всем этим — двое, стоявшие далеко, как хозяева спектакля.

Я поднял руку.

Не жест власти. Не знак. Просто ладонь вверх, чуть наклонённая, как на приветствие. Почти бытовое: «вижу вас». Я даже не улыбнулся. Не до того.

Пауза вышла короткой. Ровно настолько, чтобы они успели заметить, что крепость ещё стоит.

Потом я начал собирать копьё.

Мне нужен был прокол. Сверло, которое не разбрызгается о щит, а вползёт в него до тех пор, пока не найдёт слабое место.

Я вытянул поток из реакторов и раскрутил его, формируя ось. Земля пошла сердцевиной — плотная, вязкая, как стержень. Ветер лёг вокруг как ускоритель, собирая форму в спираль, выравнивая тягу. Огонь я загнал внутрь, в самый центр, чтобы не горел наружу, а резал изнутри. Воду пустил по поверхности чтобы смазать вращение, убрать трение, чтобы копьё не разорвало само себя раньше времени.

Свет и тьму добавил последними. Как стабилизацию. Свет держал форму, тьма глушила паразитные всплески. Внутри копья зазвенела резьба, как в металле, когда сверло входит ровно.

Доспех искрил. Плечи сводило. В глазах мигали короткие вспышки. В общем не скучно.

Копьё вышло длинным. Слишком длинным для того, что я обычно позволял себе в бою. Я чувствовал, как оно тянет назад, как будто хочет вырвать руку из сустава.

Я бросил.

Оно не полетело дугой. А врезалось в воздух и протащило за собой спираль, сжимая пространство в тонкую трубку. Песок на пути взлетел и сразу упал обратно, как будто его придавило невидимой плитой.

Щит Высших вспыхнул, когда копьё его коснулось. Не их личные щиты — общий, вынесенный вперёд, собранный заранее, на случай чужих сюрпризов. Он выдержал первый контакт. Принял вращение. Погасил внешние слои стихий.

И всё равно дрогнул.

Копьё не прошло насквозь, но вошло глубже, чем им хотелось. Резьба нашла слабину, и на мгновение защита провалилась. Я увидел это по отклику. По тому, как мой поток внезапно получил «ответ».

Один из Высших сделал шаг назад. Вынуждено. Пятка прочертила линию в песке, будто его сдвинули рывком. Он поднял руку к лицу и провёл пальцами по носу.

На перчатке осталась кровь.

Он посмотрел на неё, будто на грязь. Стер раздражённо, не скрывая злости.

Я опустил руку медленно, не показывая, насколько меня трясёт изнутри. Копьё распалось за их щитом, отдав остаток энергии в воздух. Снаряд не убил. Он оставил след.

Я зафиксировал это внутри, без торжества.

Я могу ранить.

И это уже не демонстрация.

После копья тишины не было.

Ответ пришёл сразу, без паузы на ярость, без криков. Просто давление изменилось — как если бы воздух вдруг стал плотнее, тяжелее, и начал давить со всех сторон разом. Высшие не стали спорить, не стали перестраиваться долго. Они приняли факт и перешли к следующему шагу.

Ударов было несколько. Не серией — волнами.

Первый пришёл сбоку. Что-то сжатое, лишённое формы, как ком грязи, в который запихнули слишком много энергии. Купол прогнулся, слой за слоем, и я почувствовал, как якоря под ногами отзываются с запозданием. Камень под башней тихо треснул, но не разрушился.

Я не стал отвечать.

Второй удар пришёл сверху. Чистый, резкий, как лезвие. Он не давил, а резал. Купол вспыхнул по линии контакта, один из слоёв сложился внутрь, отдавая энергию в каркас. Доспех принял часть отката, по позвоночнику прошла короткая волна боли, но я сдержался.

И снова не ответил.

Третий был хуже. Его не было видно. Но я почувствовал его заранее — как холод в груди, как пустоту, в которую вдруг начинает тянуть. Пространство перед куполом «просело», и защита на мгновение потеряла форму. Не разрушилась — смялась, как ткань под ладонью.

Вот тогда я двинулся.

Я стянул энергию ближе к телу, убрал всё лишнее, дал куполу самому распределить нагрузку. Не лечить, не латать — позволить ему принять удар так, как он может, а не так, как мне хочется.

Высшие били по-разному. Один — тяжело, будто кувалдой, проверяя, сколько выдержит. Второй — тонко, пытаясь найти место, где структура уже надломлена. Их атаки не были одинаковыми, и в этом была проблема: щит не успевал «привыкнуть», каждый раз приходилось перестраивать отклик заново.

Я переживал удары.

Не отражал. Не ломал. Просто переживал — как переживают шторм, прижавшись к борту, считая секунды между волнами. Экономил движения, экономил дыхание, экономил даже мысли. Всё лишнее сейчас стоило слишком дорого.

Один из следующих ударов почти пробил защиту.

Купол вспыхнул так ярко, что на мгновение я ослеп. Один из якорей сорвался, и защита просела на добрый метр. Я почувствовал это скорее интуитивно. Ещё один такой удар и слоёв не хватит. Усилить можно. Но ненадолго. Цена будет выше, чем результат.

Высшие это тоже почувствовали.

Их атаки стали злее. Грязнее. В них появилось нетерпение. Больше силы, меньше расчёта. Они начали давить одновременно, не выжидая, не выверяя тайминги. Масса против точности. Давление против формы.

Я поймал момент между ударами. Не паузу — короткую щель, когда энергия ещё шла к ним, но уже не была оформлена.

И спокойно сказал, вслух, без усилия, будто комментировал погоду:

— Первый раунд завершён.

Это не было вызовом. Не было угрозой.

Я просто констатировал факт.

Решение я принял ещё до того, как сказал это.