Мёртвые души 11. Финал

Глава 2

Я спускался медленно.

Тоннель давно не видел людей — и, кажется, вообще никого живого. Влага стекала по стенам, камень потемнел, в углах висела паутина, плотная, липкая. Плесень разрослась так, будто считала это место своим. Пару раз мелькала мысль просто выжечь всё к чёрту — одним импульсом, чтобы не лезло в лицо, не цеплялось за одежду, не липло к коже.

Я отмахнулся рукой и пошёл дальше.

Магию приглушил. Не полностью, но достаточно, чтобы она не расползалась по тоннелю фоном. Стянул энергию ближе к телу, почти под кожу. Здесь лучше быть тихим. Сильным — потом.

Пол под ногами был неровный, местами просевший. Вода капала откуда-то сверху, звук уходил вглубь, растворялся. Ни эха, ни отклика. Мёртвое место. Или очень хорошо притворяющееся таким.

Очередной поворот — и я упёрся в стену.

Глухую, монолитную. Ни трещин, ни швов, ни намёка на проход. Не магическая — просто камень. Старый, тяжёлый. Я остановился, осмотрелся внимательнее. Провёл ладонью по поверхности, по бокам, по полу.

Металл.

Небольшой выступ, почти полностью утопленный в камень. Рычаг. Старый, потёртый, покрытый налётом. Я взялся за него и потянул.

Скрипнуло так, будто камень протестовал. Рычаг поддался медленно, с сопротивлением, и почти сразу что-то внутри стены сдвинулось. Не резко — плавно, тяжело. Камень поехал в сторону, открывая узкий проход.

За ним был свет.

Я шагнул вперёд и оказался на небольшом балкончике. Узком, аккуратном, будто специально сделанном для наблюдения. Инстинктивно остался в тени, не выходя на край.

И замер.

Внизу был город.

Не руины. Не остатки. Живой, работающий город, растянутый вширь и вглубь огромного подземного пространства. Улицы, уровни, мосты. Сотни проходов, ведущих в разные стороны. Потоки движения, чёткие, выверенные.

Тысячи фигур.

Воины в тканевых доспехах двигались по улицам, стояли на постах, патрулировали перекрёстки. Их было много — слишком много для гарнизона. Между ними сновали механизмы. Не просто машины — конструкции, которые одновременно выглядели и слугами, и бойцами, и чем-то вроде регулировщиков движения.

Одни останавливались у перекрёстков, другие сопровождали колонны, третьи просто двигались по своим маршрутам, не обращая внимания на окружающих.

По широким улицам шли механические повозки. Какие-то на колёсах, тяжёлые, приземистые. Другие — на железных лапах, шагали плавно, почти живо. Иногда мелькали фигуры, которые с первого взгляда даже не хотелось классифицировать.

Полулюди — полуроботы.

Полуящеры — с металлическими вставками вместо частей тела.

Киборги, у которых грань между живым и механизмом давно стёрлась.

Это не выглядело хаосом или временным лагерем.

Город работал.

Я задержал дыхание и начал смотреть внимательнее. Где-то внизу должен быть реактор. Не обязательно в центре, не обязательно на виду. Здесь всё было построено как система, а не крепость. Реактор — не трофей, его не выставляют напоказ. Его прячут так, чтобы до него не доходили.

Штурм возможен. Я это понимал сразу. С моей силой, с доспехом, с тем, что уже сделано — да, возможен.

Цена тоже была очевидна.

Я остался в тени, не двигаясь, не выдавая себя. Город жил своей жизнью, не зная, что за ним сейчас наблюдают.

— Неожиданно, — пробормотал я тихо. — Неужто мне и правда придётся уничтожить вас всех, чтобы добраться до реактора.

Ответа, разумеется, не последовало.

Я просто стоял и считал варианты. Нужно идти вниз.

Спуск занял больше времени, чем я рассчитывал.

Город жил внизу, и это чувствовалось ещё до того, как я увидел первые улицы. Фон тянул вниз, не давил, а именно тянул, как течение. Здесь всё было рассчитано на движение: людей, механизмов, энергии.

Я не стал использовать смещение. Пространство вокруг выглядело слишком собранным, слишком цельным. Любое резкое движение сразу бросится в глаза. Лишнее внимание мне сейчас было ни к чему.

Лестницы обслуживания вывели к нижнему ярусу. Это оказалось скорее перекрестком, чем центром. Здесь проходили трубы, кабели, двигались механизмы. Всё работало. Ничего не скрипело и не выглядело заброшенным.

Через несколько пролётов я вышел к открытому пространству.

Улица.

Шум накатывал волнами. Рабочий шум большого организма. Шаги, команды, сигналы, металлические щелчки, короткие фразы. Город не разговаривал — он выполнял задачи.

Людей было много. Большинство — в тканевых доспехах. Чёрных, матовых, без знаков отличия. Они двигались уверенно, без суеты, с одинаковым темпом. Никто не выделялся, и это бросалось в глаза сильнее любых символов.

Между ними сновали машины.

Часть — откровенно утилитарные: платформы на колёсах, тележки с захватами, манипуляторы. Другие выглядели сложнее. Низкие, быстрые, на лапах или сегментированных опорах. Они не просто перевозили — регулировали потоки, останавливали, перенаправляли, подсказывали маршрут короткими световыми сигналами.

Роботы и люди не мешали друг другу. Каждый знал своё место.

Попадались и гибриды. Полулюди — полуроботы. Или полуящеры, у которых металл заменял мышцы, а импланты — часть нервной системы. Лица у них оставались живыми, но взгляд пустой. Не тупой. Свободный от сомнений.

Я сделал шаг в поток.

Первое ощущение — контроль. Не жёсткий, без постоянных взглядов. Скорее присутствие. Как будто город знал, где находятся его элементы, но не интересовался ими по отдельности.

Прятаться в тени здесь было бесполезно. Тень не давала преимущества. Выделялся тот, кто выпадал из общего рисунка.

Я быстро понял, кого здесь не замечают.

Тканевые доспехи работали как пропуск. Тех, кто их носил, не сканировали лишний раз, не задерживали, не сопровождали взглядами. Они были частью фона.

Решение сложилось само.

Один из них отделился от группы. Не специально — просто вышел из потока, свернул в боковой проход. Задача у него была рутинная, движения — расслабленные. Он не ожидал нападения.

Я не торопился.

Удар занял секунду. Без шума, без всплеска. Ядро погасло мгновенно, без сигнала. Система не отреагировала. Тело отправилось в кольцо, как вещь, которую нельзя оставить посреди прохода.

Доспехи оказались лёгкими. Я натянул их поверх своих, утопив собственный контур глубже. Фон стянул ближе к телу, подстроился под ритм города. Дышать стало легче, будто меня перестали выделять из общей массы.

Проверка прошла быстро.

Мимо прошёл патруль. За ним — механический регулятор. Ни взгляда, ни отклика. Я стал частью потока.

Дальше я просто шёл.

Без цели, по крайней мере для окружающих. Смотрел, куда тянутся колонны. Где плотность выше. Где, наоборот, слишком пусто для такого города. Отмечал узлы — места, где пересекались маршруты, где задерживались машины, где люди замедлялись перед поворотом.

Здесь не было центра в привычном смысле. Управление шло через структуру. Приказы не звучали — они распределялись.

Энергия тоже.

Я чувствовал, как она расходится каскадами. Не напрямую от одного источника, а через промежуточные узлы. К реактору никто не ходил просто так. Даже «свои» держались на расстоянии.

Город выглядел старым и одновременно живым. Его не латали наскоро. Его обслуживали.

Это была не база культа и не временный лагерь. Это была армейская инфраструктура, развернутая давно и всерьёз.

Я сделал первый вывод.

Лезть напролом здесь — значит устроить слишком много шума.

Нужно понять, кто принимает решения. Где проходят границы допуска. Где сердце этого улья и каким образом к нему вообще подбираются.

Я растворился в потоке окончательно.

Пока — просто как часть системы.

Я влился в поток без спешки. Никто не толкался, не суетился, не пытался ускориться. Люди, киборги, механические повозки двигались так, будто давно договорились о темпе и больше его не обсуждали.

Город был живым. Он дышал маршрутами, сигналами, пересечениями. Здесь не было хаоса, но и ощущения безопасности не возникало. Всё слишком ровно.

Я поймал себя на мысли, что давно не был в таком месте. Не магическом, не полуразрушенном, не временном лагере, а именно в городе, где технологии не маскируются под артефакты, а честно делают своё дело. Мысль мелькнула и ушла. Сейчас она была лишней.

Я сбавил шаг, подстраиваясь под ближайшую группу. Поток принял это спокойно. Никто не обернулся. Никто не ускорился, чтобы проверить, почему я отстал. Значит, отставать здесь разрешено.

Начал считать.

Патрули шли с чёткой периодичностью. Не по часам — по событиям. Как только поток на перекрёстке сгущался, появлялась пара в тканевых доспехах. Как только механические повозки начинали замедляться — с другой стороны выходил третий, замыкающий. Ни резких движений, ни угроз. Просто присутствие.

Я отметил маршруты, где движение сжималось без видимой причины. Не авария. Не ремонт. Просто место, где никто не задерживался дольше пары секунд. Люди проходили быстрее, даже если не понимали почему.

Коридоры, ведущие к центру города, читались почти сразу. Архитектура выдавала их без стеснения. Проблема была в другом — почти все они были перекрыты. Где-то физически, где-то магией. Остальные выглядели так, будто туда вообще не стоило заглядывать.

Блок-посты не напоминали охрану. Скорее — фильтр. Сильные маги, спокойные лица, взгляды, скользящие не по людям, а по фону вокруг них. Они не искали угрозу. Они ждали её.

Я прошёл мимо, не ускоряясь. Поток вытолкнул меня дальше, как делает это с любой деталью, не мешающей работе.

Разговоры долетали обрывками. Короткие фразы, без шёпота, без осторожности. Название «Возврат» звучало так, будто говорили о смене караула или проверке питания. Никто не оглядывался. Значит, скрывать здесь было нечего.

Синдиката в городе не было. Вернее, он здесь ничего не решал. Это чувствовалось по мелочам — по отсутствию лишних посредников, по прямоте команд, по тому, как быстро закрывались вопросы.

Культ Возврата обосновался здесь основательно.

Я сопоставил уровень охраны, количество людей, работу патрулей, общее настроение. И поймал несоответствие.

Город был слишком спокойным.

Если глава культа при смерти, если только что сорван поединок, — город должен был реагировать. Усиление, мобилизация, хотя бы нервозность. Но ничего этого не было.

Значит, центр управления находился не здесь.

Я попробовал почувствовать. Не искать намеренно — просто дать якорю откликнуться. Обычно сильные фигуры оставляют след, даже если прячутся. Здесь было пусто. Не тишина, не маскировка, а полное отсутствие.

Главного мага в тканевых доспехах в городе не было.

Он не жил здесь. Не управлял напрямую. Использовал город как инструмент, а не как дом.

Я продолжил идти, позволяя потоку нести меня дальше. Реактор был целью, город — препятствием. А настоящий враг находился вне этой схемы.

Добивать главного культиста всё равно придётся.

Просто не здесь.

И не сейчас.

Я обошёл город по дуге, не приближаясь к центру. Не потому что боялся — просто смысла не видел. Все коридоры, которые вели туда, где по логике должен был находиться реактор, перекрыты. Не завалами. Не аварийными щитами. Людьми.

Я остановился у одного из перекрёстков и задержался дольше обычного, будто выбирая маршрут. Блок-пост стоял грамотно: перекрытие сектора, два уровня контроля, обзор без слепых зон. Маги в тканевых доспехах не суетились, не переговаривались, не играли роль «охраны». Они просто были частью конструкции. Один смотрел в поток, второй — вглубь коридора, третий держал фон. Без перегруза. Без показной силы.

Я прошёл дальше и увидел ещё один. Потом третий. Все — связаны. Не напрямую, но достаточно, чтобы любое резкое движение отозвалось по цепочке. Убить одного — значит поднять всех. Даже если успею вырезать пост, уйти не дадут. Город отреагирует.

Мысль была простой и неприятной: сюда не прорываются. Сюда либо приходят по разрешению, либо не приходят вовсе.

Я свернул в боковой коридор, где движение было плотнее. Машины на колёсах и на металлических лапах шли ровными потоками, не мешая друг другу. Роботы-регуляторы двигались медленно, но точно, подстраивая траектории. Люди, киборги, ящероподобные — все шли в одном ритме. Без спешки. Без остановок. Свет ровный, без перепадов. Ни теней, ни сумерек.

Только сейчас я понял, чего здесь нет.

Ночи.

Город не засыпал. Не замедлялся. Не ждал. Нет смены ритма — нет окна. Нельзя подгадать момент, когда охрана расслабится. Нельзя дождаться усталости. Здесь всё рассчитано до мелочей.

Я прошёл ещё пару кварталов, проверяя гипотезы. Замедлился, пропуская поток. Ускорился — встроился обратно. Сделал лишний поворот — система не отреагировала. Город не выталкивал. И не подпускал.

Я остановился у технического узла, где сходились несколько сервисных тоннелей. Посмотрел на разметку, на уровни допуска, на сигнатуры. Всё закрыто. Всё под контролем. Даже попытка сунуться туда без разрешения выглядела бы как сигнал тревоги, а не ошибка.

Блок-посты здесь не охраняли реактор. Они охраняли саму возможность к нему приблизиться.

Я отошёл в сторону, прислонился к холодной стене и позволил себе пару секунд тишины. Без эмоций. Без раздражения. Просто фиксация.

Силой — нельзя.

Скрытно — нельзя.

Через охрану — нельзя.

Я посмотрел на поток снова. На людей, которые знали, что живут внутри военного объекта. На механизмы, для которых порядок был естественным состоянием. На свет, который не гас.

Если путь к реактору закрыт со всех сторон, значит, я смотрю не туда.

Я оттолкнулся от стены и пошёл дальше, растворяясь в движении, уже не в поисках входа, а скорее логики.

Я перестал смотреть на коридоры.

Не потому, что они были плохи. Потому что они были правильными. Слишком правильными, чтобы вести к чему-то важному. В таких местах всегда одно и то же: вход, охрана, разрешения, списки. Реактор так не прячут. Его не охраняют — к нему подводят.

Город жил ровно. Потоки людей, машин, механизмов текли без рывков. Свет не менялся, тени лежали одинаково. Но воздух двигался. Я почувствовал это не сразу, потому что привык опираться на магию, а следовало учитывать физику. Тёплые струи поднимались выше, холодные возвращались вниз. Без перебоев. Без паники. Значит, система работала.

Я сместился в сторону технических кварталов. Там не было витрин и знаков. Стены голые, полы потёртые. Роботы проходили чаще людей. Патрули — реже. Они здесь не искали угрозы, они следили за порядком. Это разные вещи.

Решётки в потолке повторялись через равные промежутки. Некоторые были новыми, другие — пережившими не один ремонт. Ни магических контуров, ни сигнальных линий. Просто металл, рассчитанный на давление и срок службы. Я остановился у одной из них, прислушался. Вибрация шла ровная, низкая. Где-то далеко, но уже различимая.

Люк держался на механическом замке. Старом, но ухоженном. Я не стал ломать. Проверил, как он устроен, нашёл люфт, добавил немного давления в нужную сторону. Металл скрипнул тихо, как будто возмутился больше по привычке. Я подождал. Ничего не произошло.

Внутри было тесно. Канал шёл под небольшим углом, стенки влажные от конденсата. Воздух сухой, тёплый, с привкусом пыли и масла. Я забрался внутрь, подтянулся, развернулся, закрыл люк за собой. Всё встало на место. Снаружи — ничего не изменилось.

Ползти пришлось медленно. Чтобы не издавать лишних звуков. Металл передавал вибрацию далеко. Я двигался в такт потоку, останавливаясь, когда давление менялось. Здесь не было датчиков, но это не значит, что вентиляцию не контролировали. Возможно просто меньше.

Через несколько десятков метров фон стал плотнее. Не опасный. Рабочий. Якорь отозвался лёгким напряжением, будто кто-то положил ладонь на плечо. Я не ускорился. Реактор не убежит. Наверное.

Я ориентировался по теплу и направлению воздуха. Иногда попадались ответвления, ведущие в жилые секции или к производственным узлам. Там фон был другим — шумным, рваным. Я выбирал основной. Тот, что тянул вниз и вперёд.

Мысль была простой и не требовала комментариев. Если город живёт, он дышит. И эти самые двхательные каналы должны выходить везде, в том числе к "сердцу".

Я продолжил движение, оставляя за собой только медленно колышущийся воздух.

Вентиляция оказалась тесной, но не запущенной. Металл тёплый, воздух течёт ровно, без рывков. Значит, система живая. Значит, кто-то за этим следит. Я двигался медленно, подстраиваясь под поток, улавливал вибрации и шаги далеко внизу. Здесь шум города слышен иначе — приглушённый, слоёный, словно проходящий через воду.

Первые решётки встретились быстро. Старые, но не ржавые. Я подрезал крепления, аккуратно, без усилия, и убирал секцию в сторону. Магию почти не использовал, только там, где без неё не обойтись. Короткий импульс — и сразу обратно, стягивая фон к телу.

Дальше каналы меняются. Больше ответвлений, выше температура, металл плотнее. Решётки другие — усиленные, с защитными узлами. Эти уже проверяли не только поток, но и форму. Приходилось задерживаться. Прислушиваться. Город жил своей жизнью: где-то двигались машины, где-то спорили люди, где-то отрабатывала смена. Ничего не менялось. Значит, меня не заметили.

Я вырезал следующую преграду, вернул элементы на место, оставляя их держаться на честном слове. С виду — всё цело. Если кто и заглянет, увидит порядок. Я двинулся дальше.

Иногда останавливался надолго. Тишина здесь работает лучше любой маскировки. Каждый лишний шаг — это след, каждый лишний импульс — повод задуматься. Я не торопился.

Постепенно шум города затихал. Воздух становился суше, плотнее. Вибрации другие — ровные, тяжёлые. Так работают системы, которые не предназначены для частого доступа. Я понимал, где нахожусь, без карт и меток. Жилые зоны остались позади. Транспорт — тоже.

Дальше начинается то, что считают недосягаемым.

Я продолжил движение, не ускоряясь, готовясь к следующему этапу.