Магический магазин Элери

Глава 25. Сад картин

— Мне кажется, магазин на грани выздоровления, — Элери задумчиво посмотрела на зеркало через лупу. Она намеренно немного тянула время, давая возможность Лиррику морально подготовиться к путешествию в зеркальный мир.

— Хотелось бы, — гном явно нервничал: он так переживал за часы, что целый день ходил вокруг них и полировал мягкой тряпочкой почти до зеркального блеска.

— Да не тревожься, — Фелия наоборот выглядела расслабленно и явно с нетерпением ждала своей очереди отправиться в приключение, — ничего с твоими часами не произойдёт за одну ночь.

— А вдруг? — гном перебирал пальцами полу своего камзола, торчащего из-под курточки.

— Знаешь, — фея приземлилась рядом и положила руку на ему плечо, — если так обо всём переживать, жить совсем не получится. Но подумай: мы твои часы не бросаем в беде, а наоборот — спасаем от риска потерять магию. Не так ли?

Лиррик поджал губы, а потом чуть улыбнулся:

— А с этой стороны я не смотрел на ситуацию! Ты ведь права… Ну тогда давайте не будем терять время!

Элери усмехнулась, глядя на фею: она целый день тщетно пыталась убедить гнома, что ничего с часами не произойдёт — и без толку. Он только и делал, что бегал от часов к другим гномам, пытаясь договориться, чтоб его подменили в эту ночь. А Фелия одной фразой решила проблему.

Направив луч света на зеркало, Элери задержала дыхание. Знакомая воронка втянула её в ветреную круговерть.

К концу воронки девушка почувствовала лёгкую тошноту: “Кажется, пора заканчивать с этими приключениями,” — мысль мелькнула и улетучилась, едва она упала на мягкую землю.

Встав, Элери огляделась. На сей раз они очутились в огромной крытой оранжерее — высокий стеклянный купол, припорошённый снегом снаружи, влажный спёртый воздух. А из земли растут бесчисленные…

— Мольберты! — Фелия уже перелетала от одной картины к другой.

— Никогда такого не видел, — Лиррик нахмурился, — ох, чую, не к добру, — гном тяжко вздохнул.

Элери тоже подошла поближе:

— Они какие-то… незаконченные что ли.

— Да, — на сей раз и Фелия нахмурилась, — ни одной завершённой картины.

Одни изображения были чуть окрашены, но краска потекла или растрескалась. На других были лишь карандашные наброски.

В этот миг дверь, увитая полусухим плющом — Элери не заметила её прежде — распахнулась и внутрь зашла женщина… Абсолютно бесцветная.

Девушка ощутила, как сердце забилось где-то в глотке. Человек без цвета выглядел… жутковато. Гном с феей, не успевшие спрятаться, замерли, кто где был.

А чёрно-белая женщина, не обращая на Элери с помощниками ни малейшего внимания, медленно пошла между мольбертами. Она останавливалась у каждого, гладила их, тяжело вздыхала, где-то всхлипывала.

— Кхм, — собравшись с духом, Элери решила привлечь внимание хозяйки мольбертов.

Та вздрогнула и, с трудом оторвав взгляд от картин, безучастно глянула на незваную гостью.

— Кто Вы? — голос женщины шелестел, словно газетные листы, и был совершенно лишён эмоций.

— Эм, здравствуйте! Я… — Элери, как всегда, тщательно подбирала слова, — честно говоря, я оказалась здесь случайно. Мне надо пройти… — девушка достала из сумки компас и задумчиво посмотрела на него, — мне никуда не надо. Я пришла к Вам, — убирая компас с безжизненно повисшей стрелкой, заключила она.

— С какой целью?

— Это нам ещё предстоит выяснить, — равнодушие хозяйки странной галереи неожиданным образом придало смелости Элери, и она перестала выискивать слова, — что это?

— Мои картины. Они могли бы быть такими… живыми, не находите? — женщина впервые произнесла что-то с оттенком грусти и посмотрела на гостью.

Элери внутренне поёжилась, но сдержалась:

— Абсолютно убеждена, что они могли бы… должны стать живыми!

— К сожалению, это исключено, — чёрно-белая рука заскользила по растрескавшейся краске.

— Отчего?

— У нас совершенно нет времени…

— У вас? — Элери подошла поближе к бесцветной женщине и посмотрела на картину: огромный могучий водопад был нарисован карандашом — и окрашен лишь в одном углу.

— Ну, да, у нас. У нас столько дел! Ни минуты свободной нет, — женщина кивнула головой на дверь, спрятанную за плющом, — идёмте, угощу Вас чаем.

Элери хотела незаметно спрятать Лиррика с Фелией в сумку, но хозяйка, не оглядываясь, проговорила:

— Малыши пусть тоже идут.

Девушка вскинула бровь, изумлённо посмотрев на помощников:

— Похоже, она вообще не удивлена вашим присутствием…

— Ну, знаешь ли, когда ты чёрно-белый человек в цветном мире, впору удивлять, а не удивляться, — резонно заметила Фелия и полетела вслед за хозяйкой, уже выходящей из оранжереи.

Элери с Лирриком поспешили следом — и замерли на пороге дома, куда вёл выход из оранжереи: вокруг сновало ещё полдюжины абсолютно таких же женщин. Одинаковых, как близняшки… Но каждая из них была чуть ярче или чуть тусклее.

Самая яркая, почти сияющая, бежала мимо за двухлетней малышкой, с визгами куда-то улепётывающей. Женщина не обратила ни малейшего внимания на незваных гостей, зато Элери признала в ней одну из посетительниц магазина — и заулыбалась: она вспомнила, о чём там мечтала, и поняла, с каким сомнением им нужно совладать.

Тем временем бесцветная хозяйка провела девушку на кухню:

— Вот, присаживайтесь, — сама она села на стул напротив и печально уставилась в окно.

Женщина, возившаяся у плиты, разлила по кружкам чай: эта копия была тусклой, почти бесцветной. Вид у неё был, как у официантки, которая работает уже много месяцев без выходных: под глазами тёмные круги, между бровями залегла не по возрасту глубокая морщина.

— Приятного аппетита, — произнесла та, составляя на стол тарелки с десертами, с таким видом, словно к ней каждый день домой приходят незнакомки, гномы и феи.

— Кажется, ты права, — обратилась Элери к Фелии, — пришёл наш черёд удивляться.

Мимо прошла ещё одна довольно тусклая женщина с ворохом белья в руках. Другая, поярче, надевала на небольшую собачку поводок, стоя у порога.

— Похоже, это одна и та же женщина, — вдруг негромко произнесла Элери, — которая взяла на себя огромное количество задач. И не оставила себе времени на мечты.

— Думаешь? — Лиррик почесал бородку, — мы проходили мимо какого-то кабинета, там ещё одна сидела за стопкой книг.

— Да, думаю, — девушка сделала глоток остывающего чая, — ребёнок, животное, домашние дела, работа, учёба… И ни одной минуточки на мечты, — Элери бросила взгляд на стену за спиной чёрно-белой женщины и моргнула. Нет, не показалось: пурпурные цветочные узоры на стене блекли на глазах, становясь тёмно-серыми. Пятно растекалось и растекалось, становясь больше с каждым мгновением. Оно доплыло до кастрюли на плите — и булькающая оранжевая жидкость мгновенно обесцветилась.

— Это что ещё такое? — Лиррик вскочил, напряжённо вглядываясь в пятно. Серели поварёшки и ножи, кремовая столешница кухонного гарнитура почти полностью стала серой.

Элери тоже поднялась с места, готовясь выйти из кухни, но Фелия вдруг вспорхнула и села на краешек обеденного стола напротив серой женщины, положившей голову на ладонь:

— А можете провести нам мастер-класс по рисованию? — фея сидела спиной к сереющей комнате, делая вид, что нисколько ей не интересуется.

Элери с Лирриком одновременно повернулись к ней.

— Это хобби, а не работа, — прошелестела женщина, — я не обучаю рисованию.

— Видите ли, — Элери подхватила идею феи, но на всякий случай сделала шаг к двери, наблюдая, как копия, стоящая у плиты, начиная с тапок, теряет свой цвет, — мы прибыли сюда ненадолго, и нам невероятно понравились ваши картины. Очень бы хотелось научиться хотя бы немножко рисовать. Мы бы вернулись в свой мир и украсили его подобными картинами.

Фелия, сама создающая уникальные тонкие композиции в шарах, согласно закивала:

— Та картина с зимним парком такая волшебная!

— У меня нет на это времени, — женщина не отводила пустой взгляд от снежного окна.

— Понимаете ли, — присоединился к уговорам Лиррик, на миг бросив взгляд на часики на руке, — у нас очень мало времени. Нам скоро нужно возвращаться. Пожалуйста, уделите нам всего один час!

Элери вдруг заметила, что женщины с бельём и с малышкой на руках то и дело поглядывают на них и на их чёрно-белую копию. Они всё ещё оставались цветными, но серое пятно залило уже половину кухни и часть стола, за которым они только что сидели.

Художница, наконец, глубоко вздохнула:

— Хорошо, но только один час, больше не смогу!

Лиррик, который стоял уже у выхода с кухни, довольно хлопнул в ладони. Элери обернулась: серость остановилась, но та копия, которую это зацепило, выглядела печально и удручённо, продолжая делать свою работу, словно робот.

— Схожу за красками, — бесцветная хозяйка вышла из кухни.

Элери, опасливо поглядывая на серость, негромко обратилась к фее:

— Как тебе пришло это в голову?

— Знаешь, люди часто отодвигают себя на последний план. Но когда кто-то другой обращается с просьбами, уже не могут отказать. Так почему было не воспользоваться этим?

Лиррик нервно хихикнул:

— Надеюсь, это сработает. Не хочется стать бесцветным…

— Я нашла всё, что нужно, — на пороге появилась женщина с огромным чёрным ящиком, слегка заляпанным красками, в одной руке и несколькими белоснежными холстами — в другой.

Выглядела она так, словно её вынудили заниматься тем, чем она заниматься совершенно не хочет. Но Фелию это ничуть не смутило:

— Идёмте же скорее рисовать, не терпится, — почти театрально произнесла фея, вылетая из кухни.

Гном ещё раз обернулся и цыкнул:

— Какое уж тут рисование, когда в любой момент рискуешь потерять свой собственный цвет?! — негромко пробурчал он.

Элери разделяла его мнение, но поплелась вслед за художницей и феей, испытывая неодолимое желание скорее вернуться в знакомый безопасный цветной мир.

Придя в оранжерею с мольбертами, путники расставили свои холсты в один ряд. Фелия держала карандаш, порхая перед бумагой. Лиррику нашли высокий стул. А Элери принялась за работу стоя.

— Давайте начнём с чего-то простого, — начала вещать хозяйка, словно мастер-класс был не спонтанным, а давно спланированным, — полюбуйтесь на этот лист плюща, — она кивнула на полуголую ветку, на которой красовался единственный изумрудно-зелёный лист, — оцените его форму, фактуру, изгибы. А теперь сделаем набросок…

Элери выводила линии, забыв обо всём: словно она действительно прибыла в этот мир только ради обучения рисованию. Слева Лиррик тихонько ругался себе под нос: видимо, не всё получалось. Фелия, конечно же, схитрила, и использовала немного магии: лист на её холсте переливался глубоким зелёным цветом и даже слегка покачивался.

— Глянь-ка, — фея, закончившая первой, подлетела к Элери и кивнула в сторону Лиррика, которого хозяйка учила обращаться с кисточкой.

Девушка на миг подняла голову и замерла: женщина стала не просто яркой, а почти лучилась светом. На её лице играла широкая улыбка, а голос звенел, как трель колокольчиков. Внезапно внимание Элери привлекло лёгкое движение на заднем фоне, и она сфокусировала там взгляд: полусухой плющ выпускал стрелки и распускал листья. В оранжерее на глазах становилось уютно и зелено.

Вдруг компас в сумке начал легко вибрировать.

— Нам пора, — девушка посмотрела на свою чуть незавершённую картину, на шедевр Фелии и на гнома, который, скрестив руки, сидел на стульчике и ждал, пока женщина сама дорисует его лист.

— Уже? — хозяйка оторвалась от работы, — но мы немного не закончили… — в её голосе послышалось разочарование.

— На самом деле, Вы и сами можете закончить всё, что тут есть…

— Но… у меня же совсем нет времени, — взгляд женщины вновь потух.

Лиррик тихо заругался, глядя куда-то в потолок оранжереи. Элери проследила за взглядом гнома: опять оно! Серое пятно снова начало расползаться во все стороны, лишая цвета купол, голубое небо за стеклом и едва успевшие зазеленеть ветви плюща…

— Но Вы же нашли время на нас! — Элери не могла оторвать взгляд от серости.

— Ну, вы гости. Разве можно отказывать гостям?

— Вы извините, конечно… — Элери отвела глянула на хозяйку, не пытаясь скрыть досаду: та снова начала блекнуть, — но мы не гости. Мы случайные путники, без приглашения ворвавшиеся к Вам. И Вы нашли для нас и угощение, и время… А с собой Вы живёте всю жизнь. По сути Вы единственный человек, с кем проведёте время от первой до последней минуты. Так неужели Вы недостойны того, чтобы уделять своим мечтам хоть немного внимания?

Гном с феей выжидательно смотрели на художницу, но она продолжала блекнуть, а серость — распространяться.

— Нам пора! — компас в сумке больно бил Элери по ноге, и та сжала челюсть: ей надоела эта бесконечная битва с сомнениями.

Фелия с тоской глянула на пожухшие посеревшие листья плюща и внезапно улыбнулась. Подлетев к женщине, она что-то шепнула ей и обернулась к Элери.

— Возвращаемся! Открывай портал.

Впервые Хранительница возвращалась из зеркального мира с чувством глубокого разочарования: неужели в этот раз они не смогли справиться со своей задачей? А ведь казалось, что всё идёт идеально…

Нырнув в воронку портала, девушка ещё раз оглянулась на оранжерею картин — и ей почудилось, что женщина макнула кисть в краску.

— Я так и думал, что произойдёт какая-нибудь ерунда! — Лиррик, кубарем прокатившись по полу чердака, подскочил и поправил бороду, — и что теперь делать?

— Да подожди ты паниковать! — Фелия махнула рукой и выпорхнула из комнаты.

— Твилло, Твилло! — фея склонилась над кроваткой гнома.

— А?! — тот потёр сонные глазки, — иди, спроси у магазина, как дела.

— Вот прямо сейчас? — Твилло потянулся и зевнул.

— Прямо да! — фея раздула ноздри, — я хоть раз в жизни будила тебя? Вот то-то же! Раз теперь разбудила — значит, это срочно!

Элери, успевшая к этому моменту спуститься, с удивлением посмотрела на босиком плетущегося в сторону магазина Твилло и Фелию, нетерпеливо бьющую крылышками над его головой.

Девушка отправилась следом за ними.

Гном положил руку на стену и тут же встрепенулся:

— Он говорит, что больше не чувствует холода! Да!

— Значит, получилось! — Фелия широко улыбнулась.

Элери вскинула кулак, ощущая триумф:

— Мы это сделали! Ура! — девушка сказала это шёпотом, чтоб не разбудить остальных, но от эмоций её голос сорвался на писк, — Фелия, что ты ей сказала? — она повернулась к фее, не в состоянии сдерживать широкую улыбку.

— Это мой секрет, — та сверкнула глазами, — но я рада, что это сработало!