Магический магазин Элери

Глава 16. Невыносимый грохот

Наутро Элери не смогла произнести ни слова: горло болело, а голос совершенно пропал. Похоже, вчерашнее приключение не прошло даром.

Феи засуетились, варя лечебные отвары, и к открытию магазина Хранительница смогла встать с постели и приступить к работе — но голос так и не появился. Поэтому общалась она весь день шёпотом.

Посетителей было достаточно много.

— Ящик часов заполнен уже наполовину, — довольно улыбнулся Лиррик.

Девушка подняла палец вверх: значит, магия точно возвращается!

К полуночи все вновь отправились на чердак.

— Кто со мной? — хрипло шепнула Элери, зевая.

Ей очень хотелось отоспаться и восстановить здоровье, и даже магическая пыльца уже не особо помогала — но дела есть дела.

Хранительница стояла у зеркала, закутанная в широкий вязаный шарф, и с внушительной шапкой на голове. Феи категорически отказались отпускать её без этих атрибутов.

Вперёд выступил Брик в потешной цветной курточке, держа ящик с инструментами. Следом подлетела Мелисса, неся волшебную музыкальную шкатулку.

— Вы уверены, что это нужно? — девушка с сомнением глянула на то, что гном и фея решили взять с собой.

— Абсолютно, — хором ответили они, словно уже знали, зачем.

— Тогда держите крепче!

Открыв портал, Элери шагнула к зеркалу, проследив, чтобы помощники не отстали.

Спустя несколько минут полёта через воронку они оказались на площади города.

Вокруг — ни души.

— Надо же, ни единого звука! — хриплый шёпот Элери эхом пронёсся по площади, отразившись от стены ратуши с огромными городскими часами.

В этот миг минутная стрелка соединилась с часовой на числе 12, и Элери замерла, ожидая услышать привычный бой… Но ничего не произошло: эти часы не оповещали жителей о времени.

— Смотрите-ка! — Мелисса выглядывающая из сумки, указала на огромный стеклянный купол в самом центре площади.

Подойдя поближе, они обнаружили под куполом красивый смолянисто-чёрный рояль. Но никакого входа не было. Рояль выглядел, как музейный экспонат, накрытый стеклом, чтобы к нему никто не прикасался.

Чуть поодаль путники увидели девочку — похоже, единственного человека на улицах этого странного города.

Закрыв рот обеими ладонями, она заворожённо смотрела на инструмент.

— Привет! — Элери улыбнулась. Глянув на малышку, она вдруг поняла, что именно предстоит сделать в этом мире — и облегчённо вздохнула.

Девочка в ужасе отшатнулась, ещё плотнее прижимая ладони ко рту.

Элери не ожидала такой реакции, но быстро оправилась от изумления и постаралась включить всё своё обаяние:

— Не бойся, моя хорошая! — шепнула она и кивнула на рояль, — давай сыграем?

По-прежнему не говоря ни слова, девочка покачала головой и заозиралась. Поняв, что они одни на площади, малышка расслабленно опустила плечи.

— А хочешь мы похулиганим и проникнем под этот купол? — Элери подмигнула.

Глаза девочки сощурились — видимо, она улыбнулась под ладонями. Но затем она вновь отрицательно покачала головой.

— Похоже, не у одной меня сегодня болит горло, — Элери сглотнула шершавый комок, думая, что же делать дальше.

Почуяв заминку, Мелисса вылетела из сумки. Глаза малышки расширились от восторга при виде феи.

— Смотри, что у меня есть! — Мелисса сделала вид, что не заметила удивлённого выражения лица, и открыла шкатулку.

Оттуда поплыла тихая-тихая фортепианная мелодия.

Фея знала, что делала: выбранная музыка внушала по-настоящему магическую уверенность. И девочка наконец-то расслабилась, убрав руки от лица.

Закрыв глаза, она втянула воздух… И от её дыхания по площади пронёсся пронзительный звук, словно порыв сильнейшего ветра.

Элери переглянулась с Бриком.

Но девочка ничего не заметила. Она продолжала наслаждаться мелодией.

Внезапно Мелисса закрыла шкатулку — малышка вздрогнула от наступившей тишины.

— Ты тоже так можешь, — улыбнулась фея, — стоит лишь попробовать. Хочешь?

На сей раз девочка пожала плечами, исподтишка глянув на рояль.

Выпрыгнув из сумки и обойдя купол по периметру, Брик убедился, что на площади по-прежнему никого нет. Затем достал из ящичка маленький инструмент, похожий на лазер, и ловким движением вырезал в стеклянной ограде арку и отставил её в сторону.

— Пойдём! — желая подбодрить малышку, Элери, сев на колени прямо в снег, первая проползла под купол. Следом туда проникли фея с гномом и повернулись, выжидательно смотря на девочку. Чуть помедлив, она решилась подойти к роялю.

Сев за инструмент, девочка замерла.

— Ну, играй же! — Элери теряла терпение, представляя уютную кровать и мечтая поскорее завершить это дело.

В глубине души она чувствовала, что что-то в этой истории идёт неправильно — но категорически отказывалась слышать свой внутренний голос. Очень уж хотелось поскорее расправиться с сегодняшней задачей.

Собравшись с духом, девочка благоговейно положила ладони на клавиатуру — и аккуратно нажала на одну из клавиш… Но вместо музыки по городу пронёсся оглушительный грохот.

Все четверо невольно зажали уши, однако это не помогло: в тот же миг к грохоту присоединился вой сирен.

— Вы окружены! — раздался совсем рядом механический голос, многократно усиленный рупором, — вы арестованы за нарушение тишины!

Девочка напуганно подскочила, готовая бежать — но бежать было некуда: купол со всех сторон был оцеплен полицейскими.

— Ну вот, — малышка поникла и расплакалась, — я же знала, что нельзя играть. И зачем я только вас послушала?! — она едва открывала рот, но голос звучал, словно раскаты грома.

Несколько минут спустя все четверо сидели в местной тюрьме, расположенной у центральной площади: неудивительно, что полицейские очутились там так быстро.

— Это самое злостное нарушение, какое только может быть в нашем городе! — полицейский ходил вдоль решётки, сложив руки на груди, — вам грозит заключение на десять лет, не меньше!

Девочка расплакалась ещё сильнее:

— Как же мои родители без меня! Я всех подвела! Всех-всех-всех подвела! — её голос, заполонявший пространство, перешёл в писк.

Элери хотела утешить малышку, но не находила ни единого слова. И лишь сидела, склонив голову, терзаемая чувством вины и страхом: что будет, если они не найдут выход до утра?

— Однако ж я слишком долго говорю, — зевнул полицейский, не обращая внимания на слёзы ребёнка, — утром будет суд, где вам вынесут приговор, — он зевнул второй раз и отправился в кабинет, расположенный напротив. Сквозь приоткрытую дверь было видно, как мужчина погрузился в глубокое кресло и, закинув ноги на стол, почти сразу захрапел.

— Что будем делать? — не стал терять времени Брик.

Элери с Мелиссой синхронно пожали плечами.

Девочка продолжала всхлипывать, спрятав лицо в ладонях.

— Думаю, надо для начала её успокоить, — шепнула Мелисса, и открыла шкатулку.

По тюрьме поплыла мягкая тихая музыка, от которой на душе мгновенно становилось хорошо. Малышка перестала всхлипывать и подняла покрасневшие глаза.

Элери протянула магическую пыльцу:

— Съешь, станет легче. Не бойся.

Помявшись, девочка взяла крупинку и отправила в рот. Через несколько секунд складка между её бровками разгладилась.

Она молча кивнула в знак благодарности.

— Послушай, а как так получилось, что у всех нас и у полицейских обычные голоса — а звуки, которые издаёшь ты, такие громкие?

Девочка не произнесла ни слова, но скривилась, готовая вновь разреветься.

— Не плачь, не плачь! — торопливо погладила её по спине Элери, — всё будет хорошо! Мы сюда прилетели из другого мира специально, чтобы спасти тебя.

— Правда? — малышка не удержалась, и раскатистый грохот её шёпота пронёсся по тюрьме.

Все замерли, прислушиваясь: полицейский громко всхрапнул и зачмокал.

— Правда-правда, — Элери старалась говорить мягко, судорожно соображая, — и мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Я уже кое-что придумал! — воскликнул Брик и, раскрыв свой ящичек, начал возиться в углу.

Наконец, с полчаса спустя, он протянул девочке металлическое кольцо диаметром сантиметров пять. Она с недоумением посмотрела на гнома.

— Это приглушитель голоса, — пояснил Брик, — попробуй поднести его ко рту и что-нибудь сказать.

Девочка с сомнением поднесла кольцо ко рту и, помедлив, шёпотом произнесла:

— Я.

К её изумлению, голос прозвучал обыкновенно.

— Ух ты! — воскликнула она. И даже это прозвучало тихо.

Глаза девочки наполнились слезами, на сей раз от счастья:

— Я уже много лет почти не разговариваю из-за того, что мой голос всем мешает.

— Как же это вышло? — Элери посмотрела на девочку с сочувствием и вновь задала этот вопрос.

Та задумалась.

— Кажется, мне было года три, когда это началось. Сначала мой голос был самым обычным. Но я очень любила разговаривать и петь. И родители с бабушкой постоянно шикали на меня. Говорили, что я слишком шумная и очень им мешаю, — голос девочки почти сразу стал хриплым, видимо, после долгого молчания. Она кашлянула и продолжила:

— И тогда я стала говорить всё меньше и меньше, чтобы никому не мешать. А однажды утром вышла на кухню пожелать всем доброго утра и… И… Мой голос отчего-то стал таким громким, что даже окно треснуло… Ужас, как на меня тогда ругались… — детские бровки сдвинулись к переносице, — с тех пор я больше не разговаривала. Иногда только, случайно…

— Так вот почему ты прижимала руки к губам, — Элери сочувственно погладила малышку по голове.

— Да, — она задумчиво глянула на свои ладони, — так я не забываю, что должна молчать. Это ужасно неудобно, если честно, я совершенно ничего не могу делать… Так что спасибо вам за этот приглушитель! — она улыбнулась, глядя на Брика.

— Нет-нет-нет, — гном покачал головой, — приглушитель я у тебя заберу!

Элери посмотрела на погрустневшую девочку и с осуждением — на гнома.

Зато Мелисса тут же разгадала его затею и поддержала её:

— Брик прав. Приглушитель нужно будет забрать. Но ты должна разрешить себе разговаривать и петь. И обязательно — играть на пианино!

— Да как же?! — на сей раз голос девочки даже через кольцо прозвучал громко, — вы же видели, что произошло?! Я больше никогда не сяду за пианино… Если вообще выйду из этой тюрьмы!

— Из тюрьмы мы обязательно выйдем, — гном внимательно рассматривал решётки, расположенные под потолком, — но сначала ты должна сделать то, что сказала фея.

— Но я… Я не знаю, как, — девочка поникла.

— Мы поможем тебе, — Мелисса подлетела и села рядышком, — вспомни тот день, когда твой голос стал оглушительным… Что случилось перед этим?

— Вечером я играла в свой конструктор и начала петь песенку, — малышка хмурилась, силясь вспомнить события того дня, — а папа смотрел новости… И он обернулся и крикнул что-то, вроде: “Ну хватит уже, из-за тебя я ничего не слышу!” — губки девочки задрожали… Я тогда бросила всё и ушла спать. И пообещала себе, что никто от меня больше ничего не услышит. А с утра всё равно пошла со всеми здороваться…

— Ого, — Элери покачала головой, — получается, ты сама себе запретила быть громкой.

— Вых… выходит так, — девочка уставилась туманным взглядом в стену, словно перед её внутренним взором вставали картины из того дня, — но как же мне теперь это исправить?

Все призадумались, и вдруг Брик заговорил:

— Когда я был маленьким, я сильно поссорился с мамой: я начал стучать молотком и разбудил своего маленького братика. И мама разозлилась. А я обиделся, взял свои вещи и ушёл из дома. Шёл-шёл до самого заката по какой-то тропе, и вдруг понял, что моя обида на маму не имеет никакого значения: ведь если я уйду навсегда, я больше никогда не увижу её и братика, и папу… И тогда я изо всех сил побежал обратно. К середине ночи вернулся домой, и оказалось, что меня искали и очень переживали… И я, и родители тогда многое поняли… У меня, конечно, другая история. Но мне вдруг подумалось, что ты должна простить своих родных за их желание тишины. Но и себе позволить быть такой, какой ты родилась — звучной и музыкальной.

— Брик совершенно прав, — Мелисса согласно кивнула, — то, что мы запрещаем себе, рвётся из нас наружу, ломая всё вокруг. А то, что принимаем, становится нашей силой. Тебе нужно принять свой голос и свою музыкальность…

— Но… но… — глаза девочки бегали от одного к другому, — но они ведь всё равно будут говорить мне, чтобы я была тише! И зачем тогда мне этот всё?

— Не будут, — покачал головой Брик.

— Не будут, — согласно кивнула Мелисса, — если ты позволишь себе звучать, мир сам захочет тебя услышать.

— Всё равно не понимаю, — девочка опустила приглушитель, положила локти на колени и уставилась в пол.

— Знаешь, твой голос… — Элери тщательно подбирала слова, — ты не даёшь ему звучать, и он копится. Как воздух в воздушном шарике. А когда воздуха становится слишком много…

— Шарик лопается, — закончила Мелисса.

— Именно. И происходит взрыв. Ты дала себе обещание быть неслышимой, но все эти годы твоё желание звучать — словно воздух в шарике. Ты должна разрешить себе его выпустить. Иначе будет взрыв.

— Но родители… — девочка глянула на Элери с отчаянием.

— Не родители. Именно ты сейчас принимаешь решение…

Мелисса переставила музыку на шкатулке, и помещение заполонила тихая успокаивающая мелодия.

— Закрой глаза, — шепнула она девочке, — а теперь услышь голос в своём сердце… Разве он невыносимый? Грохочущий? Шумный?

Малышка сделала то, что сказала фея, и шепнула:

— Нет, он красивый. Очень красивый. Надо же…

Открыв глаза, она удивлённо посмотрела на остальных:

— Что случилось? — все трое широко улыбались.

— Ты только что говорила без приглушителя, — хихикнул гном.

— Что?! Не может быть! — девочка глянула на кольцо в опущенной руке.

— Компас! — Элери почувствовала вибрацию в сумке, — нам нужно возвращаться!

— Без паники! — Брик ловко выудил из чемодана малюсенькую ножовку и влез по влажным кирпичам к зарешёченному окошку.

Вжух-вжух-вжух! Через несколько секунд металлическая палка с грохотом упала на пол.

— Что это вы там делаете?! — полицейский зашевелился в кресле.

— Уронила очешник, извините! — как смогла громко зашептала Элери, сроду не носившая очки, и отчаянно закивала Мелиссе на шкатулку.

Фея быстро переставила мелодию на колыбельные.

Шумно зевнув, полицейский пробубнил:

— Тише там! — и снова захрапел.

— Уф! — девушка отёрла капельки пота со лба, и вернулась к гному. Тот уже отпилил вторую и третью решётку — и бросил их наружу.

— Надеюсь, там никто не ходит под окнами, — хихикнула девочка.

— Да, кажется, в вашем городе вообще никто не ходит по улицам.

— Это да… — малышка растянула губу, — у нас очень тихий город.

— Брик, скорее, — перебила их Элери: компас вибрировал уже так, что сумка дрожала и подскакивала.

— Последняя!.. Готово!

— Отлично! — схватив чемоданчик с инструментами, Элери протянула его гному, — иди первый.

Брик скрылся за окошком.

— Теперь ты, — девушка подняла малышку и не без труда подсадила её. Та скрылась у узеньком, как бойница, оконном проёме.

— Мелисса, лети ты. Глянь, пожалуйста, как девочка спустилась с той стороны.

Фея без лишних слов закрыла шкатулку и полетела в проём.

— Всё хорошо! — вернулась она на секунду, — они оба уже на земле.

— Отлично! — Элери с отчаянием смотрела на почти гладкую стену, — поспешите к роялю, она должна как можно скорее сыграть на нём!

Мелисса кивнула и исчезла из виду.

Элери зацепилась пальцами за кирпич, на пару сантиметров выступавший из стены, и поставила ногу в какую-то выемку. Чтоб ухватиться за оконный проём, ей нужно было пролезть по стене не меньше метра.

10 сантиметров. Ещё 10. Нога соскользнула с влажного кирпича и громко стукнула об пол.

— Сказал же, не шумите! — полицейский заворочался в кресле.

— Извините! — Элери чувствовала, что влажными становятся не только кирпичи, но и её ладони.

Сумка уже подпрыгивала так, словно в ней бегала стайка хомяков. Девушка вспомнила сообщение из дневника о том, что портал закроется навсегда, если не выйти через него вовремя. Ладони дрожали от усталости и напряжения.

Ещё раз — она внимательно осмотрела стену, глубоко вдохнула и начала карабкаться наверх. 10 сантиметров, 20, 30, 40…

Осталось совсем немножко, и она дотянется до проёма… Ну…

— Что тут происходит?! Где остальные?! — голос полицейского за спиной зазвучал громоподобно — так, что голос девочки буквально мерк перед ним.

Элери рухнула на пол, больно ударив колено, и застонала.

— За попытку побега! Пожизненное заключение! — грохотал полисмен, — тревога! Тревога! У нас беглецы!

По лестницам и кабинетам затопали десятки ног. Элери сжалась, понимая, что выхода нет.

И в этот миг до её слуха донеслись звуки музыки. Аккорд. Ещё один. А затем мелодичная райски прекрасная импровизация. Элери заслушалась: ощущения от музыки были ещё более волшебные, чем от музыкальной шкатулки Мелиссы: боль в колене прошла, а на душе вдруг воцарился покой, словно она дома в своей уютной постели, а не в тюрьме абсолютно чужого мира.

Служители закона, бежавшие со всех сторон, замерли и тоже начали прислушиваться.

— Опять нарушение тишины? — робко спросил молоденький парень.

— Нет, — ответил суровый высокий старик, — это не нарушение тишины… Это создание гармонии… Никогда такого не слышал… — по его лицу растеклась блаженная улыбка, — выходите, — полицейский вдруг отпер замок, — если эти звуки создают те трое, что сидели здесь с вами, то вы все заслуживаете не наказания, а награды!

— Спасибо! — не мешкая, Элери бросилась мимо стражей порядка, мирно покачивающихся под мелодию девочки.

— Брик, Мелисса! — прочистив горло, она хрипло закричала, перебивая звуки музыки.

Гном с феей выбрались из-под купола и ринулись навстречу Хранительнице.

— Скорее к порталу! Времени совсем не осталось! — Элери бежала со всех ног туда, откуда они попали в этот мир. Помощники едва поспевали за ней.

Внезапно компас затих, и Элери достала кристалл и заозиралась.

Окно портала едва появилось — и начало стремительно сужаться. Схватив гнома с феей, девушка бросила их в сияющее кольцо и прыгнула следом.

— Уф-ф-ф! — несколько минут спустя она рухнула на пол чердака, снова ударив колено. Только сейчас она ощутила пронзительную боль.

— Надо же, сапог потеряла, — прохрипела Элери, потирая колено.

— Да и шут с ним. Главное, что сами вернулись, — Элери увидела Рокки, медленно ковыляющего к ней.

В рассветных лучах его морщины казались глубокими, как борозды на дне высохшего океана, — мы боялись, что всё… — гном сглотнул.

Остальные помощники собрались кольцом вокруг Элери, Брика и Мелиссы.

— Мы страшно переживали, — у Люмины были тёмные круги под глазами.

Пик, ни слова не говоря, кинулся к девушке на шею и расплакался:

— Я так боялся за тебя, за вас, — всхлипнул гном и утёр носик.

— Всё хорошо, Пики, всё хорошо, — прошептала в ответ Хранительница, обнимая его одной рукой, а другой потирая покрасневшие глаза, — мы справились… В этот раз…