Магический магазин Элери

Глава 13. Исчезновение пра-пра-прадедушки

Никогда ещё гномы и феи не справлялись со своей работой так быстро.

— Вы заметили, что уже несколько дней состояние магазина остаётся стабильным? — голос Пика прозвучал жизнерадостно.

Да, в магазине было холодно. И лампочки на гирляндах всё так же перегорали, и узоры на окнах становились наледью, и музыка звучала тише… Но было хотя бы не хуже, чем в последние дни.

— Не радуйся особо, — уголки губ Твилло были опущены, — магазину всё так же плохо. Каждый день его голос становится глуше. И если он ещё держится, то только потому что каждый из нас прилагает для этого огромные усилия…

И действительно: многие из гномов и фей были бледными и непрестанно зевали, потому что дежурили теперь круглосуточно, не давая магазину окончательно обледенеть.

— Твилло прав, — ответил Лиррик, — каждое утро одна из стенок часов покрывается инеем, и отстают они за ночь всё больше и больше. Мы потратили весь волшебный порошок на сохранение магии часов. И Норболт целую ночь не спал, делая новый… Так что если б не волшебство, то… — Лиррик вздохнул.

Ему не нужно было продолжать фразу: все итак знали, что если магия часов иссякнет, то желания людей покроются льдом и никогда не исполнятся. И — этого они боялись больше всего — скорее всего, они сами исчезнут, ибо магические существа могут обитать только в волшебных местах.

— Вы уже собрались? — из внутренней двери показалась Элери.

Она тоже была бледной и со впалыми глазами: ей продолжал сниться сон с бесконечными зеркальными лабиринтами. А теперь она знала, что это может стать явью — и совсем плохо спала.

Гномы с феями расселись на прилавке и вокруг него, чтобы дослушать историю из дневника, и Элери, расположившись на своём месте, продолжила чтение:

“17 января 1749 года.

Документирую процесс перемещения в зеркальный мир.

Портал затянул меня, едва моё отражение появилось в зеркале.

Это ощущалось, словно полёт через тугую воронку света, после чего я упал на твёрдую поверхность.

Оказалось, что когда здесь ночь — там день. И очень хорошо, что я решил отправиться в своё первое путешествие ночью: я узнал, что должен возвращаться каждый раз до захода зеркального солнца, иначе обратный портал не откроется, и я застряну в том мире навсегда.

А ещё в эту ночь я узнал, что совершил ужасную ошибку…

Не я создал зеркальный мир. Я лишь открыл врата в него!

Мир существовал всегда. И, похоже, то, что скрыто в нашем мире — явно в том.

Я невольно разрушил многовековой баланс: перенеся туда свои сомнения, я спрятал их там. Но их отражение здесь обрело осязаемую форму. Видимо, поэтому я чувствую, словно моё сердце покрыто панцирем изо льда.

О, глупец! Я нарушил главную заповедь своего индийского друга: моя магия принесла вред миру…

Остаётся понять, можно ли это как-то исправить…”

27 января 1749 года.

Совершенно лишился сна. Сердце бьётся всё глуше. Даже семья заметила перемены — но им нельзя рассказывать о том, что я сотворил: если их тревоги усилятся, это может лишить магии и часы, и магазин… Я не имею права подводить людей, которые доверились нам…

Каждый день я читаю сотни страниц, каждую ночь отправляюсь в зазеркалье — но так и не могу найти решения.

Мои сомнения словно стали мирами, но я не понимаю, как с ними бороться — я ведь не могу уничтожить целый мир ради освобождения от сомнений…

PS Зазеркалье огромно. Каждый раз я с трудом нахожу выход из него. Необходимо создать атрибут, который поможет находить обратную сторону портала…”

— Ого, кажется, я поняла, что за компас лежит в сундуке! — воскликнула Элери, прервав чтение.

— Пра-пра-прадед всё предусмотрел, — восхищённо произнёс Тонк, — похоже, он был очень умён! Но как же тогда получилось, что он исчез…

Пожав плечами, Элери продолжила чтение:

“1 февраля 1749 года.

С компасом возвращение стало легче.

Но я по-прежнему не нахожу ответа, как мне исправить свою ошибку. И, похоже, решение остаётся одно — именно то, чего я больше всего боялся…”

Сердце Элери ёкнуло и забилось где-то в горле, но прочесть, чего боялся её предок, девушка не успела: дверь магазина распахнулась, и зашла гостья, катя перед собой коляску, из которой с любопытством выглядывала девочка с огромными голубыми глазами.

Гномы с феями, не успевшие спрятаться, так и замерли, где были: стоя и сидя вокруг прилавка.

— Ой, какой у вас интересный декор, — женщина с любопытством глянула на волшебных существ и потрогала Фернана за колпачок.

— Спасибо! — Элери устало улыбнулась, — я их делаю из папье-маше.

— Ого! И как Вы успеваете? И магазином заниматься, и творчеством.

— Ну, знаете, на дела, которые приносят удовольствие, всегда находится время, — Элери чуть слукавила: ведь гномов и фей она не делала. Но она успокоила себя тем, что, например, на чтение дневника у неё время есть, несмотря на то, что забот и сложностей сейчас по горло.

— Ох, хотела бы я заниматься рисованием… Вот только с малышкой совсем времени не остаётся! Боюсь даже браться за карандаш.

— А Вы запишите своё желание! — Элери не растерялась, протягивая гостье листок бумаги, — и оно исполнится!

— Как же? Пять лишних часов в сутках появится? — невесело усмехнулась та.

— Это вряд ли. Но возможности точно найдутся! Вы попробуйте.

— Ой, не верю я в такое, ну да ладно, — женщина вяло написала несколько строчек, параллельно негромко приговаривая: “Тише-тише, моя хорошая!” — потому что малышка начала хныкать, едва коляска остановилась.

Глядя на усталую маму, Хранительница подумала, что уже привыкла к извечным сомнениям покупателей, и даже не чувствует в себе сил убеждать кого-либо в исполнимости желаний. Даже как будто наоборот: сама начинает верить в их сомнения.

Когда, прикупив игрушек для ребёнка, женщина вышла, Элери задумчиво произнесла:

— Может, времена изменились, и никому больше не нужно волшебство?

Едва она это сказала, как один из стеллажей с громким хрустом переломился посередине, и товары разлетелись по всему магазину.

— ЭЛЕРИ! — голоса помощников превратились в возмущённый гул.

— Ох! — Хранительница поняла, что совершила роковую ошибку, — прости, прости меня, милый магазин! — она подняла глаза к потолку, — я знаю, что волшебство нужно. И оно будет жить всегда! Мы вылечим тебя, обещаю! Просто я очень устала.

Обессиленно опустившись на стул, она положила голову на ладони.

— Простите, ребят! Не знаю, что на меня нашло! — гномы и феи за несколько минут восстановили и убрали всё, — как хорошо, что вы у меня есть! Я бы давно сдалась.

Пик подскочил к девушке:

— Для того мы и здесь! Не вздумай падать духом, мы справимся! Если надо — каждый из нас отправится в зеркальный мир ради спасения магазина. Даже если мы оттуда не вернёмся!

Остальные согласно загалдели.

— Зеркальный мир! — спохватилась Элери, — продолжим читать?

Помощники снова собрались вокруг и расселись по своим местам, и Элери вернулась к дневнику.

— Осталось совсем немного, — она глянула на несколько оставшихся страниц и приступила к чтению.

“1 мая 1749 года.

Я убеждал и уговаривал жителей зеркальных миров, старался подбодрить их — хотя что лукавить: бодрости и во мне самом нет. Пытался бороться с их сомнениями… Ничего не помогает.

Выход один: я должен сам стать частью этого мира, чтобы мои сомнения вновь объединились со мной. Тогда баланс восстановится: я понял, что эмоции должны жить в том же мире, где живёт человек, породивший их…”

Элери сглотнула:

— Выходит, чтобы спасти магазин от вируса сомнений, я должна переселиться в зеркальный мир? — она обвела помощников широко распахнутыми глазами.

— Погоди-погоди, — остановила её рассудительная Сольви, — ты ведь не отправляла через портал свои сомнения в зеркальный мир. Значит, тебе не нужно будет уходить туда навсегда.

— Звучит логично, — согласился Дорин.

— Но тогда чем магазину поможет моё перемещение через портал? — Элери почесала затылок.

— В дневнике написано “что скрыто здесь, то явно там”. Очевидно, нужно найти все сомнения, которые принесли покупатели, и как-то с ними совладать, — Нивея выглядела бодрее других, поскольку в последние дни не занималась созданием журавликов.

— Думаю, ты права. Нужно будет как-то победить сомнения… Вернее, то, что они из себя представляют в зеркальном мире… Но как это сделать… — Элери представила себе ужасных чудовищ, воплощающих сомнения: с красными глазами, огромными клыками, в кожистых панцирях. И вздрогнула от мысли, что с ними нужно будет воевать.

— Ну-ну, давай подумаем об этом позже, — миролюбиво проговорил Глум, — сначала дочитаем дневник.

Элери вздохнула и вернулась к последним строкам:

“7 августа 1749 года.

Я принял единственное верное решение.

Заканчиваю дела в этом мире — и готовлюсь к переходу.

Как жаль, что не могу рассказать об этом семье: они не понимают серьёзности ситуации, и будут уговаривать меня остаться здесь.

Но я наконец-то нашёл в одной из книг индийского колдуна истину: если баланс между мирами нарушится, то оба мира начнут разрушаться. Медленно, но беспрерывно. Я заметил трещину в углу зеркала, которой раньше не было. Видимо, разрушение начинается.

Ждать больше нельзя. Этой ночью я должен совершить переход…

На этом история заканчивается”.

— Тут ещё конверт, — Элери всхлипнула и легко оторвала рассохшийся старый клей.

“Любимые мои!

Я очень надеюсь, что вы найдёте это письмо и прочтёте его.

Я совершил великую ошибку, и для того, чтобы её исправить, должен исчезнуть.

Я хочу сказать вам, что прожил восхитительную жизнь в этом мире, и бесконечно счастлив, что был частью нашей волшебной во всех смыслах семьи!

Люблю вас так, как только может любить человек!

Все ответы вы найдёте в этом дневнике.

Не тоскуйте обо мне.

Продолжайте наше дело.

И я был бы счастлив знать, что и через сотни лет магический магазин будет процветать!”

Элери закончила чтение. Повисла тишина.

— Ну что ж, — Эвена протёрла пальчиком уголок глаза, — раз пра-пра-прадедушка сказал не тосковать, тосковать не будем.

— Верно! — Элери улыбнулась одними губами, — в конце-концов, прошло уже триста лет…

— Когда отправимся? — Пик даже чуть дрожал от нетерпения, — я готов идти в зеркальный мир и воевать с любыми проблемами и чудовищами!

— Да ты ж мой нетерпеливый Пики! — улыбка Хранительницы стала чуть шире, — я думаю, займёмся этим ночью: днём оставлять магазин нельзя.

— Отлично! — Пик потёр ладошки, — я иду первым!

— Ну уж нет! — Рокки хмуро глянул на подмастерье, — первым пойду я. Тем более, я старик, терять мне нечего…

Гномы загалдели, но Элери осекла их:

— Ребят, давайте оставим обсуждения на вечер. А сейчас — за работу, — она кивнула на входную дверь, за которой виднелся силуэт посетителя.