Леди, которая любила готовить

Глава 31

— Вы поведете, — из дома Вещерский выходил, слегка покачиваясь. И со стороны казалось, что княжич, если не вусмерть пьян, то пребывает в весьма близком к оному состоянии. Сходство изрядно усиливали, что покрасневшие глаза, что какое-то необычайное возбуждение, прорывавшееся в мелких суетливых жестах. — Я, как видите, не в лучшем состоянии.

Квартиру, прибрав сперва музыкальную шкатулку, он опечатал.

И верно, нехитрое это действие, прежде и Демьяна не особо сил забиравшее, ныне возымело свои последствия.

— Я не умею.

— А там и уметь нечего. Садитесь и рулите. Только скорость держите невысокую…

— Может… — толпа у дома не спешила расходиться. Вещерский взмахнул рукой и перед ним, словно из-под земли возник полицмейстер.

— Скажи, пускай возвращаются. Всех опросишь относительно жильца из шестой квартиры, Василия Павловича… как его там?

— Ижгина, — вынужден был признаться Демьян.

— Вот, про Ижгина и опросишь, — Вещерский добрался-таки до автомобиля и практически рухнул на сиденье. — Демьян, не медли. Тут без нас разберутся… а Марья, если к обеду не явлюсь, сама за мною придет.

— Может, все-таки шофера…

— Откуда тут шоферы? — весьма натурально удивился Вещерский. — Да и… не собираюсь я допускать какого-то постороннего шофера к Марьиному автомобилю. Она его любит, может, даже больше, чем меня.

Спокойствия это признание не добавило.

— А я?

— А вы не посторонний. Вы уже почти член семьи.

— Когда успел? — наверное, и Демьян был не сказать, чтобы в себе, если осмелился разговаривать с княжичем в подобном тоне.

— Когда по винограду лезли. Это, знаете ли, роднит.

— Тогда ладно.

На водительском месте было… странно.

— Вот, погодите… — Вещерский наклонился и легонько погладил украшенный алым кристаллом рычаг. — Сдвигайте его вперед… правильно. И вон на ту педаль давите. Сильнее, не бойтесь.

Страха не было.

Был… совершенно неподобающий месту и ситуации азарт. Вдруг подумалось, что он, Демьян, справится, что, небось, было бы сложно управлять, его бы не допустили. Вряд ли Вещерский стал бы машиной рисковать, не говоря уже о собственной особе.

Заурчал мотор.

И машина, показалось, вздрогнула. Легонько.

— А теперь на вторую давите и вперед, легонечко… вот так, — Вещерский откинулся на соседнем сиденье и глаза прикрыл. — По городу сильно не гоните. Улочки тут узкие, люди дикие. Не поймут-с.

Толпа, которую жандармы разгонять не пытались, да и вряд ли сие было возможно, ибо хотелось людям знать, что все-таки случилось в доме такого, что заставило приличных людей по стенам ползать, сама расступилась, пропуская урчащего зверя.

Машину слегка тряхнуло, когда она переползла на мостовую. И Демьян, решившись, чуть сильнее надавил на педаль.

— Вот-вот, — не открывая глаз, произнес Вещерский. — Только у какой-нибудь кондитерской остановитесь.

— У какой?

— Понятия не имею. Я первый раз в этом городе.

— И я тоже, — счел нужным уточнить Демьян. — Я даже не уверен, есть ли здесь кондитерские…

— Есть. Обязаны быть. Вы ж видели, сколько тут дам. А где дамы, там и кондитерские. Или наоборот? До конца я в этом вопросе так и не разобрался. Но главное, что без кондитерской нам нельзя. У меня дома жена. Возможно, злая…

— Почему злая?

— А с чего ей доброй быть, когда родную сестру едва не убили? Это, знаете ли, весьма на душевном спокойствии отражается.

Демьян подумал и согласился, что в этом есть свой резон.

Кондитерскую он нашел, судя по ценам, которые и Петербург бы смутили, была она если не лучшею, то точно из числа приличных, куда не всякая публика заглянуть рискнет.

Демьян рискнул.

И Вещерский тоже. Окинув мрачным взглядом витрины, он протянул отвратительно бодрой девице ассигнацию и велел:

— Самого лучшего. На все.

— А… чего именно?

— Всего. И побольше.

Судя по всему, супруга Вещерскому досталось, мало что с характером, так и прожорливая до крайности. А с другой стороны… Демьян указал на деревянную коробочку, в которой, в розетках золотой фольги, лежали конфеты.

Двадцать рублей.

Да за эти деньги месяц жить можно!

Но, как ни странно, стоило взять в руки лаковую коробочку, которую ко всему обернули тончайшею розовой бумагой, а поверх повязали пышный бант, и сожаление исчезло.

Вещерский не сказал ни слова.

Дальше… просто ехали. Вещерский придремал, кажется. Демьян следил за дорогой и машиной, которая ощущалась огромной, тяжелой, местами и вовсе, чтобы повернуть рулевое колесо, приходилось изрядную силу применять.

Но справился.

И выбравшись из города, который вдруг показался каким-то на диво неряшливым, размазанным по окрестному плоскогорью, решился прибавить скорость. Мотор заурчал, как почудилось, довольно, и «Руссо-Балт» полетел по дороге. Правда, полет был недолгим. И, пожалуй, следовало признать, что в ряде случаев машины имели преимущества перед лошадьми.

А в доме было людно.

Стоило Демьяну осторожно — не хватало снести чего-нибудь по случайности — подобраться к крыльцу, как Вещерский встрепенулся, потянулся и совершенно неприлично, во весь рот, зевнул.

И из машины вышел первым.

И подхвативши пакеты — а получились они огромными — крикнул:

— Дорогая, я дома!

Дорогая не отозвалась, зато на пороге появилась донельзя хмурая Ляля, которая княжича и взглядом не удостоила, зато при виде Демьяна вдруг расцвела и заулыбалась.

— Доброго дня, — сказала она, но не понятно, к кому именно обращаясь. — А вас уже заждались.

Дребезжал рояль.

Или это было пианино? Или и вовсе клавесин? Демьян как-то не слишком разбирался в музыке, но сейчас, что бы это ни было, звучало оно на редкость мерзко. Нервные неровные звуки складывались в столь же нервную мелодию.

— Дорогая, — с неожиданной вдруг робостью произнес княжич Вещерский. — Я вернулся.

Женщина, мучившая инструмент, — все же Демьян решил, что это был именно рояль, но спроси кто, обосновать бы вывод не сумел — обернулась.

Она была…

Хороша.

Настолько хороша, что сразу становилось как-то не по себе. Этакая ледяная красавица с бледною кожей, со светлыми волосами, с глазами того яркого синего цвета, который у людей обыкновенных встречается редко.

— Ты опоздал к обеду, — сказала она холодно. И Демьян поежился. А еще испытал преогромное желание спрятаться за не такую уж и широкую спину Вещерского. Подумалось, что там, в коридоре, перед бомбою, спина это казалась куда как шире. — Впрочем, мы все к нему опоздали, поэтому обеда не было.

Говорила она спокойно, отстраненно даже.

Впрочем, отстраненности этой хватило ненадолго. Женщина встала. И как-то оказалось вдруг, что ростом она превосходит Демьяна, да и Вещерского тоже.

— Дорогая, значит, никто никуда не опоздал… а это тебе.

Вещерский протянул пакеты.

— Некромант, — очень тихо произнесла Марья, столь тихо, что Демьян едва-едва расслышал. — Скажи, о чем ты думал, сватая моей сестре некроманта?!

— Приехал?! — Вещерский воскликнул это, пожалуй, чересчур радостно. А у Демьяна появилось стойкое ощущение, что он здесь лишний. И что пока его не замечают, но лишь пока, а заметив, не простят невольного свидетельства семейной ссоры.

— Приехал, — Марья уперла руки в бока, донельзя ставши похожей на сестру. — А это кто?

Сбегать было поздно.

— Это? — Вещерский обернулся, будто впервые увидел Демьяна. — А это один очень хороший человек, который очень мне помог. Демьян Еремеевич, позвольте представить вам свою супругу, несравненную по красоте и силе духа женщину…

— Льстец, — пробормотала Марья. — Причем наглый.

— Марья Александровна.

Демьян поклонился.

— А это Демьян Еремеевич… сотрудник нашего ведомства… и героическая личность. Весьма героическая…

— Что, согласился на какую-нибудь твою авантюру? — уточнила Марья.

А разглядывала она Демьяна, пожалуй, чересчур уж пристально. И под холодным взглядом ее сразу стало неловко. Он и без того-то не сказать, чтобы красавец, а еще маска чужая, неудачная, и вовсе делала его человеком несуразным, если не сказать, неприятным.

— Как можно…

— А то я тебя не знаю.

Марья принюхалась.

— Миндальные пирожные?

— И они в том числе. Все для тебя, дорогая… а где Ладиславчик?

— Ладиславчик, стало быть…

— Так ты просила отыскать хорошего человека… а он очень хороший человек, — Вещерский развел руками. — Не его вина, что некромантом уродился. Поверь, лучше и порядочнее его сложно кого-то найти.

— Ну-ну…

— Ты просто настроена чересчур скептически…

— Идите-ка вы в гостиную, — Марья повернулась к инструменту и скривилась, словно от зубной боли. — И найди мне настройщика, а то ведь играть невозможно…

— Может, тогда не надо, раз невозможно? — робко поинтересовался Вещерский.

Однако разве могли княжну остановить подобные мелочи? И усевшись за инструмент, она коснулась клавиш. А дом наполнился дребезжащими нервными звуками, в которых Демьяну чудилось предупреждение. До того чудилось, что просто-таки мурашки по спине побежали.

— Идем, — Вещерский подхватил его за руку. — Видишь, переживает. Попереживает и успокоится… и вообще, нам Ладислава найти надо. Если кто и разберется, почему эта погань умерла и что там вообще творилось, то он и только он… так что, будем считать, повезло.

Упомянутый Ладислав отыскался в гостиной, некогда, надо полагать, обставленной в охотничьем стиле. Ныне в комнате сохранились обои мшисто-зеленого цвета, несколько неоднородные, выцветшие пятнами, что усиливало сходство их со мхом.

Тяжелые гардины были перетянуты шнурами, и тонкие ниточки паутины, скрытые в складках, пожалуй, можно было бы и не заметить.

Но Демьян заметил.

И паутину.

И покосившуюся картину, на которой охотничьи собаки плясали вокруг вставшего на задние лапы медведя. И темные пятна характерной формы. Стало быть, некогда на стенах висели чучела. А вот там, в углу, наверняка держали ружья, не охотничьи, но из тех, которые делают, чтобы людям показать не стыдно было.

Ныне комната казалась пустоватой и несколько заброшенной.

Впрочем, заброшенность, кажется, вовсе не беспокоила молодого вихрастого парня, устроившегося у ног Василисы. Он сидел на полу, положив эту самую ногу себе на колени, и не просто положил, но вывернул самым невообразимым образом. Показалось, что еще немного, и она сломается, потому как не может живой человек вот так вот ноги выворачивать.

— Спокойно, — сказал некромант, ткнувши пальцем в подошву. — Не дергайтесь.

— Я не дергаюсь. Оно само.

Василиса хотела было встать, но ей не позволили.

— Я скоро закончу, — рявкнул некромант и по комнате прокатилась волна силы, той самой, тяжелой, тошнотворной, которая у людей обыкновенных вызывает лишь страх и отвращение.

Страха не было.

Было желание схватить этого умельца за шиворот и тряхнуть хорошенько, чтоб не думал больше пугать приличных барышень. Василисе определенно сила не нравилась. Вон, побелела, губу прикусила и глаза закрыла, но терпит.

И… и значит, в этом есть смысл, пусть Демьян его не понимает.

— Идем, — Вещерский потянул за руку. — Не стоит пока мешаться. Глядишь, и вправду разберутся…

— С чем?

— С проклятьем.

— Так оно все-таки есть?

— Донесли?

— Рассказала, — признался Демьян и переступил порог комнаты, и дверь прикрыл. От чужой силы слегка мутила, и во рту появился привкус гниловатый, нехороший.

— Даже так? Что ж… Ладислав лучший в своем деле. И упертый… но некроманта Марья точно в семью не пустит, — кажется, Вещерского данное обстоятельство ничуть не огорчило. Скорее уж наоборот выглядел он донельзя довольным. — Идем. Надо связаться кое с кем, заодно уж и твой вопрос решим…