Леди-горничная убирается

Глава 8. Мелкие делишки и ВЕЛИКИЕ ДЕЛА

— Это все природа! — задумчиво сообщила Анита Влакис. Она сидела все в той же гостиной, все на том же месте, откуда отлично слышно происходящее в кабинете.

Я поглядела на нее с сомнением. Говорили мы тихо, так что момент, когда уважаемый лорд Трентон начал домогаться бывшей горничной, Анита Влакис могла и не расслышать. А могла и расслышать. Следующие ее слова полностью развеяли мои сомнения.

— Это как в табуне — любая кобыла хочет жеребенка от сильного жеребца. Но люди — не лошади… — в устах конезаводчицы это звучало искренним сожалением о человеческой ущербности. — В дело вмешиваются общество, свет… и приходится думать о том, что ребенку требуется официальный отец. Иначе залягают ведь, какой бы хорошей породы он ни был!

Все обо всех знает — и совершенно этого не скрывает. Только это меня и заставляет усомниться, что она замешана в нынешних событиях — уж слишком ее всезнайство открытое и нарочитое, для участия в заговоре совсем не подходит. Можно, конечно, предположить, что так она отводит от себя подозрения, но клятые демоны, зачем их отводить, если можно просто не вызывать?

— В нашем обществе, когда самый сильный жеребец уже занят, приходится или соглашаться на другого… право же, в критической ситуации лорд Криштоф тоже сойдет, и он здесь, а не в столице… да и старый папаша-мерин сдохнет же когда-нибудь! А с его смертью, глядишь, порядки в семье изменятся. Особенно если будет кому их менять…

— Порядки в семействе де Орво не меняются уже несколько поколений. — я подумала и добавила. — Много поколений. В жены к де Орво идут или от большого отчаяния, или по приказу семьи.

— Да? При новых имперских законах по приказу больше замуж не выдают… — слегка заинтересовалась Анита, но мои брачные дела занимали ее больше, чем очередные странности очередного алтарного рода. И она вернулась к прежней теме. — Раз лорд Криштоф не годится, тогда, наверное, стоит сперва завести ребенка хорошей породы… а уже потом для него отца. Только быстро, чтоб никто ничего не мог доказать, даже этот самый запасной отец. Но юный Сигурд и не выглядит чересчур уж сообразительным.

— Анита, милая… А может, мне тебя убить? — ласково предложила я. — А то обвиняют, обвиняют… пора эти обвинения заслужить?

— Убей леди Трентон — охмуришь лорда на законных основаниях. — усмехнулась она. — Муж в Имперском Совете — неплохо даже на нашем гордом и независимом юге, а вот любовник… — она саркастически прищелкнула языком. — Уже совсем не то — особенно на нашем гордом и независимом юге. Помешает вести дела. Или ты собираешься сидеть в разоренном поместье с Маритой и Агатой?

Видно, на моем лице отразился ужас, потому что она рассмеялась.

— Романтическое «она презрела все ради любви»… — Анита пафосно взмахнула руками и спокойно закончила… — Это ведь не про тебя, верно? Ты слишком умна для подобных глупостей и не захочешь упустить свой шанс. Тем более, что еще одного может и не быть. Кстати, я бы советовала тебе поторопиться за платьем — кто знает, когда полиция разрешит похороны… и останется ли к тому времени хоть одна свободная портниха! Если хочешь, могу тебя отвезти… Можем и лорда Трентона с собой захватить, покажу ему моих лошадок…

— Аххха! — облегченно выдохнула я. Ну вот теперь наконец-то стало понятно, а то ведь спасенная жизнь — явно недостаточное объяснения для такой постоянной готовности услужить и поддержать! — Давай сегодня обойдемся без Трентона… а насчет лошадок я с ним поговорю — при случае. Обещаю. Я только за накидкой сбегаю и едем!

Разочарование мелькнуло на лице Аниты, но она кивнула и только проворчала:

— За накидкой могла б уже и горничную отправить — пора им привыкать, что скоро ты станешь их хозяйкой. Им пора… и тебе.

— Пока еще не привыкли. — покачала головой я. И не привыкнем — ни я, ни они. Прислугу придется сменить всю — да, включая даже Фло.

Я взбежала по лестнице. И застыла на пороге отведенной мне коморки.

Я такое только в общежитии Академии видела, в комнате, где бушевал пьяный воздушник. Простыни на постели были вывернуты, матрас раскурочен и торчал во все стороны прелой соломой. Занавески, и без того потрепанные, теперь висели лохмотьями, две скромные баночки с кремами были открыты и выворочены прямиком на пол, а маленькое зеркальце на стене разбито вдребезги. Посреди этого разгрома целый и невредимый, стоял дорожный саквояж! Был он слегка помят — будто его пытались топтать ногами — но по-прежнему накрепко заперт.

— Хм… — сказала я. И даже — хм-хм, как интересно! Если горничная Тита принесла мне в ванную платье совершенно целым, то погром в комнате учинили после. Скорее всего — пока я была с Трентоном в кабинете. И я догадываюсь, кто это сделал. Любопытно только, милая Агата вломилась сюда до разговора с Сигурдом… или после? Нет, на самом деле — совершенно не любопытно! Я щелкнула артефактным замком саквояжа, вытащила оттуда коротенькую кружевную накидку, еще раз восхитилась умением госпожи секретаря Демолиной подбирать такие вот универсальные вещи: без накидки — утреннее платье, с накидкой — для прогулок. Завязала накидку у горла и побежала вниз — у крыльца уже фыркали лошади и стучали колеса Анитиной коляски.

— Почему я должен ехать в город сейчас? — шумно возмущался господин Горо.

— Потому что сейчас в город еду я. Можете ехать со мной или оставаться и добираться потом на службу как угодно. — Анита разобрала вожжи.

Молодой маг насупился и зло проворчал:

— У меня дежурство только через шесть часов!

— Если выедем сейчас — точно не опоздаете! — ласково протянула Анита.

Горо насупился, а я старательно замаскировала смешок кашлем и запрыгнула в коляску, не дожидаясь, чтобы он подал мне руку. Да он и не собирался.

Я задержалась на мгновение, глядя на распахнутые окна, словно надеясь, что сейчас мне вслед помашет… кто? Криштоф? Трентон? Я и сама не знала, кого ждала.

— Садись уже, поехали! — нетерпеливо бросила Анита и прищелкнула вожжами. Коляска тронулась, так что я едва не рухнула на сидение, и покатила в сторону Приморска.

Я бездумно уставилась на покрытые цветами кусты у дороги. Солнца уже начало пригревать, но коляску еще обдувал легкий ветерок, вокруг пахло цветами и морем, а я все думала, думала…

Тристан. Брат, которого я не видела пятнадцать лет, маг-природник, глава рода де Молино, хозяин алтаря, поместья, фабрики, и всего имущества и… не мне бы говорить, но — неудачник. Маг средней силы, но это ничего, такие и полками командовали в войну, имперскими советниками становились, промышленниками… На войну Тристан не попал — юг отчаянно берегли как источник продуктов и плацдарм для переформирований, брали тех, кто сам хотел, и тех, кто был отчаянно нужен. Тристан не был ни тем, ни другим, таких оставляли на хозяйстве… Хозяйство он тоже провалил: поместье не окупалось, фабрика не смогла конкурировать с дешевыми промышленными товарами из центральных провинций. Приданое Мариты было слишком мало, чтобы поддерживать все хозяйство, и наследника Тристану она тоже не родила. О’Тул старался, конечно, но упадок рода — упадок алтаря, упадок алтаря влечет неизбежный новый упадок рода, а следом и упадок сил у главы — тоска, недовольство собой, неспособность действовать… Обычно в таких случаях меняют главу рода, но… Тристана некем было заменить, кроме меня, но на это бы он не пошел. Зато!

Судя по документам, которые я нашла в его кабинете еще в самую первую ночь… Сейф я вскрыла, стоило Тристану с семейством покинуть кабинет, и анти-иллюзорные артефакты из строя вывела… Судя по эти самым документам, Тристан, хоть и в черной меланхолии, отправился в Мадронгу и получил там кредит в мелком, и совсем недавно возникшем частном банке. Большой кредит. Да что там, наверняка это был самый большой кредит за всю историю того банка! Кредит, который не дают под разоренное поместье и развалившуюся фабрику. И находит невесту — тоже дочь банкира, на сей раз владельца старого и хорошо известного банка, второго по значимости в империи. Такие девушки во вторые жены не идут! Но кредит дали, Эрика согласилась, в поместье их ждали, готовили подарки и комнату. И гости отправились в путь, а чтоб вдруг не передумали… к ним приставили вампира. Только сперва на поезд напали демоны, а потом жениха пристукнули куском мраморной статуи по голове.

Узнать бы, кому на самом деле принадлежит тот щедрый банк в Мадронге, готовый давать серьезные кредиты под несерьезное обеспечение — Тутсам? Или нет? Это многое бы прояснило…

Теперь взглянем на другого члена моего непростого семейства — на Мариту. Я почти убеждена, что пятнадцать лет назад именно Марита настояла, чтоб Тристан перестал оплачивать мою Академию и подписал брачный договор с де Орво. Наследницей не только де Молино, но Тормундов, да еще магессой с дипломом и правом владеть имуществом, я неизбежно составила бы конкуренцию ее детям. Да и Тристана как главу рода могла принять, а могла и не принять. Марита боролась за себя, за мужа, за их будущего ребенка… и тогда у нее хватило сообразительности придумать, как от меня избавиться. Правда, с домашней девочкой, какой я была тогда, не видавшей ничего кроме поместья и Академии, великим интриганом мог почувствовать себя кто угодно. Пятнадцать лет Марита была леди, хозяйкой поместья. Да, наследника не родила и алтарь ее не принял, да, семейство беднело, но в поместье де Молино пока еще не чувствовали изменений. И вдруг — трах, бах! Пятнадцать лет растекающийся в благодушном покое Тристан начинает ездить в Мадронгу, вдруг появляются деньги — и невеста, которая скоро станет второй женой. Если родит наследника — то и первой. Как Марита сказала: не собирается позориться и жить разведенной женой? Значит, она решила остаться… не хозяйкой, лишь молчаливой тенью при другой — настоящей леди де Молино, принятой алтарем и принесшей богатое приданое? Она ждала ее, эту другую… и навряд радовалась, даже если Тристану удалось убедить ее в необходимости второй свадьбы. А потом, в добавление ко всем страданиям, явилась я. И Тристана убили. И теперь не юная Эрика, а я вот-вот стану единственной леди де Молино. Главой рода, от которой зависит будущее и Мариты, и ее дочери.

Их будущее зависит от жалкой неудачницы! Без денег и семьи. С репутацией, испорченной войной (ах, она — и столько мужчин!) и работой прислугой (настоящая леди никогда бы не позволила себе…). Но я, какая ни есть, не навязывалась и даже не вспоминала об оставленном семействе (почти не вру — если и вспоминала, то крайне редко, своих забот хватало). И вдруг — O’Тул заставляет меня приехать под единственным предлогом, который не позволил мне отказаться. В поезде меня пытаются убить — более того, меня пытаются убить дорого! С использованием тайных знаний магов-дорожников и сложных амулетов, позволяющих убийцам остаться в живых, а мою смерть выдать за результат нападения демонов. Дорого, но… скажем так, «не информировано». Судя по словам Торвальдсона, они понятия не имели, что мне есть чем ответить даже такой опытной убийце, какой была его напарница. Я сопротивляюсь — и вместо похожего на несчастный случай убийства получается нападение демонов на поезд. Не сопротивляйся я, не убей напарницу Торвальдсона, демоны бы весело разъели меня в накрепко запечатанном артефактами купе, и никакой опасности для остальных пассажиров. И Влакисам ничего бы не грозило, и армейцам, и старик из соседнего купе остался бы жив…

Пусть простят меня люди и боги, я не чувствую себя виновной в его смерти. Зато армейцы и Влакисы чувствуют благодарность ко мне и не дают Барраке творить, что вздумается. В результате меня отпускают, и я все же появляюсь в поместье… с кучей гостей! Которых не заставишь замолчать, не отошлешь прочь, для которых лорды де Молино — всего лишь одно из многих южных алтарных семейств, далеко не самое значимое. Меня пытаются запереть, снова пытаются убить, арестовывают за убийство собственного брата, кучер-вампир норовит загрызть в камере, признается, что ему платят заговорщики, которые ни много, ни мало собираются оторвать южные герцогства от империи и… я вот-вот стану главой рода, если этому не помешают отсутствие платья и мелкие, почти детские интриги Мариты и ее дочки! Какой феерический… невероятный… БРЕ-Е-Е-ЕД!

Как будто вся нынешняя ситуация состоит из двух половинок: подлой и расчетливой, и подлой и глупой. Одна не знает о второй, но при этом действуют они вместе!

Я покачала головой, будто надеясь, что сбившиеся в комок факты от встряхивания сами собой разлягутся в правильном порядке. Этого, конечно же, не произошло, зато смутный гул не прекращающегося от самого поместья скандала превратился в сочащийся ядом голос юного Горо:

— Когда вы унижаете меня, это позволяет вам забыть о собственной ничтожности, младшая госпожа Влакис?

— Последние слова были лишним. — опережая красную от злости Аниту, откликнулась я. — Кажется, что это как раз вы пытаетесь унизить госпожу Влакис.

— Меня не волнует, что там кажется людям… — он окинул меня долгим взглядом, явно собираясь сказать гадость, но в последнюю минуту сдержался, решив быть вежливым. — …которые меня совершенно не интересуют!

По своему вежливым…

— Его волнует, что пока кошелек семейства Влакисов у меня в руках, не получается вытряхивать исполнение своих прихотей из Мариэллы. Я запретила конюхам гонять ради него коляску, так он, представь себе, заставил эту дурочку возить себя на службу, да еще и встречать! Вчера случайно узнала! Девчонка бросает ребенка, дела…

— У нее нет дел! Она только и занята нарядами, даже хозяйство не ведет, вы ее к нему не подпускаете, госпожа младшая госпожа! — от убийственности собственного сарказма у него довольно блеснули глаза. — А у меня — служба! Без которой у вас не было бы ни покупателей на ваших коней, ни нарядов ваших, ни… Да вот: нет тоннеля — и ничего нет! — он горделиво приосанился. — И что же по-вашему — я должен ходить на службу и со службы пешком, пока моя сестричка укладывает локоны?

— Поскольку она укладывает локоны не только себе, но еще мне и моим девочкам, меня это вполне устраивает.

— Тогда извольте обеспечить меня выездом или прикажите открыть городской дом Влакисов в Приморске — он как раз недалеко от туннеля, но там сейчас ни прислуги, ни порядка! — строго объявил мальчишка.

Я поглядела на него с жалостью.

— Сегодня вас отвожу я… — очень сдержанно сказала Анита.

— За шесть часов до начала смены! Целых шесть часов, сударыня! — фыркнул Горо. — Хотя бы заберите меня потом вовремя, мне надо будет отдохнуть. Можете отправить одну из своих девиц — вот уж кто вовсе ничего не делает!

— Отлично отдохнете. — пообещала она так сладко, что у меня аж зубы заныли. — На казенной квартире — ее ведь, кажется, всем неженатым магам дают, верно? И от службы совсем недалеко. У вас будет целых шесть часов, чтоб ее получить — зато потом сможете лечь отдыхать сразу после смены.

Повисло молчание — только копыта цок-цок.

— Вы отказываете мне от дома, сударыня? — наконец сдавленно прошипел Горо.

— Вы удивительно проницательны для столь юного возраста. — невозмутимо кивнула Анита и только по сомкнутым на вожжах побелевшим пальцам ясно было, что этот разговор дается ей не просто.

— Это дом моей сестры, и кто вы такая, чтобы…

— Это мой дом. — внушительно сказала Анита. — Я работала много и тяжело, чтобы он был, и жить намереваюсь так, чтоб в нем было удобно и комфортно — мне. А кому это не по нраву… тот съезжает на казенную квартиру.

Горо сжал и разжал пальцы, словно воображая, как стискивает их на полной шее госпожи Влакис, и процедил:

— Посмотрим, что вы запоете в самое ближайшее время, сударыня!

— В ближайшее время Его Величество подпишет указ о раздельном имуществе супругов, так что власть госпожи Аниты в доме станет еще больше. — наблюдая за ним краем глаза невинно заметила я.

— Южанам будет все равно — что за дурацкие законы принимают у себя имперские идиоты! — яростно прошипел Горо. — И вот тогда мы побеседуем по-другому! — он отвернулся, гордо задрав нос.

Анита слегка растерянно хмыкнула, а я поглядела в непреклонный затылок дорожника с острым, как стилет, умилением. Еще с войны люблю людей с хронически неудовлетворенными амбициями. От них всегда шла самая горячая информация. «В ближайшее время», значит… «Все равно», значит… Ты ж моя лапушка, спасибо тебе, малыш — кое-что начинает проясняться!

— Давайте прежде чем ехать к модистке, тоже заглянем в дорожную службу, Анита? — предложила я. — Надо же знать, сколько еще это все протянется!

— Я не собираюсь ничего вам рассказывать. — не оборачиваясь, процедил Горо.

— Вы — нет, а вот ваш напарник вряд ли будет таким скрытным. — отрезала Анита, и потянула вожжи.

Кусты вдоль дороги сменились белеными домиками и засаженными цветами двориками окраины Приморска — небогатые туристы, особенно неприхотливые северяне, любили снимать здесь комнаты: недорого, чистенько, и к морю близко. За небольшую плату хозяйка и обед приготовит с мидиями, кальмарами и прочими дешевыми на юге и столь ценимыми на севере прелестями. Вскоре пригород сменился мощеными улицами, копыта лошадей зацокали по булыжнику.

Мимо с воплями промчались мальчишки-газетчики:

— После продолжительной болезни скончался султан Махмуд XVII! Главные претенденты на престол — принц Ахмет, от главной жены, бывшей алеманской принцессы, и принц Селим от четвертой любимой! Чьи заслуги больше? Кого Совет Высоких Господ признает достойным вести за собой Султанат? Читайте мнения имперских аналитиков!

— Как-будто они что-то знают! — презрительно фыркнул под нос Горо, но монетку мальчишке бросил. Тот ловко кинул ему в руки сложенную газету, и молодой дорожник скрылся за развернутым газетным листом.

— Деловой! — беззвучно скривила губы Анита.

Коляска дернулась, останавливаясь у ступеней вокзала, зачитавшийся Горо качнулся, чуть не вывалившись через борт. Смял газету и выпрыгнул на ступеньки. Едва не пинком отодвинув с дороги запретительный щит, побежал вверх по лестнице. Караулящие у дверей полицейские отдавать ему честь не стали — только оба лениво пошевелили руками, дескать, мы б и козырнули, но жара, знаете ли… Горо мрачно глянул на них, но скандалить не стал и требовать, чтоб полицейские нас не пускали — тоже. Впрочем, судя по тому, что с приближением Аниты стражи порядка заметно подтянулись и засияли приветливыми улыбками, у него бы и не вышло. Молодой дорожник на миг задержался, точно надеясь, что полицейские откроют ему дверь, не дождался и схватился за ручку сам. Тяжеленная, вся в вычурных золоченых завитушках дверь распахнулась и следом за Горо мы шагнули в прохладу вокзала Междумирья.

— Слыхали? Султан таки умер! — с торжеством, будто Махмуд XVII был его личным врагом, выпалил Горо — слова эхом отдались в непривычно пустом, а оттого кажущимся огромным, зале.

— А, молодой Горо… Как всегда, при личном выезде и очаровательном кучере! Завидую вам, юноша! — ответил ему другой, старчески дребезжащий, голос.

Полумрак после яркого солнца ослеплял — никого видно не было, будто откликнулся наполняющий здание Межмирового вокзала сумрак. Я прикрыла глаза, смаргивая пляшущие под веками цветные круги.

— Это в последний раз! — звонко откликнулась рядом Анита. — Милый Хуан понимает, что нехорошо заставлять завидовать старших товарищей и решил перебраться на казенную квартиру.

Звонко цокая каблуками по полу, расцвеченному яркими пятнами падающего сквозь витражи света, она направилась через зал ожидания прямиком в святая святых Международной дорожной гильдии — к управляющему кругу станции. Обычно доступ к вмурованному в пол кругу с символами, в центр которого становится принимающий или отправляющий поезд маг, напрочь отгораживают стенами из того же непроницаемого стекла, что и в вагонах. Разве что из окна поезда иногда удавалось разглядеть силуэт мага-дорожника, застывшего меж сполохов пламени и мрака.

Но сейчас стеклянные двери были на распашку, а возле безжизненного круга обнаружилась пара кресел из салона первого класса и легкий плетеный столик с кувшином свежего лимонада. Господа дорожники дежурили с комфортом.

— Так уж понимает и так уж решил. — насмешливо пробормотал тощий седой маг в слегка затрепанном костюме, лениво поднимаясь нам навстречу. — Мое почтение, госпожа Влакис и… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Леди Летиция де Молино. — из второго кресла поднялся гарнизон-командор.

— Кузен Улаф, и вы здесь! — поприветствовала я. — Что-то случилось?

— Ничего, кроме общего желания всех приморцев узнать секреты гильдии дорожников. — проворчал старый маг, косясь на меня с любопытством.

— Всего один секрет — когда тоннель снова заработает. — уточнила Анита.

— Согласитесь, мэтр, что коменданту городского гарнизона об этом знать следует. — отозвался Улаф.

Я присела на освободившееся место и Улаф немедленно пристроился на ручке кресла, покачивая в руке стакан лимонада. От него даже пахло прохладой и кислинкой. Я невольно сглотнула.

— Это закрытая информация. — сквозь зубы топчущийся в дверях процедил Горо. — Особенно теперь, когда султан умер. — он многозначительно понизил голос.

— Смерть султана, безусловно, имеет огромное значения для сильных мира сего. — иронично хмыкнул старый маг. — А для нас, в нашем маленьком Приморске, вон, смерть лорда де Молино гора-а-аздо важнее и любопытнее — мои соболезнование, леди де Молино…

Я благодарно склонила голову.

— Вы, конечно, можете погрязнуть в мелких здешних делишках, а мне оставьте право интересоваться делами великими! — Горо поглядел на старого мага сверху вниз.

— Султан там… — усталым взмахом худых пальцев старик указал куда-то в сторону потолка и скрывающихся за ним небес. — …несомненно, будет польщен вашим вниманием, юноша. А дамы будут польщены здесь, если вы соизволите принести из буфета еще два стакана. Себе можете не брать — вдруг покойный султан сочтет это неуважением? Потом я подпишу вам бумаги на квартиру. Ступайте, ступайте, не задерживайтесь… — он усмехнулся на яростный взгляд Горо и тому ничего не оставалось, как направиться в сторону буфетной, изливая свой гнев в громком злом топоте.

— Занудный мальчишка — и как вы его терпите? — доверительно понизил голос старый дорожник. — Ах да, уже не терпите.

— У меня кобылы неизвестно где застряли из-за перекрытых тоннелей. — также доверительно подалась ему навстречу Анита. — И так сердце не на месте, на господина Горо сил уже не остается.

— Ах, оставьте эти волнения, госпожа Влакис — они вредны для цвета лица! Увидите вы вот-вот своих бесценных кобылок. — усмехнулся старик.

— Значит, тоннель все же скоро наладят? — немедленно вцепился в его слова Улаф.

— Да считайте, уже наладили. — устало отмахнулся дорожник. — В структуре Междумирья вообще никаких изменений не обнаружено, так что какова бы ни была причина прорыва, она крылась в самом поезде.

Мне захотелось кивнуть — уж я-то точно знала, что так и было. Естественно, я не стала исполнять это свое желание.

— Пробный тоннель удалось удержать без проблем, даже небольшая капсула-дрезина прошла. — в голосе мэтра мелькнуло неодобрение, никто, кроме меня, его кажется, не заметил, а вот я догадывалась, что ему могло не понравиться. Старик недовольно покачал головой и продолжил негромко. — Так что предполагаю через день, самое большее — два, будем открывать нормальный тоннель! Коллеги — из столицы, мы с юным Горо — отсюда. Я бы, конечно, предпочел кого-нибудь поопытней, и не столь самоуверенного, а то ведь в Мадронге у тоннеля только выход, а ключевой узел всего Юга — здесь, в Приморске. Любая ошибка — наша, в столице, того дорожника, что поведет поезд — и господа имперские дознаватели очутятся не здесь, а в хоть в том же Султанате. Это в лучшем случае, а в худшем… — он махнул рукой. — Может быть что угодно, от взрыва до полного коллапса тоннеля! — старый маг покачал головой.

— Не волнуйтесь вы так, мэтр! Наверняка все просчитано. — хмыкнул Улаф.

— Значит, первый поезд привезет дознавателей? Именно из столицы, не из Мадронги?

— Совершенно верно! По вашу душу, леди, как я понимаю? — старик насмешливо прищурился.

— Не по мою. — решительно отказалась я от этой сомнительной чести.

— Хорошо, если так… — с сомнением протянул старик.

Вот человек, не привыкший ожидать хорошего!

— А школьники, которые на техно-магической выставке застряли? — поторопилась переключить его внимание Анита. — Обе леди де Орво волнуются за дочерей.

— Даже обеим леди де Орво должно быть понятно, что никто не станет пускать поезд с детьми без доскональной проверки. — сухо бросил старик. — Я так и вовсе не вижу оснований беспокоиться: живут в Столичной Академии на личном попечении императрицы. Я сам бы не отказался вот так в столице застрять! — он фыркнул. — А вот и юный Горо!

Зажав стаканы кончиками пальцев и держа их на вытянутой руке, как сгнившую рыбину за хвост, из буфетной вернулся Горо. Со стуком водрузил их на стол… Анита мило улыбнулась и поднялась:

— Спасибо, но мы, пожалуй, пойдем. Надо еще платье леди Летиции для Черного бала заказать.

Горо посмотрел на стаканы… на Аниту… и его перекосило.

— Не смею задерживать леди, занятых столь важным делом. — с интересом наблюдая как меняется лицо молодого коллеги, промурлыкал старик.

— Вы приглашены, мэтр. — я тоже встала.

— Приятно. Лестно. Обязательно буду — если позволят служебные обязанности. — кивнул он. — Но не рассчитывайте, леди, что это я так мило отказался вас обременять — жену с дочерью и старшей внучкой я к вам в любом случае отправлю. — и насмешливо оскалил крупные желтоватые зубы.

Я только усмехнулась в ответ.

— Я с вами. — Улаф отставил стакан. — Благодарю, мэтр. Сударыни… — и приглашающе согнул руки калачиками.

Я уцепилась за левый локоть, Анита — за правый, и мы плавно двинулись к дверям.

— Удачного вам с юным коллегой дежурства.

— Да-да… — старик благостно покивал. — Заполняйте бланки, юноша, и ступайте обустраиваться. Вот увидите — с казенной квартиры гораздо радостей шагать на службу! — и двусмысленно захихикал.

— Я передам Мариэлле от вас привет, юноша. — оглянулась через плечо Анита.

— Не трудитесь, сударыня, мы с ней и так скоро увидимся. И с вами — тоже. — тоном неприкрытой угрозы процедил Горо.