Леди-горничная убирается

Глава 6. Завтрак с Трентоном

— Какая неожиданная встреча, не правда ли, лорд-барон? — голос Агаты торжествующе звенел. — Впрочем, вы тетушку, наверное, даже не узнаете! Будет еще член Имперского Совета к каждой горничной в доме присматриваться! А вот она своего хозяина сра-азу узнала, верно, тетушка Летиция? Это я ему написала — чтоб приехал и забрал свою распоясавшуюся горничную! — Агата сорвалась на визг.

— Договор по найму так не работает, леди Агата… — голос лорда Арчибальда был негромким, но отлично поставленным — он этим голосом умудрялся дикий ор лордов из Имперского Совета перекрывать, а Агата и вовсе замерла, как зачарованная.

Я направилась к единственному пустому стулу рядом с Гюрзой и Ка Хонгом. Марита во главе стола вцепилась в скатерть, готовая дать отпор, если я вдруг попытаюсь занять ее место. Я, конечно, могла бы толчком вышибить из-под невестки стул, походя ухватить за волосы, приложив лбом об край стола… Брызги крови на скатерти, закатившиеся под лоб глаза, безвольно сползающее на пол тело… Ах, мечты-мечты! Увы, придется отказаться от этого маленького дамского удовольствия.

— Барышня Агата… Не леди. — напомнила лорду Арчибальду я. Да-да, мелкая и недостойная месть, но не от всех же удовольствий мне отказываться! Я жестом велела несущему вахту у буфета Костасу налить мне чаю.

— Барышня… — лорд Арчибальд поклонился мне, но обласкал Агату таким взглядом, что сразу стало ясно кто тут юная чернокосая южная красавица, а что не из аристократии — ах, какие мелочи при такой-то прелести!

Агата польщенно зарделась и окинула лорда столь жарким взором черных очей, что мне сразу захотелось поинтересоваться здоровьем его супруги. Опять-таки мелко и недостойно.

— Договор по найму не предполагает, что работодатель может как-либо ограничивать контакты и передвижения работника в нерабочее время, а также влиять на его личные и семейные дела. — сообщил лорд Трентон тем же занудным тоном, каким объяснял Совету, почему двойное налогообложение приведет к потере, а не увеличению государственного дохода. — Особенно теперь, когда леди де Молино стала главой рода… сомневаюсь, что она продолжит работать горничной. — он мягко улыбнулся.

Улыбка придавала лицу лорда Арчибальда что-то мальчишеское: черты становились мягче, и словно моложе, так что забывалось, что ему уже за сорок. Эдакий мишка-косолапый, большой, спокойный, надежный и слегка простоватый. Не воплощение кипящей страсти, как лорд Криштоф, а обещание уюта и защиты. Даже юные и легкомысленные барышни поддавались, а женщин постарше разило влет!

— Сомневаюсь, что ваша супруга, лорд Арчибальд, согласится принимать в своей гостиной женщину, которая когда-то мыла в этой гостиной полы. — проворчала Марита и кажется, сама себе удивившись, состроила лорду глазки.

— Я заканчивал военное училище. Там мы мыли полы, мели плац, чистили камины и перебирали гнилые овощи. Неужели за это вы лишите меня завтрака, леди Марита? — он склонил голову к плечу, став уж вовсе милым.

Напомнить ему, что Марита тоже по всем правилам — не леди? Так он знает…

— Ах, ну это же совсем другое дело! — совсем растаяв, проворковала Марита.

— Буду признателен, если вы укажите мне, в чем разница. — обронил он.

Переход от теплого плюшевого обаяния к настоящему холоду северных пустошей тоже давался лорду отлично. Марита отпрянула, и я точно знала, кем она сейчас себя чувствовала: мерзавкой. Подлой негодяйкой, заставившей разочароваться в себе достойнейшего из мужчин. Даже на меня это действовало. Когда-то.

— Но… Вы же сразу приехали!

— Из столицы все еще нельзя приехать сразу. — тихо напомнил Хуан Горо.

Кузен Мариэллы Влакис снова был тут… вместе с Анитой. Ни господина Влакиса, ни самой Мариэллы, ни детей. И что эта странная парочка здесь делает? Ночевали в поместье? Приехали с утра? Вдвоем?

— Вчера было мое дежурство на туннельной станции. — намазывая масло на булочку, продолжал разглагольствовать юный господин Горо. — Просто торчал там без толку — наши хваленые столичные коллеги еще не справились с повреждениями. — в голосе его звучала явное удовольствие. — Впрочем, с тем, как они подбирают людей — ничего удивительного! Так что сейчас от столицы к нам только по морю или дирижаблями, самое быстрое, неделя. И корреспонденция тоже не проходит. — он метнул подозрительный взгляд на лорда Арчибальда.

— Я был в Мадронге. — лорд Арчибальд улыбнулся так открыто и просто, что даже я ему почти поверила. Хотя точно знала, что не в Мадронге он был.

— Ваше письмо, барышня Агата, с почты Приморска переслали прямо ко мне в отель и… оно вызвало у меня немалый интерес. А поскольку после случившегося в тоннеле мне, как единственному сейчас… как бы это назвать? Физически доступному члену Имперского Совета… — серьезное выражение лица не позволяло заподозрить в этой фразе ни капли двусмысленности. Хотя я точно знала, что двусмысленность в ней была. — Все равно следовало наведаться в Приморск, я позволил себе начать с визита в ваше поместье и выразить соболезнование в связи со смертью лорда де Молино. Весьма прискорбно вот так, в мирное время, терять наследников старых алтарных фамилий.

— Вот и проследите, чтоб ее арестовали и казнили! — Агата, будто шпагой, ткнула чайной ложечкой в мою сторону.

— Агата! — Марита… нет, не рявкнула на дочь. Но звучало это так, будто очень хотела, и лишь в последний момент сдержалась. С трудом. — Простите ее, лорд Арчибальд, никто из нас не предполагает, что лорд станет заниматься сыском… — последнее слово прозвучало как худшее из извращений.

— Почему нет? — лорд меланхолично намазывал булочку. — Среди имперских дознавателей немало алтарной аристократии. Вот пусть они и расследуют убийство.

— Лорд-советник больше интересуется, кто из нас замешан в деле с прорывом в тоннеле. — сквозь омлет пробурчал Ка Хонг.

Над столом повисла тишина.

— Ты чего, жеребец степной — ополоумел? — нежно поинтересовалась Гюрза у супруга. Судя по упавшему с вилки омлету, его еще и под столом пнули.

— Он прав. — покачала головой я. — Только моя не-совсем-племянница Агата могла додуматься, что член Имперского Совета примчится ловить беглую горничную.

— Нужна ты ему… — скрипуче согласился О’Тул, восседающий на уложенных на сиденье стула подушках.

— Я тоже вас тетушкой не считаю! — выпалила Агата и гордо от меня отвернулась.

— А вот то, что мы все так или иначе причастны к странным событиям… его лордству наверняка интересно. — я покосилась на лорда Арчибальда — тот намазал джем поверх масла и невозмутимо откусил от булки, не смущаясь устремленными со всех сторон взглядами. — Сперва прорыв в поезде…

— Ты там была. — негромко напомнила Марита.

— Справедливости ради: и я был, и Гюрза, и Сигурд, и Улаф… — начал перечислять Ка Хонг.

— И мы… С мужем. И с Мариэллой. — Анита неприязненно покосилась на братца Мариэллы.

Я согласно покивала:

— Потом упавшая статуя…

— Что за статуя? — лорд Трентон поглядел не меня… остро. Словно норовил проткнуть взглядом и поглядеть, что внутри. Даже булку оставил.

— Леди Летиция утверждает, что на нее покушались. — сухо объявила Марита.

— Наша Эричка тоже там была! — вскинулась госпожа Тутс. Наконец-то, а то я уж решила, что Тутсов подменили — сидят, молчат.

— И я… — снова напомнила Анита.

— А потом обломком этой самой статуи убили Тристана. — подытожила я.

— И наша Эричка теперь не может выйти за него замуж! — госпожа Тутс зло наколола булочку на вилку, и обкусывала ту со всех сторон, как белка. — А может… пусть она будет его вдовой? — госпожа с надеждой уставилась на лорда Арчибальда. — Это ж такая формальность! Все ж знают, что он собирался на Эричке жениться! И будет она леди… — мечтательно протянула госпожа Тутс.

— Мама, я не хочу быть леди. — пробормотала Эрика.

— Ой, много ты понимаешь! — отрезала заботливая мамаша.

— Это невозможно, госпожа Тутс. Браки алтарной аристократии подчиняются определенным правилам, и они… вовсе не формальность. — покачал головой лорд Арчибальд.

— Пааадумаешь… — проворчала банкирша. — Лорд ваш наобещал, а сам по башке обломком получил! Мы, банкиры, себе бы такого никогда не позволили! — она вдруг со звоном швырнула вилку на тарелку. — А еще нас не отпускают! Полицейские!

— Как только убийца будет пойман, вас наверняка сразу же… — успокаивающе начал Криштоф.

— Так пусть ловят! Если вашу подружку не арестовали… — за неимением вилки она ткнула в меня пальцем.

— Леди Летиция вовсе не моя… — начал было Криштоф.

— Да ладно! Чего б иначе вы ее из полиции с утра пораньше вызволяли? — отмахнулась госпожа Тутс. — Вон, пусть хоть его возьмут. — и она снова ткнула пальцем… в дорожника. — За него никто вступаться не станет, деньги в их семействе только у нее есть… — нового тычка удостоилась Анита. — …а ей он не нравится!

— Почему… меня? — ошалев от такого напора, выдохнул Горо. — Я тут причем?

— Как — причем? Был прорыв, ты, парень, дорожник, и тут постоянно крутишься невесть зачем. Небось, ты и лорда убил — не толпа же вас тут таких!

— Я… Я не «невесть зачем»! И не кручусь вовсе! — Горо покраснел как мальчишка, пойманный на краже варенья из буфета. — Я… охраняю! Барышень! Агату и особенно Эрику! — и он метнул быстрый взгляд на эту самую Эрику.

— Эй-эй! Агату как хочешь, у нее свои родичи есть, а Эричку нашу, вон, армия охраняет — женатая! — госпожа Тутс потыкала в Ка Хонга. — А всякие самозваные охраняльщики нам без надобности! Нос у тебя, парень, не дорос, Эричку охранять! Ишь ты: ни денег, ни титула, ни должности, а туда же… охранять вздумал! Чтоб даже не смотрела в его сторону! — грозно прикрикнула она на дочь.

— Я не смотрю. — неожиданно покорно согласилась Эрика и покосилась на… Сигурда.

Агата зло стиснула губы, и со скрежетом передвинула стул, прикрывая лейтенанта от взглядов банкирской дочки. Сигурд покраснел, побледнел, подскочил и с радостным возгласом:

— Ой, смотрите, тут овсянка! — схватился за ложку.

— Я специально попросила Фло сварить. Я читала, северяне ее обожают! — томно выдохнула Агата.

— Не то слово! — с чувством произнес Сигурд. — Леди Летиция, вам положить? — и принялся накладывать кашу мне на тарелку. Мы следили за Сигурдом и кашей: я — безнадежно, Агата — злобно, лорд Арчибальд — с веселым изумлением.

Тарелка наполнилась до краев, Сигурд уселся, глядя на меня как щенок, приволокший хозяйке насмерть загрызенный ботинок — в ожидании похвалы. Я вздохнула и попыталась отковырять ложкой кусочек серой клейкой субстанции. А ведь мне искренне казалось, что я сделала для Севера все, что могла… но нет! Теперь еще и каша!

Лорд Криштоф кинул на тарелку изрядный кусок омлета и словно невзначай пододвинул к моему локтю. Я покосилась на него с благодарностью. Лорд Арчибальд — задумчиво.

— Я, пока не женился, тоже любил барышень… поохранять. — прочавкал Ка Хонг. — И тоже, чтоб не по одной, а сразу пучком! Всегда надо иметь запас: одна не убережется, другую постережешь…

— Барышень надо охранять в первую очередь от вас! — срывающимся от злости фальцетом выпалил дорожник. — Леди де Молино, быть может вам, с вашим… армейским прошлым бесстыдное поведение ротмистра кажется нормальным, но если вы немедленно не выставите этого солдафона вон, я… я…

— Уйдете сами? — предположила я. — Обычно этим угрожают… Не задерживаю. — я продолжала расковыривать кашу — Сигурд смотрел на меня таким умиленным взором, что бросить овсянку и перейти, наконец, к яичнице я не решалась.

Взор лорда Арчибальда становился все задумчивее.

— Коляску только оставьте. — равнодушно обронила Анита. — У меня тут еще дела.

— Младшая госпожа Влакис! — красный от бешенства Горо стремительно обернулся к ней. — Если вы вдруг позабыли, имуществом семьи Влакис распоряжаетесь вовсе не вы, а моя сестра, Мариэлла!

— Но вы-то не Мариэлла. — устало напомнила Анита.

— С сестрой мы уж как-нибудь договоримся! А вы извольте знать свое место, пока вас еще не выкинули из дома Влакисов!

Ка Хонг с сожалением посмотрел на недоеденный омлет, смачно утерся салфеткой, и начал медленно подниматься…

— Юноша… если вы такой ревнитель правил и традиций, может, перестанете закатывать скандалы и указывать главе рода, кого ей принимать в своем доме? — катая желваки на скулах, процедил Криштоф.

— Глава рода, вот еще! — мальчишка одарил меня презрительным взглядом.

— Пока я не выкинул вас вон! — чуть повысил голос Криштоф и одарил дорожника взглядом. Уж не знаю, что в нем было такого, но Горо будто подавился и… даже попытался вжаться в спинку стула.

— Если я даю вам шанс извиниться перед леди де Молино, так исключительно чтобы избежать продолжения этой непристойной сцены! — внушительно сообщил ему Криштоф.

— Простите, леди… — извинения дорожник не столько высказал, сколько выплюнул — как после пинка в живот.

Я подумала, что немножко непристойной сцены я вполне в состоянии выдержать, особенно если на меня не будут смотреть — успею хоть пару кусков омлета перехватить. Но пришлось благодарно покивать взирающему на меня Криштофу, и вернуться к овсянке под пристальным взором Сигурда.

Над террасой повисло молчание, только море едва слышно вздыхало вдали — фррр… фррр…

— Давайте поговорим о чем-нибудь прият… о чем-нибудь другом! — предложила Анита. — О похоронах, например! У меня есть в аренду отличная четверка вороных — в похоронном кортеже они будут смотреться просто замечательно! Что скажешь, Летти?

— Госпожа Влакис! Я могу и сама позаботиться о похоронах своего мужа! — теперь уже вилку со звоном уронила Марита.

— Увы, и это невозможно, леди Марита. — как всегда негромко сказал лорд Арчибальд. — Похороны алтарной аристократии тоже подчиняются определенным правилам… и без решения нынешнего главы рода состояться не могут. — он покосился на меня.

— Бедный, бедный дядя Тристан! — голос Агаты задрожал. — Она его убила… а теперь закопает!

— Милая, а вы хотите оставить отчима без погребения? — заинтересовалась госпожа Тутс. — Чего он вам плохого сделал-то?

— Вы! — Агата вскочила. — Вы черствые, бездушные люди…

— Тело Тристана сейчас в полиции. Но как только они его… вернут… — я сглотнула — у меня вдруг перехватило дыхание и остро заболело в груди. И спрятала руки под скатерть, чтобы не видно было как сильно, до боли, пришлось их стиснуть в кулаки. — Марита может делать как считает нужным.

Вот только организовывать похороны мне сейчас и не доставало!

— А я сделаю, что необходимо.

— Мой законник позаботится, чтоб не задерживали… лишнего. — смущенно пробормотал Криштоф… и его пальцы под прикрытием скатерти легли поверх моего стиснутого кулака… и медленно, бережно погладили. Ласкающим движением прошлись по костяшкам… погладили, заставляя кулак разжаться… и успокаивающе обхватили ладонь.

Я замерла, чувствуя как опять перехватывает дыхание — но уже совсем по другому! Я еще ни с кем… никогда… не держалась за руки под скатертью, обмирая от того, что вокруг полно людей — и никто из них не знает о нашей маленькой тайне!

Криштоф одной рукой взялся за чашку… а второй пощекотал мне ладонь. Мне пришлось закусить губу, чтобы не захихикать.

Я покосилась на него укоризненно, он улыбнулся мне одними глазами, отпил… и пощекотал ладонь снова.

— Гхм… — хихиканье удалось замаскировать то ли под кашель, то ли под икоту…

— Вы плачете, леди Летиция? — вскинулся Сигурд.

— Нет-нет… Я совсем… вот ни капельки не плачу! — и принялась отнимать свою ладонь у этого… диверсанта!

— С соседями как прикажете? — проскрипел О’Тул, глядя только в собственную тарелку — это позволяло ему не смотреть ни на Мариту, ни на меня. — Можем сразу приглашения на Черный бал разослать, с пометкой, что дату сообщим позже? Или уж когда сами знать будем?

Если бы я имела право учреждать ордена, прямо сейчас основала бы орден вилки. За высшее самообладание, которое мне потребовалось, чтоб не отшвырнуть свою, вслед за госпожой Тутс и Маритой. Черный бал! Я умудрилась забыть!

— Я слыхал об этом оригинальном южном обычае. — над очередной булочкой проворковал лорд Трентон.

Между прочим, дома ему не разрешают столько мучного! Напомнить, что ли?

— В нем нет ничего особо… оригинального. — вместо этого проворчала я. — Хотя бы в сравнении с северной погребальной тризной.

— Что такого в тризне? — вскинулся Сигурд. — Собираются родня, друзья, соседи, сослуживцы там… Каждый приносит свою еду с выпивкой, накрывают стол: чем больше народу знало покойного — тем стол богаче…

— А ставят этот стол прямиком на могилу. — напомнила я.

— Так где ж еще говорить о заслугах умершего, как не над его головой? — возмутился лейтенант. — Сидим себе спокойно, поминаем ушедшего, заслуги его, а не… пляшем! — в голосе его промелькнуло неодобрение.

— Сколько раз уже эти ваши Черные балы видел — каждый раз в дрожь кидает. — поддержал Ка Хонг. — Муж, допустим, помер, а жена с другим в обнимку кружится — и все, вроде как, в его честь?

— Молчал бы уже! — оборвала его Гюрза, — Вы, дикие, вообще помершего к седлу привязываете и скачку устраиваете: от его дома до кладбища! И ставки делаете: кто первый доберется — живые или покойник! Я на похоронах у свекра, как порядочная, пирожков по маминому рецепту напекла, несу на кладбище, думаю — чего никто больше-то не идет? И тут — сперва копыта грохочут, потом пыли туча, а потом и он мимо галопом пролетает — свекор покойный! На своем любимом гнедом, в мундире и при сабле! Чуть сама богам душу не отдала! А этот вот… ссыночек… — она потыкала Ка Хонга пальцем в плечо. — …разом со свекровью — следом. И гостей… табун!

— Папаня молодец, даже после смерти всех обогнал! — гордо приосанился Ка Хонг. — Степняк на коне живет и на коне помирает! Скачки — это вам не бал!

— Будем считать, мы здесь на юге и живем, и умираем танцуя! — рыкнул де Орво.

— Да вы все дикие какие-то! — возопила белая, как мел, госпожа Тутс. — Одни на кладбище пьют-жрут, другие пляшут, третьи скачут… Слава богам, мы в столице живем — у нас таких мерзостей не бывает!

— Простите, сударыня, но у вас в столице… — надменно начал де Орво. — Ни традиций…

— Ни обычаев! — подхватил Ка Хонг.

— Ни правил! — закончил Сигурд.

И правда, сколько похорон за десять лет в столице видела — каждый раз в ужас прихожу! Сперва кладбище под этим их вечным дождем, а потом чинные посиделки в гостиной с чашечкой чая, скорбно поджатыми губами и вымученными соболезнованиями. Не удивительно, если после такого родне вслед за покойным уйти захочется!

— Что вы, право… — лениво протянула Анита. — Это же хорошо, что госпожа Тутс не поддерживает наши… пляски. Все равно у модисток в Приморске сейчас не протолкнуться — все наши соседи там.

— Все? — несчастным голосом переспросила Марита.

— Все. — припечатала госпожа Влакис. — Они и после приезда леди Летиции едва держались, чтоб сразу не нагрянуть — а уж сейчас, когда у вас и член Имперского Совета в гостях, и офицеры из гарнизона наверняка будут… За каждый ярд черного шелка такие схватки кипят, куда там войне!

— На Черный бал бальное платье может быть только черным. Иначе… ужасное неуважение. — тихонько пояснила Эрика недоумевающей матери. — Если полиция не позволит нам уехать… хотя бы в отель… Мы в комнатах посидим…

— На похоронах твоего почти что мужа, мы не будем сидеть в комнатах как какие-то… бедные родственники! У тебя будет самое лучшее черное бальное платье! — выпалила госпожа Тутс. — А второе — у меня!

— Нам понадобится дополнительная прислуга. — вздохнула Марита и быстро покосилась на меня.

Хочет предложить подработать? Я криво усмехнулась.

— Мама, а у меня платья тоже нет. — растерянно выдохнула Агата.

— Милая, Тристан простит, если ты наденешь старое платье, на Черный бал новое не обязательно. — устало откликнулась Марита.

— Не надену, мама! — истерически выкрикнула Агата.

Анита Влакис улыбнулась с ленивым презрением, госпожа Тутс посмотрела свысока, Марита сурово нахмурилась…

— Его шили пять лет назад! — шепотом закончила Агата.

Это сколько ей тогда было — тринадцать? Четырнадцать?

По лицу Мариты пробежала жутковатая гримаса, мне показалось, что она сейчас просто ткнется лицом в ладони — так падает головка цветка от удара тростью. Но она справилась. Выпрямилась, закаменев лицом. И ровным голосом сказала:

— Съездим в город. К семейному портному — он не посмеет нам отказать, даже если у него много заказов.

— Оплатим. Платье для вашей девчонки. Верно, дорогой? — госпожа Тутс мазнула взглядом по покорно кивнувшему супругу. — Если ваш семейный портной сделает платья для нас. В конце концов, мы ведь почти одна семья! Ну, пока мы еще не уехали…Надеюсь, этот ваш портной — не вовсе безнадежный? До столичных ему, понятно, далеко…

— Так и столица далеко, особенно без тоннеля. — также лаконично буркнула Анита. — Отвезу вас всех в город. — она поднялась, наскоро вытирая губы салфеткой. — И скидку на лошадей для похорон дам. — и пояснила. — У меня Мариэлла тоже, считай, без платья — предыдущее еще до родов шили. Непорядок… Господа и лорды! — короткий кивок и она решительно направилась прочь с террасы.

Я сидела, пристально глядя на Мариту. Платья не было и у меня: госпожа Лукреция Демолина была типичной столичной жительницей, в ее гардеробе платья для Черного бала не было, и быть не могло. В принципе, Марита могла предложить помощь. В принципе, я могла бы о помощи попросить. Наверное, в принципах все и дело — мы обе промолчали и отвернулись. Терраса пустела — мне что-то говорили, я что-то отвечала, кивала, даже улыбалась… Пока не осталась одна за опустевшим столом. Ветер шевелил края салфеток. Костас почтительно ждал, не осмеливаясь убирать со стола, и даже шуганул сунувшуюся девчонку с кухни.

Я медленно встала и побрела прочь. Темнота коридора обрушилась на меня, ослепляя после яркого солнца на террасе.

Из мрака вдруг словно вынырнула Марита и зло прошипела мне в лицо:

— Думаешь, я не понимаю? Ты уступила мне похороны только потому, что до конца расследования тебя никто к счетам де Молино не подпустит! — ее ногти болезненно впились мне в запястье. — Ты и потом их не получишь! — меня отпустили, в темноте гневно и решительно прошуршала юбка.

Я осталась, потирая исцарапанное ногтями Мариты запястье. Вот же… кошка дикая! Южанка, чтоб ее клятые демоны любили!

— А может, леди Марита рассчитывает на «Закон о сохранении»? — мрак снова дрогнул, расступаясь, лорд Трентон взял меня за руку, задумчиво оглядел запястье… и положив мои пальцы на сгиб своего локтя, повел к кабинету Тристана. Теперь уже, наверное, моему кабинету?