Леди-горничная убирается

Глава 24. Поезд в ад

Грохнули выстрелы и пассажирский зал превратился в Междумирье с беснующимися демонами!

Пуля… Одна… Вторая… Третья… Ударили в мальчишку, он поперхнулся криком и начал падать… Ружье вывалилось из его рук.

Невестка де Орво вцепилась в агента — ружье у того в руках дернулось и выпалило в потолок. У Гюрзы руки были скованны, но она размахнулась и приложила охранника носком бальной туфельки между ног. Того сложило пополам — Ка Хонг хряпнул его по затылку скованными руками, ротмистр Мамовски рванул ружье… Второй охранник выпалил Мамовски в грудь.

Грудь ротмистра расплеснулась кровавым фонтаном, и он рухнул ничком, теряя оружие.

— Бабах! Бабах! — охранники стреляли.

Выгнулся дугой Ка Хонг и свалился рядом, вот Гюрза бросилась рядом с мужем, обняла, прижимаясь всем телом и закрывая его собой… Отлетел от удара попытавшийся кинуться Сигурд… И только Улаф, прямой и строгий, стоял, прижавшись к стене и остановившимся взглядом глядя на своих офицеров.

— Давай же! Скорее! — Криштоф вздернул Горо на ноги и подпихнул к управляющему кругу.

— В меня… в меня стреляли… стреляли… в меня… — безостановочно бормотал Горо. И вдруг яростно заорал. — Как… Как он мог! Как он посмел! Все наше дело зависит от меня!

— Да! — проорал в ответ Криштоф, отпрыгивая в сторону. — Докажи всем! Отвечай же ей, ну!

— Столица вызывает Приморск! Вызываю Приморск… — перекрывая шум драки, раздраженно звучал из вновь вспыхнувшего круга девичий голос. — Хуанито, ты где там загулял? Время! Хуанито, да чтоб тебя!

— Я вам не Хуанито, а магистр Горо! — рявкнул тот. — Извольте обращаться как положено, сударыня!

— Фу-ты, ну-ты! — протянула неведомая девчонка. — Горо как всегда… Ничего не изменилось… Где ваш напарник, а, уважаемый магистр? — световой круг бешено задергался, выдавая раздражение находящейся в столице дорожницы.

— Его не будет! Поезд принимаю я!

— Что значит — не будет? А ну быстро тащи его сюда, Горо, и не выпендривайся. Иначе я на вас такую докладную накатаю, что после нее единственная дорога, на которой вас возьмут работать — это сельский проселок!

— Прекратите угрозы, сударыня! Вы что, не понимаете… У него… он… — Горо обернулся на валяющегося напарника. И вдруг выпалил. — Он без сознания! Ему целитель нужен, а я тут с тобой наговариваюсь!

— Вот ж демонова пасть! — расстроенно выдохнула невидимая девчонка. — Вот это не повезло! Ну как так-то? Ладно, погоди, Горо! Я переговорю, может, согласятся отложить…

— Да! — в руках агента вскинулась невестка де Орво. — Девочка, милая, хорошая, век за тебя богам молиться буду, пожалуйста, спаси… спаси!

Жаль только, что на той стороне не слышно никого, кроме стоящего в круге дорожника.

Горо беспомощно обернулся на Криштофа… и расширившимися глазами уставился на плящущий меж его ладоней водяной хлыст.

— Уговори ее — или я тебя пополам перережу! — прошипел Криштоф… и водная плеть стегнула по ногам Горо, заставив того судорожно подпрыгнуть на месте.

— Ты издеваешься! — пронзительно завопил он. — Отправляй поезд, быстро! Я готов! Я принимаю!

На краткий миг повисла абсолютная, оглушительная тишина… Лишь гудел все ярче и ярче разгорающийся круг да плавно перетекала водная плеть меж ладоней Криштофа.

И наконец недовольный вздох девчонки эхом отразился от сводов управляющего зала:

— Ну ладно, ладно… Тут не хотят задерживать отправку, говорят, раз тебе дали диплом… А в поезде есть целитель для твоего напарника, слышишь, Горо? Он с детьми едет! Только умоляю, Хуан! Не так, как тогда на практике! Сосредоточься!

— Я… сосредоточен! — сквозь зубы выдохнул Горо, в одной руке сжимая кольцо-артефакт, а в другой тонкое шильце. — Я полностью… сосредоточен!

— Раз… два… — начала отсчет она — простонародный акцент от волнения стал еще заметнее. — Пуск! — в один голос выкрикнули оба дорожника и…

— Неееет! — отчаянным эхом отозвался женский крик здесь, на станции. — Не убивайте наших детеееей!

Скривившись как от лютой боли, Горо кольнул палец шилом. На кончике набухла красная капля и Горо прижал его к печатке перстня.

Световой круг вдруг полыхнул цветами, названия которых нет в человеческом языке. Тонкие полоски инея и гибкие, похожие на пучки нитей щупальца черноты поползли вдоль перрона из медленно расширяющегося на дальнем его конце пятна сплошного мрака…

Леденящий холод Междумирья черной поземкой прошелся по зазвеневшим, как струны, рельсам, заставив всех на станции задрожать и замереть…

Провал замерцал тысячей разноцветных огоньков — этот фейерверк был бы невероятно, завораживающе красив, если бы я не понимала, что это! Там, во мраке Междумирья, лопались непроницаемые стекла вагонов… и дымчатыми струями демоны просачивались внутрь, к кричащим от ужаса детям.

— Паххх! Паххх! Паххх! — цветовой фейерверк стал совершенно неистовым, огоньки слились в одно сплошное кольцо, завертелись, охватывая все расширяющееся пятно черноты, завились тугими жгутами… и выстрелили вперед, как щупальца ядовитого кальмара.

Вжжжжиииииии! — с тонким, пронзающим уши визгом мимо меня пронесся поезд. Перевитый жгутами Междумирья, колышущийся, как видение, и распускающий вокруг себя шлейф черноты, искаженный и перекрученный, будто тварь из ночных кошмаров. Он вытянулся — вдвое, если не втрое больше нормальных размеров — и выгнулся над перроном чудовищным мостом!

Я принялась задыхаться, как в бреду — сквозь стеклянную стену станции я отчетливо видела окна поезда… и лица! Детские лица: бледные, неподвижные, точно плывущие в вязком дымном море… И косы девочек, мерно покачивающиеся на его черных волнах…

Пронзительный визг заполонил все, сливаясь с неистовым свечением, разрастаясь, заполняя собой окрестности, колотясь в стекло… и оно начало трескаться, покрываясь длинными, будто морозными, изломами…

Горо поднял кольцо на вытянутой руке… и проорал что-то пронзительно-звонкое, а потом рокочуще-рычащее… и новое пятно пустоты начало стремительно разрастаться на другой стороне перрона, распускаясь как огромный чудовищный цветок и выбрасывая темно-дымные щупальца, будто обитатель морского дна…

Поезд снова засветился тысячей огней и вихрем пронесся вперед, разом втягиваясь в эту новую дыру в пустоту Междумирья.

Исчез.

Отверстие пустоты осталось. И оттуда медленно, один за другим, начали выкатываться цельностальные вагоны третьего класса — один… второй… третий… Намертво, без малейшей щели, запечатанные стальные двери со скрипом и скрежетом поползли в сторону. С грохотом вывалились на перрон железные лестницы… и вниз попарно, печатая шаг, начали спускаться воины Султаната в ярких шароварах и мундирах цвета песка.