Леди-горничная убирается

Глава 18. Страсти в беседке

— Куда… вы меня тащите? — пропыхтела я, пытаясь упереться подошвами в пол. Но только проехалась по скользкой мозаике и… вслед за Криштофом вылетела в предусмотрительно распахнутую дворецким дверь.

Не сбавляя темпа, он проволок меня по посыпанной песком дорожке в цветочную беседку.

Обернулся на пороге:

— Ну же, моя леди, я вас не съем! — принялся подниматься по выщербленным ступенькам.

Беседку обвивали ночные цветы. В темноте они раскрывались, белыми звездочками сияя сквозь сумрак, и пахли совершенно оглушительно. Привлеченные ароматом крохотные светлячки гроздьями висели на лепестках, и казалось, беседка увита сверкающими ожерельями. Перекрывая доносящуюся из зала музыку стрекотали цикады.

Криштоф протянул мне руку. Я замешкалась: что-то такое уже мечталось мне сегодня — мужчина… беседка… южная ночь… Не совсем то, не совсем так, не совсем тот, но… приму что есть.

Я вложила пальцы в его ладонь и вслед за ним нырнула за завесу ветвей. Потревоженные цветы качнулись, а напуганные светляки засверкали… вдруг напомнив огоньки в Междумирье. Те, следом за которыми появляются демоны.

Я качнула головой, отгоняя неприятные мысли — и светлячки закружились у меня в волосах.

— Настоящая королева юга! — выдохнул Криштоф.

— Всего лишь глава рода. — возразила я. И не удержавшись, зло добавила. — Маленького и захудалого!

— Об этом нам и нужно поговорить.

— Черный бал… — я принужденно улыбнулась и покачала головой. — Мы должны танцевать. Особенно я, а то скажут, что новая глава рода не оказала должного почтения усопшему.

— И что? — он иронически приподнял брови. — Выберут другого главу? Об этом я и хотел с тобой поговорить… С вами поговорить, леди… Можно я буду обращаться на ты? А то леди Летиция, леди Летиция… Мы же с детства знакомы… Для тебя я Криштоф…

— Можно… Криштоф. Зови меня Летти. — немедленно согласилась я. — И пойдем — раз мы уже обо всем поговорили… — я попыталась шагнуть к выходу из беседки, но он преградил мне путь. И поглядел укоризненно:

— Я совсем не об этом собирался говорить! Присядь… Присядь, пожалуйста… Я не могу вот так сразу…

«Так может и не надо?» — уныло подумала я, но покорно опустилась на старую скамью.

Он сел напротив, помолчал, потер лоб:

— Сложно и сказать нужное, и не обидеть… — пробормотал он не столько мне, сколько себе, и наконец решившись, выпалил. — Ты права!

Вот так он меня совершенно точно не обидит!

— Род де Молино сейчас — маленький и захудалый. — безжалостно закончил Криштоф.

Пожалуй, все-таки обидит.

— Прошу, не сердись! — он вскинул руки, точно защищаясь. — Я понимаю, что не имею права спрашивать… но все же спрошу, и поверь, не из пустого любопытства! — и спросил, совсем тихо. — Что ты собираешься делать дальше?

— Что должна — восстанавливать род. — передернула плечами я. — Теперь мы уже можем пойти… — я попыталась встать, но была поймана за руку, и мягко, но непреклонно возвращена на место. Не отпуская моей ладони, де Орво придвинулся ближе. Я попыталась отнять руку, но он не выпустил.

— Там гости… — я отвернулась. Мне вдруг стало жарко, кровь прилила к щекам.

— Гости — только сегодня вечером, а восстанавливать род — это очень, очень надолго. — покачал головой он. — Если… вообще возможно! — и замер, будто боясь, что после этих слов я на него кинусь. Чего я, конечно же, делать не стала. Тем более, что сама постоянно об этом думала. — Летиция, ты умна, хорошо образована и… отлично понимаешь, что роду, в котором остались только три женщины… Ты ведь не сможешь бросить Мариту и Агату…

Я страдальчески покосилась на него: зачем же так категорично? Нет, я, конечно, не смогу… но после его слов даже помечтать об этом не удастся. Нельзя разочаровывать людей, которые о тебе слишком хорошо думают, за крушение своих иллюзий они могут и отомстить. А мне тут дела вести, так что придется соответствовать лучшим ожиданиям соседей.

— Даже если алтарь подчинится тебе…

А вот сейчас и впрямь стало обидно.

— В таких условиях не получится не то что восстановить былое влияние де Молино… — он помолчал и почти шепотом добавил. — Ты и то, что есть сейчас, не удержишь.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросила я.

Криштоф посмотрел на меня взглядом больной собаки, странно выглядящем при его почти пиратской внешности, взъерошил волосы и выдохнул.

— Как ты думаешь, что начнется завтра? Сегодня наши соседи танцуют на балу и перемывают тебе косточки, а завтра приедут с предложениями. — и он многозначительно умолк.

— Ты хочешь, чтоб я спросила — какими? — глядя в сторону, спросила я.

Он помолчал мгновение и также не глядя на меня, ответил:

— Думаю, ты и сама догадываешься. Кто-то предложит продать фабрику…

— За бесценок. — эхом откликнулась я.

— Кто-то — виноградники.

— За те же деньги…

— А самые предприимчивые… — он наконец повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Его лицо в отблесках блуждающих светляков то проступало из мрака, то растворялось в нем снова. — Позовут замуж.

— И заберут все целиком. Вместе со мной. — криво усмехнулась я. Подняла глаза и тихо спросила. — Какой из них… ты?

Он также криво усмехнулся в ответ:

— Понимаю, как это выглядит… Самый-самый предприимчивый не стал ждать окончания Черного бала и успел первым. Но все равно скажу! — и вдруг опустился передо мной на одно колено и торжественно провозгласил. — Леди Летиция де Молино! Я прошу вас оказать мне честь, став моей женой! — спохватился, скособочился, неловко шаря за лацканом камзола, наконец, вытащил бархатную коробочку, снова принял торжественную позу — и протянул мне ее на ладони. В мерцающем сиянии светляков загадочно и страшно вспыхнул крупный черный бриллиант в розетке из золотой виноградной лозы.

— Лорд Криштоф де Орво! — я несколько мгновений полюбовалась хищным мерцанием камня. — Нет слов, чтобы передать, как я вам благодарна! Эти дни, что я провела… в родовом гнезде… Ничем бы хорошим не закончились, если бы не вы! Вы вытащили меня из полиции, вы достали мне платье для Черного бала, вы…

— Стоп! — почти заорал он, предостерегающе вскидывая ладонь.

Я растерянно умолкла, а он вскочил, снова взъерошил волосы, прошелся туда-сюда по беседке и глухо бросил:

— Прости… Я не мог позволить тебе закончить. Потому что дальше неизбежно последовало бы «но»… Летиция… Летти… — он вернулся и сел рядом, заглядывая мне в глаза и нежно баюкая мою руку между своими ладонями. — Я помню, ты сказала, что ни о чем не жалеешь… ни о том, что уехала, ни что воевала… Но я-то знаю, что это все — из-за меня! — и он вдруг прижался лбом к моей руке. — Если бы Тристан предложил тебе выйти замуж за кого угодно… за любого… кто не был бы де Орво… разве ты сбежала бы вот так… даже не поговорив?

Нет, не сбежала бы.

— Не отвечай. — слабо улыбнулся он. — Мы оба знаем ответ. Мы могли бы встречаться… разговаривать… понравиться друг другу. Если бы я не был одним из «этих безумных де Орво».

Я в ответ только покачала головой. Не сбежала бы, встречалась, разговаривала… и вышла бы замуж, нравилось бы мне это или нет… Не стала бы магистром, не получила свободу и право распоряжаться собой. Не попала на войну. Не была бы сейчас… горничной. Я прерывисто вздохнула, и словно эхом выдохнул он:

— Это все наш алтарь. Он любит… женщин. Их кровь и боль. Мы даже не знаем толком, почему… так. Почему он требует именно такой отвратительной подпитки. Говорят… когда родоначальники остальных алтарных семей привозили из странствий яркую искру… и странную жену, первый де Орво вернулся без женщины из дальних краев… зато его алтарная искра сияла вдвое ярче остальных… но стала последней. Именно после возвращения де Орво другие искатели стали возвращаться ни с чем!

Я недоверчиво усмехнулась. Десятки родов претендуют на то, что именно их предок привез первую алтарную искру… Но утверждать, что привез последнюю?

— Нам бы алтарь на голодный паек посадить… — не обращая внимания на мою недоверчивую улыбку, продолжал бормотать Криштоф. — Но… нас всех учили, что алтарь важнее любого члена рода, потребности алтаря — священны, и если доволен алтарь — то и род в порядке. И мы делали все, чтобы алтарь был доволен. Мы перестали видеть в этом что-то дурное, ведь благо алтаря — высшее благо. Если бы ты вышла за меня тогда… да еще по договору, который отец выторговал у Тристана… — он вдруг посмотрел на меня пристально, в упор. — Стала бы таким же кормом для алтаря как все женщины де Орво.

— В сером платье? — хотела, чтоб это прозвучало насмешливо, но голос у меня дрогнул. Мне хотелось завизжать и броситься прочь. И бежать до самой столицы — чтобы между мной и проклятыми де Орво оказалось половина империи и неработающий Межмировой тоннель. Но… Криштоф, конечно, де Орво, но сам по себе, он был… неплохим. Наверное. — Что изменилось сейчас? — стараясь быть спокойной и деловитой, спросила я.

— Алтарь де Орво не будет иметь на тебя никаких прав, потому что ты глава другого рода. Мы поженимся, и каждый останется у своего алтаря. Я даже соглашусь, что наш первый сын станет наследником де Молино. Де Орво подождут второго. Я подниму… помогу тебе поднять поместье. Никто не посмеет предложить тебе распродать наследие де Молино по дешевке. — и он так жестко улыбнулся, что я поняла — и правда, не посмеют. — Я надеюсь, это хоть немного искупит мою вину…

— Хочешь жениться на мне из чувства вины?

Я, конечно, никогда не мнила себя неотразимой красавицей… но и любимым женским кошмаром — ах, я никому не нужна такая как есть! — тоже не страдала. Так что слышать это было откровенно неприятно.

Он не отвел взгляд:

— Я был бы рад от этого чувства избавиться. У поместья де Молино отличный потенциал, немного денег и много труда, и оно даст отличный доход. Твои связи нам бы тоже очень пригодились.

— Какие связи у горничной? — мрачно буркнула я.

— Оставь! — он отмахнулся. — Если умная женщина решает работать горничной, она извлечет из этой должности всю возможную выгоду. Ни за что не поверю, что ты не прислушивалась к разговорам в гостиной Трентонов: какие большие проекты планирует Имперский Совет, куда стоит вкладывать деньги… Твои сведения, мои деньги: объединившись, мы можем стать настоящими королями юга. — он усмехнулся и вдруг наклонился к самому моему уху. — А еще ты мне демонски нравишься, Летиция де Молино. — прошелестел горячий шепот. — Но чтобы ты мне поверила, я не стану торопиться. У нас будет время как следует узнать друг друга. — он отстранился и насмешливо глядя на меня, спросил. — Что ты ответишь на мое взвешенное, сугубо деловое предложение?

— Что я… — я облизнула разом пересохшие губы. — Подумаю.

— Конечно. — после недолгого молчания обронил он. — Только… кольцо возьми. Если вдруг кто-то из любезных соседей окажется чересчур настойчивым в своих предложениях… оно отпугнет не хуже своры псов! — он почти силой сунул мне коробочку. Поднялся и шагнул к выходу из беседки… Стремительно метнулся обратно, схватил меня за плечи… — Мы и так пятнадцать лет потеряли! — и впился мне в губы настойчивым жадным поцелуем.

— Ах! — выдохнула я, когда он меня отпустил. И замерла, прикрыв глаза и впитывая привкус его губ на моих губах. Это так странно, когда к тебе приходит несбывшееся. То, чего ты не звала, не просила… позабыла.

— Я ни в чем тебя никогда не обвиню… и другим не позволю. — выдохнул он мне в губы.

Я распахнула глаза и настороженно уставилась на Криштофа. Ни в чем — это в чем? В побеге из-под венца? В том, что случилось со мной на войне? Что я горничная?

— Это на случай, если я все же чудовищно ошибаюсь, и ты действительно прикончила своего брата. — он замер на мгновение — губы к губам, глаза в глаза — и буркнул. — Так что думай быстрее!

— А то что — откажешься?

— Рехнусь, как все де Орво! — он выскочил из беседки и стремительно пошагал к дому.

Я осталась сидеть, задумчиво глядя перед собой и то и дело касаясь пальцами губ, и думая, а не пригрезился ли мне этот поцелуй. Все же юг, ночь, море… мечты.

— Надо же, в моем-то возрасте и положении — и такие страсти! — наконец по-старушечьи проворчала я, и полезла из беседки.

— Вот именно! — также ворчливо откликнулись мне. — Возраст и положение как раз такие, что остепениться пора. А не как девчонка по беседкам прятаться. — на ступеньках беседки, безжалостно пачкая черную юбку, сидела Анита Влакис.

— Девчонкой я как раз не успела — вот, добираю. — хмыкнула я. Окинула Аниту взглядом от слегка растрепавшейся прически до черных туфелек с пряжками, и протянула. — А мы с тобой, похоже, лучшими подругами стали — куда я, туда и ты.

Она открыла и тут же захлопнула усыпанный жемчугом черный веер, и согласно кивнула:

— На твоем месте я бы себя тоже заподозрила… в чем-нибудь. Может в том, что мне нужны и Трентон и де Орво… с деловыми, исключительно деловыми целям. — успокоила она. — Лошадки сами себя не продадут. Прокормятся, пробегутся… но не продадут, нет! У нас не многие об этом знают, но де Орво, хитрый жук, в герцогский дворец вхож. А Трентон… ну это Трентон! И тебе он не подходит. Что женат — то ладно, жена — не стена, ее и подвинуть можно… это я тебе как вот эта самая… слегка подвинутая, говорю. Только у него ведь еще и дети есть, а их так просто не подвинешь.

— Я с ними неплохо лажу. — пробормотала я, сама понимая, как дурацки это звучит.

Анита в ответ только хмыкнула и с кряхтением поднялась, придерживаясь за столбик беседки:

— Пойду еще попляшу, притопчу как положено могилку твоего братца. А ты постарайся с Трентоном аккуратно расстаться, без обиды. Имперский лорд нам всем еще пригодится. — с деловой наглостью распорядилась она. — А то неспокойно как-то… — она зябко повела роскошными плечами с дерзко прорисованным вдоль ключицы черным цветком. — Я еще когда в столице была, половину наличности в Имперский банк положила, а половину во Франконию перевела.

— Ты что-то знаешь? — резко спросила я.

— Чую. — она похлопала веером по носу. — Так что решай со своими мужчинами. Счет во франконском банке, конечно, лучше, но если нету, пусть хоть мужчина будет. — она резко кивнула и широким размашистым шагом направилась к террасе.

— Ой, лорд Арчибальд! Чуть сердце у меня не выскочило — как вы тут тихо притаились! С такими талантами вам бы столовое серебро воровать — состояние составите! — громогласно прозвучало с террасы.

— Приберегу ваш совет для столицы, госпожа Влакис. Там серебро дороже. — невозмутимо ответили ей.

Она рассмеялась — темный женский силуэт на миг нарисовался на фоне ярко освещенной двери, и Анита скользнула в зал, оставляя меня наедине с Трентоном.

Я вздохнула — на террасу подниматься не хотелось, но не бежать же обратно в сад, когда он наверняка меня уже заметил. В темноте этот человек видел как кошка. Иллюзией тоже не прикроешься. Старые ступеньки протяжно заскрипели под моими шагами. Менять надо…

— Как погуляли… леди Летиция? — темная фигура у резных перил повернулась ко мне. — Плодотворно? — в голосе его звучала неприкрытая язвительность.

Не кажется ли лорду, что его обиды… или что там у него за сложные чувства… сейчас несколько неуместны? И небрежно ответила:

— Вполне. Замуж вот позвали.

— И что же вы ответили?

— Что подумаю.

— Удачи вам… в этом благом начинании. — процедил он сквозь зубы, повернулся на каблуках и скрылся в зале.

А я вдруг почувствовала, что злюсь. Нет, не злюсь. Я в ярости! До кровавых колес перед глазами. Чего хотят от меня все эти люди? Как они смеют постоянно от меня чего-то требовать? Один из тюрьмы вытащил и платье подарил, второй жизнь спас… и теперь считают вправе предъявлять претензии… и где? В моем собственном доме?

Клятые демоны, с меня — довольно!