Леди-горничная убирается

Глава 11. Белое платье для свадьбы

— Да, это оно. — прошелестел сзади тихий голос.

Я не подпрыгнула. Мне просто стало стыдно: я алеманцев не боялась! Нет, боялась, конечно — я же не сумасшедшая, но ведь пересиливала себя. И сейчас тоже справлюсь: прошлое, в котором меня чуть не выдали замуж, не может быть страшнее того, в котором чуть не убили. Хотя «чуть не убивали» меня так много раз, что я успела привыкнуть, а вот замуж…

Сколько лет стоявшей у меня за спиной женщине, было не понять. Моя ровесница? Старше? Моложе? Гладкое лицо без морщин и в то же время некая, приобретаемая только с возрастом солидность во всей округлой, чуть полноватой фигуре, запакованной в серое платье, такое же, как на невестках де Орво. Что ж, теперь и сомнений нет, я попала куда требовалось.

— Это именно ваше свадебное платье. Леди де Молино, не так ли? Наследник де Орво сказал, что вы придете. — она скользнула мимо меня в заполненный манекенами зал.

— И вы сшили мне свадебное платье? — выдохнула я, чувствуя, как невольно поджимаются пальцы на ногах.

— Что? О, нет. — она усмехнулась бледной улыбкой. — То есть, да, я его сшила. Для вас. Но пятнадцать лет назад. А сейчас наследник сказал, нужно платье на Черный бал?

— Очень нужно. — я не отрывала глаз от платья. Да, по моде пятнадцатилетней давности: узкий треугольный вырез, юбка раскрывается цветком лилии, рукава, пышные сверху и узкие от локтя к запястью. И ткань, ласковая и нежная, как шерсть нашей кошки в общежитии Северной Академии — она всегда приходила спать к тем, кому плохо. Чуяла. И беду тоже чуяла — так и прожила всю войну на развалинах Академии, уцелев и в пожарах, и под обстрелами, и в зачистках. А после Большого Прорыва к Ярвуду выбежала — он тогда первым во главе наших партизан в Академию вернулся. Так у него потом и жила — всего два года назад умерла, от старости.

Вот точно также от прикосновения к ее шерсти пальцы покалывало — и на душе становилось легче.

— Местные модистки меня… не любят, и платье продавать отказываются.

— Это не они вас не любят, это все местные дамы. — снова блекло усмехнулась она. — Леди Мариту вчера подруги навестили: помочь, поддержать, такое горе, мало того, что мужа убили, так еще и убийца может стать главой рода и лишить ее и дочь куска хлеба. — она поймала мой взгляд и уточнила. — Я цитирую. Вот и было решено, что даже если развращенные имперской властью продажные полицейские вас отпустят, запретить модисткам Приморска продавать вам черное платье. Под угрозой отлучения от всех будущих заказов.

— Но алтарь-то меня все равно признает. Он цветов не различает. Он и вовсе не знает, что такое платье.

— Дела вы не с алтарем вести будете, а с мужьями этих самых дам. — парировала семейная модистка де Орво. — Они вам все припомнят, а что забудут, то жены напомнят.

— Но зачем?

— Из чистой и искренней борьбы за добродетель и справедливость. — серьезно пояснила модистка. — Желания защитить леди Мариту — они ее все же давно знают. Желания чувствовать собственное превосходства как защитниц и воительниц за добродетель.

— О, это я понимаю! — я отмахнулась, продолжая ласкать между пальцами рукав моего свадебного платья. Платья на мою неслучившуюся свадьбу. — Я спрашиваю — зачем вы его сшили? — я потрясла рукавом. — Ведь я тогда уехала!

— А… — румянец на ее щеках вспыхнул и тут же погас — прямо как огонь на далеком маяке. — Занятная история… Я была ученицей предыдущей модистки де Орво — старый лорд… который тогда был не такой уж старый… убежден, что все обычные модистки на самом деле зарабатывают не шитьем туалетов, а тем, что сводят замужних дам с любовниками… ну в крайнем случае, просверливают в ширмах дырочки и дают мужчинам подглядывать за деньги.

— В самом деле? — мужчины семьи де Орво всегда были легендой юга. Но даже я не знала всех граней их семейного… своеобразия.

— Так еще его отец учил, поэтому у де Орво всегда были свои модистки. — она изящно, как бабочка, присела на высокий табурет перед столом с обрезками тканей — и ткань, и мотки кружев были разных оттенков серого. Пара лоскутов блекло-лилового на этом фоне приковывали взгляд как усыпанная багровыми рубинами парча принцессы Голден, главы Золотого банка, на первом в сезоне имперском балу. — Моя учительница была уже совсем не молода, и мне сказали, что я займу ее место, если справлюсь со свадебным платьем — лорд де Орво вот-вот подпишет договор на невесту для младшего сына. Я так хотела этого! — с силой сказал она. — Мне казалось, ничего лучше и быть не может — работа на всю жизнь, никакой конкуренции, и удовлетворить желания одного заказчика проще, чем приспосабливаться под вкусы разных. Вот я и взялась! Старший де Орво с вашим братом сговаривался — я искала ткань. Сама выбирала, сама покупала… Они подписали договор — я заперлась в мастерской. И шила, шила, шила… Ничего не знала — да и кому это нужно, рассказывать ученице модистки, что невеста сбежала? Я закончила как раз, когда вас не успели перехватить на вокзале в столице — лорд отправил своих старших, они даже толком не знали, как вы выглядите, вы же все больше в Академии… Лорд Криштоф ехать отказался. Сказал, что понимает любую женщину, которая бежит от их семейства как от колдовского огня. Старший лорд тогда… его так избил… — голос ее дрогнул, а у меня снова поджались пальцы.

Я не знала. Ничего этого я не знала.

— А тут я приезжаю из мастерской — с платьем! Гордая, как богиня-мать. И прямиком — на старшего лорда. — она криво усмехнулась. — Я думала от его пощечин у меня голова оторвется… если бы лорд Криштоф на крики не прихромал… кто знает… А так старик только платью рукава оборвал и вон выкинул. Я рукава пришила и у себя оставила. На память.

— О чем? — тихо спросила я.

— О том, что аванс надо брать всегда! — буркнула она.

— Они после войны меня к себе позвали — времена изменились, идти к ним никто уже не хотел.

— А вы зачем пошли?

Очень хотелось добавить «Нравится по лицу получать?», но я не стала.

— Первые отдыхающие только через год после войны потянулись, да и те до сих пор из столицы туалеты привозят. А так, три портнихи на Приморск — четвертая никому не нужна! — фыркнула она. — Да и не леди я, чтоб всю жизнь обиду помнить. — глаза ее зло блеснули — обиду она помнила. Но винила в ней не де Орво, а меня.

Никому-то я тут не нравлюсь!

— Да и лорд Криштоф как наследником стал, такого больше не допускает. — поймав мой задумчивый взгляд, торопливо пробормотала она. — Самодурство свое старому лорду попридержать приходится.

— По платьям, которые вы шьете, это особенно заметно. — я остановилась возле следующего манекена с уже собранным корсажем из плотного зимнего сукна. Конечно же, серого цвета.

Вот теперь на меня посмотрели откровенно зло.

— Вы, леди, не совсем понимаете… — прошипела она и было ясно, что эта фраза — всего лишь замена откровенного «ты — идиотка!». — Серые платья — это ерунда! То, что старик невесток в поместье не запер, и внучек учить не запретил — так это только благодаря лорду Криштофу! Старик до сих пор глава рода, если упрется, так алтарь его послушает, и девчонок дома запрет! Так за что лорду Криштофу со старым демоном торговаться — за учебу или за цвет платьев?

— За цвет платьев. — без колебаний ответила я. — А если старик попытается лишить девочек учебы, а империю — новых магов, вызывать полицию. По закону за такое штраф в размере стоимости обучения или до пяти лет тюрьмы.

— Я гляжу, у вас с леди Маритой это общее — легко членов семьи полиции сдаете.

Модистке де Орво я окончательно разонравилась.

— Платья для бала смотреть будете? — неприязненно спросила она.

— Смотреть — буду. — кивнула я. От того, что я посмотрю, хуже ведь не станет?

Она сдвинула ширму, открывая вид на еще один манекен и я… замерла.

Небольшой вырез трапецией, облегающий рукав, довольно широкая юбка на кринолине — такие вышли из моды в прошлом году, и вернуться еще не успели. В платье не было ничего поражающего, потрясающего, ошеломляющего… оно просто было, и было — уместным. Хорошо скроенное, сдержанное, полностью соответствующее моменту платье для Черного бала.

Спасенье ты мое!

А еще ткань… чуть мерцающая, льнущая к рукам… такая же, как на свадебном, только черная.

— Контрабанда из Султаната? — сообразила я.

Модистка не ответила, только сдвинула брови и властно скомандовала:

— Раздевайтесь, леди! Я специально швы не зашивала, сейчас на вас рукава и талию подгоним, двадцать минут — и все готово.

— Откуда вы мои мерки взяли? — я сбросила накидку.

— Лорд Криштоф на манекене показал.

Я закашлялась, пытаясь протолкнуть комок, неожиданно застрявший в горле. Показал. На манекене. Ну и как к этому относится?

— Дать воды? — невинно поинтересовалась она.

— Нет, спасибо. — к счастью, в том, что голос из-под наполовину стянутого платья звучит глухо, нет ничего удивительного. Я выдохнула, заставляя себя успокоиться, стащила платье и шагнула на поджидавший меня невысокий постамент.

Модистка де Орво словно невзначай прошлась взглядом по купленным перед отъездом коротеньким, чуть ниже попы, панталончикам и постепенно вытесняющему корсеты кружевному бюстье до талии. Прищурилась, и снова приобрела невозмутимый вид. Кажется, мое белье оказалось лучше, чем она боялась, но хуже, чем надеялась. Видно, ожидала, что под простеньким платьем горничной скрываются кружева, достойные истинной леди. Стоящие половину жалованья горничной, да-да… Увы, окружающие нас всегда разочаровывают, такое у них свойство, у окружающих.

Волна скользкого черного шелка обрушилась мне на голову, мгновение… и модистка де Орво принялась бесцеремонно вертеть меня из стороны в сторону, то подтягивая лиф, то скалывая швы на талии.

— У лорда Криштофа меткий глаз! — удовлетворенно выдохнула модистка.

У него была возможность рассмотреть меня… во всех деталях! Но я все же надеялась, что он пялился… не так пристально!

— Помоги мне! — скомандовала модистка вынырнувшей из глубин мастерской девочке-ученице. Та сняла с меня платье и уволокла его обратно в глубины, как хищник добычу. Тут же застрекотала машинка.

— Туфли под это платье, примерьте, должны подойти. — передо мной была выставлена пара туфелек из такого же шелка. — По вашим свадебным делали, нога-то обычно не растет, не то что грудь…

Я принялась торопливо примерять — это позволяло опустить голову и спрятать неожиданно для меня самой вспыхнувшие щеки. Не так уж у меня грудь и выросла! Да я пятнадцать лет назад вообще девчонкой была! И да, туфли подошли…

— Белье, чулки?

— Белье не надо! — не поднимая головы, пробормотала я. — А чулки, черные — пожалуй… Сколько это будет?

И затаила дыхание. Если сейчас она скажет, что де Орво все оплатил, мне придется уходить — снова без платья. Я не могу, не имею права принять подобный подарок от мужчины.

Модистка поглядела на меня искоса… и назвала сумму. Я постаралась сдержать облегченный вздох — Криштоф не стал меня позорить! И денег мне хватит, пусть впритык, но…

Я радостно щелкнула ридикюлем, доставая чек.

— Я сделала передаточную запись, вы можете обналичить его в любом банке… — я протянула чек модистке, и та приняла его кончиками пальцев, как дохлую мышь за хвост. Открыла рот, закрыла, в глазах мелькнуло отчаяние — словно она хотела удержать рвущиеся слова… и просто не смогла!

— Платите за платье, заказанное одним мужчиной, деньгами другого? — процедила она.

— Я плачу своими деньгами. Заработанными честным выполнением своих обязанностей… и безупречной вежливостью по отношению к нанимателю. — я одарила ее выразительным взглядом, одернула платье и принялась чуть подрагивающими пальцами застегивать пуговички на туфлях. Меня изрядно утомил родной городок, в котором все, даже модистка семейства де Орво норовят выказать мне свое неодобрение! Марита с Агатой — ладно, им это хотя бы выгодно, но остальные-то что? Из чистой любви к искусству?

— П… Простите… — прошелестело у меня над головой, и я поняла, что в голосе женщины звучит раскаяние. — Я… позволила себе непростительно забыться! Я… ни в коем случае не должна была… это совершенно не мое дело и… просто… Лорд Криштоф так много значит для всех нас, работающих на семейство де Орво! Только с ним мы впервые… впервые за много поколений! Почувствовали себя… людьми! Я ведь помню, как старший де Орво приводил… пригонял к моей наставнице… жену, а потом невесток. Она даже глаз на него поднять не имела права, только в пол смотреть можно было! И самой мне тоже… есть, что вспомнить, кроме вашего свадебного платья! Сейчас, когда старик все больше отходит от дел, а наследник становится все влиятельнее… С нами, наконец, говорят… с обыкновенным уважением! — в ее голосе прозвучало удивление, словно она до сих пор не могла в это поверить. — Оказывается, на таких как я можно не орать, не унижать, не… — она задохнулась, отчаянно, и кажется, очень искренне, пытаясь справиться с обуревающими ее чувствами. — Вы же меня понимаете… Понимаете ведь, верно? — почти выкрикнула она.

— Нет. Не понимаю. — отрезала жестокая я.

Модистка посмотрела, будто я с размаху ударила ее по лицу. Как любил делать старший де Орво. Глаза у нее стали ненавидящие и одновременно — беспомощные.

Но от меня не стоило ждать жалости.

— Вы — отличная портниха. Это видно по моему платью… по двум моим платьям… Что мешает вам бросить этот городишко и семейку де Орво, и перебраться хоть в столицу, хоть на север, хоть… да хоть куда! Если уж вы серые платья бедных леди де Орво сумели сделать хоть сколько-нибудь привлекательными, то и для северян, и для степняков, и даже для капризных столичных жителей сумеете создать какие-нибудь… стилизованные южные наряды. Которые им понравятся! А уж если вы знаете где взять контрабандный шелк из Султаната… у вас от заказчиков отбою не будет! Конечно, не все они вежливые и милые люди, среди них всякие случаются… но столичные портные не радуются и не благодарят, когда их не бьют по щекам! Им в головы не придет, что за это можно быть благодарными! Что их вообще можно бить безнаказанно! А вы… — я задохнулась от злости — как же мне здесь все надоело!

Модистка смотрела на меня и хлопала по-коровьи большими глазами.

— Клятые демоны! — я впервые позволила выругаться вслух. — Перед вами вся огромная империя! Со всеми ее возможностями! А вы сидите тут… и восторгаетесь Криштофом де Орво… который вас хотя бы не бьет! И не унижает! — я выдохнула… и сразу почувствовала, что… запал погас. И зачем я ей это все наговорила? — Не то чтоб я не восхищалась лордом Криштофом… который меняет обычаи юга… к лучшему… — промямлила я.

Модистка открыла рот… закрыла… поджала губы, зло зыркнула… Если сейчас скажет что-нибудь вроде «Вам легко говорить…», буду знать, что она просто дура.

— Вы вот… особых успехов в своей столице не добились! — мстительно буркнула она.

С таким вариантом тоже нельзя сказать, что она умная!

— Мне это который раз уже говорят. — хмыкнула я. — И отвечу вам то же самое: моя неудача не предвещает вашу, как и мой успех — не гарантирует ваш. Да и вы желали бы стать в столице леди… или успешной модисткой? Леди там изрядно, именно поэтому модисток… и горничных… всегда не хватает.

Помолчали — на сей раз молчали долго, отдаленный стрекот швейной машинки лишь усиливал тишину.

— Простите… я опять позволила себе лишнее, да?

— Да. — конечно же, согласилась я.

Она поглядела на меня дико — неужели ожидала, что я буду лопотать: «Нет-нет, что вы, оскорбляйте меня еще!» Я тоже не люблю, когда меня унижают.

— Старший де Орво меня не отпустит!

Я только насмешливо приподняла брови.

— Если я не стану спрашивать… — она правильно поняла мою гримасу. — Он не даст мне рекомендации! Да и… непросто вот так изменить свою жизнь. В моем возрасте… начинать все с начала… без друзей… в чужом городе…

— Я собираюсь изменить свою жизнь — стать главой пришедшего в упадок рода, восстанавить разоренное хозяйство, в давно ставшем чужим городе, где у меня тоже с друзьями не очень. — покачала головой я.

Стрекот машинки смолк, из-за манекенов снова вынырнула девочка-ученица, бережно неся на вытянутых руках мое черное платье. Модистка упаковала и платье, и туфельки в шелестящую бумагу, с удивительной легкостью свернув широкую юбку в компактный сверток. Все же шелк из Султаната — нечто необыкновенное!

Я подхватила перевязанный кокетливой, хоть и все равно серой, лентой сверток, кивнула и направилась к двери. Я была крайне недовольна собой! Вот зачем я принялась учить эту женщину как жить? Она ведь не просила и… Впрочем, я знала, в чем причина, хоть и не хотела сознаваться самой себе. Криштоф де Орво! Мне не хотелось слушать восторженные отзывы о нем, тем более — от женщины! Не хотелось знать, как мой бывший жених меняет жизнь закостенелых южных герцогств! Ведь тогда вполне может быть, что я в свое время… ошиблась.

— Если все же рискнете… — сказала я, не оборачиваясь, точно разговаривая с дверью, где свежая позолота скрывала старые потертости. — Я могу дать вам рекомендацию.

Она промямлила в ответ нечто невразумительное.

Что ж, похоже, рекомендация от леди-горничной ее не воодушевила. Я зло улыбнулась и взялась за ручку.

— Подождите! — она вдруг вскрикнула как испуганная птица и схватила меня за плечо. Тут же отпустила и даже отпрыгнула, будто опасаясь удара или пощечины.

Да тут серьезные проблемы с нервами…

— Вам нужны украшения!

Я покачала головой — да, на Черный бал принято надевать украшения, особенно фамильные, но в отличи от платья, их отсутствие не означает пренебрежения покойным. Наоборот, даже хорошо, если Марита, в обход меня как новой главы рода, осмелится надеть подвеску с черным бриллиантом, еще первым де Молино честно снятую с разграбленного корабля. Полностью отношение местных леди ко мне, это, конечно, не изменит, но сомнения заронит.

Модистка де Орво моего жеста не видела — она уже мчалась к высокому железному шкафу: с натугой лязгнул ключ, тяжело грюкнули толстые стальные двери… и она побежала обратно с изящной бархатной шкатулкой.

— Вот! Это не к свадьбе, он заказал мне это для своего представления как жениха… — она бережно, почти благоговейно открыла коробочку…

Внутри лежал искусно сделанный из ткани цветок. С бледно-лиловой окантовкой по краю нежно-розовых лепестков и тычинками из золота и черного жемчуга. Как раз для первого свидания с молодой девушкой… не самой обычной молодой девушкой, магичкой, к примеру… Если забыть, конечно, о том, что де Орво не ходят на свидания — о браке у них всегда договаривался глава рода. И уж тем более не думают, как произвести на своих невест впечатление.

Я кончиком пальца дотронулась до жесткого лепестка.

— Лорд Криштоф забирать не стал, когда вы… когда у вас с ним не сладилось. Сказал, пусть у меня лежит. Наверное, опасался, что старик найдет. — она невольно огляделась, будто боялась, что старый де Орво сейчас выскочит из-под стола.

Да что ж они все так боятся обыкновенного скандального старого хрыча! Безумие какое-то!

— Я могу переставить тычинки — сделаем цветок черным с фиолетовым, например…

Я покачала головой — даже с некоторым сожалением:

— Спасибо за предложение, но вы же понимаете, что я не могу этого позволить… Хотя… очаровательно!

Она тут же захлопнула коробку, улыбаясь так довольно, будто добилась всего, чего хотела на самом деле.

— Вы мне что, его сватаете? Лорда Криштофа? — выпалила я.

— Как можно! — возмутилась она столь фальшиво, что у меня зубы заныли.

— Я не ищу жениха и не собираюсь в ближайшее время выходить замуж! — процедила я.

— Это совершенно не мое дело! — пропела модистка с насмешливой улыбкой. — Хотя должна сказать, в замужестве нет ничего страшного! И после свадьбы люди живут!

— Сговорились вы, что ли? Или де Орво вам платит? — прошипела я и вылетела за дверь.

Сперва Анита, теперь вот эта… Безумие какое-то! Вот еще не доставало!

Мгновение я постояла, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и оглядывая по-прежнему пустой тупичок. А времени-то сколько прошло, день уже клонился к вечеру! Заметив меня, Улафа вышел из соседней лавочки, счастливо прижимая к груди два свертка — один булькал, второй остро благоухал козьим сыром. С лица Улафа не сходила улыбка.

— Вы все же купили платье! — за меня он тоже порадовался.

— Да и вы сходили не зря! — чтоб порадоваться за него, мне потребовалось куда больше усилий. — Кузен Улаф, а… вы могли бы поймать извозчика? Я ужасно устала.

— Конечно. — он предложил мне согнутую калачиком руку, и я торопливо перехватила сверток с платьем на другую сторону — один недостаток у шелка из Султаната, запахи он собирает моментально. Буду благоухать сыром и элем вместо духов — найдутся, конечно, любители и на такую пахучую леди, но все же не стоит потрясать приморское общество лишний раз, его и без того с самого моего приезда лихорадит.

— Я всегда думал, что у леди от примерок только сил прибавляется! — ведя меня обратно к улице, шутливо сказал Улаф.

— Зато у горничных они заканчиваются. — буркнула я и тут же принялась просить прощения, совсем как давешняя модистка. — Простите, кузен Улаф, я…

— Вас там снова обидели? — тихо и как-то зловеще выдохнул Улаф.

— Что? Ах, нет, вовсе нет… — а если и да, я тут же обидела в ответ. — Мне просто кое-что рассказали… и даже показали из моего прошлого… и настоящего. И теперь я не совсем понимаю, что с этим знанием делать.

— Жить. — серьезно сказал Улаф. — Пользоваться.

Я покивала: совет столь же мудрый в целом, сколь и бессмысленный в моей конкретной ситуации. Впрочем, так оно всегда с мудрыми советами.

Мы вернулись на улицу, Улаф взмахом руки подозвал извозчика:

— Отвезешь леди в поместье де Молино.

— Прошу прощения, лорд-командор… — пожилой извозчик, похожий на отставного солдата, коснулся фуражки. — Мы с кобылкой только оттуда, и воля ваша — второй раз не поедем. Лошадка устала, да и нервная после эдакой-то поездки! Одна леди рыдает, вторая то и дело в обморок валится, я б и сам того… свалился — все ж таки гроб на запятках спокойствию не способствует! — да только дело справлять надобно, за работу уплочено. Так что нынче мы с кобылкой домой, а вам я сей минут кого другого кликну — с ветерком домчат!

— Вы отвозили в поместье… гроб? — медленно повторила я.

Извозчик энергично закивал.

— Как думаете, кузен Улаф… — задумчиво протянула я. — Когда Марита собирается мне сказать, что мой брат… вернулся домой? На извозчике… — от моего нервного смешка разом вздрогнули и Улаф, и извозчик.

Только с нервно пританцовывающей кобылкой мы, кажется, друг друга поняли.