Леди-горничная убирается

Глава 7. Между двух лордов

Чинно, как на прогулке, мы проследовали к кабинету, и лорд распахнул дверь, пропуская меня вперед. Я на миг замерла посреди кабинета — а потом решительно уселась за письменный стол. В конце концов, Тристан ничего не добавил к наследию де Молино! Все, что здесь есть, создано трудом нашего общего отца и… только моих матери и деда! И я не собираюсь это никому отдавать, что бы там не шипели Марита, Агата… да кто угодно!

Лорд тем временем разглядывал морские пейзажи на стенах, немногочисленные книги на этажерке, и гораздо более многочисленные безделушки. Тристан любил такие вот мужские побрякушки: подзорные трубы, курительные трубки, причудливые кинжалы… Теперь их со скептическим интересом изучал лорд Трентон, а я из-под полуопущенных ресниц рассматривала его. Я привыкла наблюдать за этим человеком — в библиотеке Трентон-холла, в кабинете, в столовой во главе семейного стола, где даже юные Трентоны ненадолго становились паиньками под строгим взглядом отца. Я никогда не задумывалась, что однажды увижу его в доме моих предков, где хозяйкой буду я. Это было… занимательно, потому что лорд выглядел здесь… уместно. Также, как у себя дома, как в Имперском Совете, в императорском дворце, на открытии Всемирной техно-магической выставки… Как кот, который везде у себя! Крупный такой котик… с медведя размером.

Я со стуком открыла верхний ящик, вытащила наружу единственную лежащую там папку и шмякнула ею об стол, подняв небольшое облачко пыли. Лорд не вздрогнул, конечно, но хотя бы прекратил с любопытством изучать причудливую раковину и перевел взгляд на меня.

— «Закон о сохранении древних родов». — напомнила я.

Он в ответ лишь пожал плечами.

— Я лишь хотел сказать, что ваша уверенность будто леди Марита… и барышня Агата, хоть и испытывают к вам неприязнь, но не хотят, чтоб вас осудили за убийство, поскольку вы единственная оставшаяся де Молино и без вас их будущее весьма сомнительно… Эта уверенность — она тоже, увы, может быть поставлена под сомнение.

Я поморщилась от его дипломатично-округлых фраз, да еще таким занудным тоном.

— Подслушивали наш разговор с О’Тулом?

— Всего лишь мимо двери проходил. — заверил меня он.

— Многовато услышали — для одного прохода.

— Будем считать, что я прогуливался по коридору туда-сюда.

Вот никогда я не удивлялась, что его регулярно пытаются убить!

— Полагаете, Марита не собиралась выручать меня из полиции в расчете на «Закон о сохранении»? — я по-профессорски соединила пальцы домиком и продолжила таким же занудным, как и у него, тоном. — Допустим, меня осудят и прежде чем казнить, по «Закону о сохранении», заставят родить ребенка, чтоб род не остался без наследника и алтарь не зачах. Но Марите-то от этого какой толк? Отец этого ребенка станет признанным де Молино. За возможность заполучить старый, напитанный силой алтарь и пусть разоренное, но перспективное южное владение для младших сыновей передерутся даже господа в Имперском Совете! А опекуна будет Его Величество подбирать, и им уж точно не станет не приобщенная к алтарю вдова. Да необходимость договариваться со мной Марите карамелькой покажется — им с Агатой повезет, если их вообще в поместье оставят!

— А леди Марита об этом знает? — устраиваясь в кресле напротив стола, поинтересовался лорд. — Не мне вам напоминать, как часто планы строятся на откровенно недостаточной информации.

Я бездумно провела ладонью по папке из стола, стряхивая пленку пыли, и также бездумно открыла ее, невидящими глазами уставившись в пожелтевшие от времени счета. Мне ли не знать, что все планы обычно плохо спланированы, а все расчеты предельно нерасчетливы. Что бы там не воображали те, кто планирует и рассчитывает. Но ведь все равно упускают кучу нюансов, просто потому что понятия не имеют, что эти нюансы существуют! И даже не знают, что о них нужно узнавать!

Могла не выезжавшая дальше Мадронги невестка вообразить что-нибудь вроде: детей приговоренным к смерти наследницам делают тюремщики или прихваченные с улицы бродяги. Да она могла вообще ничего на эту тему не воображать, просто решить, что новорожденного сдадут ей с рук на руки как единственному оставшемуся члену семьи… и все! Потому что ей выгодно так считать. Идея «все случится именно так, потому что мне нравится, чтоб было так» подводила и людей поопытней Мариты.

Правда, у этой версии есть уязвимая точка. Очень-очень уязвимая. Заговор против империи… С убитым магистром международной гильдии дорожников… С дорогими наемниками… С демонами Междумирья… И с Маритой!

Вот правда? В самом деле? Во всем этом участвует — Марита?

Или она на самом деле агент Султаната под прикрытием, которого больше пятнадцати лет назад внедрили на роль… супруги Тристана? Ничем не примечательного аристократа с тогда еще не разоренным, но весьма средним поместьем, средней силы алтарем, средней длиной родословной, и очень средними связями. Я до сих пор поверить не могу, что сам Тристан в заговоре замешан! И не верила бы, но… почему-то же всё крутится вокруг нашего поместья? Включая убийц, демонов Междумирья и дочь совладельца второго по величине банка империи, вдруг решившей стать Тристану второй женой. Что-то эта мозаика у меня пока плохо складывается.

— Или ребенок уже есть. — Трентон решил разнообразить варианты Маритиного коварства. — Незаконнорожденный, от другой женщины. Не думаете же вы, что ваш брат был святым?

Лорд-барон даже не знает пока, до какой степени Тристан святым не был!

— Марита, по-вашему, знает о ребенке?

— Не только знает, но и как-то этого ребенка контролирует. Если он поможет ей стать хозяйкой в поместье, думаю, она способна укротить свою обиду на мужа.

Допустим, не поможет. Ребенок Тристана все равно будет де Молино, без капли крови Тормундов, да еще незаконнорожденный, алтарю его смогу представить только я. Без меня алтарь его примет… только если этот ребенок останется единственным носителем крови рода. Почти тот же фокус, что хотели провернуть Тристан с Маритой пятнадцать лет назад, отдав меня алтарю рода де Орво, чтобы не позволить алтарю де Молино выбирать между их детьми и моими. Тогда меня хотя бы не собирались убить, а сейчас… Если меня убьют, а ребенок и правда существует, Марита о нем знает и хочет использовать, и… это все? Заговор вообще не при чем? Но заговор же тоже сществует и… б-р-р! Давно я такие сложные… и нелепые комбинации не распутывала.

— Впрочем, о «Законе о сохранении» леди Марита может как знать… так и не знать. И ребенок может как быть… так и не быть. Все это всего лишь догадки… предположения… — прошептали мне в ухо, и я… все-таки вздрогнула, почувствовав чужое дыхание на своей щеке.

Шагов лорда я не услышала — перемещался он тоже как кот, бесшумно: вот был в кресле, а вот уже рядом со мной, наклонился, бросил быстрый взгляд в папку с пожелтевшими старыми счетами и тут же снова прошелся по моей шее и вырезу платья. Взгляд этот… чувствовался. Или не взгляд? Кончики его пальцев будто случайно, будто невзначай погладили впадину у ключицы, а я хихикнула. Вот что они все щекотаться взялись?

Второе прикосновение прошлось вдоль выреза. Жесткие, слегка шершавые подушечки пальцев скользнули по коже и быстро погладили ложбинку между грудей и мне… мне стало как-то… горячо сидеть.

— Ло-о-орд Арчибальд, а что это вы такое делаете, а? — тоном невинной монашки, встретившей эксгибициониста, протянула я.

— Консультируюсь. — невозмутимо ответил он. Его пальцы перестали поглаживать ложбинку и не отрываясь от моей кожи, поползли вдоль выреза вверх. Полный круг почета решил совершить, что ли? — С вами, леди.

— На предмет чего? — шепотом поинтересовалась я — точно, круг, теперь его пальцы поглаживали шею под волосами.

— Что у вас здесь творится? — тоже шепотом ответил он и шею снова согрело чужое дыхание.

В дверь небрежно постучали и не дожидаясь ответа, распахнули.

— А… что у вас здесь творится? — напрягся Криштоф.

— Консультируемся! — чуть ли не хором ответили мы.

Небрежно, словно бы продолжая начатое движение, Трентон извлек у меня из-под руки папку с пожелтевшими счетами и потащил к себе.

— О чем бы это? — все также напряжено спросил Криштоф, провожая папку глазами — во все стороны от нее разлетелись катышки слежавшейся пыли.

— Да вот… пытаюсь понять, почему бумаги по фабрике такие старые и пыльные, будто Тристан ею и не занимался вовсе? — невозмутимо сообщила я. — Последний заказ помечен… хм… — я уже осознано поглядела на верхний листок. — Прошлым годом?

— Вряд ли лорд Арчибальд, столичный житель, может это знать. — Криштоф иронически вздернул брови.

— Лорд Тристан заказывал на моих предприятиях амулеты для дома и производства — достаточно много, чтоб даже я был осведомлен об этих заказах. — Трентон приветливо улыбнулся и у меня от этой улыбки скулы заболели. Эта была улыбка, которую в Трентон-холле никогда не видели, он даже слугам не позволял себе так улыбаться. Эта улыбка была только для совета и дворца. — Я развеял ваши подозрения, лорд Криштоф?

— Помилуйте боги, какие могут быть подозрения, в чем? — фальшиво возмутился тот.

— Кто я такой, чтоб указывать вам, в чем меня подозревать? — приподнял бровь Трентон.

В комнате ощутимо запахло грозой. Грозой — это еще ничего, вот если пожаром — тогда совсем плохо, Трентон — огненный маг. Хотя Криштоф — водный. На кого ставить: вода или огонь?

— Вы меня искали, лорд Криштоф? — я мило улыбнулась.

— Да! — он покосился на невозмутимо листающего бумаги Трентона — от каждого перевернутой страницы взмывали тучи пыли. — Хотел обсудить с вами, леди, вопрос… деликатный. Почти интимный.

— Мыло? — не отрываясь от бумаг, промурлыкал Трентон. — Только оно может быть — почти интимным. В зависимости от того, что им мыть.

— Лорд Арчибальд! — взвился Криштоф.

— Лорд Криштоф? — заинтересовался Трентон.

— Не кажется ли вам, что ваше поведение несколько излишне… м-м-м, фамильярно? — со сдержанной яростью процедил Криштоф. — То, что леди де Молино, в силу финансовых обстоятельств, была вынуждена служить у вас, ни в коей мере не дает вам права разговаривать с ней как… как с…

— Как с кем? — Трентону по-прежнему было интересно, а на то, как злобно я на него кошусь, лорд не изволил обращать внимания.

— Как с горничной! — выпалил Криштоф.

— В данный момент я разговариваю с леди как с деловым партнером. — с легким удивлением в голосе пояснил Трентон и подчеркивая безупречно-деловую суть беседы, помахал папкой — мои волосы обсыпали катышки пыли.

А еще меня погладили по спине — медленно и дразняще провели кончиками пальцев по шелку платья вдоль позвоночника. Я чуть шевельнула лопатками, стряхивая наглую руку, и та послушно сползла — вниз. Под прикрытием стола ладонь лорда осталась лежать поверх моей юбки. И попы. Как много интересного я вот прямо сейчас узнаю о переговорах с деловыми партнерами!

— Что ж, я всего лишь южный провинциал. — Криштоф небрежно пожал плечами. — Не привыкший к столичной… свободе общения.

Это заслуживало уважения. И даже восхищения — как быстро и решительно Криштоф взял под контроль свою ярость. Ее все еще можно было разглядеть в глазах, в зло стиснутых губах и напрягшихся скулах… разглядеть можно, а доказать — нет, нельзя. Лорд Криштоф де Орво в бешенстве? Да помилуйте, вам всего лишь кажется, лорд спокоен как удав.

— Если у столичных лордов и леди принято публично обсуждать… что там вы сказали, мыло? Нижнее белье, платья… кто я такой, чтоб идти против самых современных нравов?

— Платье? — переспросила я.

— Платье? — удивленным эхом подхватил лорд Трентон.

— Платье. — с удовольствием припечатал Криштоф. — Черное. Для бала. Мы все прекрасно понимаем, что вы, леди Летиция, не брали ничего подобного с собой… и что вы ни при каких обстоятельствах не можете появиться на похоронах без него. Поэтому я позволил себе…

— Лишнего. — обронил лорд Трентон. — Предложить леди… подарок. Платье. От мужчины. — он посмотрел так, как обычно смотрел на министра финансов, когда тот предлагал перераспределить часть финансирования Академий на строительство казино. И мне мгновенно стало жаль Криштофа — выражение лица лорда Трентона в таких случаях бывало настолько… мерзостным, что один лишь министр финансов мог его выдержать — и не убить.

Криштоф оказался вторым. Пальцы у него дернулись, сгибаясь когтями хищной птицы, дыхание на миг прервалось… а потом по лицу будто короткая судорога прошла, он с усилием разжал руки… и голосом ровным, как дорога между столичным и пригородным императорскими дворцами, произнес:

— Я, безусловно, не позволил бы себе унизить леди подобным подарком. Однако даже такой строгий ревнитель этикета как… леди Марита… или вы, лорд Арчибальд… — издевка в его голосе была не слышна. Почти. То есть слышна, но лишь тем, кто захочет ее услышать. — Не смогут осудить леди за… мелкий заем. У соседа и… друга детства.

— И какой процент возьмет за эту мелочь друг и сосед? — с деловитостью конского барышника осведомился Трентон.

— У соседей принято одалживать без процентов. Леди вернет эту мелочь, когда ей будет удобно. — и с едкой, как кислота, любезностью, добавил. — Предваряя ваши дальнейшие возражения… основанные, безусловно, только и исключительно на глубоком и трепетном чувстве приличий… я не собираюсь требовать от леди заемное письмо. В таких мелочах соседи… и благородные люди просто верят на слово, не так ли, леди Летиция?

— Завидую я вам, лорд Криштоф! У меня в соседях министр финансов и военный министр… какое уж тут «на слово»! У нас с ними по мытью мостовой перед домами — и то письменное соглашение. Да и леди, как вы сами выразились, еще недавно служила у меня… — тоном большого, наглого, сытого кота промурлыкал Трентон и прежде, чем Криштоф успел вспыхнуть гневом, буднично закончил. — Так что теперь я должен ей жалованье за прошлый месяц, премию за безупречное исполнение обязанностей и выходное пособие. Думаю, заработанного горничной хватит для леди на одно бальное платье. И нет нужды одалживаться у благородных соседей!

— О! — на лице Криштофа на миг мелькнула растерянность, потом недовольство и… смирение. Словно он оценил предложение, и хоть противно, не смог не признать — это самый пристойный выход из положения. — В таком случае… безусловно. Леди, могу я предложить хотя бы воспользоваться услугами семейного портного де Орво? Без обязательств…

— Нет! — я выпалила раньше, чем он успел договорить. Не продуманно. Импульсивно. Просто на словах «семейный портной де Орво» меня скрутил старый, пятнадцатилетней давности ужас — стать членом этой семьи! Стать де Орво, быть во власти де Орво, не иметь ничего — ни образования, ни денег, ни свободы, ни уважения… И платья! Всегда носить серые платья!

Криштоф все понял — мгновенно, сразу. На лбу и щеках вспыхнули красные пятна, а в глазах мелькнула застарелая тоска — какая бывает у хромых уличных псов. Втянул воздух сквозь зубы и… дрогнувшим голосом пробормотал:

— В таком случае, позвольте откланяться. Вы со мной, лорд Арчибальд?

— Мы не договорили с леди насчет заказов. Прошлых и возможно, будущих. — сухо обронил тот и усмехнулся. — Должен же я вернуть хоть часть денег.

— Как угодно… — еще суше бросил Криштоф. — Леди… — и он вдруг протянул мне руку.

А я… Я подала свою. Не собиралась, но этот жест! Лорд Криштоф, наследник де Орво, должен прекрасно танцевать — только у танцора могут настолько выразительные движения. В его раскрытой ладони было сразу все. Требовательная властность. И одновременно смиренная мольба.

Невыносимая смесь — ни одна нормальная женщина не устоит!

Мои пальцы скользнули в его ладонь. Теплую. Сильную.

Он их… поцеловал? Или просто едва коснулся: чуть щекотно, и чуть-чуть… непристойно? Хотя казалось бы, что непристойного в формальном поцелуе руки? Но он умудрился коснуться губами моей кожи так, что… внизу живота потянуло и пальцы на ногах поджались! Клятые демоны!

Выпрямился, улыбнулся уголками губ — и богами клянусь, в этой улыбке было торжество! — и очень серьезно шепнул:

— Семья де Орво меняется. Не быстро и не сразу… но я постараюсь, чтоб женщины больше не вздрагивали, когда слышат наше имя. Или вздрагивали… не так. — он отпустил мою руку, напоследок едва заметно мазнув кончиками пальцев по ладони.

Я вздрогнула. Не так. Или именно так, как он и хотел?

Он снова улыбнулся… небрежно кивнул Трентону и вышел. Дверь за ним тихо закрылась — но от этого негромкого щелчка я снова вздрогнула и взялась за виски.

И мои руки перехватили — с двух сторон, горячими, почти на грани ожога, пальцами. Отвели в стороны и… поцеловали — сперва одну, потом вторую. Будто стараясь своими губами стереть прикосновение губ Криштофа.

— Лорд Трентон! — только и могла возмущенно выдохнуть я. — Женатый мужчина…

— Жена на меня не обидится. — тихо выдохнул он.

Я знала, что это правда, но все же попыталась отнять у него зажатые, как в тисках руки. Он послушно отпустил и… я охнуть не успела, как его губы жестко и властно впились в мои, запрокидывая мне голову назад.

Мое кресло толкнули, вдавливая его в стену. Не размыкая поцелуя, Трентон гибким движением вклинился между мной и столом. Его ладони сомкнулись у меня на талии, меня приподняли, усиливая поцелуй, делая его глубже, жестче, наглее. Он был как печать — не подпущу, мое!

Явился тут собственник, будто его кто-то ждал! Я протестующе замычала, рванулась и с размаху ударила его сжатыми кулаками по плечам. Не удар, всего лишь предупреждение, которому не вняли — он продолжал меня целовать! И тогда я хлопнула его ладонями по ушам.

Он взвыл:

— Аууу! — отпрянул, отпустив мои губы… но не отпустил меня, я так и осталась в кольце его рук. Стиснул, как удав! Потер ухо плечом, поглядел обиженно и нахально пояснил:

— Я так давно этого хотел!

— Вот и продолжали бы… хотеть! Дома вы себе такого не позволяли! — процедила я.

— Дома нельзя… — придвигаясь ко мне близко-близко, так что его губы снова оказались у самых моих губ, но больше не целуя, прошептал он и… потянул вверх край моего платья. — Дома дети!

— Вот и чувствуйте себя… как дома! — прошипела я, хлопая по нахальной руке. Что за манера у них у всех — под юбку лезть.

— Предпочитаю не забывать, что в гостях! — пытаясь задрать юбку с другой стороны, начал он…

В дверь быстро и решительно постучали. Но хотя бы этот замечательный вежливый человек с другой стороны не стал ее распахивать, а ждал ответа!

— Гони всех! — замирая с ладонью на моем колене выдохнул Трентон.

— Еще недоставало! Чтоб говорили, будто леди-горничная хозяина обслуживает… по-всякому? — прошипела в ответ я.

— Я не пристаю к горничным! — возмущенно выдохнул в ответ он. — И вам это прекрасно известно!

— А к леди пристаете? — фыркнула я и с силой толкнула его в грудь.

Он отшатнулся, с размаху усевшись на край стола. Чувствительно, видать, уселся, потому что чуть не взвыл сквозь зубы… и заглушая этот жалобный стон я громко крикнула:

— Войдите!

Дверь немедленно распахнулась и на пороге воздвигся юный Сигурд. А позади, норовя заглянуть Сигурду через плечо, вертелся еще и не менее юный маг-дорожник.

— Здесь тоже случаются… дети! — процедила я специально для Трентона, под прикрытием стола одергивая юбку.

— Леди Летиция! — Сигурд был разгорячен и увлечен, можно было и корсаж подтянуть, он бы все равно ничего не заметил. — Господин Горо рассказал мне… объяснил… про здешние обычаи!

— И что же такого вам объяснил господин дорожный маг, чему вас не учили в Корпусе, лейтенант? — прохладно поинтересовался Трентон и тон его на сей раз был точно как у преподавателей офицерского корпуса. Так что Сигурд невольно вытянулся — пятки вместе, руки по швам.

— Относительно обычаев Черного бала, лорд! Что леди Летиция может не стать главой рода, если не выкажет должного уважения предыдущему главе!

— Не может — других кандидатов не имеется. Но это может серьезно подорвать репутацию леди. — устало — так говорят с троечниками — обронил Трентон. — И что же вы собирались предпринять? — теперь мелькнул легкий интерес.

— Разрешите обратиться к леди?

— Разрешаю, обращайтесь… — буркнул Трентон, снова делая вид, что увлечен бумагами в папке.

— Леди Летиция! Я ничего не понимаю в платьях, зато понимаю в обычаях! Если по обычаю вы должны быть в платье… — он покраснел. — Я хотел сказать, не просто в платье, а в каком положено… В общем, позвольте предложить вам свои скромные сбережения!

Я открыла рот. Закрыла. Соглашаться я не собиралась, но как отказать мальчишке, который смотрит на тебя будто притащивший тапочки щенок — разве что хвостом не виляет? Обидишь равнодушием — и травма на всю жизнь! Думай потом, откуда берутся в армии желчные злобные командиры, обожающие давать кухонные наряды армейским магессам со свежим маникюром.

— Вы опоздали, юноша. — лорд Трентон не переживал ни по поводу чувств Сигурда, ни по поводу маникюра его будущих подчиненных. — Лорд Криштоф де Орво уже предложил леди свою финансовую помощь. Нескромную.

— Но… но ведь это же и правда — нескромно! — всполошился Сигурд. Еще один знаток этикета! — Лорд Криштоф был когда-то женихом леди…

— Это вам тоже господин Горо объяснил? — поинтересовалась я.

— Леди, я, конечно, не большой знаток светской жизни, но уж такие простые вещи понимаю и сам! — с неожиданной серьезностью отбрил Сигурд. — Если вы возьмете у лорда Криштофа деньги, барышня Агата начнет распускать слухи про ваши с ним отношения. Собственно, она уже… Она очень… очень любит обсуждать людей, вы уж простите, что я так о вашей родственнице, леди…

— На правду не обижаются. — с видом мученицы вздохнула я.

— Увы, лорд Криштоф не так догадлив, как вы, юноша, а честь семьи запрещает леди Летиции самой говорить о родственниках плохое! Вот она и не смогла отказать… — Трентон тоже вздохнул.

— Тогда ему все объясню я! Мне можно, я вам не родственник! — Сигурд направился к дверям. — Я скоро вернусь!

Дверь за ним с грохотом захлопнулась — прямо перед исполненной любопытства физиономией дорожника.

— Надеюсь, на какое-то время они друг друга займут. — Трентон повернулся ко мне — физиономия его разочарованно вытянулась, потому что я успела выскользнуть из кресла и оказаться по другую сторону стола. Он вздохнул еще раз, посмотрел укоризненно — я в ответ поглядела строго. И даже нахмурилась. Он в который раз вздохнул и слез со стола.

— Кстати! — он помахал пыльной папкой. — Тут и впрямь есть счет на покупку наших анти-иллюзорных артефактов — на сумму вдвое больше, чем и впрямь закупил лорд де Молино.

— Хм… — я аккуратно изъяла у него из рук бумагу. Договор как договор, подпись Тристана, оттиск фамильной печати…

— И вы через… — я поглядела на дату. — …через полгода помните, что было в договоре на… не такую уж большую партию артефактов?

— Нет, конечно! — возмутился лорд. — Я перед отъездом просмотрел все счета семейства де Молино!

— В Мадронге, где вас застало письмо моей не-совсем-племянницы Агаты. — меланхолично хмыкнула я.

— Счета — они везде! — объявил он строго, и тут же заторопился к дверям — слегка суетливо.

— Насчет счетов! Мое обещанное жалованье, премия и выходное пособие!

Лорд Трентон вздохнул, вытащил чековую книжку, чиркнул в ней взятым со стола пером, оторвал чек… и наконец покинул кабинет.

Я похмыкала, изучая проставленную в чеке сумму, засунула за корсаж и его, и счет из папки, и тоже направилась к дверям. Чек надо обналичить, а счет… эту находку предстоит тщательно обдумать. Кой какие догадки у меня мелькали, но очень уж… дурацкие.