Куница Том 6

Глава 7

Где-то

— Знаешь, для места, что должно являться сосредоточением страха, здесь на удивление… Спокойно.

Всё вокруг заполнила тьма, тьма и только тьма. Впрочем, мрак не был однородным. Абсолютной черноты, напоминавшей провалы в пустоту, оказалось не так уж много. Куница скорее ощущал себя в комнате, где всё окрасили чёрными цветами и выключили свет. Тьма оказалась неоднородной, в ней угадывались силуэты вещей, отражавших куски реальности. Маленький уголок человеческого в потустороннем царстве.

— План страха создан человеческими страхами, что должно быть очевидно. И знаешь, что является главным человеческим страхом?

— Ты подразумеваешь самый сильный страх, или тот страх, которому подвержено больше всего людей? — уточнил Дмитрий.

— Вот! — в голосе собеседника появилось нечто сродни радости. — Ты меня понимаешь! И потому ты здесь в качестве почётного гостя с самыми комфортными условиями, какие я вообще могу обеспечить.

Куница хмыкнул. Он лежал в… Кресле? Большом, удобном кресле. Мягкость обманчива, Дмитрий схватил ладонью немного тьмы, на которой сидел, и слепил из неё нечто напоминающее птицу. Создание тут же ожило и попыталось удрать.

— Не то чтобы я не ценил гостеприимство, наоборот, благодарен за него, но, возможно, ты будешь любезен и вытолкнешь меня обратно в реальность?

Он говорил. Куница говорил с самим собой. Пугающий принял его облик и также полулежал прямо в пространстве, на сгустке черноты.

— Да я же совсем не против, господин начальник, только сам не могу. Как только кто-нибудь извне позовёт — я сразу фьють, — демон изобразил рукой взмывающий в небо самолёт, — Отправлю тебя домой. А пока могу только развлекать разговорами.

Куница попробовал захватить ещё немного тьмы и вылепить что-нибудь другое.

— Ты говорил о страхе.

— О да! Об этом я могу говорить бесконечно! И ты правильно отметил, есть страх не очень сильный, но охватывающий множество людей. Страх смерти. Иррациональный, порождённый инстинктивным желанием жить. Страх… — демон развёл руками, как бы указывая на черноту вокруг. — Забвения. То есть не смерть сама по себе как таковая, нет. Вас, людей, до безумия пугает мысль о мире, в котором вас больше нет.

Он рассмеялся.

— Мне это кажется таким смешным. Люди испытывают много страха, но это нормально. Реакция на опасность, угрозу. Меня забавляет, что в большинстве случаев эти страхи меня не касаются. Выскочившая из-за поворота машина, упавшая полка, выпрыгнувшая из темноты кошка, компания агрессивно настроенных людей в подворотне. Бытовые ситуации. Но когда мы говорим о страхе смерти, — пугающий замолчал и рассмеялся, — люди подсознательно взывают к иным силам. И я знаю, что происходит в такие моменты.

Тьма рядом с демоном заклубилась, создав две фигуры, одну выразительно лежащую в предсмертной позе, и вторую, не менее выразительно склонившуюся над первой.

— Я буду помнить тебя всегда. — с насмешливыми интонациями сказал демон. — Мы встретимся в лучшем мире. Или, например: то, что ты сделал, оставит твоё имя в веках. И прочая утешительная чушь. Постоянно такое слышу. А больше всего страдают те, у кого нет детей. Два инстинкта смешиваются и взаимно усиливаются. Как это? Умереть, не оставив себя в потомках? Ха!

Куница тоже улыбнулся. Обсуждение человеческих страхов с демоном, являющимся концептуальным воплощением этих самых страхов. Такая теперь у Мартена жизнь.

— Я слышал, есть народы, довольно безразлично относящиеся к смерти.

Пугающий закивал.

— Да, есть такие. У меня они тоже поначалу вызывали любопытство. Но нет. Пусть суровая жизнь сделала их более привычными к случайной смерти, своей и близких, суть осталась неизменной. Да, они не реагируют на смерть так же остро, как представители цивилизованных народов, но забвения и пустоты боятся также сильно. Поэтому вокруг тебя тьма, преддверие пустоты и бездны. Все демонические планы в самой своей глубине отражают бездну в одном из её проявлений. Где-то это выражено ярче, где-то тусклее, да и от обитателей конкретного момента зависит многое. Но в основе — бездна.

Куница покивал:

— Познавательно. А что ты имеешь в виду, когда говоришь: обитатели конкретного момента?

Пугающий удивился вопросу, будто Дмитрий спрашивал о чём-то очевидном.

— Ну, сейчас самой большой жабой в этом болоте являюсь я. Ха, уверен, никто другой не сможет воплотить более могущественного демона страха. Когда наша связь закончится, если ты не передашь меня наследнику, воплощением либо станет другой демон, либо весь план вернётся в первозданный вид.

Мартен широко открыл глаза, сел, пристально посмотрел на Пугающего.

— Воплотить? Я тебя не воплощал, я…

— Воплощал, воплощал, — покивал Пугающий. — Или как, по-твоему, появляются демоны?

— Вы обитаете на своих планах, — ответил Дмитрий.

Демон выразительно посмотрел на Куницу, будто спрашивая: «ты идиот?», а затем уточнил:

— А вы не в курсе?

— В курсе чего? — нахмурился маг.

— Обычно на эту глубину, где мы сейчас сидим, законы реального мира не достают. Я и ты принесли их с собой. И демоны здесь не обитают, всякая мелочь вертится у поверхности, где на планы влияет реальный мир, порождая сонмы мелких тварей. Сильные демоны появляются, когда сильные маги зачерпывают столько энергии с потустороннего плана, сколько могут удержать, и воплощают демона, воздействуя на чистую энергию, слепок, силой реальности.

Пугающий задумался.

— Конечно, есть и другие ситуации, когда демон появляется от неких событий, а не по воле мага. На войнах такое часто происходит. Эмоции тысяч людей естественным путём засасывают энергию и воплощают демона. Такие ребята, без конкретного хозяина и со слепками тысяч людей, непредсказуемы и довольно агрессивны. Все меры безопасности, которые ваши маги сотнями лет нарабатывали, созданы именно от таких весёлых разрушителей. Да и, откровенно говоря, сильных ребят, вроде тебя, способных в одно лицо воплотить демона моего уровня довольно мало.

Дмитрий медленно кивнул, переваривая услышанное.

— И что станет с тобой, как наша связь закончится?

Демон безразлично пожал плечами:

— Ничего. В смысле — я растворюсь в энергии плана. Но для нас это нормально, мы забвения не опасаемся, наоборот. Сейчас я в каком-то смысле вырван из своего обычного состояния, оторван от плана и связан с тобой. Когда связь кончится, я верну себе единство с тем, что меня породило.

Куница медленно кивнул. Очень медленно.

— И как вам существование в воплощённой форме?

— Интересно, — честно ответил Пугающий. — Пощупать реальный мир интересно. Познать что-то новое. Мы, в каком-то смысле, и так чувствуем весь мир, но лишь в каком-то конкретном его аспекте. Контакты с реальностью позволяют расширить понимание, узнать больше, взглянуть под новым углом.

— И как долго может существовать демон при наличии связи?

Пугающий ухмыльнулся.

— Да сколько угодно, друг мой живой. Десятки лет, сотни, даже тысячи, наверное.

— И как демон себя при этом ощущает?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Пугающий. — Но вряд ли такой демон будет сильно счастлив. Мне сложно это объяснить не демону. Слишком долгий разрыв со своим планом постепенно нас меняет. И не в лучшую сторону. А что?

Куница наклонил голову набок, глядя в сторону.

— Кажется, я знаю одного демона, кукующего в реальности уже тысячу лет как, а то и больше.

Пугающий задумался.

— Гамаюн? — уточнил демон.

Куница кивнул.

— Он самый. Давай-ка подробнее, чем ему грозит слишком долгий отрыв от своего плана?

Пугающий широко улыбнулся.

— О-о-о! То, что за это время у него могла тысяча контракторов смениться, а это искажает наши слепки личности. Впрочем, это мелочь. Важно, что такой разрыв с планом нарушает наши силы. В моём случае это не критично, чтобы пугать до смерти смертных, мне связь с планом нужна поскольку постольку. Не проблема. А вот Гамаюн… Его способность заигрывать со временем, конечно, не исчезнет, но будет давать искажения. И если кто-то делает очень серьёзную ставку на прогнозирование демона времени…

— Что ты вообще знаешь о его способностях?

Демон задумался и молчал несколько минут, Дмитрий не торопил.

— Сложно сказать, на самом деле. Наши силы довольно концептуальны. А это значит — предельно гибки и зависят только от фантазии того, кто ими хочет воспользоваться. Тебе ведь показали будущее, которого не было. И дело даже не в том, что показали аж два десятка лет, а это очень много, и не в том, сколько знаний в тебя вложили. Это ерунда. При желании и я могу иллюзии показывать, и показываю, когда хочу напугать, например. Но в твоей голове воспоминания. Даже точно зная, что они ложные, видя тысячи нестыковок, ты продолжаешь ощущать их именно воспоминаниями. А это чертовски сильно, недостижимо ни для каких иллюзий.

Пугающий замолчал, будто подбирая слова.

— Только мы не создаём нечто из ничего. У меня вот есть доступ к твоей голове, я постоянно нахожусь рядом, но чёрта с два я тебя напугаю. Так и Гамаюн не мог создать воспоминания из ничего. Он у кого-то их отнял, чтобы потом передать тебе и тому немцу. Однако навеянные воспоминания получились… Мягко говоря, далёкими от идеала. Не потому, что Гамаюн схалтурил, нет. Он просто уже не может справиться лучше. Искажения его силы, слишком давно оторванной от своего плана, слишком разбавленной магией реального мира, просто не позволят сделать всё по красоте.

Куница тоже задумался, даже поднялся на ноги и прошёлся по пространству в нигде.

— При этом не стоит забывать и про обратную сторону, — продолжил Пугающий. — Раз демон столько лет среди людей, он мог научиться разным трюкам. Всяким хитро вывернутым способам использования своей силы. Наблюдая за людьми всякого можешь нахвататься.

— А его хозяева знают об искажениях? — спросил Дмитрий.

Демон пожал плечами.

— Понятия не имею. Вы, смертные, не особо склонны с нами разговаривать. Тебе мои слова кажутся откровениями, значит, вы о нас знаете куда меньше, чем вам кажется. Противостоять нам вы, само собой, научились, но о нашей природе знаете очень мало. Вопрос: «почему так» задавать стоит не мне. Хотя могу предположить, вы настолько привыкли видеть в нас угрозу, почти стихийное бедствие, что закрепили ярлык неких хтонических тварей, небезосновательно, само собой. Однако, имея на руках массу способов нас контролировать…

Куница мотнул головой.

— Да, пожалуй. Только в навеянных мне воспоминаниях как раз не гнушались взаимодействовать с демонами в самом широком спектре задач. Да и Романовы с Гамаюном дружат тысячу лет, вместе с тем умея хранить свои секреты. Стоит предполагать, что им как раз всё известно. И, возможно, всё происходящее сейчас — это финальный аккорд, пока силу Гамаюна вообще возможно использовать, не опасаясь критичных ошибок.

Пугающий развёл руками.

— В этом вопросе я тебе подсказок не дам. Разве что напомню: у человеческой глупости нет предела. За годы Романовы могли привыкнуть к всесильности своего ручного демона, настолько этим преисполнившись, что не поверят в обратное, пока реальность жёстко не напомнит о себе.

— Учту, — вздохнул Дмитрий, завалившись обратно в «кресло». — Осталось выбраться отсюда и воспользоваться полученными знаниями.