Куница Том 6

Глава 48

Российская Империя, Выборг

Июнь 1984 года

Тишина, повисшая над двором, была обманчивой — воздух всё ещё вибрировал от эха только что отгремевшей схватки.

— Что происходит? — голос Ядвиги разрубил напряжение, как лезвие гильотины.

— Возмездие, — прошипела Слава, и в этом шипении слышался звериный оскал. — За убийство.

— О чём ты? — полька нахмурилась, переводя взгляд с окровавленной Славы на тяжело дышащего Максима.

— Полагаю, о комплексе на острове Фюн, — Максим поднялся на ноги, морщась от боли в распоротой спине. Голос его звучал на удивление ровно. — О ловушке, в которую мы тогда попали.

— Заткнись! — Слава рванулась вперёд, и только предостерегающий жест Ядвиги заставил её остановиться. — Всё шло по плану! Пока вы с братом не решили всё переиграть!

Ядвига развернулась вполоборота, удерживая в поле зрения обоих. Тело её было напряжено, как тетива лука, готовая в любой момент выпустить смертоносную стрелу.

— Продолжай, — бросила она Славе, не сводя глаз с Волконского.

— Они были там вчетвером, — голос Славы дрожал от сдерживаемой ярости. — В зале управления. Волконские, Кочакидзе, Тихомирова. Сказали нам, что собираются уничтожить комплекс, а сами ударили по Берлину! — последние слова она буквально выплюнула в лицо Максиму.

Ядвига нахмурилась, однако Максима слова девушки нисколько не смутили.

— Мы попали в засаду. Нас встретили бойцы противника, — его голос звучал устало, но твёрдо. — Я считал, что все погибли. Очевидно, Славяну захватили. Что, впрочем, неудивительно, учитывая её феноменальную живучесть. Захватили — и внушили ложные воспоминания.

— Как ты себе это представляешь, мразь⁈ — Слава оскалилась, когти инстинктивно вытянулись ещё на дюйм. — С моим развитием узлов ни одно внушение не закрепится! Ни одно!

— Не знаю, — Максим пожал плечами с наигранным равнодушием и кивнул в сторону Шепарда. — Спросите вон у иностранца.

— Я верю ей, князь, — в голосе Ядвиги появилась сталь, холодная и беспощадная. — А к тебе — вопросы.

Волконский поморщился, крутанул клинок, рассеивая его, и демонстративно сунул руки в карманы. Жест пренебрежения, за которым угадывалось напряжение.

— У нас две версии, — произнёс он спокойно. — Моя и Славы. Но версия Славы не выдерживает проверки логикой. Зачем мне и брату устраивать атаку на Берлин? Зачем развязывать весь этот ад? — он обвёл рукой горизонт.

— Вообще-то, князь, — подал голос Вицлав, делая шаг вперёд, — твоя версия звучит куда фантастичнее. Кто-то запудрил Славе мозги… Зачем? Чтобы она тебя убила? — он хмыкнул. — И что в тебе такого важного, на фоне всего этого апокалипсиса?

Поляк резко повернулся к Шепарду, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк.

— Хотя я всё ещё жду ответа: что здесь делает британская разведка?

— Мы выловили Славу в море, — Шепард говорил спокойно, не отводя взгляда. — И до ваших внутренних разборок, как и персонально до княжича, мне нет дела. Я плыл в Россию за союзниками, но, судя по всему, рейс отменяется. Теперь меня интересует только одно: что происходит и как остановить нашествие демонов и аномалий?

— Я повторяю вопрос, — Максим вновь привлёк внимание к себе, голос его звучал громче. — Зачем мне и брату атаковать Берлин, зная о последствиях?

— Вы уговаривали меня участвовать! — Слава сделала шаг вперёд, и Ядвиге пришлось выставить руку, останавливая её. — Уговаривали ничего не сообщать Диме! Потому что знали — чем это кончится!

Невольные зрители — военные и гражданские, высыпавшие из ратуши — жались по углам двора, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Увиденного боя между Славой и Максимом им хватило, чтобы понять: уровень магов, участвующих в разборке, зашкаливает за все мыслимые пределы. А двое поляков, сумевших остановить схватку таких монстров, явно не уступают им в силе. Среди зрителей же не нашлось бы и мага одиннадцатого ранга, чтобы рискнуть влезть со своим мнением.

Максим тем временем лишь пожал плечами с неуловимой усмешкой:

— Свои мотивы мы тебе объяснили тогда. Они не изменились. И напомню: я потерял брата.

— Брата? — Вицлав вдруг дёрнулся, словно от удара током. Он сделал несколько шагов к княжичу, и что-то в его походке заставило Ядвигу насторожиться.

— Да, брата, — Максим бросил на поляка недоумённый взгляд. — Только проснулся?

Но Вицлав продолжал приближаться. С каждым шагом его лицо менялось, становясь чужим, потусторонним.

— Ты в отчаянии… — произнёс он, и голос его зазвучал иначе — глубоко, резонирующе, с призвуком множества голосов, звучащих в унисон.

Ядвига похолодела. Этот голос она уже знала.

— Вицлав?

Но парень не слышал её. Он смотрел только на Максима, и в глазах его плескалась бездна.

— Ты в отчаянии, потому что всё пошло не по плану, — голос демона лился, обволакивал, проникал под кожу. — Вместо триумфа — катастрофа. Ты пожертвовал братом. И теперь понимаешь, что жертва была напрасна. Эти мысли пожирают тебя изнутри, взращивая отчаяние…

Вицлав моргнул, и наваждение спало. Но когда он заговорил вновь, голос был уже его собственным — усталым и полным горечи:

— Славяна права. Он убийца.

Все взгляды скрестились на Максиме. Княжич медленно выдохнул, покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение — словно сброшенная маска.

— Демонов одержимый, — констатировал он будничным тоном.

И в следующий миг пространство вокруг него взорвалось. Сотни килограммов земли взметнулись в воздух, создавая плотную завесу, скрывшую княжича от преследователей.

— Удирает! — рык Славы перешёл в боевой клич.

Она рванула в обход, огибая земляной вал слева. Ядвига не медлила — сложное проклятие, сотканное из чистой злобы и мастерства, сорвалось с её пальцев и устремилось к ускользающей цели. Вицлав поддержал остальных, атаковав силой Отчаяния — тёмной, липкой волной, что ударила вслед за проклятием. Демон внутри него пока ещё плохо слушался, но в этот раз Отчаяние сама рвалась в бой, вкладывая в удар всю свою потустороннюю мощь.

Максим действительно пытался отступить. Отшвырнув меч в сторону здания, он обрушил на Славяну град боевых заклинаний, справедливо считая её главной угрозой. Огненные плети, воздушные лезвия, молнии — всё, что можно было создать за доли секунды. И сразу пошатнулся, когда два проклятия настигли его почти одновременно.

Славе пришлось уклоняться от магического ливня, и эти секунды стали для Максима спасительными. Подавив чужую волю, рвущую его разум, он рванул сквозь пространство к мечу, исчезая с глаз долой.

Материализовался он на крыше соседнего здания, уже перехватывая клинок. Но расслабляться было некогда — едва он оказался на твёрдой поверхности, как пришлось уворачиваться от новых атак. Вицлав и Шепард действовали слаженно, засыпая его магией и зачарованными пулями. Британец, мгновенно оценивший расстановку сил, без колебаний принял сторону Славы.

Волконский отбивался, уклонялся, телепортировался — и всего через несколько секунд вынужден был вновь сцепиться со Славяной в ближнем бою. Дважды за эти секунды она смещалась икаром, появляясь с неожиданных сторон, один раз он ушёл телепортом меча, пытаясь поймать её на противоходе. И когда ему показалось, что он начинает контролировать ситуацию, новое проклятие настигло его, впиваясь в сознание тысячью игл.

Мысленно проклиная всех — поляков, британца, эту бешеную девку и собственный неудачный день, — Максим рванул прочь. Пропустив чувствительный удар, едва не лишивший его левой кисти, он перекатился по краю крыши и сиганул вниз, на запруженную народом улицу. Между ним и преследователями осталось целое здание.

Но вопреки ожиданиям, Славяна не бросилась следом в ближний бой. Вместо этого на него обрушился град воздушных лезвий — она использовала дистанционную атаку, заставляя уклоняться. Волконский вновь отшвырнул меч, лихорадочно сплетая ответное заклинание. Времени на что-то серьёзное не было — в ход пошли огненные стрелы, быстрые и простые.

Славяна, используя преимущество высоты, просто уклонялась, танцуя на крыше. Она выигрывала секунды. И ровно через несколько мгновений из здания выскочили Вицлав и британец.

Волконский, оставив на их пути магическую ловушку-растяжку, перенёсся к мечу. И едва материализовался, как очередное проклятие пробило его защиту, заставив скрючиться от дикой боли. Сквозь мутную пелену он огляделся в поисках Ядвиги — но польки нигде не было. Тогда он посмотрел на клинок в своей руке и с мрачным восхищением понял: проклятие было наложено на меч. Умно.

Левой рукой, уже успевшей восстановиться после ранения, он рванул ворот рубашки, срывая с шеи тонкую цепочку с железным кулоном. Сунул амулет в рот, зажмурился — и, сделав над собой нечеловеческое усилие, проглотил его. Цепочка натянулась, артефакт застрял где-то в пищеводе, обжигая внутренности холодным металлом. Но сила хлынула в кровь, разносясь по телу, разгоняя узлы до немыслимых оборотов.

Максим подбросил клинок в воздух, начиная собирать сложное заклинание. Артефакт усиливал его, но не безгранично — мощное плетение всё равно требовало времени. Однако он знал, что делал.

Заклинание нашло цель. Мир вокруг Ядвиги сложился причудливым фракталом — безопасным, но непроницаемым, отрезавшим польку от реальности. На несколько драгоценных минут она выбыла из игры.

В ту же секунду на Максима обрушилась Славяна, навязывая ближний бой. Княжич сделал два шага назад, и падающий сверху меч оказался точно за спиной девушки. Выбрав момент, он телепортировался, оказавшись позади противницы, и нанёс удар.

У него не было звезды Аида, но узлы он развил достаточно, чтобы вложить в этот удар всю свою силу и скорость. Меч полоснул Славу по спине, рассекая кожу и мышцы до самого позвоночника. Но кость устояла. Волконский рассчитывал перерубить хребет — не вышло.

Более того, Славяна почти не потеряла прыти. Кровь заливала спину, движения стали скованными, но после короткой заминки она продолжила бой, изменив тактику, подстроившись под рану. Она была машиной убийства, которую невозможно остановить.

Волконский отбивался, краем глаза отслеживая появление новых противников. И они не заставили себя ждать.

Вицлав вновь ударил проклятием Отчаяния — но теперь возросшая защита княжича просто смяла тёмную магию, не причинив вреда. Британец оказался оригинальнее: достав откуда-то винтовку, он начал плести зачарование прямо на пули. С каждым выстрелом они становились всё опаснее.

Максим сместился, пытаясь прикрыться Славой от британского огня, но Шепард виртуозно менял позиции, а девушка уклонялась от пуль с завидной лёгкостью. Княжич ввалился в витрину магазина одежды, надеясь, что стены ограничат сектор обстрела.

Вокруг были ряды вешалок, манекены, стопки свитеров. Идея пришла внезапно, но показалась гениальной.

Волна магии выплеснулась из его тела, разбегаясь по залу концентрическими кругами, втягиваясь в ткань, впитываясь в синтетику и хлопок. Магический фон дрогнул, исказился — и из тонких миров потянулись мелкие демоны, привлечённые всплеском энергии. Вселяясь в одежду, они на глазах трансформировали материю.

Пиджаки обрастали клыкастыми пастями, платья отращивали когтистые лапы, шарфы превращались в щупальца. Ожившие вещи набросились на Славяну. По отдельности они не могли серьёзно навредить, но их были сотни. Они опутывали, сковывали движения, залепляли глаза, впивались в раны. Славяна оказалась погребена под ворохом бушующей материи.

Волконский выиграл время.

Концептуальное заклинание собиралось в его руках, приобретая очертания отрубленной головы Медузы. Высшая магия часто не имела внешних проявлений, но здесь, в полумраке магазина, голова светилась тусклым зеленоватым светом. Оставалось только поймать взгляд Славы.

Шепард уже сменил позицию и вёл огонь через разбитую витрину. Зачарованные пули рвали одержимую одежду в клочья, но её было слишком много. Славяна попробовала ударить огненным шаром — выжгла десяток тварей, но на их место тут же полезли новые.

Максим щёлкнул пальцами, отзывая демонов. Одержимая одежда безжизненной грудой осела на пол. Славяна, тяжело дыша, повернулась к нему лицом.

Заклинание сработало.

Голова Медузы ярко вспыхнула и рассыпалась тысячами светящихся чешуек, тающих в воздухе. Славяна замерла. Высшая магия пробивала сопротивление, продавливала защитные механизмы, добираясь до самой сути.

Волконский уклонился от очередного выстрела Шепарда и замер на миг. Стоит ли бросить пафосную фразу напоследок? Решил, что ниже его достоинства. Он отбросил меч за спину, готовясь к телепорту.

И в этот миг новое проклятие настигло его. Болезненное, изощрённое — Ядвига выбралась из фрактала и с каждым разом всё лучше проходила его защиту, демонстрируя дьявольскую изобретательность.

Выстрел Шепарда пробил руку Максима, сбивая концентрацию.

И появившийся Вицлав с давящей аурой Отчаяния стал приговором.

— Ты в отчаянии, — голос демона лился из уст поляка, обволакивал, душил. — Трепыхаешься, как муха в паутине. Ты понял, что запустил катастрофу, но понятия не имеешь, как её остановить.

— О, мы в одинаковом положении, одержимый, — криво усмехнулся Волконский, сплёвывая кровь.

Его тело справилось с проклятием. Он выбросил руку в сторону меча, потянулся к артефакту — и ничего не произошло.

— Ты в отчаянии, — повторил Вицлав. — Артефакт подчиняется только сильной воле. А твоя сломана.

Ядвига подошла ближе, сплетая проклятие — медленно, смакуя каждый узел. Тёмное облако сорвалось с её пальцев и вцепилось в тело княжича тысячей зубов. Она обернулась к британцу и коротко кивнула.

Шепард выстрелил.

Пули, которые до этого лишь царапали усиленную магией кожу, теперь входили в тело княжича легко, почти не встречая сопротивления. Три выстрела — три сквозных ранения. Максим дёрнулся, выплюнул на грудь тугой сгусток крови и медленно, словно нехотя, завалился на бок.

— Слава! — Ядвига бросилась к Кудрявцевой.

Девушка стояла на коленях, глядя перед собой невидящим взглядом. Её руки и ноги стремительно серели — каменная болезнь поднималась от конечностей к телу, пожирая плоть.

Вицлав подошёл к мечу, торчащему из стены. Постоял мгновение, глядя на артефакт, затем положил ладонь на рукоять. Магия клинка дрогнула, сбрасывая мёртвого хозяина, и потекла в нового носителя. Меч исчез, но поляк чувствовал его где-то на грани сознания, готового откликнуться на зов.

Он вернулся к Волконскому.

Княжич был ещё жив — смотрел в небо мутнеющими глазами, ловя ртом воздух. Вицлав призвал клинок, и тяжёлая сталь легла на горло поверженного врага.

— Вицлав! — крик Ядвиги резанул по ушам.

Поляк не обернулся. Он просто надавил.

Лезвие вошло в плоть легко, как в масло. Кровь хлынула тугой струёй, заливая разодранный сюртук. Максим захрипел, забулькал — смерть приходила медленно, позволяя прочувствовать каждое мгновение уходящей жизни.

Вицлав поднял взгляд на Славяну. Девушка серела на глазах — серая кора уже добралась до локтей и колен, подбираясь к груди.

Он рванул к ней, одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние. Шепард уже был рядом, Ядвига лихорадочно водила руками над телом подруги, пытаясь нащупать хоть какую-то зацепку.

Три мага смотрели, как высшая магия неумолимо убивает Славяну. И не знали, что делать.