Куница Том 6

Глава 26

Вятка, Чистые Пруды, поместье Казановичей

Апрель 1984 года

Из-за продолжавшей бушевать погоды автомобили гостей больше не останавливались перед домом, а заезжали прямо в гараж. Поместье, ставшее временной резиденцией принцессы Анастасии, привлекало всех местных аристократов, даже губернатор предпочитал как можно чаще бывать именно здесь, а не в своём поместье или городской управе. Принцесса сразу обозначила своё отношение ко всем этим движениям: она не для потехи публики сюда приехала, и встречаться с кем-либо будет только по собственному желанию. Для всех надеющихся на аудиенцию это значило, что Анастасия ни с кем не встретится, а самых настойчивых ещё и накажет.

И тем не менее просители продолжали приезжать, осаждая Казановичей и надеясь хотя бы на случайную встречу, чтобы выразить верноподданнические чувства и готовность служить императору, дабы избежать неотвратимого наказания за бездействие. С таким желанием прибыли два молодых дворянина. В гараже уже не хватало места для машин всех гостей, оттого молодой Олег Меньшиков шёл из самого дальнего угла, поигрывая тростью. Его другу посчастливилось найти место поближе.

За ничего не значащим светским обсуждением последних событий города молодые люди прошли в дом. Тему войны в доме старательно обходили. Что там обсуждать? Бунтовщики будут наказаны, да восславится император. Настоящие важные разговоры велись не в стенах этого дома, и только с надёжными собеседниками.

Меньшиков галантно приветствовал публику, целовал ручки дамам, шутил с мужчинами, мимолётно участвовал в светских ничего не значащих разговорах. Немного утомившись, Олег поднялся на второй этаж и прошёл к одной из гостевых комнат, где стоял бильярд и бар, здесь собирались в основном мужчины. За бильярдным столом стояли четверо, но не играли. Судя по резко прерванному разговору, обсуждали они нечто важное, не терпящее посторонних ушей. Граф Калинин, в основном живущий в Москве, но имеющий поместье Вятке, перешедшее в качестве наследства его жене. Барон Лебедев, немолодой мужчина из местных. Граф Кузнецов, ветеран, рано покинувший службу из-за ранения, и Граф Гарсия, чьи предки три поколения назад перебрались в Российскую Империю из Европы.

— А, Олег! — Калинин благожелательно улыбнулся. — Проходи, нам как раз нужен ещё один человек, а то двое на двое выходит, как бы до дуэлей не дошло.

Калинин, несмотря на показательно шутливый тон, выглядел вполне серьёзно.

— Обойдёмся без дуэлей, господа, — прохрипел Кузнецов. — Даже если мы расходимся во мнениях, я скорее принесу извинения, чем буду отстаивать свою позицию в бою. Смертоубийств сейчас и так предостаточно.

— А в чём предмет обсуждения? — спросил Меньшиков, закрывая за собой дверь, и ощущая, как чары приватности возобновляют действие.

О чём бы ни говорили мужчины, случайных слушателей они отсекли.

— Мы говорили об информации, которой бунтовщики обосновывают свои действия, — ответил Лебедев.

— Никто из нас, само собой, не верит кляузам и наветам… — попытался вставить Гарсия.

— Оставьте, граф, — поморщился Кузнецов. — Правящий дом не может и не должен быть святыми агнцами. У большинства дворян руки в крови. Получить титул гражданскими делами стало возможно не так уж давно, так что сам факт наличия кровавого прошлого никого не удивляет. Мы говорим о другом.

Разговор заинтересовал Олега, но своё мнение юноша озвучивать не спешил.

— Оценивать действия императора не в наших… — вновь попытался соскользнуть с темы Гарсия.

— Это дело князей, — подтвердил Лебедев. — И они свою оценку дали. Я понимаю, что удержание империи в руках — дело сложное. Но если хотя бы половина того, что появилось в общем доступе, правда, претензии небезосновательны. И вместо переговоров Романовы топят восстание в крови.

— Переговоров, барон? — хмуро переспросил Калинин. — После того, что бунтовщики сделали в Зимнем Дворце?

— Мы повторяем спор по кругу, — остановил Калинина граф Кузнецов. — Давайте узнаем, что об этом думает наш молодой друг.

Взгляды сошлись на Меньшикове. Олег отвёл взгляд в сторону.

— Господа, мне сложно что-либо сказать в этом споре. Мой род поколениями верно служил империи и получал за свою службу щедрые награды, — сказал Олег и, помолчав, невесело улыбнулся, поочерёдно заглянув в глаза каждому из мужчин. — Так я должен сказать. Однако, если внимательно почитать материалы, которые бунтовщики сделали открытыми для общественности, сказать я должен другое. Совсем другое.

Мужчины переглянулись.

— И что вы должны сказать, юноша? — спросил Кузнецов.

— Что история моей семьи — это история лжи. Мой далёкий предок, основатель рода, был просто подопытным кроликом во время одного относительно успешного эксперимента. Дорогой предок слегка тронулся умом, но ему нашли толковую жену и основали мой род. После Романовы наблюдали за потомками того мага, отслеживали тенденцию во времени. И некоторых членов моего рода забирали для изучения. Посмертно, само собой. Все достижения моего рода, все усилия, что мы прилагали, — всё это меркнет и тускнеет в сравнении с другой ролью. Ролью подопытных крыс, которыми мы выступали сотни лет. Романовы не только наблюдали за нами, но и ставили новые эксперименты. Иногда удачные. Чаще всего фатальные. Моя младшая сестра, например, умерла. Поэтому, возможно, я должен был сказать обо всей этой ситуации нечто нелицеприятное.

Меньшиков улыбнулся.

— Однако я не скажу. У всего есть своя цена. Мой род возвысили, и мы за это платим свою цену. Как и сказал господин Кузнецов, наличие окровавленных рук ещё не делает императорский род чудовищами. Зато власть Романовых сохраняет стабильность империи сотнями лет. Такова цена этой стабильности.

Мужчины выразили одобрение взвешенным словам и решили закончить спор. Олег же вернулся в большой зал к прочим гостям, где встретил своего друга, графа Романа Терехова. Роман закончил разговор, который вёл до прихода Меньшикова, и отошёл в сторону.

— Сегодня Её Императорское Высочество в хорошем расположении духа и собирается выйти к гостям, — сообщил Роман другу.

— Прекрасная новость, — подтвердил Олег, поглаживая рукоять трости. — С нетерпением жду этой встречи.

Молодые люди вернулись к гостям, включившись в светские обсуждения. К гостям вышел герцог Казанович.

— Друзья! У меня великолепные известия! Войска под командованием Его Императорского Высочества кронпринца Алексея вышли к Петрограду и начали окружение города! В ближайшее время бунтовщики потеряют столицу!

Зал разразился аплодисментами. Новая волна обсуждений велась уже вокруг этого события. Дворяне делали предположения, сколько кронпринцу потребуется времени для захвата города.

— Уже через неделю Зимний дворец вернётся в руки Императора, — заявил мужчина в кружке, где общались друзья. — Бунтовщики только отступали, исход боёв предрешён.

Спустившийся к остальным гостям Кузнецов отрицательно покачал головой.

— Боюсь, всё не так просто, господа. От Орешка до пригорода всего двадцать километров, но Его Императорскому Величеству потребовалось несколько дней, чтобы пройти этот путь. Пройти через постоянные бои, так что корпус его истощён. Кутузов — великолепный стратег. А город серьёзно защищён. Во время бунта защиту не поднимали, она настроена на отражение атакующих извне. Бунтовщики этой защитой воспользуются. А замедлял продвижение Его Императорского Величества Кутузов именно для выигрывания времени и подготовки защиты. Если у Его Императорского Величества нет нескольких козырей в рукаве, бой за город станет кровавой резнёй.

— Туда изменникам и дорога, — хмыкнул дворянин.

Кузнецов одарил говорившего мрачным взглядом.

— Наши войска умоются кровью. Не бунтовщики и предатели, а наши товарищи. Петроград некогда был городом-крепостью, и хоть в современной доктрине войны значение крепостей всех порядков существенно снизилось, городские бои всегда оставались крайне тяжёлым испытанием для атакующих.

Не желая продолжать разговор, граф Кузнецов решил покинуть компанию и найти другое место. Дворянин, неприязненно смотревший на графа, процедил:

— Солдафон.

Разговор продолжился, и через несколько минут Роман подтолкнул друга вбок и указал направление. Олег кивнул и отошёл в угол зала.

— Друзья. Нас почтила своим присутствием Его Императорское Высочество принцесса Анастасия! — объявил Казанович.

Все взгляды сошлись на девушке, спускающейся со второго этажа. Голубое вечернее платье подчёркивало красоту принцессы, несмотря на холодное и немного надменное выражение лица. Анастасия не торопилась, спускалась медленно и величественно, как древняя богиня, снисходящая до смертных.

Олег поднял трость, приводя в действие вложенную магию. Меньшиков не врал, когда говорил об истории своего рода. Только умолчал о некоторых нюансах. Например, о том, какие именно исследования проводили Романовы при участии Меньшиковых. А также о том, какие исследования проводили сами Меньшиковы, уже без Романовых. Свинцовый стержень покинул трость и, пронзив воздух, вошёл в бок принцессы, погружаясь на всю глубину. Смертельное проклятие вцепилось в плоть Анастасии, но куда сильнее оно вцепилось в душу принцессы. Анастасия с удивлением смотрела на парня, схватившись за место, куда пришёлся удар. Публика пребывала в немом удивлении несколько долгих секунд, а затем немногие боевые маги начали активацию боевых заклинаний. Какие-то секунды, и Меньшикова разорвали бы на части.

— Стоять! — окрик принцессы заставил всех замереть.

Олег медленно отбросил ставную бесполезной трость. Артефакт исчерпал себя и остатками энергии разрушил собственную структуру.

— У вас меньше минуты, Ваше Императорское Высочество, — криво улыбнулся Меньшиков. — Это проклятие смертельно, спасения от него нет.

Анастасия стояла, опираясь рукой на поручень лестницы. Только на лице её играло совсем не то выражение, какое ждёшь от готовящегося умереть человека. Анастасия смотрела на Меньшикова со злым азартом, тёмной радостью. Она сделала несколько неровных шагов.

— Смерти я не боюсь, но хочу услышать, что станет причиной. Что тебя толкнуло на отчаянный шаг? Неужели месть за всех твоих родственников, кого погубил твой род?

Олег гордо поднял голову.

— Нет, не месть. Я не настолько мелочен, Ваше Императорское Высочество. Я верю в дело тех, кого вы называете бунтовщиками и изменниками. Понимаю историческую роль семьи Романовых в становлении и укреплении Империи, но преступления правящего рода выходят за все границы дозволенного.

Азарт ушёл с лица Анастасии, оставив холодную тоску.

— Наивный идеалист.

Девушка села на ступени и прикрыла глаза. Несколько секунд стояла мёртвая тишина, и дворяне уже готовы были разорвать убийцу на куски, но принцесса зашевелилась. Подняла руку и поднесла к ране, чтобы под изумлёнными взглядами вытянуть расправленный проклятием свинец из тела. Рана зажила на глазах, и Анастасия поднялась, окинув холодным взглядом публику.

— Этого недостаточно, чтобы меня убить.

Принцесса вскинула руку, будто сжимая что-то в кулаке. Меньшиков схватился за горло и захрипел, силясь сделать вдох. Романова медленно душила несостоявшегося убийцу на глазах публики. Не мгновенная смерть от заклинания, удара холодным оружием или пули, а медленная смерть от удушья.

— У вас меньше минуты, Ваше Сиятельство.

Меньшиков корчился и хрипел от удушья в полной тишине почти сорок секунд, после чего обмяк. Анастасия удовлетворённо опустила руку и обвела гостей взглядом.

— Продолжайте вечер, господа. Этот инцидент, право, не стоит внимания.

Слуги попробовали забрать тело Меньшикова, но замерли под острым взглядом принцессы.

— Я давала разрешение забрать тело?

Слуги поторопились убраться с глаз принцессы. Вечер продолжился.