Куница Том 6

Глава 44

Российская Империя, Петроград, Михайловский Замок

Июнь 1984 года

— Совещание закончено, все свободны, — объявил князь.

Глядя на покидающих зал штаба офицеров, Кутузов механически крутил в руках указку. После провала нападения на цесаревича некоторые члены Дворянского союза позволили себе впасть в уныние. Кутузов же отлично знал простую истину: на войне бывают провалы, и бывают регулярно. Князь надеялся на победу, надеялся обезглавить северную группировку, разбить её и двигаться дальше, но ожидал и провала. Да, Алексей выжил, отделавшись испугом. Кутузов мысленно улыбался и желал бы посмотреть на поведение кронпринца сейчас. Панику и истерику Романова князь наблюдал на поле боя: войска лоялистов действовали несогласованно, разрознено, то бросаясь в самоубийственные атаки, то раскрывая противнику фланги и тылы соседних подразделений. Кутузов сначала не верил в подобное, пользовался этими моментами осторожно, но после убедился: лоялисты действовали хаотично, либо вообще не получая приказов от командования, либо получая противоречащие друг другу. Результат: неся тяжёлые потери, лоялисты отступили к пригородам. Ещё немного, и уже Дворянский союз подтянет подкрепление, ударив во фланг всей армии, зажимая кронпринца в котле.

Только Кутузова не покидали мысли, что всё это как-то неправильно. Во-первых, весь достигнутый им прогресс нивелировался появлением новых фронтов. Принц Михаил собрал группировку в Крыму и пусть пока не атаковал, но держал в напряжении. Романов мог как пойти через перешеек, так и устроить высадку через море, ведь Черноморский флот был у Михаила в руках. Также Михаил угрожал Ростову-на-Дону. Принц Константин держал треугольник: Нижний Новгород, Владимир, Кострома, угрожая Москве и логистическому узлу в Ярославле. Принц Владимир сидел в Самаре, контролировал Симбирск и Уральск, сейчас вёл наступление на Саратов, угрожал Казани. В целом силы лоялистов оставались сопоставимы с силами Дворянского союза, даже уступали в численности. Только вот у Союза не хватало высшего военного командования, части действовали довольно разрознено, а когда пытались помогать и организовывать слаженность, не всегда это получалось. А ещё были опричники. Проклятое явление прошлого в новой, ещё более извращённой форме. Крупных войсковых группировок опричники не создавали, действуя небольшими отрядами, при этом проблем доставляли массу. Казни «нелояльного» населения и дворян, подрыв коммуникаций и прочие акции для демонстрации верности императору. Все известные опричники заносились дворянами в специальные списки, дабы по окончании войны непросто казнить этих деятелей, и придумать им более изощрённую участь, нежели быстрая смерть. По факту же война затягивалась, и возвращающиеся в метрополию части только разжигали конфликт ещё больше.

Во-вторых, приходящие из Священной Римской Империи новости тоже не добавляли оптимизма. Демоны, прорывы, природные катастрофы. Инстинкты твердили: таких совпадений не бывает. Несколько месяцев назад мир был стабилен, понятен и спокоен. Один точечный удар — и всё посыпалось. Что сейчас происходит в колониях — неизвестно. Оттуда просто не приходит никакой информации. Вряд ли там тишина и спокойствие, особенно теперь, когда оттуда спешно уходят войска. Одно радовало, из-за всего происходящего, в том числе с погодой, колонии, даже объявив независимость, не полезут в метрополию. Как бы не захлебнулись в собственных проблемах. И во всём этом князю виделась некая целостность, злая воля. Только он никак не мог понять, где эту злую волю вообще искать.

Вошёл Шереметев.

— Князь, там к вам просятся два молодых дворянина. Утверждают, что имеют ценную информацию, способную пролить свет на происходящее.

— Даже так? — Радион чуть приподнял бровь в жесте скепсиса. — Представились?

— Ядвига Крсманович и Вицлав Гижицкий.

С некоторой заминкой, но Кутузов вспомнил эти имена.

— Из свиты герцога Мартена?

— Они самые, — подтвердил Шереметев.

— Снова Мартен. Давай послушаем, что они расскажут. Пригласи их, пожалуйста, в мой кабинет.

Михайловский замок сейчас оставался наименее разрушенным в городе, и наиболее защищённым, как от обстрелов любого рода, так и от проникновения диверсантов. Последнего за лоялистами пока, на удивление, замечено не было, но Кутузов не расслаблялся и другим не позволял.

Внезапно князь ощутил нечто странное. Будто события последних месяцев стали ещё более тяжёлой ношей, чем и так были. Не успев разобраться в причинах такого внезапного уныния, он услышал звук открывающейся двери.

Вошедшие молодые люди поздоровались, но формальности князь пропустил мимо ушей, больше изучая вид гостей. Решительность и уверенность. Что бы там ни собирались сообщить молодые поляки, в них не было и тени сомнений или неуверенности.

— Я слушаю вас, молодые люди. Что такого важного вы хотите сообщить?

Поляки переглянулись, и Ядвига, после короткой паузы, заговорила.

— Берлин не был случайностью. Использование Ультиматума Танатоса было реализовано влиянием Гамаюна, демона, подвластного Романовым.

Кутузов, да и Шереметев, подобрались.

— Мы обыскали весь Зимний, — возразил Кутузов, — и не нашли там никаких упоминаний.

Девушка кивнула:

— Среди Романовых не все в курсе. Ключевые фигуры.

— И вы это знаете, потому что? — Кутузов перевёл взгляд с девушки на её спутника и обратно.

— Потому что герцог Мартен получил через Гамаюна воспоминания, — ответила Ядвига. — Много воспоминаний, долго рассказывать.

Князь Кутузов сложил руки в замок.

— Вы уж потрудитесь, пожалуйста.

Ядвига просительно глянула на Вицлава, и поляк, вздохнув, начал рассказ. По мере объяснения Кутузов постепенно закрывал в голове некоторые моменты, которые ранее казались ему странными. И, наконец, дело дошло до Ультиматума.

— Группа проникла в комплекс, но попала в ловушку. Выбраться удалось только князю Волконскому, — рассказывал Вицлав.

— Стоп, Волконский? Максим Волконский? — удивился Кутузов.

— Да, — коротко подтвердила Ядвига. — С его слов.

Князь посмотрел на адъютанта.

— Будь добр, позови княжича. Я понимаю, почему вы, — Радион глянул на поляков, — скрывали эту информацию до начала войны, но теперь это утаивание критически важных данных, — мрачно произнёс князь.

Шереметев вышел.

— Дмитрий сейчас ищет виновного, — коротко сообщила девушка.

— Так герцог жив? Это хорошо, — кивнул Кутузов. — И у него есть соображения по поводу происходящего?

— У него есть возможность добраться до Гамаюна и заставить его отвечать на вопросы, — кивнул Вицлав, затем пожал плечами. — Так сам Дмитрий сказал, во всяком случае.

— У задумавшего это может быть способ всё исправить, — подтвердила Ядвига.

На счёт всё исправить князь Кутузов сомневался, слишком многое уже случилось и фарш обратно не прокрутить. Но если получится хотя бы остановить ухудшение ситуации — это уже огромное достижение.

— А герцог Мартен потянет ношу, которую на себя взвалил? — усомнился князь. — Романовы — сильные маги.

Поляки переглянулись, и Ядвига ответила:

— Дмитрий — самый сильный высший боевой маг, которого я знаю.

Со стуком открылась дверь, и в кабинет вошёл бледный Максим Волконский. Проклятие от гвардейского ножа ещё не отпустило его полностью, но княжич поправлялся и в скором времени должен был встать в строй.

— Ваша Светлость… — вымученно улыбнулся Максим и увидел поляков, удивившись. — Ядвига, Вицлав. Рад вас видеть.

Вицлав коротко кивнул, Ядвига лишь обозначила движение подбородка.

— Максим, — с тяжёлой интонацией произнёс Кутузов. — Нехорошо утаивать критически важную информацию.

Княжич удивился, глянул на поляков, а затем изобразил раскаяние.

— Вы про комплекс с Танатосом. Действительно критической информации там нет. Мы не смогли опознать тех, кто устроил нам засаду, но мои родственники сейчас заняты этим. Однако уверен, поиски ничего не дадут.

— И всё же это стратегическая информация, — настоял Кутузов.

Максим устало вздохнул.

— Князь, тех задокументированных преступлений, что уже числятся за Романовыми, мало? Более того, как раз участие Романовых там предположительно, несмотря на все факты. И моя семья занята решением и этого вопроса тоже.

— Какого вопроса? — уточнил Кутузов.

— Поиском подхода к демону. Вытащить и заставить говорить можно даже сильного демона.

Кутузов нахмурился.

— И вы планировали сделать это самостоятельно? Не сообщая никому, чтобы получить все секреты и преимущества?

Волконский ответил командующему угрожающим взглядом.

— Ваша Светлость, своими обвинениями вы переходите черту. Да, мы не раскрывали детали нашей работы, но не из желания оставить все секреты себе, а из предосторожности. Вам я доверять могу, как и князю Шереметеву. Но прочим членам Дворянского союза — не во всём. Мой брат и наши друзья погибли, потому что мы оказались недостаточно предусмотрительны. Я не собираюсь повторять эту ошибку.

Несколько секунд князья сверлили друг друга взглядами.

— Князь, — начал Кутузов чуть спокойнее. — Старые прегрешения Романовых, какими бы чудовищными они ни были, это прошлое. Происходящее сейчас — вот что важно. Наши гости кое-что рассказали о последствиях применения Ультиматума, уже сказывающихся на жизни в Европе. И скоро, судя по всему, всё это ждёт и нас, что уже является стратегически важной информацией для текущего планирования. Я считал, что у меня есть время, а на деле его катастрофически мало. И я надеюсь, княжич, если вам известна ещё какая-то критически важная информация, вы ею поделитесь.

Волконский ответил не сразу, удерживая взгляд Кутузова, но всё же кивнул:

— Да, само собой. Никакой критически важной информации род Волконских не скрывает. Хочу напомнить, князь, что именно Волконские помогли вам найти шпионов в ваших рядах.

— Я об этом не забывал, — ответил Кутузов.

— Хорошо, — Максим демонстративно повернулся к полякам. — Я рад, что вы живы. Жаль, тоже самого нельзя сказать о многих из нас, в том числе о Дмитрии…

— Он жив, — перебил Волконского Вицлав. — Полон сил и готов сворачивать горы.

— Жив? — по лицу Волконского сложно было понять, как он относится к этой новости. — Уцелел, значит. Правильно говорили, что после Японии ему ничего не страшно.

Волконский вновь повернулся к Кутузову.

— Если вы не против, Ваша Светлость, я вернусь к себе. Мне нужны ещё сутки, чтобы полностью восстановиться, после чего я смогу встать в строй.

— Конечно, вы свободны, княжич, — подтвердил Кутузов.

Молодой Волконский вышел. Когда дверь за ним закрылась, Кутузов повернулся к полякам.

— Вы собираетесь присоединиться к действующей армии?

Вицлав поморщился.

— Я бы и рад, Ваша Светлость, но, боюсь, вы сами откажетесь, если узнаете о моей проблеме.

— Нет, — коротко ответила Ядвига.

Вицлав, посчитав ответ подруги слишком коротким, добавил:

— Мы попытаемся…

Что-то грохнуло вдалеке, и через секунду замок слегка дрогнул. Кутузов отмахнулся.

— Вы свободны. Спасибо за информацию. И за надежду на то, что всё это закончится.