Котик для сильной и независимой

Глава 27

Во время захвата корабля «Молнией» никто и ничто не пострадало. Т7 быстро завладел управлением, активировал дополнительную защиту, а спейсшарк Верненна разнес в галактический мусор атакующие истребители. Ни вещи ребят, ни мебель общего пользования, ни даже Цвяточный Ампиратор не получили повреждения от недолгого отсутствия на борту гравитации и кислорода. Пришлось, конечно, постараться с наведением порядка, но и это не заняло сколь-нибудь значительного количества ресурсов. Джеймисон и Боббьер управились с уборкой за то время, пока корабль летел к Дромусу.

Операция на руке Ваццлава прошла успешно, о чём шёпотом и, видимо, по большой дружбе, сообщил лечащий врач по холофону. Мурси в больницу не пустили. Френсис, как ближайшая персона к пострадавшему, выдал особые предписания всему персоналу. Дело обставили так, будто на Иржи было совершено покушение и под подозрение охранных структур попали сразу все, кто находился в последние дни рядом с Ваццлавом. Поэтому на посещения объявили категорический запрет, а сам Иржи не мог уже возразить, так как пребывал в бессознательном состоянии. Не забыл агент Фи и упомянуть, что Мурси бывает несдержанной при душевных терзаниях, подкрепив свои слова многочисленными видеодоказательствами, заснятыми камерами на борту за время работы, что делало её вдвойне опасной для человека, недавно пережившего попытку убийства.

Теперь Иржи предстояла долгая реабилитация и привыкание к новой бионической конечности. По регламенту регулярных войск айтишнику оформили больничный и оставили под надзором Френка. Что же касается самого происшествия с Балтуком и его подразделением — об этом предпочли позабыть. Насколько мог судить Морган, канцлеры не затрагивали данную тему. Они в принципе даже не звонили. Информация сгорела с терминалом, задание считалось проваленным, а что такое «Молния» — никто не знал, данных по ним не имелось. Капрал услышал только обрывок разговора капитана и коммодора. При этом Флинт явно выражал поддержку и принимал сторону штрафного отряда, ахал и охал по ходу всего пересказа произошедших событий. Вот так — подёргиванием плечиком, неуместными ужимками и гипертрофированным восторгом, Мурси виртуозно завладела его лояльностью. Моргану оставалось только в очередной раз восхититься шпионскими навыками капитана.

И хотя видимых причин находиться на Дромусе не наблюдалось, Мурси не спешила давать команду на старт. Она всей душой надеялась на то, что Френк оттает, и рвалась увидеть своего любимчика. Но день шёл за днём, а ничего не менялось.

Моргану было откровенно больно смотреть на то, как мается капитан. Как она то и дело поглядывает на свой холофон, набирает одно за другим сообщения, а вместо ответа приходят пустые отписки: «вы заблокированы абонентом». Мурси фыркала, грязно ругалась, бессмысленно смотрела сквозь капрала и продолжала хаотичные передвижения по кораблю — от Пяпяки, которого, наверное, за время своих переживаний она закормила до полусмерти, в комнату для совещаний, чтобы присесть на диван, но уже через пару минут подняться и попробовать отправить сообщение с другого устройства. Пока к концу бесконечной недели сам Френк не позвонил на общий холотерминал. Ребята в это время ушли в город — никому не хотелось торчать на корабле без толку, а работы не предвиделось — и только Морган сидел у себя в каюте, как всегда зорко наблюдая за Мурси.

— Измором решила взять? Что тебе не понятно в слове «забудь»? Это означает вытереть из памяти, притвориться, что ничего не знала. Или своим скудоумием не можешь этого объема охватить? — раздраженно прокричал Френсис. Он выглядел рассерженным, руки его были сложены на груди, а острый нос, казалось, готов проковырять дырку во лбу растерянной Мурси.

— Френк, вот так просто? Я же скучаю. Ты не можешь мне запретить. Хотя бы у него спроси, пусть сам скажет, — промямлила капитан.

— Ты его чуть не убила! О чём спрашивать? Не хочешь ли довести дело до конца, милый? Это спросить?

— Но я не могла всего предусмотреть! — начала оправдываться Мурси. — Где гарантия, что останься он на борту, не взорвали бы весь корабль? И вообще, сейчас главное понять, почему взялись за него. Тому же Жовани мы показали Ирку умственно неполноценным. Одна я не разберусь, мне нужно знать, где и что, а главное кому он говорил о нас с ним.

— Просто признай, что всесильную Мо переиграл вшивый жоваух! А всё из-за того, что ты слишком самонадеянна. Слишком! Если бы тебя не существовало — этого бы вообще не случилось! Про тебя придумали: нет идиота — нет проблем!

— Да, но…

— Ведь так всегда! Всегда одно и то же! Стоит только хоть кому-нибудь немного ближе с тобой сойтись, так его непременно убивают или калечат. В тебе дело! Ты исчадие хаоса! Порождение кошмаров Разума! Ненавижу! — Френсис явно хотел плюнуть в экран, уже даже запрокинул голову, но сдержался и громко сглотнул. — Ненавижу. Я не позволю, чтобы это произошло и с Иркой! Никогда, слышишь? Он больше не работает на тебя! И мне не звони, не пиши, сотри номер.

— Успокойся, Френсис! — Мурси поджала губы и с каким-то не свойственным ей гневным упрямством уставилась на агента Фи. — Мы уже запросили внутреннее расследование в военном комитете. СРС разберётся, что случилось. Мне нужно допросить Иржи. Или сам это сделай. В конце концов, мы на работе. Личное можно выяснить и потом.

— Я тебе всё сказал! Ты его не увидишь, не услышишь, не найдешь. Я больше и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе. Для нас ты не существуешь! Если тебе на всех плевать, то нам на тебя тем более. Френсис аут.

Морган заволновался, как отразиться подобный разговор на капитане, выбежал, спотыкаясь, из каюты и попытался сказать хоть что-нибудь ободряющее, но Мурси не дала вставить и слова.

— Некогда, мистер держу-ухо-на-пульсе, — хмуро проговорила капитан, вытягивая руку и веля остановиться. — Все эти твилячьи нежности сейчас не к месту. Нам надо думать о десанте на Сибел. Надеюсь, у нас получится. Тащите команду обратно на борт и летим. Мы и так бессмысленно истратили много времени.

В каюту громко тарабанили. Морган с трудом разлепил глаза и взглянул на часы. Три ночи. Наверное, случилось нечто экстраординарное. Настойчивые удары казались дергаными и нетерпеливыми, что ещё сильней взращивало тревогу, захватившую катара столько резким пробуждением. Он подскочил и как был, в нижнем белье, открыл дверь.

На пороге стояла мрачная Мурси. Лицо её в темноте выглядело осунувшимся, фиолетовые, почти черные круги под глазами отбрасывали зловещие тени на высокие скулы. Морган попытался разглядеть, расползлись ли стрелки психосильной системы к шее, но вся серая и резкая структура внешности Мурси не давала такой возможности. Капитан, по всей видимости, не то, что не ложилась спать, она даже не позволила себе хоть немного отдыха со вчерашнего дня.

— Стартеры! — грубо потребовала Мурси, протягивая руку.

Морган хотел было достать их из ящика стола, уже даже развернулся, но вовремя остановил себя. Странный вид капитана ещё больше растревожил его и натолкнул на неприятную догадку.

— Зачем вам сейчас стартеры? — уточнил капрал.

— Я встречаюсь со своим агентом. Стартеры!

— А, с агентом. Понятно, сэр. И где?

— Какая разница! Капрал, ваш начальник требует от вас стартеры. Вы обязаны выполнить приказ.

— Мне только интересно, с каким агентом вы собрались встречаться и где, — Морган дошёл до стола, достал нужные капитану детали, но не торопился их отдавать. — Да, и «зачем» ещё, пожалуйста, скажите.

— Отдай мне стартеры! — прошипела взбешённая Мурси. — Иначе, я тебя шокну!

— Ещё лучше! — нервно ухмыльнулся Морган. Ему стало по-настоящему страшно. Он видел видеозаписи, предоставленные Френком в больницу — тот со злости два дня транслировал их по общему холотерминалу, в надежде распугать оставшуюся команду. Конечно, ни на кого, кроме Клары, видимого эффекта это не оказало, но каждый в отряде теперь точно знал, какой бывает в приступах невменяемости капитан. Морган постарался вести себя невозмутимо. — Я вам ничего не дам. Идите отдохните, утром мы с вами поговорим, как взрослые люди.

— Не поговорим. Вы уволены! — зло бросила Мурси. — Хранение моих вещей у себя — это преступление! Вы стырили стартеры с моего скайтрея. Я подам на вас в суд.

— Прекрасно. Подавайте. Я помогу составить бумаги. Только утром.

— Морган, отдайте по-хорошему! Прошу, а? — сменила гнев на мольбу капитан. — Вам же потом медаль вручат! Вас же никогда не убьют и не покалечат. Избавите собственными руками Галактику от самонадеянной перерожденной. Вы риски-то просчитайте. Как я вас учила. Не придется больше своих убивать, никто не нападет на Бобби, Джеймисона, Клару, в конце концов. Вы же хотите сохранить чужие жизни?

— Хочу. И вашу тоже, сэр.

— Зачем, Разум тебя подери? Зачем тебе это? Ты же будущий старейшина, должен думать о своём народе в глобальном смысле! Ты можешь прямо сейчас избавиться от гипотетической угрозы, — Морган хмуро завертел головой. Слушать подобную чушь он не собирался. Тогда Мурси протянула раскрытые ладони ему под нос и растопырила пальцы, видимо пытаясь улучшить обзор. — Посмотри на эти руки! Да на них кровь сотен людей! Я — убийца!

— Руки как руки, красивые даже, — пробормотал Морган и выудил из кармана штанов стартеры. — Ладно, убийца! Только я с вами. Раз для вас умерщвление — привычное дело, полетим вместе, чтобы вы ни задумали, — Мурси непонимающе уставилась на капрала. — Что такое, сэр? Разве кровь одного катара перекрасит ваши руки?

— Не хочу последние минуты своей жизни проводить с таким занудой, — проворчала капитан. — Отдайте! — она попыталась психосилой забрать, но Морган крепко сжал кулаки.

— Они только со мной. Вам придётся меня убить сейчас или позже. Зануда вам не позволит сбежать без него, сэр. Как говорят — только через мой круп!

— Как же вы меня все достали! — губы Мурси вдруг дрогнули, она закусила нижнюю и крупная слезинка капнула на пол. — Даже помереть спокойно невозможно в этом стрёмном клубе!

— Мурсик, — сердце Моргана сжалось и он, спрятав обратно стартеры, бережно взялся за её руку. — Зайдите.

Капитан с поникшей головой безропотно последовала за Морганом в каюту и так же безвольно уселась на кровать. Она свесилась вперед, а крупные капли слёз продолжали орошать под ней пол. Морган никогда в своей жизни не сталкивался с плачущей женщиной и поэтому абсолютно не знал, что следует предпринять. Конечно, сестричка не раз рыдала на его плече, но то родственница, а сейчас с ним рядом не истерит, не рыдает навзрыд, а просто тихо, с какой-то отрешенностью горюет женщина, которая очень сильно нравится ему.

Морган вовремя вспомнил, чему учил Ванно.

— Позволите, сэр? «Обнимашки»? — катар несмело приобнял Мурси за плечи. — Ну что вы за чушь себе придумали? Такая умная женщина, а небылицам верите. Ну, какой стрёмный клуб?

— Есть такая песня, — шмыгнула носом капитан, вытерла рукой лицо и тихо, нескладно пропела: — Где же джакузи в этом стрёмном клубе…

— Давайте слетаем на Сибел, а потом вы дадите себе выходной, а я подыщу вам клуб с джакузи?

— Туда тоже со мной пойдёте? — безрадостно хмыкнула Мурси.

— А что? Готов поклясться предками прайда, вы ещё никогда не были в джакузи с занудой, да?

— Вот уже точно! — Мурси посмотрела на Моргана и робко улыбнулась. — Я на всякий случай, вы знаете, что это такое?

— Понятия не имею, сэр, — завертел головой катар.

— Морган, вот как вы так сразу на всё соглашаетесь?

— Потому что я вам доверяю. Я увидел то, что вы так старательно пытаетесь спрятать за всей мишурой из вычурных слов и эпатажных поступков. Я разглядел, как и Ванно, какая вы есть на самом деле. Не ради же карьеры я терплю ваши издевательства. Даже для зануды это было бы чересчур.

— Что ты там мог разглядеть? — рассерженно притопнула босой ногой Мурси. — Я совершенно не прячу свою натуру под слова и эпатаж. Ты всё понапридумывал! Я такая, какая есть. Безответственная и безжалостная убийца. Хоть понимаешь, сколько народу я погубила? Теперь ещё и Ирку. Всех, кто был ко мне добр когда-то. Ты пока злишься и делаешь мне нервы, остаешься в живых, стоит тебе пойти со мной в джакузи — всё, считай, не сегодня-завтра помер. Тебя Кларка, минимум, придушит.

— Христов вроде жив, Гидрос тоже, Лорд Банник и Ян, Ванно. Кого я ещё не перечислил? Или они все разом относятся к вам хуже, чем пираты? Я вот искренне не пойму, почему вы так себя клеймите. Да вам спасибо должны сказать за то, что избавили мир от самых ужасных в истории преступников.

— В бездну пиратов, им туда и дорога! Не по ним моя кукушка плачет. Те, кого они убили, скажут мне спасибо? Почему я не заступилась за них? Почему я ждала два года и только когда мне грозила расправа, воспользовалась своей Силой? А скажут ли мне спасибо кибиксчане? Когда Ровка с прихвостнями разорили храм, убили стариков, забрали остальных в рабство?

— Я не совсем понимаю, — насторожился Морган. — О чём вы говорите?

— Вы думаете, я себя корю за пиратов? За этих подонков? Нет! Я два года смотрела на зверства, что они творили. Если бы только смотрела! — отчаянно вскрикнула Мурси и закрыла лицо ладонями. И, словно под воздействием пыток, капитан сдавленно прошептала, делая паузу после каждого слова, будто набиралась храбрости, признаваясь в преступлении: — Я участвовала в них!

Повисло гнетущее безмолвие. Тихий ужас, исходивший от Мурси, передался и Моргану. Шерсть его тут же встала дыбом, по хребту пробежал мороз, рука, которая всё ещё обнимала капитана, заледенела. Его ладонь непроизвольно сжалась, сминая плечо Мурси.

— Теперь понимаешь? — быстро прошептала капитан. — Ровка, знаешь, такой словоплет был. Он мог заставить тебя думать, что это для их блага, что это для твоего блага! Понимаешь? Он меня, как дурочку, заворожил, возвысил, так мог всё объяснить, что по-другому и не взглянешь на ситуацию. И я шла на поводу у него. Молча. Я помогала творить все те ужасы. Не силой, конечно, он и не знал, что я имею какое-то отношение к проводникам. До сих пор кошмары снятся.

— То есть, вы… — Морган не договорил. Всё это совсем не укладывалось в тот образ Мурси, какой он себе нарисовал. Выходит и вправду — «понапридумывал». Но тут же нашёл оправдание и схватился за призрачную соломинку: — Вы это делали, чтобы остаться в живых. Неизвестно, как другой на вашем месте повёл бы себя.

— Мне не грозила опасность! Для Ровка я была любимой игрушкой. Старый развратник испытывал тягу к малолетним, а в свои двадцать один я выглядела на четырнадцать, а то и меньше. Он души во мне не чаял, по крайней мере, первых полгода. Потом, конечно, я ему надоела, но мне позволялось шариться среди пиратов, посещать их бар и развлекательный отсек. Да мне на корабле были доступны все каюты и отделения! Я стала одной из них, слилась с пиратами. И ни разу мне в голову не пришло, что я могу освободить пленных, могу повредить двигатели, просто саботировать. Не пришло! Я текла по течению, как фруктовое желе, находясь под покровительством такого злостного тирана. Даже не попыталась никак на него воздействовать!

— Ну как же, вы же в итоге их убили, — растерянно проговорил Морган, пожимая плечами. — Значит, вы просто набирались мужества. Бывает и так.

— Набиралась мужества! — горько повторил Мурси. — Ни хрена я не набиралась, кроме алкоголя каждый вечер, которым меня снабжал Верненн. Заливал мне зенки до потери пульса и тащил к себе в койку. А вот когда Ровка его спалил, когда узнал о том, что его игрушку пользует кто-то другой, первый же и побежал каяться. У пиратов же мужская солидарность. Всегда во всем виновата баба, хоть взрыв сверхновой случись. И только тогда, испугавшись, я воспользовалась своей Силой, хотя знала давно, на что способна. Убегая из монастыря, я полхрама разворотила, горы подвинула. Почему я не убила их раньше? Как только попала на спейсшарк? Когда они напали на Кибекс? Почему я не защитила тот котофарианский храм, что давал мне приют три года? Три года спокойной жизни, когда местные приняли меня в свои объятия и даже не спрашивали кто я и откуда. Снабжали меня всем, что было необходимо, любили по-своему. Я — убийца! Все эти жизни на моей совести!

— Мне жаль. Мне, правда, жаль, что вам пришлось пройти через это, — медленно произнес Морган. — Знаете, может быть, я и солдафон, зануда и прочие эпитеты, которыми вы меня награждаете, но я уверен точно в одном: Иногда мы не можем знать, что в наших силах. Иногда нам должно пройти испытания. Это закаляет, это делает нас другими персонами. Я скажу то, что вижу. Вы важны и нужны. Нас, таких как Ирка, как я, будет сотни и каждый вам скажет спасибо. Использую вашу любимую метафору: Вы как будто сдираете с нас загрубевшие старые одежды, с которыми мы все почти срослись. Это больно, это непривычно, но потом мы начинаем сами выбирать гардероб. Тот, который считаем для себя уместным. Если бы я не попал под ваше командование, я бы так и прожил свою жизнь как в полудрёме, только догадываясь о том, что можно быть собой, поступать так, как велит совесть, а не регламент, испытывать всю гамму эмоций, несмотря на их неприемлемость для будущего старейшины. Рядом с вами каждый чувствует себя живым! — Морган отдышался, одновременно удивляясь, откуда у него нашлось столько по-настоящему подходящих слов, ведь он никогда не слыл мастером ораторских искусств. — Вы важны! Возможно, это испытание с Ровка было для вас таким же. Чтобы вы могли полностью понять ценность жизни других людей, ценность своей жизни. Снять старые обноски и найти то, что вам по душе.

— Морган, — капитан выпрямилась и молча уставилась на свои руки, потом перевела взгляд на катара и часто заморгала. — Я… Вы… Вы сейчас очень поэтично описали суть Исхода! Я никогда не думала об этом. Может это был мой Исход?

— Не знаю, что такое Исход. Я просто сказал вам то, что чувствую сам. Подумайте об этом, хорошо? Как вы мне говорили — оставьте прошлое и стройте с новыми данными будущее.

— Да, да, мне нужно всё переосмыслить и не допустить подобного в будущем, — капитан затеребила подол футболки, в то же время, пытаясь, натянуть её до колен, чтобы прикрыть оголенные ноги. — Спасибо вам, капрал. Мне очень давно не хватало взгляда со стороны, без предвзятого отношения к моей персоне. Ленка, Ванно, все остальные слишком уж полагаются на мою разумность.

— Если вы не можете уснуть, пойдемте к Ванно, попросим снотворного, чтобы и кошмары вам не досаждали?

— Морган, нужно вначале вывести корабль из той глубокой жпкт, в которую я его завела, — капитан посмотрела на катара и смущенно улыбнулась. — Я не уверена, что дрейф в этом куске Галактики безопасен.

— Ничего, я выведу. А вы спать, — мягко прошептал Морган и слегка подтолкнул в спину капитана, призывая вставать с кровати. Мельтешения её рук привлекали внимание, и он начал терять нить разговора, любуясь внешним видом собеседницы.

— И эта, — уже в дверях пробормотала Мурси, не поворачивая головы. — Вы не зануда, и не уволены. Я так — постращать. Но это всё, больше я ничего вам не скажу!

— Да я и не поверил! — усмехнулся катар.

Морган отправился в рубку управления, выводить корабль в безопасное пространство. Мурси действительно в порыве мимолетного отчаяния выгнала его в неизведанный сектор Х, на самом краю внешнего рукава Млечного Пути. Здесь никогда не велись исследования. По крайней мере, громкие и с каким-либо результатом. Один раз катар читал — для развлечения — мемуары каджита, который с бандой контрабандистов искал по древним скрижалям залежи наркотического ископаемого. И вроде бы их постигла удача. Лунный сахар в избытке водился на одной из планет. Рядом с ней бутлегерам даже удалось соорудить точку доступа из подручных средств. Кажется, планета называлась Немезис, или Неземис, или как-то так. Точно Морган не помнил.

Но если брать официальные сводки, то в энциклопедии содержались данные куда скуднее, чем в художественной литературе. Исследовательские корабли посылались в сектор Х, были найдены более или менее сносные планеты под обустройство, не требующие слишком грандиозных затрат на формирование необходимого климата. Но то ли ученые наткнулись на остатки древних цивилизаций, то ли пять-шесть планет на сектор слишком мало, только проект свернули, данные исчезли во времени, а сам Х остался пустующим чёрным пятном на звёздной карте. Потому дрейф опасен — омником не мог просчитать, с какими гравитационными ловушками корабль столкнется и какова вероятность этого. Минимум. А уж если вдруг попадётся на пути пояс астероидов или метеоритный поток — всё, пиши пропало!

Гиперскачок завершился, и омником официально, как показалось Моргану, подмигнул зелёной лампой. Капрал откинулся на спинку кресла пилота. На душе оставалось неспокойно. И даже не из-за состояния Мурси, которое, конечно же, казалось катару пугающим. С этим они вместе как-нибудь справятся. Смогут. Но сейчас он вдруг представил капитана, совсем ещё юную, напуганную внезапной атакой пиратов. Вот сидит она, гладит котика, ведёт опупительную службу по правильному выглаживанию — и внезапно небо окрашивается кровавыми росчерками летящих на всей скорости спейсшарков. Как с него спускаются головорезы, с перекошенными от жажды наживы лицами, как они открывают стрельбу по беззащитным жителям, поджигают дома, оглушают взрывами. Конечно, она испугалась! Что с ней происходило, когда Ванно ранило? Увидела кровь на своей руке и тут же съежилась, попятилась. И это они были на задании, готовились заранее. В глубине души каждый предполагает, что любая вылазка может быть последней. А тогда? Наверняка, всё происходило настолько молниеносно, громко, ярко, что Мурсик даже не успела и разобраться толком.

Ну, а как только Ровка взял её в обработку — там уже не устоять никому, тем более неокрепшему уму. Что Мурси видела в монастыре? Строгих наставников и жизнь, полную тренировок? Ведь храмовники учат детей беспрекословному подчинению страшим. Конечно, такой прохиндей, как Ровка, легко смог найти к ней ключ. Она верила ему, как сильному лидеру, безоговорочно шла у него на поводу. Наверное, поэтому капитан так хорошо и знает про все эти психологические крючки. Как недавно сама Моргану объясняла — «Вы тянетесь ко мне, потому что думаете, будто я владею ситуацией и всё разрулю». Конечно, она точно по той же причине тянулась к Ровка. Оставалось надеяться, что Мурсик примет это и простит себя.

Катар ещё раз вспомнил весь их разговор. Принять себя таким, какой ты есть. Несмотря на то, что он лично только что нашёптывал капитану эту фразу, смысл её только сейчас, после произнесения вслух, полностью уложился в сознании и обрёл физический смысл. Это было как провидение.

И Морган вдруг отчетливо увидел деда, который вот таким же образом, не единожды раскрывал тайны бытия другим членам прайда. Получается, капралу очень даже подходит роль старейшины, по крайней мере, убедительно говорить то, в чём он сам до конца не разобрался, у него получилось. С другой стороны, может быть именно такие чувства и испытывает Мурси, когда произносит заветную фразу: «Запомни одно». Может быть, это и есть прозванный Ванно Глас Разума?

Катар побрёл в свою каюту и свалился в постель. Сон не шёл. Теперь навязчиво, скручивая живот страхом, перед глазами представала картина, где он стреляет в спины обычным солдатам. А мог ли сам Морган поступить иначе? Ведь, в конце концов, отряд знает о происходящем только со слов Мурси. А если окажется, что капитан и есть — главный зачинщик, и Морган выбрал не ту сторону, вставая на её защиту? Что если сейчас он, оправдывая, в самом деле, «понапридумывал» некий образ и держится за него только потому, что сама Мурси ему интересна как женщина?

В таких мыслях катар то проваливался в сон и видел исковерканные тёмные фигуры, тянущие к нему свои, похожие на тень, щупальца, то резко открывал глаза и старательно пытался вспомнить, где находится. И только под утро, наконец, заснул крепко.

Морган проснулся около полудня. Двигатели монотонно жужжали со свойственным однообразием для дрейфующих в пространстве кораблей. Катар вышел из своей каюты и поздоровался с сидевшими на диване Боббьером и Джеймисоном. Ребята развлекали себя просмотром какого-то боевика, жарко споря о назначении футуристической брони главного героя. Боббьер доказывал, что такое обмундирование не спасёт от звёздных виршей при попадании в пертурбационный виток, а Джеймисон доказывал незначительность данного комментария, так как фильм не несёт в себе цели заставить думать и, вообще, глубоко фантастический. В одном они сошлись — будущее предугадать невозможно, поэтому нецелесообразно определять правдоподобность. Такой разговор между Малышом и красавчиком Моргану показался диковинным. Ещё каких-то полгода назад капрал бы в самой невообразимой фантазии не смог бы себе этого представить.

Катар завтракал, уже не боясь, что его застигнет за поеданием сырого мяса кто-то из сослуживцев. Смеяться над ним точно не будут. Так принято. Так теперь принято на этом корабле, в этой его «новой» жизни.

— Проспал? — в столовую вошла Клара. — Как себя чувствуешь?

— Я в порядке, — Морган подцепил резцами кусочек мяса и отодрал от кости. — Хотел у тебя кое-что спросить.

— Фу, ну, Морган! — скривилась Клара, уселась за стол напротив и наставила на него указательный палец. — Знаешь, что может быть отвратительней? Только Ванно. Он ест червей! Настоящих живых червячков, таких мерзких, склизких, шевелящихся, словно из мусорки только что достали. Я в шоке! Как увидела, так чуть в обморок не свалилась. У капитанши там, в шкафу, целая колония. Говорит, чтобы свеженькое было.

— Да, я имел возможность разделить трапезу с Ванно, — от описания Моргана передернуло, но аппетит всё же остался на месте. — Если желудок его усваивает только это, не повод же клеймить вакуйев за анатомические особенности?

— Ну да, я головой понимаю, но всё равно, сложно это принять, — Дорн сделала ещё одну попытку справиться с подступающей тошнотой. Она глянула на друга, но тут же отвернувшись, устремилась к выходу. — В общем, я пойду к себе, прости, хорошо? Работы много.

Морган закончил с завтраком и поспешил к Кларе в медчасть, чтобы завершить начатый разговор. Он очень удивился, застав подругу за переписыванием отчета о ранении Ваццлава. Оказывается, Штаб не принял стандартные формулировки и потребовал полную расшифровку с указанием характера ранения на момент первичного осмотра. Клара беспокойно ворчала, выписывая из справочников необходимую информацию по ожогам плазмой йонгея, и периодически останавливалась, чтобы сгрызть очередной ноготь.

— Не пиши такого! — сразу же потребовал Морган, как только разобрался что к чему. — Они же Мурсику яму копают. Ты ведь понимаешь, у неё не было другого выхода?

— Думаешь? — нахмурилась Клара. — Но ведь я должна написать, что от меня требуют. Канцлеры тоже, наверное, понимают всю безвыходность ситуации.

— Не пиши, — повторил Морган более сдержанно. — Даже если и понимают. Вдруг начнут тянуть время и «делать ей нервы»? Нельзя. Мурси и так сейчас тяжело. Внутреннее расследование её добьёт.

— Морган, но ведь это нарушение Устава! — зловеще прошептала подруга. — Ты подбиваешь на преступление?

— Клара! Сделай это ради меня, хорошо? Или потяни с отчетом. Не отправляй, пока я тебе не скажу, что капитан готова встретиться с новыми неприятностями лицом к лицу. Прошу!

— Та-а-ак, Морган, — расплылась в улыбке Дорн. — А что я пропустила и не знаю про вас с капитаншей? Ты теперь заведуешь её здоровьем? Мне можно снять с себя обязанности? Может, и отчет тогда составишь?

— Ты всё знаешь, — прервал спокойно подругу Морган. — Сейчас только она может защитить отряд. Или думаешь «Молния» бы пожалела нас, не будь рядом Мурси?

— Точно! — вздрогнула Клара. — Вот у тебя голова варит. Обо всём подумал. Не буду им писать, что они хотят! Напишу то же, что и до этого, только другими словами. Пусть ещё повозятся, пока докапываются до нужных им причин ранения.

Они немного помолчали. Морган терпеливо ждал, пока закончит Дорн, и пытался сформулировать в голове интересующий его вопрос так, чтобы это не вызвало разнотолков в живом воображении подруги.

— Говоришь, «делать нервы», — Клара, наконец, отставила пад и хмыкнула. — И где ты таких выражений набрался? Капитанша взболтнула? Никак не отойдет от пережитого?

— Да, агент Фи только всё усугубил. Мурсик и так испытывает чувство вины, а он ещё топлива в огонь подлил: «Ты исчадие хаоса, из-за тебя все умирают»! Вот она и боится, что с нами что-нибудь случится.

— Так уж и боится, — причмокнула Клара. — Ты сам-то как?

— Как раз хотел с тобой об этом поговорить. Что в психологических книгах пишут про переживание прошлого? Когда, вдруг, ты сделал что-то постыдное или, наоборот, не сделал чего-то?

— Морган, — стала серьёзной Клара. — Ты тоже испытываешь чувство вины насчёт Иржи?

— Спокойно! — остановил её панику капрал. — Пока всё под контролем. Но, допустим, в будущем я начну переживать за то, что мне пришлось пристрелить своих сослуживцев ради йонгея.

— Офигеть! Ты уже собрался нас застрелить ради капитанши?

— Причём тут вы? Я беспокоюсь, если вдруг окажется, что мы были не правы, что выбрали не ту сторону.

— У каждого своя правда, — равнодушно пожала плечами Клара. — А прав тот, кто выиграет.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, гляди. Выиграет противоположная сторона — тебя объявят преступником. Выиграет капитанша — будешь спасителем. Всё зависит от этого и твоя совесть тут не при чём. Поэтому, всё, что ты можешь в таком случае — просто простить себя. Ты поступил, как подсказала тебе честь в тот момент. Даже если окажешься преступником в итоге, это же не изменит прошлого? Так что разреши себе ошибаться. Все ошибаются. Ты же не Посланник Разума, в конце-то концов.

— Клара! — только и произнес Морган, пораженный глубиной её речи. Он и не подозревал, насколько мудрой может быть подруга.

— Так пишут психологи. Сама я не знаю. Наверное, это правильно. Ты же простил себя за то, что ослушался приказа и получил разжалование? В итоге это привело на работу, где ты встретил «Мурсика», — Клара ехидно улыбнулась. — Так что всё Путем, который выбрал для тебя Разум. Прости себе все свои прегрешения и сделай выводы. Ну, вроде всё, больше точно ничего не пишут.

— Этого достаточно. Я поразмыслю на досуге, — Морган помолчал и потом робко пробубнил: — Хотел ещё попросить тебя. Ты не могла бы немного присмотреть за Мурсиком?

— В смысле? Хочешь узнать её тайные секретики? — хихикнула Клара. — Размер ноги, марку шампуня?

— Зачем? — отстранился Морган.

— Ну, все так делают, — пожала плечами Клара. — Об объекте своего обожания надо знать всё.

— Клара, не начинай! — устало вздохнул Морган. — Дело куда серьёзней. Мне казалось, мы обсудили тему моей симпатии от и до, и пришли к консенсусу, что ничего подобного меня не привязывает к этой женщине. Просто я волнуюсь. Ты знаешь, что она ночью нас забросила в сектор Х?

— Что? — выпрямилась Клара на стуле.

— А сама Мурсик хотела сесть на скайтрей и улететь ещё дальше.

— Ха! Почему не улетела?

— Потому что стартеры были у меня. Ванно попросил их вытянуть. Так что её состояние меня пугает.

— А меня как пугает! Я в шоке! Она же нас всех точно угробит!

— Это вряд ли. Может быть, на неё находит иногда покричать или ещё что в этом роде, только никогда она не пожелает нашей смерти. Я отдал ей стартеры, но Мурсик не улетела.

— Ха, струсила!

— Нет, я выдвинул условие, что лечу с ней. А она не может себе позволить погибнуть хоть кому-нибудь из нас. Я могу думать, что нравлюсь ей, но скорей всего, дело в другом.

— Да, и с Иркой вон как переживает. Представляешь, капитанша забрала его боль на себя. Сама ранена, а всё равно ещё и его боль, — Дорн мельком глянула на зажмурившегося катара. — Ты бы видел её, это было действительно жалкое зрелище. Кровища кругом, хаос…

— Я… прости Клара, я не хочу об этом слышать! Прости.

— Хорошо. Главное, что сейчас мы летим… Морган, а куда мы летим? — встрепенулась Дорн. Корабельные двигатели действительно изменили свой тон и вибрацию.

— Я узнаю, — кивнул Морган и прошёл в отсек управления.

За штурвалом сидела капитан. Выглядела она бодрой, непривычно собранной и подтянутой. Но не так, как бывало, когда Мурси хотела произвести на кого-то впечатление, а по-новому. Такой катар её ещё никогда не видел. Правду говорят, атмосферу вокруг себя проводники заряжают собственным настроением. Вот и сейчас в рубке казалось зябко, свет от омникома вдруг приобрел холодный синеватый оттенок, а стены будто кидались на катара своей металлической твердостью. Морган встряхнул головой, пытаясь сбросить это странное наваждение. Не получилось.

— Где мы, сэр? — поинтересовался Морган у Мурси, которая уже начала стыковку с дрейфующим в пространстве искусственным комплексом.

— Секретное место.

— И где оно на карте Галактики?

— Морган, вам что-нибудь говорит слово «секретное»? Это секрет, и вам я ничего не скажу. Но не переживайте, мы тут на две минутки. С одним бандитом встретимся и всё.

— Что вы задумали?

— Морган, это тоже секрет, оукей? Без вопросов, пожалуйста.

— После сегодняшней ночи я не желаю знать ни о каких ваших секретах!

— Вот те раз! — Мурси подпрыгнула, поёрзала на стуле и выпрямилась ещё ровнее, чем сидела до этого. — А с чего вы взяли, капрал, что сегодняшняя ночь что-то меняет?

— Я надеялся, что вы хоть немного задумаетесь, — недовольно пробурчал Морган.

— Я задумалась! О, я много, много задумалась этой ночью. И пришла к выводу, что зря вам не дала отставку в первый же раз, когда вы потребовали.

— Что? — отпрянул Морган. — Шутите? Я вам жизнь спас уже сколько раз?

— А я вас просила об это? Хоть раз я звала на помощь именно вас? Если вчера я согласилась с вами, не значит, что я отказалась от задуманного, только и всего. Вы мне мешаете, выйдете.

— Катар! — позвал Моргана вакуй. — Иди сюда.

Морган отцепил свою руку от спинки кресла, которую оказывается всё это время с остервенением сжимал, резко развернулся и пошёл вслед за Ванно в грузовой отсек. Ему много чего хотелось высказать Мурси. Неблагодарная, жестокая и бездушная! Он всю ночь не спал, придумывал ей оправдания, и ради чего? Чтобы утром она вот так плюнула ему прямо в распахнутую душу. Какой же он дурак! Пыша злостью, Морган и не заметил, как уже дошел до вакуйева «гнезда» и врезался в остановившегося Ванно.

— Полегче, катар! Чего такой взъерошенный, случилось что?

Морган в подробностях расписал ночной разговор с капитаном, не упуская даже моменты с терзаниями о пиратах. Конечно, известия не обрадовали вакуйя.

— Помяни моё слово, задумала что-то! Как на мече кровью написано, задумала! — покачал головой Ванно и сплюнул на пол. — Давай стартеры, я повезу её на свидание с Яном, а потом заберу. Но держи своё катарское ухо востро, договорились? Если она с собой что-то сделает, это может настолько дестабилизировать Галактику, что всё разлетится к катарской бабушке.

— В смысле? Как это взаимосвязано?

— Да хрен его знает! Я же говорил уже. У нас на руках только догадки.

— Ванно, ты можешь чётко мне сказать, чего боишься?

— Дело в том… Дело в том, что Ванно думает — девчонка всего лишь сосуд, понимаешь? Но самый огромный сосуд для Тёмной Материи. Если эта Материя вырвется наружу, что произойдет? Ты читал о теории феномена детей Сибел?

— Нет, — медленно покачал головой Морган.

— Только теория. Кроме косвенных доказательств ничего нет. Но для Ванно вполне достаточно. Надеюсь, ничего подобного в жизнь не воплотится, — вакуй облизал мясистые бордовые губы. — Есть мнение, что Тёмная Материя в телах проводников это паразит, понимаешь? Она вступила в симбиоз с человеческой расой и не просто так, а для того, чтобы выбраться за пределы своей планеты. Понимаешь? Это вирус, инвазия, па-ра-зит.

— Чушь какая-то, — пробормотал Морган, наощупь выискивая опору за спиной. Наконец облокотился о столярный стол. — В каком смысле паразит? Как блохи?

— Блохи, скажешь, катар! — гыгыкнул Ванно. — Я ещё думаю, почему это девчонка в восторге от твоего юмора. А оно — вон оно чё. Всегда буквальные примеры выдумываешь?

— Давай к блохам! — перебил Морган, борясь с подступившим откуда-то смущением.

— Девчонка слышит своего паразита громче всех когда-либо живущих держателей Силы. Именно поэтому и спонсирует исследования, предоставляя тело под эксперименты. Но иногда с ней происходит странное. Такое вот, как сегодня ночью. Ванно думает, она просто устает. Перегревается. Не в прямом смысле. И если усталость накапливается, то девчонка пытается с этим покончить. Однажды, мы гонялись за ней по трем дальним секторам. Это было ужасно. Ванно думал, сойдет с ума!

— Значит, она просто устала? — Морган в задумчивости потер мочку уха. — Не мудрено, когда тебя окружают одни зануды, а ответственность на тебе гигантская. Бедняжечка. Я могу что-то сделать для неё?

— Отдай ей стартеры. Конечно, если тебе жаль только её. Девчонка мечтает об эвтаназии.

— Так поэтому её не убивают? — догадался Морган. — Я всё думал, что за интриги, что за страх. Канцлеры боятся её убить!

— Да, они хотят, чтобы девчонка служила их целям. Свергла Императора, взошла на престол, правила, как выгодно СШГ. Но власть — последнее, что её интересует. Хотя из девчонки вышел бы отличный самодержец.

— Ванно, скажи честно, — Морган открыто посмотрел на вакуйя, в надежде призвать его быть искренним. — Ты врал мне про Судьбу, да? Ты с ней таскаешься только из-за страха перед крахом Вселенной?

— Катар, Ванно не может тебе точно сказать, из-за чего с ней таскается. Она — моя судьба! Точка! — рыкнул вакуй, но вдруг усмехнулся и вздохнул. — Всё слишком запуталось. Вначале это была просто Клятва, потом я узнал, кто она на самом деле, от Лорда Банник, которая и попросила меня охранять. А теперь… — Ванно отвернулся. — Не знаю… Она дитя, чистая помыслами, несущая свет. Ванно иногда думает, что Тёмная Материя могла бы принести в этот сумасшедший мир хоть какой-то покой. Не от радости вакуйи занимаются убийствами, взращивает молодежь в традициях Палачей. На Вакхийю давят налогами. Мы бы с удовольствием разделили участь третьих миров, изолировались, но увы, планета в центре важнейшего торгового сектора, никто нас не оставит в покое. Как будущий правитель, я ищу пути выхода из этого положения. Девчонка умная, она что-нибудь придумает. К тому же у неё много чему можно поучиться. Например, состраданию.

— Ладно, теперь хоть немного понятно про судьбу. Непонятно только…

— Секретничаете, мальчики? — прервала их Мурси, зашедшая в отсек. Она уже была одета в изоляционный черный костюм и готова к вылету. — Он отдал тебе стартеры?

Очень скоро капитан и Ванно вернулись. Ребята не успели даже позаниматься, как следует, хотя Морган, манипулируя их тщеславием, заставил на спор показывать лучшие результаты в беге. Мурси не обратила ни на кого внимания и сразу уселась за штурвал, выводя отряд в очередную запланированную зону. Пока корабль следовал из точки приема к назначенной цели, капитан не показывалась на глаза, а если и удавалось Моргану с ней пересечься в столовой или же в общей комнате, говорила и смотрела на него холодно.

Но это не было то равнодушие, каким Мурси когда-то его травила. Обычный официальный тон, как будто она обращалась к совершенно незнакомому случайному попутчику. Таким же тоном она общалась и с остальными. Джеймисон заметно сник, а Боббьер, внезапно вспомнив свои страхи, теребил кончики лекк. И только Клара не заметила ничего.

Ночью Морган опять почти не сомкнул глаз. Он всё прислушивался, стараясь уловить в тишине шлёпанье босых ног по палубе. Вдруг Мурси захочет переброситься с ним парой словечек, а, может, пойдет в транспортный отсек и он перехватит её. Но на корабле висело убивающее всякую надежду безмолвие.

На следующий день, когда корабль, наконец, приземлился на законспирированной планете, Мурси вновь предстала перед Морганом в скромном одеянии братьев во грехе. Сверху она набросила на себя грубый стандартный плащ проводников с большим капюшоном.

— Морган, вы мне нужны, — холодно произнесла капитан. — Вы должны выглядеть представительно. Обрядитесь в новый защитный костюм. Он сильно пострадал на последней операции?

— Нет, сэр, — Морган постарался ответить максимально учтиво. Мурси прекрасно видела его снаряжение после той вылазки, поэтому было совсем непонятно, к чему подобный официоз.

— Хорошо, капрал. Жду вас через полчаса в транспортном отделе.

Морган отдал честь и ушёл к себе готовиться к выходу. Сказанное капитаном — и тон, и содержание, казалось более чем странным. Да и вообще, обычно, пребывая в плохом расположении духа, Мурси сама старалась избавиться от него, а теперь зовёт с собой. И это на фоне того, что происходит между всеми на корабле. Морган занервничал. Это всё не к добру, Ванно может оказаться и правым. Почему Мурси не посвятила в свои планы? Хотя бы намекнула! И первым, что произнес катар, спустившись в транспортный отсек, была уже успевшая заесть в мозгах и изрядно взвинтить тревогу фраза:

— Что вы задумали? — слова вырвались немного грубее, чем того хотелось Моргану. — Мы же должны знать, каков наш следующий шаг!

— Капрал, — Мурси отвлеклась от установки сиденья в нужную ей позицию. — Мне казалось, мы обсудили, что наш следующий шаг будет поездка на Сибел. Вы теперь всё время будете меня встречать вопросом, что я задумала?

— Мы на Сибел?

— Нет, вначале нужно достать разрешение. А его дают только в храмах. Мы идем с вами на экскурсию в моё детство. А будете паинькой, я вам, может, че интересненького поведаю и расскажу всякую скабрёзную всячинку из истории этого замечательного места, — но тут же резко прервала свой энтузиазм и стала опять равнодушной. — Не расскажу, передумала.

— Как бы вы меня не наказывали за стартеры, я не меняю своего решения. Вернись всё обратно, я не отдал бы вам их.

— Я вас не наказываю. Я расставляю на место то, что разбросала до этого. Только и всего, — Мурси устроилась, наконец, на месте водителя. — Я никогда не машу кулаками после драки, а ищу способ избежать такой драки в дальнейшем. Не всегда успешно, но как вы сами мне сказали, я не всесильна и тоже ошибаюсь.

— Я такого вам не говорил, — покачал головой Морган, усаживаясь позади. Какая-то догадка начала вертеться у него на задворках сознания, но поймать её, чтобы рассмотреть поближе, катару никак не удавалось. Словно постоянно срывающаяся с крючка рыба, оставляющая руки пустыми.

— Значит, это сказала Ленка. Или Френсис. Неважно уже.

Наконец, к ним присоединился Ванно, и втроём они вылетели из корабля. Скайтрей понесся к горной цепи. Монастырь, храм, жилые покои молодых проводников — всё это находилось глубоко между высокими горами. Деревянные, на вид непрочные, постройки были как будто приклеены к склонам и держались лишь неведомой силой. А между ними раскачивались от ветров перекинутые подвесные мосты.

Некоторые бараки покоились на толстых балках, опорой которым служил карниз или уступ, но самые важные, по всей видимости, административные помещения представали взору в искусственных, вырубленных прямо в скале, пещерах. Сколько детей убивается каждый год при таких условиях проживания, а сколько умышленных злоключений можно списать на подобные несчастные случаи, Морган даже представить себе не мог.

Выходя из скайтрея, Мурси накинула на голову капюшон. Теперь вся она скрылась от посторонних глаз под куском коричневой ткани и походила на типичного монаха, идущего на поклонение святыням в монастырь.

Морган с любопытством разглядывал пейзаж. Холодный воздух проникал под одежду и дарил приятную прохладу. Сочная зелень настоящих деревьев всколыхнула давние воспоминания о детстве. Катар дышал полной грудью, и даже мрак настроения разгонялся такой атмосферой. Так они и проследовали в храм, в восторженной тишине, на встречу с настоятелем.

— Матильда! Любимейшая ученица! Дитя, что непорочным способом зачата! — человек, старательно имитирующий старчество, протянул к капитану скрюченные руки, и Мурси позволила себя обнять. — Что привело с друзьями к нам вас в гости? Уж думал я, что после помутненья, в обитель скромную вы позабыть дорогу поспешили.

— Я скучала, брат Килим. Как у вас дела?

— Всё тихо и по-прежнему уныло, а для такой как вы и вовсе — скучно, негде развернуться. Учителя знакомые, что вкладывали в воспитанье силы, добились назначений. Теперь сидят, раздувши важность горделиво, в самом Совете — позабыли нас, — псевдо-старик некоторое время повздыхал, а потом махнул рукой. — Пустое! Лишь только я да брат Акиль до смерти видимо своею, мы сбережём и верность, и Завет просторным залам этого ущелья.

— Наставником назначили Акиля? Казался мне всегда он мужем и достойным, и приличным, — капитан быстро подхватила странное построение слов в предложении от учителя. Видимо, раньше, в детстве, только так и привыкла изъясняться. — Как рада я, что он остался верен долгу. Знать и в руках теперь хороших этот монастырь.

— Так чем могу помочь вам я?

Собеседники и их сопровождающие, в лице Ванно и Моргана, дошли до кельи и укрылись в ней от посторонних глаз мелких послушников, для которых прибытие любых, даже самых обыкновенных гостей казалось праздником. Ребятня столпилась возле главного здания и с удивлением и какой-то робостью рассматривала посетителей, но когда Морган обращал на них внимание, поднимая глаза и радушно улыбаясь — тут же отворачивались и принимались шептать что-то себе под нос. Видимо, молитвы.

— Вы верно слышали последние известья? Совершенны нападки на меня. Но не убийства моего хотели интриганы, всего лишь похищенья избежала я.

— Да что вы, милая, какие вести! — искренне ужаснулся брат, но тут же справился с волнением и дергано поправил капюшон, стараясь ещё сильней скрыть лицо.

— Для подтвержденья слов могу вам выслать рапорт, как только получу монастыря координаты. Что были, видимо, пришли в негодность, ответ компьютера шокировал меня. Мол, абонент в сети не значится уж боле, и за последний месяц то не первый сбой.

— Необходимости в том нет, дитя моё. Не вижу я причины для отказа в доверии, что подарить готов вам хоть сейчас. Так что ж произошло? Извольте указать мне точно, что привело вас в тихую обитель ОВР?

— Произошло такое, от чего, наставник, остынут в жилах волосы у вас! Опустошилась я, как счёт гуляки, пустая, словно лоботряс!

Морган с трудом подавил смешок. Конечно, капитан, старалась соответствовать высокому штилю или как это по-научному называлось в среде проводников, выговаривая обычные предложения таким витиеватым стилем, но словарный запас никуда не выкинешь. К чему, вообще, разводить подобное представление? Неужели эти двое не могут нормально разговаривать, без попытки всё пропеть? Катар взглянул на Ванно. Тот тоже с трудом сдерживал улыбку, которая, впрочем, не знакомому близко с вакуйем, показалась бы злобным оскалом.

— Ах, это страшно неприятно! — брат Килим сел на стул и в задумчивости, сложив руки домиком, уставился вперед себя. — Но в этом полугодье мы молодых послушников возили к Материнской Сути! Чем я могу помочь? Чем посодействовать? Проси! Найти среди иных монастырей и храмов, кто посвященье не успел пройти?

— Туда пойду одна я, к сожаленью, нет у меня возможности пождать. Ведь покушенье и опустошенье вновь повториться может, выживу ли я?

— Одну вас не имею права туда пускать, не гневайтесь за так. Ведь должно минимум одной персоне сопровождать вас, дабы процесс проконтролирован остался стопроцентно. Не вам рассказывать как дико, воздействует на мозг шептанья глас. Что, если станется и щит ваш не будет крепок в нужный час?

— Я двух сопровождающих имею, один из них как раз по части той. Проконтролирует любой процесс, напишет тысячу отписок, и в радость будет процедура для него.

— Знакомых братьев в уговор поймали? Не знал, что есть у вас средь них друзья.

— Друзья средь тех, кто не подвержен Зову.

Килим вздрогнул и внимательно посмотрел на не скрывающих своё состояние и корчащихся в смехе Ванно и Моргана. Казалось, он только сейчас их заметил.

— Вакуй с катаром? — хрипло произнес брат. — Забавным кажутся им изречения мои? Насколько доверяете вы пришлым?

— Они, бесспорно, тронулись умом, за время проведённое со мною. Но в героизме их изъяна не видать. Как только получу я координаты, так вышлю вам их подвигов мультфильм, — мягко улыбнулась Мурси, а потом строго зыркнула на сопровождающих, но эффекта это не возымело. И Ванно, и Моргана уже было не остановить. — Не вижу я причины для отказа. То право каждого идущего в Пути, планету материнскую навштивить. Ну, то есть в гости к Сибел загребсти. А взять с собою я могу по протоколу двух твёрдых духом к Зову. Ну, или одного держателя материи, как своего.

— Да, да, я знаю протокол. Согласен и не вижу причины вам отказывать сейчас. Но я не вижу и причины не сообщать властям. Мотивов личных нет, я просто должен так, простите.

— Конечно, брат Килим, конечно, — ехидно улыбнулась Мурси. — Но думаю, напрасны беспокойства, не интересна я всем там.

— Вы можете лететь на Сибел, я отошлю привратнику приказ.

Всю обратную дорогу Ванно с Морганом обсуждали диалог Мурси с Килимом. Они то вспоминали неудачные фразы, то серьёзность тона, то попытки капитана хоть немного выдавить из себя давно позабытые поэтические формы. Оба, в прямом смысле, ржали, на что капитан только сильней сжимала руль и сквозь плотно сомкнутые зубы призывала их угомониться.

— Расскажешь кому — придушу, — зло предупредила она Моргана, как только скайтрей пришвартовался на законное место, а Ванно скрылся за поворотом в свой отсек. — Даже Кларе. Угугенил?

— Так точно, сэр! Не вижу я причин для ослушанья! — балагуря, отсалютовал катар.

— Да, камооон! Я чё виновата, шо они там все поехавшие. Ни бэ, ни мэ, ничего не понимэ! — рассерженно топнула ногой Мурси. — Чё вы-то докалупались?

Морган стыдливо опустил голову и застенчиво прошептал, поглядывая исподлобья:

— Хотел я только видеть улыбку на лице у вас.

Мурси удивленно приподняла брови, потом оскалилась, обнажая зубы практически до коренных, и произнесла:

— Гы-ы. И перестаньте! Дружить я с вами не хочу!

— Это потому, что вы боитесь моей смерти? — Морган попытался заглянуть ей в лицо, в надежде уловить на нём истину.

— Нипочему! — резко развернулась Мурси, поднимая пыль подолом своего плаща, и практически бегом поднялась по лестнице.

— Я точно дурак! — усмехнулся себе под нос Морган. — И почему раньше не догадался?

Предполагалось, что Мурси воспользуется происшествием только как поводом, чтобы выбить разрешение на посещение Сибел. Но вопреки всем договорам, она так же засобиралась с Ванно и Морганом. После того, как капитан выслала лорду Банник указания на все случаи жизни, если вдруг не вернётся, та позвонила и так кричала, что слышно было даже в тёмных закоулках отсека двигателей. И это агенту Ла ещё не сообщили о попытки Мурси покинуть Галактику и разорвать связь с опостылевшей и казавшейся ей бессмысленной на данный момент жизнью.

Лена отчитывала за беспечность, самонадеянность, безнаказанность и всё в таком же роде. Даже Моргану уже стало скучно выслушивать подобное в который раз, и он явственно представил, каково самой Мурси. Неудивительно, что его ранние попытки воспитать в своём руководителе всё те же чувства вызывали у капитана только зевоту. Скукота! Скукота и солдафонство. Катар, сидя на диване в общей комнате и ожидая приказа, сам широко и громко зевнул, чем вызвал неподдельное удивление и у Клары, и у Джеймисона, о чём-то тихонько перешептывающимися в углу, словно заговорщики.

— Я плохо сплю в последнее время, — попытался отделаться Морган от назойливых взглядов. — Что, уже и зевнуть нельзя в этом «стрёмном клубе»?

— Это разжижение мозгов? — громким шёпотом спросил красавчик у Клары.

— Не знаю, — таким же способом ответила ему Дорн.

— Песня такая есть… — начал Морган, но сморщил нос и уставился в свой пад. Не будет он им ничего объяснять. Ещё не хватало, чтобы красавчик узнал о ночном свидании с капитаном.

Крики лорда Банник стихли, видимо, либо иссяк запас ругательств, либо Мурси отключилась. Оказалось второе, так как капитан вызвала Моргана к себе в совещательскую по громкой связи. Когда катар, получив разрешение, вошёл в комнату, она уже рылась в ящиках стеллажа. Наконец, нашла то, что искала, и с каким-то трепетом и благоговением аккуратно выудила сокровище, держа двумя руками.

— Зырь! — завороженно прошептала капитан, протягивая руки к Моргану. На её ладонях покоилась металлическая копия револьвера. — Божественно!

— Офигеть! — всё, что смог выговорить Морган. Он не спускал восторженных глаз с нового оружия, не терпелось поскорей взять его в руки, потрогать, погладить, выстрелить. — Я могу, сэр?

— Оно твоё. У нас вырисовывается отличный шанс протестировать пуху. На Сибел слишком сильное поле первородной энергии, все электроприборы отказывают. Поэтому бластеры на поверхности бесполезны. Обычно пользуются мечами, хотя конечно, я ни разу не попадала в спокойную погоду. А когда на поверхности буря — ни о какой драке речи быть не может. Там бы выжить. Интересно, а что будет с вами, если вы попадете в турбулентность? Ладно, увидим, — капитан взглянула на катара и поджала губы.

Очевидно, Морган опять завис и не слышал ни единого сказанного ею слова. Глаза его блестели, бегая по стволу револьвера, ошалелая улыбка не сходила с лица, дыхание участилось, и правое ухо слегка подергивалось. Иногда, именно так он смотрит на саму Мурси. Неужели Морик видит в ней просто оружие массового уничтожения? Ладно, это всё не важно. Раз уж дала себе обещание не привязываться ни к кому, значит не нужно и вот этого вот всего.

— Капрал, капрал, — капитан пощелкала пальцами возле его лица, возвращая в реальность. — Приём, как слышно? Ваша задача приноровиться к работе этой пухи. Она тяжелее, у неё есть отдача, в общем, очень здоровская, но пока непонятная. Хотя, думаю, вы быстро освоите.

— Так точно, сэр! — выпрямился Морган и отдал зачем-то честь, приложив револьвер ко лбу.

— Эй! Это не игрушка, — возмутилась Мурси. — Незя так, а если бы оно было заряжено?

— Простите, сэр, я разволновался, — искренне признался Морган.

— Так и думала. Лады. Только не радуйтесь раньше времени, ок? Возможно пуха, вообще, не сработает. Все запчасти изготавливались на разных заводах, вероятность сбоя сто сорок шесть процентов. Ах да, вот и патроны, — капитан протянула тяжелую коробочку.

— Спасибо, сэр, сделаю все, что в моих силах! — отчеканил Морган.

Прежде чем пристыковаться к космической станции, закрепленной на орбите Сибел, корабль несколько раз облетел планету. Тщательно сканируя поверхность, капитан отмечала, где и как расположены скопления Тёмной Материи, занося данные в пад Ванно. Потом она достала старые сводки погоды, и после сравнения они, все втроём, выбрали несколько мест, где бури практически отсутствовали продолжительное время. Обозначив пункты назначения на карте, Мурси завела судно в ангар Привратной Станции.

Когда Морган впервые услышал это название, то долго не смог справиться с очередным приступом смеха. Держатели Силы, Верховные Канцлеры, Голубая Кровь — эта каста персон казалась такой величественной, отмеченной светом Разума. Их боялись, преклонялись и боготворили. А на деле, в погоне за пышным пафосом, всё в жизни проводников превращалось в нелепую напыщенность. Названия, попытки говорить высокопарным слогом, да даже их одеяние — ничто иное, как обыкновенная пыль в глаза простым смертным. Безобразная кичливость и аляповатые узоры — вот с чем теперь ассоциировались у катара мир носителей Тёмной Материи.

Скромный привратник из омега-доулей, не имеющий отношения к Силе, проверил их ID-номера несколько раз, выдал точный прогноз погоды и пожелал счастливого Пути. Как ни старалась капитан вытянуть из него хоть сколь-нибудь полезной информации о чужаках или может быть, наоборот, подозрительно частых посетителей, привратник не мог ей ответить на интересующие вопросы, даже если бы хотел. Недаром представителей этой расы старались брать на подобные работы. Без своих вторых половин, они не могли разболтать ничьих секретов. Память за прошедшие дни всегда хранилась у альфа-доуля, бета-доуль планировал будущие, а омега контролировал настоящее. Очень загадочный симбиоз, если учесть, что все три составляющие этого существа считались единым целым, сохраняли между собой нерушимую связь и четко выполняли собственные функции. Как ни старались ученые понять этот феномен, какие опыты только не ставили, ряд вопросов остался не отвеченным — как пища, поступающая только омеге, поддерживала жизнь остальных двух доулей, как сохраняются долгосрочные задачи в голове у «контролеров настоящего», если предыдущий день он не помнит, как… Спейсшарк и маленький истребитель разных «как».

Планетарный лифт доставил их под кору Сибел. Морган вновь с интересом оглядывал обшитые никтаиновым сплавом стены, на которых повсюду были развешены яркие плакаты с рекламой товаров для проводников. Лозунг «Ешь, молись, люби» призывал обратиться к корпорации братьев Мерфиковых для комплексного удовлетворения всех нужд держателей Силы. Плакат с ярко-красной надписью: «Помидоры-убийцы из космоса!» предостерегал от покупки генно-модифицированных овощей с неизвестных планет, а компания «Игры Разума» предлагала изысканный досуг только для избранных.

Мурси вела вглубь пустынных коридоров, пока, наконец, не остановилась возле ярко освещенного конца тоннеля. Прямо на выходе стояла парочка диковинных агрегатов, ни разу не виданных до тех пор Морганом. Длинная железная балка, прикрепленная к двум тонким высоким колесам. Над одним колесом к балке приделана металлическая рогатка, смахивающая на штурвал скайтрея, а над вторым сверху треугольное, видимо, сидение. Посередине снизу подвешен странный механизм — цепочка, соединяющая зубчатые пластины на дальнем колесе и две педали по центру. Сзади к этому агрегату крепилась небольшое передвижное средство на колесах — шлюпка с крышей и козырьком, сделанная из природных, видимо, материалов и обитая тканью.

— Что это, сэр? — растерялся Морган.

— Это местное средство передвижения, называется велорикша. Повезёте нас? Не зря же бегаете лучше всех. Я вас только за тем и взяла. Буду вашей гейшей, а вы моим мойшей!

— Что? — опешил катар, оскаливаясь. — Вы обязаны были меня предупредить, сэр! Я даже не знаю, как это устройство функционирует!

— Та, — махнула рукой капитан. — Чё тут знать. Крути себе педали, пока медали не дали. А мы с Ванно в кибитке поедем, тактику нападения разработаем.

— Что? — Морган практически задохнулся от возмущения и зло глянул на окончательно обнаглевшую Мурси.

— Спакуха-братуха! — капитан попыталась сохранить серьёзное лицо, но поймав взгляд капрала, прыснула со смеху и шлёпнула его по плечу. — Вы бы себя видели. «Что-о-о-о-о?» Я тяпну!

— С жиру беситесь? — фыркнул Морган.

— Это музейные экспонаты, ими уже не пользуются. Хотя я ещё по молодости лет крутила педали для наставника. Мне нравилось. А для нас тут есть укрепленные скайтреи, они просто под замком. Пойдём.

Действительно, возле входа обнаружилась дверь в ангар. Мурси вытащила из кармана железный ключ и открыла тяжёлый навесной замок. Внутри не слишком большого помещения аккуратными рядочками стояли блестящие с диковинной обшивкой шлюпки. Капитан прошлась по проходу, придирчиво выбирая, на какой они поедут, наконец, указала Ванно нужную, и вакуй уселся за руль.

Погода на улице стояла благодушная. Яркое солнце заливало просторную равнину, несильный ветерок колыхал желтую однотипную траву. Морган с удивлением осознал, что слишком уж засиделся на тесном корабле, и теперь это раздолье делало его словно пьяным. Хотелось раскрыть руки и просто бежать по полям, голося во всё горло. Свобода! Сладкая свобода! Катар несколько раз в уме прокрутил это слово, по слогам и буквам. У него возникло ощущение, будто он пробыл триста лет пленником в затхлой темнице, и сейчас эйфория захватила верх над здравым смыслом.

Он радостно улыбнулся и посмотрел на Мурси. Капитан отрицательно покачала головой, состроив разочарованную гримасу, и кивнула в сторону уже заведенного скайтрея. Морган залезал последним. Его оставили сидеть в одиночестве на заднем сидении, а сама Мурси раскрыла составленную до этого карту и обсуждала с вакуйем маршрут. Катар попытался вникнуть в разговор, но капитан его холодно осадила.

Ой, да и пусть! Опять делают вид, что его не существует. Ванно так важничает. Интересно, а Мурсик знает, что он видит в ней лишь инструмент для удержания власти? Друг называется! Ничего, со временем капитан разглядит в Моргане достойного мужчину. И тогда уже не будет так пренебрежительно относиться к нему. Советоваться будет по каждому поводу, да! И даже без повода! Просто болтать про всякую чепуху и чушь. Не с Ванно, а с ним!

От подобных мыслей катара прервал резкий рывок. Скайтрей мгновенно набрал скорость, нырнул в обложенный камнем подземный тоннель и завилял по извилистой дороге. Совсем скоро выпрыгнул на поверхность, но только для того, чтобы снова скрыться под землей в переходе. Видимо, Сибел окутывала сеть подобных тоннелей. В случае внезапного возникновения бури, проводник легко найдет убежище, если только будет держаться поближе к входам.

Около получаса их шлюпка то показывалась на поверхности, то опять опускалась под землю. Наконец, Ванно вывел её из точки, упирающейся прямо в стройную кромку леса, и резко затормозил. Набирая не спеша скорость, вакуй повел скайтрей по вытоптанной широкой тропе среди деревьев. Густые кроны нависали над ними, закрывая солнце. Сразу стало неуютно, будто они попали в зеркальное отражение и вместо теплого и мягкого света, здесь царило резкое и холодное отражение. Послышались раскаты грома.

— Да, камо-он! — нервно потянула капитан. — Я же только приехала!

— Не нервничай, девчонка. Это только сильней привлечет внимание.

— Я стараюсь, стараюсь. Вот если бы Морган разрешил себя погладить, хоть за руку, было бы гораздо проще.

— Что? — встрепенулся Морган и, сжав зубы, протянул ладонь. — Гладьте, если это спасет положение.

— Я пошутила, — обиженно отстранилась капитан. — Капрал, что с вами? Вы в последнее время сами на себя не похожи. Мистер Смит вам дал противоречивый приказ?

— Какой мистер Смит? — нахмурился Морган.

— Ваш шпионский начальник.

— Я не шпион, — процедил катар. — Запишите это себе на носу!

— Вот, вернулся старина Морган, — захохотала Мурси. — Вы мне таким больше нравитесь.

— Во-первых, сэр, я не старый, а очень даже молодой по меркам катар. Во-вторых…

— Приехали, — прервал их Ванно и остановил скайтрей возле небольшого скального образования. — Вон, видишь?

Морган устремил взор, куда указывал вакуй. Пока Мурси щурилась, пытаясь понять, на что, в принципе, указывает напарник, катар уже всё разглядел. Группа сгорбленных фигур вдалеке что-то выносила из пещерного образования наверху. Все были одеты в плащи проводников, и здесь это было к месту — коричневая грубая ткань способна была отразить средней степени заряд молнии. Но лиц разглядеть из-за напущенных капюшонов не представлялось возможным. И ещё что-то показалось Моргану подозрительным. Вереница выходила с тяжелыми мешками в руках, доходила до широкого уступа и высыпала содержимое прямо с высоты, а потом возвращалась обратно за пополнением. Шли размеренно, в одном темпе, никто никого не обгонял. Фигурки сохраняли строгий порядок в своих движениях, словно роботы. Но так не бывает!

Капитан указала на подъём к пещере, и небольшое укрытие, где можно засесть и разглядеть ближе. Она натянула невидимость на свой маленький отряд и жестом позвала за собой. Совсем близко раздался ещё один раскат грома, заставивший её вздрогнуть. Времени в распоряжении оставалось совсем мало. Начнется буря — несдобровать. Только если они каким-то образом смогут договориться с рабочими и спрятаться под своды самой пещеры. Видимо на это и рассчитывала капитан.

Подойдя поближе и засев в кустах, Мурси посмотрела в бинокль и, нахмурившись, передала его Ванно. Моргану нужды в том не было, он и так уже разглядел, что именно так встревожило капитана.

— Что тут делают вакуйи? — разнервничался Ванно, как только взглянул в протянутый бинокль. — Они… Они работают?

— Я не знаю, — покачала головой Мурси и положила руку на плечо напарника.

— Пойду, я должен.

— Мы о тебе не забудем! — уже в спину ему прошептала капитан.

Здесь, наверху, уступ выглядел куда шире, чем можно было предположить. Места хватало не только двум колоннам, идущим в одну и в другую сторону, но и другим рабочим, что обычной киркой откалывали камни от подножия следующего возвышения. Именно к этим рабочим Ванно и вышел.

Никто не обратил на него внимания, продолжая заниматься каждый своим делом. Даже не взглянули. Но, являясь Главой Рода, Ванно точно знал, как заставить свой народ отвлечься даже от казней. Он громко топнул одной ногой. Потом другой. Согнул колени в полуприсядке, скорчил лицо и издал звук, напоминающий попытку прорычать в то время, когда тебя безудержно тошнит. Высунул язык и повторил каждое движение, при этом раскрывая руки и мелкой дрожью потрясая ладонями.

— Выыыаааааа!!!

— Это нормально? — прошептал удивленный Морган.

— Традиционный танец Палача. Каждый вакуй знает его с детства.

Ванно тем временем продолжал вытаптывать. Он бил себя кулаками по груди, с натугой поднимал их вверх, надувал щеки и высовывал язык, при этом выкрикивая угрожающе страшные слова. Каждое, казавшееся в начале нелепым, движение стало четко выверенным, резким, гармоничным, тело сотрясалось от перенапряжения. Ванно добавил несколько новых танцевальных па — принялся резко вытягивать руки вперед, а потом медленно, словно преодолевая неведомое сопротивление воздуха, подносил их к своей груди и оглушительно хлопал.

— Выыыыааа! Ануто гуно, варо поуюр, — в такт хлопкам кричал Ванно.

Нет, это не смотрелось больше комично. Наоборот, что-то первобытное заиграло в душе у катара, и ему захотелось бросить пост и присоединиться к вакуйю. Также высовывать язык и бить себя по телу. Ванно заряжал своей энергетикой не хуже самой Мурси. В танце его читалась несгибаемая воля, неподвластная разумению божественная сила. Страсть, дикая, огненная — она всполохам вырывалась из груди Ванно, разносясь безвозмездно над соплеменниками, делая их сопричастными этому великому таинству. Морган дернулся под очередной крик вакуйя, но остановил себя и бегло посмотрел на Мурси, которая так же восхищенно и жадно глядела во все глаза.

— Вы же не пойдете туда танцевать, сэр? — на всякий случай поинтересовался Морган, вспоминая, где и при каких обстоятельствах до этого видел частичку танца.

— Тоже хочешь? Он хорош! Ой, хорош! Я балдю!

Но вот соплеменники Ванно не оценили. Как бездушные роботы, они продолжали проходить мимо с мешками и колупать несчастную гору.

— Хреновастенько, — причмокнула капитан. — Ни один вакуй в здравом уме не устоит против танца Палача, что-то тут не так.

Ванно продолжал и на его очередной призыв показался ещё один, такой же как сам Ванно огромный, вакуй из пещеры. Он остановился как вкопанный, грозно уставился исподлобья на танцора, оскалился и так же, присев, раскинул руки в стороны и, потрясая ладонями, обозначил вокруг себя круг, высовывая при этом язык и мельтеша им.

Ванно переключился на него. Принялся бить себя по локтю с каждой стороны. Соперник ответил тем же и двинулся вперед. Так они, пританцовывая и завывая, направились друг к другу, и когда, наконец, Ванно оказался в полушаге от своего потенциального врага, он выкрикнул:

— Ты чё такое страшное?

— На себя посмотри — умрешь! — в том ему ответил здоровяк.

— Ты чё такое дерзкое? За лоха пришёл стоять?

— И кто же передо мной? — потребовал ответа соперник.

— О «кровавой загогулине» слышал? Это я их! Про «командующий остов» слышал? Это я их! Про «илиаду» и «трою» слышал? Это я их! Продолжать?

— Я убью тебя и стану Палачом! — закричал противник, отступая и выхватывая меч. Ванно сделал тоже самое. Здоровяк занёс оружие и стремглав понесся вперед.

Морган опять дёрнулся. Он отчетливо вспомнил разговор Мурси с вакуйями тогда, на Вакхийи. Ванно повторил всё слово в слово. Практически. Значит, капитан тогда не вела себя как малолетняя несмышленая преступница, а следовала положенным ритуалам и правилам этикета. И теперь его знакомый вакуй стоит и ждет, не колеблясь, в то время, как на него несётся туша с мечом.

Здоровяк добежал до цели и остановил свой меч прямо перед грудью. За всё это время Ванно не шелохнулся.

— Да ведёт тебя кровавая дорога к славе, Ванно Джиг, достойнейший из достойных! — поклонился противник.

— Мурсик! — взволнованно зашептал Морган. — Выходит, я убил невиновных?

— Чё?

— Тогда на Вакхийи! Когда вы пошли с ними разговаривать. Я же не знал!

— Не помню, Моричка, — завертела головой капитан. — Я тогда так волновалась за старикашку, шо ваще ничё не помню почти. Как в тумане. Глаза не видели, руки делали.

— Вы ещё всё время смеялись… И невидимость, она была проводниковая же, — хлопнул себя по лбу Морган. — Но голову-то притащили ненастоящую хоть?

— Голову? — недоуменно посмотрела на катара капитан. — А да, голову! Деда спасла, точно.

— Спасли? Вы его обезглавили!

— Ага, я ж грю, спасла. Ванно до сих пор в порывах великой любови начинает ко мне приставать, шобы я и его спасла так, ежели чё. Может сегодня и придется рубить черепушки, — Мурси посмотрела на катара, который опять завис и не отрывался от неё, словно загипнотизированный. — Ой, Морган. У них очень сложная социальная культура, шоб ты знал, ты б заплакал. Не бери в голову, пока она у тебя на плечах. Просто пусть будут так.

Усилился ветер. По небу понеслись рваные серые тучи, местами окрашиваемые в едва заметный фиолетовый оттенок. Внизу, ещё пока вдалеке раздался раскат грома. Какой-то едва уловимый фоновый шум вдруг окутал катара. Мурси нахмурилась и задрала голову вверх. Усилила щит. Морган готов был поклясться, что тот стал практически ощутимым.

— Используйте только на себя, сэр, — требовательно заявил Морган.

— Чё рекомендовался? Не указывай мне… — капитан вдруг передумала ругаться, посмотрела в упор на катара и быстро-быстро затараторила: — Если вдруг нас настигнет буря, не лезьте, слышите? Я поставлю щиты на себя, сяду в позу медитации и заряжусь. Будет казаться, иногда, что в меня бьют молнии — не переживайте, хорошо?

— Хорошо, сэр, — кивнул Морган. — А если ваш щит не выдержит?

— Выдержит, — уверенно отмахнулась Мурси, но вдруг встрепенулась и подозрительно сощурила глаза. — Самонадеянно, да? Если вдруг мой щит не выдержит, первым кинь в меня камень.

— Вы сейчас в прямом смысле, сэр?

— Да. Меня надо будет вырубить. Только прикасаться незя, иначе подгоришь. Угугенил?

— Не знаю, смогу ли я…

— Поверь мне, если что-то пойдет не так, не просто сможешь, ты будешь искренне желать, шобы я отъехала.

Собеседник Ванно вдруг выпрямился во весь рост, встал по стойке смирно и размашисто прошелся мечом в миллиметре от противника. Ванно мгновенно сориентировался и дал отпор. Завязалась драка.

— Сейчас можно уже стрелять? — не выдержал Морган.

— Стреляй! — крикнула перепуганная Мурси. — Ты же видишь, шо творит, подлец!

Морган достал револьвер, взвел курок и нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, и соперник Ванно упал. Из пореза на его горле потекла густая кровь. Ванно вонзил перепачканный меч в живот.

А вот револьвер не выстрелил. Морган направил дуло в сторону и попробовал ещё раз, а потом ещё, но ничего путного не выходило. Оружие только щелкало, а барабан даже не дрогнул. Из пещеры показались боевые дроиды, и Мурси выбежала с мечом на подмогу другу. Морган хотел идти следом, но одним движением руки капитан отбросила его обратно в кусты.

— Я ничего не понял, — хрипло прокричал Ванно, пытаясь перекрыть звуки стрельбы и возрастающий белый шум. Боевые машины не заканчивались, казалось, в пещере спрятан целый станок по производству военных роботов и новых бластеров, и они поступают под мечи прямо с конвейера. — Мы разговаривали, а потом он резко поменялся в лице, произнес — убить Джига, и попытался нанести удар.

Морган отряхнулся. Зачем капитан, только, запретила брать бластер? Судя по дроидам с лазерными установками, электроника работает исправно! Воспользовавшись, что Мурси не видит, катар выбежал вперед, пытаясь одновременно и спрятаться в щит капитана, и нанести удар лапой по роботу, попытавшемуся заехать ей со спины.

Грянул гром. Низко нависли тучи, казались тяжелыми, давили на плечи и голову. Стало совсем пасмурно. Словно туман, по земле поплыла фиолетовая дымка к ногам капитана. Она сгущалась и окутывала, становясь похожей на пьедестал. Морган хотел предупредить Мурси, но в это время мирно работающие вакуйи вдруг повернули головы и тоже начали нападать. Их движения выглядели неестественными, будто совершались неодушевленными куклами, довершая фантасмагорию происходящего перед глазами.

Перегрызая глотку очередному рабочему, Морган успел, нет, даже не заметить, а уловить своим катарским чутьем, как сверху на Мурси упала фиолетовая туча и, накрывая капитана куполом, оттолкнула всех, словно взрывной волной. Оставшиеся рабочие посыпались в разные стороны и больше не встали. Роботы моментально заискрились и отключились.

Моргана и Ванно отбросило по разные стороны. Катар быстро поднялся и утер проступившую из носа кровь. Нестерпимый шум резал уши. Казалось, он оглушал, дербанил изнутри перепонки, дергал за каждый слуховой нерв, парализовывал. Только оглушительный треск и гром прерывали это звенящую тишину.

Морган с трудом сфокусировал зрение. Капитан, находясь внутри купола, стала эпицентром бури. Фиолетовые потоки сходились в ней. Всё новые и новые струи пробивались прямо с неба, а обратно выходили молнии. Позабыв обо всём, катар бросился на спасение, но даже не смог приблизиться — молния вырвалась и окатила его зарядом. Морган встряхнул головой и опять повторил попытку.

Мурси чувствовала приближение бури. Шёпот становился невыносимым, а когда на Ванно напал противник, так и вовсе — затянул заунывный Зов. «Убей! Забери! Властвуй!» повелевал он.

«Komm hier, bleib hier» пели на древнем наречии голоса, звали громко, настойчиво, заглушая остальные звуки. А когда столп Тёмной Материи упал на неё с неба, всё остальное перестало существовать. «Убей!», «Отомсти!», «Забери!», «Властвуй!» — слышала капитан знакомый с детства Зов. Мир потерял краски, перед глазами теперь стояло серое полотно, и только тёмная энергия ярким фиолетовым цветом вибрировала, словно кровеносная система кокона, что накрыл её.

«Властвуй» — в психосильную систему влилось что-то извне. Капитан ощущала это, будто в вены вкололи холодное лекарство. Чужая энергия потекла по телу, заглядывая в сознание, сливаясь с её восприятием и воспоминаниями. Мурси ощутила себя потоком, окружающим много лет материнскую планету, жаждущим знаний и в то же время, она сама была будто книга, фолиант, принесший эти знания.

Отчетливо вспомнились все пережитые когда-то касания с другими держателями Силы, доставая из закоулков подсознания их страхи и чаяния, что остались там на хранении. Даже наставника Килима, который только мимолетно её обнял. Даже его.

Это и было Вознесение. Когда-то, в порывах собственного гнева, после очередной ссоры с Христовым, упрямая Мурси выучила всё, что требуется от человека в этот момент. Как надо дышать, как отвечать на вопросы. Вот настоящий шанс доказать, что женщины тоже могут! Шанс перевернуть мир проводников без революции, послужить собственным примером остальным девочкам из монастырей, дать свет надежды, зажечь их сердца. Тайные мечты сбылись.

Буря потребовала ещё знаний. Она приподняла тело капитана над землей, влилась в него с новой силой и звала, требовала, принуждала. Мурси сосредоточилась на дыхании, убрала внутренние блоки и раскрыла сознание, но в этот момент вдруг увидела Моргана, который пытался прорваться к ней через купол. Увидела, как его раз за разом бьёт молния, в попытках отвадить. Увидела кровь на его лице. Настырный, наверное, до такой же степени, как и сама Мурси, катар не сдавался. И вместо спокойствия и настроя на беседу с Материнской Сущностью капитан испугалась.

Он же не остановится! Он же, пока не упадет, будет повторять свои нелепые попытки её спасти. А если его вдруг не станет… Сердце капитана больно сжало от такой мысли. Почему ей это так важно? Откуда-то из глубин памяти вдруг выползло дурацкое воспоминание — как Морган смотрит на неё, странным изучающим взглядом, не реагирует на слова, и что-то в его глазах читается такое, чего Мурси никогда в своей жизни не видела. Не подобострастие или обожание, ни ненависть, а что-то мистическое, будто Морган пытается разглядеть в ней саму Суть.

— Вы цветок! — выплыл голос катара, заглушая Зов.

И голоса подхватили космоарго: «Цветок, цветок, цветок», — вторили, словно заезженный холотрек.

Морган опять приблизился к куполу, и Мурси даже показалось, что на этот раз материя раздумывала, прежде чем его шокнуть. «Слабоумие и отвага» — промелькнуло насмешливое в голове у Мурси. И эта мысль вдруг образовала внутри что-то тёплое, родное, одно за другим посыпались воспоминания — вот она гладит катара за ушком, вот ругается с ним, вот он её поучает, а вот идёт восторженный рядом и готов рыдать, падая на колени, а вот и лезет обниматься, и кусает за шею. И всё это вместе вызывает только странные возвышенные чувства, заставляя сердце биться сильней. Если этого не будет в её жизни, Мурси больше и не представляет, для чего дальше бороться.

Купол расступился перед очередной попыткой Моргана. «Катар» — Материнской Сущности слово показалось знакомым.

Тёмное облако сгустилось и окружило Мурси, приподняло над землей. Фиолетовые лучи исторгались из глаз и рук, из-под плаща. Капитан теперь сама напоминала светящуюся фиолетовую энергию, завернутую в коричневую тряпку.

— Мурсик! — кинулся Морган к капитану и получил очередной удар молнией.

Теперь катар отчетливо слышал хор. Тонкие высокие голоса тянули медленный, похожий на завывание зимней стужи за окном, мотив. Морган попытался ещё раз и опять был откинут молнией, но тут же встал и настырно двинулся вперед.

На этот раз купол принял его. Воздух внутри был тягуч, каждый шаг давался с трудом, но Морган решительно шёл вперед. Водоворот из Тёмной Материи закружил его, сбивая с ног, но катар и после этого не остановился. Наконец, дойдя до Мурси, он схватил её за руку и, несмотря на жуткую боль, потянул вниз. Тело кололо, ладонь пылала от ожога, но Морган продолжал тянуть.

Туча вокруг него стала плотней, окружила в кокон, отгораживая от ужаса и звука. Моргану показалось, будто он теперь в вакууме, будто умер. Тишина, спокойствие, нет ни боли, ни печали. Мурси, где-то за тёмной дымкой, смотрела на него свысока фиолетовыми глазами без зрачков и нежно улыбалась. Она аккуратно освободила свою ладонь из катарской хватки, протянула руку и прикоснулась к его носу.

Морган ясно ощутил в своей голове присутствие чего-то сознания. Нет, оно не задавало вопросы напрямую — словами. Оно не шептало, не действовало как-то угрожающе. Просто Морган знал, что в его сознании есть ещё одно разумное существо. И это разумное существо отчетливо хотело знать, кто он.

"Катар", — подумал про себя Морган.

"Друг?" — странные ощущения. И не мысль мелькнула, не образ, просто Морган осознал, что существо ему ответило.

"Да, я — друг", — подумал Морган и зачем-то представил, как они с Мурси радостно бегут по просторам Сибел, держась за руки. Это самая идеальная картина дружбы, какая только существовала в подсознании катара.

"Вы цветок?" — спросило существо.

Морган интуитивно догадался, что сознание хочет познать суть явления «цветок». Он быстро представил себе вначале Пяпяку. Уловил удивление. Потом вообразил полевой цветок среди мутного месива земли, как, бывало, находил на вытоптанных полигонах военного лагеря. Грязь, серость, беспросветность и прекрасное создание природы посредине, вопреки всему, пробивающаяся после катастрофы жизнь. Чужому сознанию понравилось, и оно потребовало ещё. Морган вспомнил бескрайние цветущие поля родного дома.

"Цветение", — проговорил катар мысленно.

Сознание потребовала рассказать, как проходит весь процесс, и Морган в красках расписал в воображении, как из маленькой семечки прорастает зелёный росток, потом появляется бутон, распускается красивый цветок и со временем вянет. Сознанию не понравился исход, и оно требовательно заявило:

"Цвети!"

И Морган отчетливо услышал хор голосов. Они подхватили и зашептали: "Цвети, цвети, цвети"! Сквозь гомон Зова прорвался клич Ванно. Время как будто замерло. Густой туман рядом распахнулся, и Морган увидел преданного вакуйя, который нёсся с огромным дрыном наперевес, замахиваясь на капитана.

"Töte ihn! — зашептали привычное голоса. — Nimm es! Regel!»

«Нет! — выкрикнул безмолвно Морган, догадываясь о смысле слов на древнем наречии. — Он хочет спасти!»

Сознание опять казалось удивленным.

"Спасти, — повторил Морган и представил, как обычно действуют спасатели, вытаскивая из пожара маленьких детей. Полицейские, обезвреживая преступника. Старейшина — его дед, утешающий соплеменника. Катар ощутил внутри чувство безопасности и уюта рядом с сильным и верным Ванно. Казалось, чужое сознание находилось в растерянности, и поэтому Морган быстро представил цветок, на который опускается сапог — почему-то Джеймисона, и как Ванно отталкивает этот сапог в самый последний момент. — Спасти!»

«Цвети! Спаси!» — зашептали голоса. Сознание продолжало недоумевать:

"Зачем?"

«Любовь», — первое, что пришло в голову Моргану.

Сознание ещё больше удивилось. Морган напряг всю свою силу воли, но так и не смог быстро предложить описание этого чувства чужаку. Что сам катар, в сущности, знает о любви. Как описать то, что никогда сам не испытывал? Сознание настойчиво требовало ответа, теребя нейроны мозга.

"Любовь… — Морган представил в воображение, как Ванно обнимает Мурси, как несёт её на руках, картинки менялись сами собой, и катар неожиданно ощутил прилив ревности. Перебил визуальный ряд: — Это не то!"

Чужой потерял терпение, и запустил свои холодные щупальца гораздо глубже в подсознание катару. Морган физически ощутил, как изнутри перебираются все части, что составляют его личность, как ломается его воля. Ещё один нажим, и катар больше не смог сопротивляться, открывая настежь душу. Рассказывая инородной жизни то, о чем даже сам боялся думать.

В нём, в Моргане, вдруг, забил фонтан чувств. Неконтролируемых, переполняющих, грозящихся вырваться за пределы тела. Он видел перед собой Мурси — как она легко улыбается ему или, наоборот, показывает язык, хвастается или пренебрежительно отворачивается. И Морган обожал её, преклонялся, желал, чтобы она была рядом, ненавидел за холодность, презирал за недоступность, ревновал, хотел обнять и рыдать перед ней, сказать язвительное слово, сделать больно, уколоть, утешить и приласкать, быть рядом. Всегда быть рядом. Быть важным для неё, достойным. Каждая гипертрофированная эмоция вспыхивала в груди, отдавалась болью в сердце, пульсировала в раскаленном мозге.

«То это то-то?» — сознание заставило взглянуть на Ванно, замёрзшего во времени.

Морган повторно испытал на себе всю ту же смесь эмоций. Только на этот раз, она отличалась маленькой незначительной деталью. В представлении Моргана, Ванно совсем не желал близости с Мурси. Ни физической, ни тем более сексуальной. Те же эмоции, та же любовь, только без патологического желания прикоснуться, погладить, укусить.

"Ванно любит как друг, — попытался объяснить катар. И представил Клару. Как она бывает занудной, глупой, истеричной, но при этом всегда рядом, всегда на стороне Моргана, без страха бросающаяся на защиту. — Любит и спасает».

Сознание, наконец, поняло. Моргану даже показалось, что оно усмехнулось.

«Лю-би!» — заинтригованно произнес самый громкий голос в Зове.

«Amour», — зачем-то вспомнил Морган родной катарский язык.

«Amour!» — самозабвенно повторило сознание, излишне растягивая последнюю гортанную «r», и неожиданно слило всё описанное Морганом в единое целое.

«Ещё так», — спохватился катар и вспомнил себя маленьким на руках у бабушки, которая гладила его и сюсюкалась. Он воссоздал в сердце чувства из детства, как любили его, и как он любил своих родных.

"Люби!" — восхитилось сознание и нарисовало цветок.

"Любовь это всё, это сама жизнь!" — Морган представил, как захватывает дух на вершине горы, когда взгляд падает на живописные пейзажи. Представил, как сидит после тяжелой работы в поле и наслаждается тихим ветерком, поедая приготовленный с материнской любовью бутерброд. Вечеринки с друзьями, игра в карты, просмотры сериала.

"Любовь к жизни", — направил свою мысль Морган.

"Люби! Цвети! Спасай!" — понеслось голоса, они шептали и шептали, доводя до головокружения.

Морган видел, как Ванно, будто в замедленном режиме, добежал до Мурси и стукнул её по спине. Она потеряла сознание, начала падать, и последнее, что услышал катар от вторгшегося к нему сознания, насмешливый одиночный голос:

"Спаси!"

Морган распростер объятия и поймал капитана. Буря рассеялась, оставляя вместо себя лишь обыкновенный проливной дождь.

— Отличная реакция, — похвалил запыхавшийся вакуй.

Но Морган онемел. В момент, когда чужеродный разум находилось в нём, происходящее казалось простым и понятным. Сейчас же катар не мог охватить всю масштабность события. Неужели он разговаривал с самой Тёмной Материей?