Котик для сильной и независимой

Глава 21

Пробуждение далось Моргану нелегко. Несколько раз за последний час его сознание возвращалось, чтобы сразу же вновь провалиться в непролазную засасывающую в себя бездну. Катар силился выплыть, разглядеть хоть толику света, надежду на спасение, но мрак с завидным упорством поглощал его снова. Наконец, Моргану удалось разорвать липкие тянущие к себе щупальца небытия и усилием воли не позволить ещё раз сомкнуться тяжёлым векам.

Звенящая пустота царила в голове. С трудом капрал вспомнил, кто он такой и где. Неуверенно поднял руки, которые казались чужими, и внимательно их оглядел. Дрожат даже от такой смехотворной нагрузки. Под когтями засохшая кровь. Интересно, чья? Медленно ощупал тело. Собственные прикосновения казались отдаленными, двойственность смешивала в мозгу реальность и остатки сна. Сродни тому, как щекотать самого себя — вроде бы и понятно, что должно последовать, а реакции нет. Вот под пальцами — собственное тело, но прикосновения воспринимаются так, будто трогаешь нечто чужое, неодушевленное. А с другой стороны, вот твоё тело, которое трогают собственные пальцы, но теперь эти прикосновения воспринимаются, будто кто-то чужой, незнакомый поглаживает тебя. Морган зажмурился. Может, это продолжение кошмара?

Руки нащупали лоскуты порванной майки, свисающие по бокам. Становилось всё более интригующе. Он с кем-то подрался? Судя по одежде, это мог быть только Ванно. И только Ванно смог бы его вырубить. Но как тогда Морган оказался в своей каюте? Катар неуверенно покрутил головой — точно каюта и точно его. Напряг память и попытался воскресить события, произошедшие накануне, но с трудом вспомнил только вчерашнее утро. Если оно было вчерашним. Понятие самого времени ускользало из сознания. В голове творился форменный хаос — путаница из событий не хотела выстраиваться в сколько-нибудь логическую цепочку. Вот он в Академии, а вот уже с дедом идёт на рыбалку. Рассматривает впервые Мурси в бинокль, лежа на полигоне, а следом знакомится с Кларой в учебном корпусе. Непоследовательно, перепутано, неприемлемо.

Морган сел в кровати и медленно огляделся. Его бластер, с выключенным зарядом, валяется в углу, пад почему-то под дверью, холофон на самом краю стола. Перевернутый стул — на боку возле двери санузла. Куртка прямо на проходе, и по ней явно отплясывала не одна пара танцоров. Смутное предчувствие засело в груди. Вчера точно произошло нечто из ряда вон выходящее. Морган понимал это, чувствовал интуитивно, но что именно — не мог вспомнить. Хотя неизвестность больше не пугала. К этому состоянию мозг адаптировался.

Капрал освободился от остатков изодранной майки и попытался встать с постели, чтобы умыться, но голова закружилась, и он вынужден был сесть обратно. Постепенно возвращалась чувствительность тела. Начали покалывать затёкшие от долгого сна в одной позиции мышцы, сердце заработало интенсивней, гоня потоки разогревающейся крови по венам. Морган с удивлением ощущал явственное включение всех систем организма. Как будто он и не спал вовсе до этого — умер, а теперь неведомая сила постепенно возвращает его к жизни. Вот уже и мысли потекли быстрей, и прожитые моменты, словно кинолента полетели перед глазами, восстанавливая правильный хронологический порядок.

В его каюту без стука вошла Мурси.

— Я не одет! — возмутился Морган такой бесцеремонности.

— И шо я там не видела? — хмыкнула капитан. — Капрал, у меня мало времени возиться с вашими стесняшками.

— Это неприлично! — прошипел Морган, укутываясь одеялом. — Подайте мне куртку.

— Ну, хвала Вселенной, по крайней мере, вы в своем уме, — Мурси подняла и протянула ему верхнюю одежду, а сама отвернулась и принялась возиться со стулом, приводя его в нормальное положение. — Не сказать, что я считаю этот ум совсем уж здравым, но он точно ваш.

— Что вы со мной сделали? — мрачно спросил Морган. — Я ничего не помню.

— Не переживайте, дорогой. Память к вам вернется примерно через полчаса — час, а пока мне нужно провести стандартную процедуру идентификации. Готовы? Я могу поворачиваться?

— Можете, сэр.

Мурси поставила стул рядом со столом и села напротив катара. Она положила свой пад на колени, поправила настройки омникома и включила диктофон, уведомив Моргана об этом только жестами. Капрал нахмурился, подобное вызывало у него подозрительность.

— Итак, приступим. Назовите себя. Полностью: звание, где служите, в каком чине. Как будто вы представляетесь канцлеру.

— Морик Морган, 32 года, капрал. Служу в регулярных войсках. Временно исполняю обязанности капитана Мурси, — слова выходили сами по себе, непроизвольно, не давая задуматься над тем, что собираешься сказать. Катар ещё больше нахмурился и у него вырвалось: — Что это? Зачем вы записываете?

— Сейчас вопросы задаю я! Вы меня помните, как я полагаю?

— Лучше бы не помнил, — проворчал Морган и прикусил свой кулак, заставляя себя замолчать.

— Вы под действием сыворотки. Расслабитесь, капрал. После вчерашнего я уже ничему не удивлюсь в вашем исполнении.

— Я не помню, что вчера было, сэр, — грустно прошептал Морган.

— Вспомните ещё, и вам не понравится, уверяю, — злорадная улыбка расплылась на лице капитана. Мурси хищно облизнулась. — Потом. Сейчас я говорю вам слово, а вы отвечаете тем, что первое приходит в голову. Ваше основное задание на текущий момент.

— Управление отрядом, пока капитана Мурси не восстановят в должности. Установка и устранение неблагонадежных контактов для капитана. Обеспечение безопасности на борту, — отчеканил Морган.

— Хм, заказчик?

— Коммодор Флинт.

— Второстепенное задание?

— Помощь в разработке противодействия Инквизиции, сбор и анализ данных по землянскому оружию, помощь капитану во всех вопросах.

— Уф, — сморщила нос Мурси. — Тяжко с вами. Перечислите все имеющиеся на данный момент у вас задания, без предыдущих двух.

Морган прикрыл глаза и сосредоточился, но в голове не возникало ни одной идеи.

— Ничего, — медленно произнес он. — Что вы хотите услышать от меня?

— Мое настоящее имя?

— Матильда Ковакс.

— Откуда информация?

— Анализ данных.

— Да твою дивизию! — Мурси стукнула ладонью по столу и сердито посмотрела на катара. — Капитан Мурси? — Морган удивленно приподнял брови. — Капитан Мурси, ваши ассоциации!

— Бессердечная… — катар вновь закусил кулак, чтобы ничего лишнего не вырывалось изо рта, потерявшего всякий контроль. Это он точно не позволит ей услышать.

— Ага! — довольно улыбнулась капитан. — Женщины?

Морган безразлично пожал плечами.

— Йонгеи?

— Враги народа! — слова выскочили быстрее, чем их успел осознать мозг капрала.

— Женщина-йонгей?

— Прикосновения её заставит твою кровь кипеть, взгляд потребует вырвать сердце из груди, а запах заволочет разум пеленою. Захочешь хоть раз связаться с такой, и никогда эта мысль тебя не покинет, а свяжешься — пропадешь, — опять сами собой полетели фразы. И по мере произнесения заученной когда-то в детстве присказки, росло удивление и Моргана, и Мурси.

— Что за херня? — смутилась капитан, пытаясь не рассмеяться.

— Дед учил. Давно правда, я уже и забыл, как наставление звучало полностью. А теперь вспомнил. Как так вышло?

— Ладно, допрос окончен, — Мурси выключила пад и, привстав, хотела положить его в карман шорт, но спохватившись, что в сегодняшних черных леггинсах отсутствуют таковые, просто оставила гаджет на столе. — Морган, когда я вас шокнула, тёмная энергия интенсивно пыталась найти себе хоть какой-нибудь резервуар для обитания. Она всегда так делает. Во время этого процесса энергия обследовала все возможные закоулки вашего тела и мозга. Тёмная Материя, именно Материя, что обитает внутри даже у «проволочников», подвергает клетки особой мутации. В таких клетках, как раз таки помимо стандартных частиц, вполне себе умещается Тёмная энергия и даже способна со временем накапливаться. Именно её держатели Силы выпускают в виде молнии. Впрочем, вам не интересно, наверное. Попросту говоря, в поиске, энергия перерыла всю вашу черепушку, активировав даже те нейронные связи, что давно не использовались сознанием. Поэтому и всплыло это «нечто». Надеюсь, не слишком запутанно объяснила.

Морган молчал. Слова, произнесенные капитаном, были ему и знакомы, и доходчивы. Построились они в очень правильные, не в пример обычной речи Мурси, предложения. Но вот смысл в них практически отсутствовал. Морган и понимал, и не понимал одновременно. Он тряхнул головой. Видимо, всё ещё сказывалось последствие какой-то сыворотки, от которой он не может держать язык за зубами.

— Ладно, — потянула Мурси. — Ещё проще говоря, у вас случился триггер. Так понятней?

— Триггер у проводников это спонтанное излияние Тёмной энергии под воздействием внезапного репереживания психологической травмы или от избыточного её накопления, — отчеканил Морган, выпучив от изумления глаза. Он и не подозревал, сколько посторонней информации храниться у него в памяти.

— Я знаю, — рассмеялась Мурси. — У вас случилось избыточное накопление. Не было никогда и вот появилось. Такой механизм. Просто обратно не смогла выйти, полагаю из-за шерсти, вот и буянила.

— Ничего не понимаю, — быстро пробормотал Морган. — А дальше что?

— Мы вкололи вам лекарство, разработанное специально для таких случаев. Оно подавляет энергию внутри организма и выводит остатки через естественные процессы. Вскоре все связи в вашем мозге восстановятся, но вы уже никогда не будете верить в присказку деда. Я надеюсь. У вас есть по отношению ко мне какие-то странные, несвойственные вам желания? Говорите как на духу, не пытайтесь сопротивляться.

— Нет, — Морган озадаченно поглядел на капитана. — Какие ещё желания?

— Убить меня? Может укусить?

— За кого вы меня принимаете, сэр! — возмутился Морган. — Я благородный катар!

— Действительно, чё эт я, — саркастично хмыкнула Мурси, но почти сразу смягчилась и добродушно улыбнулась каким-то своим мыслям: — Ладно, капрал. Отдыхайте. Есть ещё ряд неприятных побочных эффектов. А я пойду позавтракаю. Сегодня можете спокойно посвятить день восстановлению, я вас отмажу от Флинта, ежели вдруг чё.

Капитан вышла. Морган посмотрел на закрывающуюся за ней дверь и усмехнулся. “Отмажет” она его, ну и фраза! Мурси, порой как ребенок, хуже даже, наверное, Бусинки. Весь словарный запас комиксов в себя вобрала и теперь только так и изъясняется. Хотя, конечно, есть в этом какая-то своя потешная харизма. Морган улыбнулся, но внезапный приступ головной боли заставил его скривиться.

По глазам ударил яркий белый всполох. Черепная коробка будто раскололась надвое. Правая половина сжалась, а левая, наоборот, расширилась и не вмещалась в отведённое пространство. Морган застонал, схватившись за голову, и сдавил ладонями виски. Сосредоточился на дыхании, которое отчего-то участилось. В ушах начал отдаваться пульс. Вены на руках вздулись и теперь выглядели толстыми наземными тоннелями, как переходы между поселениями на поверхности какого-нибудь обитаемого безвоздушного спутника. Куртка в районе сердца в такт пульсу заходила ходуном.

Вдох — выдох. Вдох — выдох. Постепенно боль сошла на нет, вены опустились, сердце перестало бешено колотиться. Как прохладная вода после жаркого дня на поле, утоляя измученное тело, пришло воспоминание в недавно пылающий мозг.

Он держит Мурси за руки, приподняв над полом, а она смеётся и пытается укусить его за подбородок. Морган улыбнулся, закрывая глаза, и попытался возродить свои эмоции того момента. Ему было весело, радостно, хотелось, чтобы она не прекращала хохотать, не прекращала смотреть на него лукавыми, игривыми глазами.

Приятные минуты прервал стук в дверь. В каюту вошла Клара. Выглядела подруга сама не своя — растрёпанная, не выспавшаяся, хмурая. Она глянула на катара и глубоко, печально вздохнула.

— Только не говори, что Алехандро убил свою бывшую жену! — почему-то сказал Морган. Это первое что пришло в голову, и он не успел остановиться, как компрометирующая реплика сама поползла изо рта. Катар попытался оправдаться перед подругой, чтобы сохранить привычный для неё серьёзный образ, но вместо этого произнес: — Этот сериал как наркотик, вчера не посмотрел новую серию и теперь мучаюсь.

Дорн стояла, распахнув свои большие голубые глаза, не шевелясь и даже не моргая.

— Разжижение мозгов, — медленно произнесла Клара. — Настоящее.

— Это сыворотка, — замотал головой капрал. — Капитан сказала, что я некоторое время не смогу себя контролировать, буду говорить всё, что думаю. А ты чего такая странная? Обычно так Мурсик выглядит. Но сегодня такой удивительный день! Всё наоборот! — рассмеялся Морган. — Ощущение, что я после инъекции попал в параллельный мир. Мурсик бодра и весела, а ты будто мучилась всю ночь бессонницей. Кстати, что за сыворотка? Знаменитая «зелень»? Да?

— Морган! — растерянная Клара медленно опустилась на стул в ту же позу, что и капитан до этого. — Морган, тебе сделали лоботомию…

— Что?

— Забудь. Ты нормально себя чувствуешь? Ничего не болит? Давай я пройдусь сканером?

Катар пожал плечами и расстегнул куртку. Дорн провела необходимые процедуры и занесла показания в общую базу. Потом отложила сканер на стол и внимательно посмотрела на улыбающегося друга.

— Чему ты радуешься, я не понимаю! — опять горестно вздохнула Клара. — Капитанша уже была у тебя?

И тут Моргану стало не по себе. Волна панического ужаса накрыла с головой. Мысль, что он и вправду попал в параллельный мир, вдруг показалась совсем не странной. Слишком уж велика вероятность подобного. Полезли в голову воспоминания о тяжёлом пробуждении. Он глянул на Клару — черты её лица начали размываться на глазах, перестраиваясь под внешность Мурси. Но воображение капрала не справилось, поэтому Морган увидел перед собой только искаженный чудовищный портрет смеси двух женщин. Кто его допрашивал до этого? Это была капитан? Или, быть может, то была Клара, а он не узнал её? А он может ручаться, что сам остался собой? Морган громко сглотнул и ущипнул себя на всякий случай.

— Кто я? Я катар всё ещё? — встревоженно спросил он фигуру напротив.

— Ты — Морик Морган. Да, капитанша говорила, что у тебя возможна деперсонализация. Назови себя.

— Морик Морган, капрал, 32 года, — менее уверенно, чем раньше, проговорил катар. — Служу в регулярных войсках под командованием капитана Мурси.

— Всё правильно. Ты сейчас в своей каюте, — наконец к Кларе вернулись собственные черты лица. Паника начала сдавать позиции. — Помнишь, что ты вчера натворил?

— Я? — нахмурился Морган. — Я что-то натворил? Подрался с Ванно?

— Ты пытался убить капитаншу! — громко прошипела Клара. — И если бы не Ванно, я вообще не представляю, чем бы всё закончилось. Она бы точно тебя сожгла, как только бы освободилась от твоего захвата.

— Я что сделал? — хрипло переспросил Морган, справляясь с очередной волной паники.

Взгляд его забегал по полу и внезапно уткнулся на квадратный чёрный предмет возле ножки стула. Капрал потянулся вперед, поднял его и с удивлением уставился, изучая. Магнитная заклепка, вырванная из какой-то одежды. Даже кусочек ткани остался, цветом и материалом подозрительно напоминающий шорты капитана. Сегодня Мурси была в других, чёрных своих леггинсах.

Новая вспышка боли. Всё повторилось — яркий всполох перед глазами, головная боль, тахикардия. Но теперь рядом была Клара, она подскочила к постели и помогла другу лечь на подушку, повела громко размеренно счет, помогая восстановить дыхание. Выплыло новое воспоминание — Морган в нетерпении вырывает пальцами эту заклепку. Ни при каких обстоятельствах он это сделал, ни зачем — вспомнить не удалось, да и сами события выглядели каким-то далекими, будто и не с ним происходили вовсе. Как серия из просмотренной киноновеллы. Морган глянул на Клару, сочувственно склонившуюся над ним, и попытался выдавить из себя подбадривающую улыбку, но вышло совсем уж по-страдальчески.

— Морик, может тебе следует дать снотворное? Чтобы ты ещё поспал? Или это тебя так совесть мучает? Только не нервничай, всё в порядке, я обо всём с капитаншей договорилась. Она поклялась, что не подаст на тебя ни в суд, ни в военный комитет. Твоя жизнь в безопасности, дыши глубже, не переживай понапрасну, выкинь мысли из головы…

— Что за… Клара, прекрати! Ещё раз, что вчера произошло? — катар крепко сжал руку Дорн, за которую он, оказывается, всё это время держался. — Расскажи в подробностях. Как именно я пытался убить капитана?

— Я прямо подробностей не знаю. К тому же, капитанша говорит, что вы подрались ещё до самой твоей попытки её укокошить. В комнате для совещания, когда ты пошел заступиться за меня. Помнишь, она вчера при всех пыталась меня совратить? Джимми позвала, Ваццлава. Удивляюсь, почему Ванно не взяла с собой…

— Лишнее, не это рассказывай, — нетерпеливо перебил её катар, откидывая от себя руки Дорн. — Драка в комнате для совещаний. Помню, я пытался заставить Мурси вести себя как подобает, а она в ответ шокнула. Потом я схватил её за запястья, она попыталась укусить, дальше… Нет, дальше всё. Провал.

— В общем, я читала книгу у себя и услышала твой чудовищный вой. Прибежала сразу! Но, извини, я прямо на пороге застыла. Ты к тому времени уже расцарапал себе грудь и лицо. Кровь, майка вдребезги, красные борозды на щеках, словно струпья. Но самое жуткое — взгляд! Я в шоке! Он был как у безумца, я сразу подумала, что у тебя и впрямь разжижение мозгов, и ты стал зомби. Представь! А ты как подскочишь с кровати и как заорешь на меня: "Пошла вон! Ты меня допекла!" Капитанша говорит: Беги, говорит, к Ванно, скажи, пусть тащит зелень. Ну, я и побежала, а вы остались вдвоём. Что там между вами произошло, я не курсе, но когда мы с Ванно пришли, вы уже барахтались на столе. Ну, то есть, ты ей заломил руку за спину, а сам навалился сверху, вцепился в шею и пытался загрызть. Ванно и всадил тебе шприц с какой-то зеленью. А капитанша как заорет: Зубы! Зубы! Ну, Ванно тебя отцепил и на кровать положил. Не переживай, я зорко следила, чтобы он действовал предусмотрительно. Ванно, конечно, на удивление, аккуратно своими пальцами тебе и челюсть разжимал, и, вообще, очень бережно отнёсся, но сам хохотал, чуть ли не до слёз. Придурок! Ну и всё. Мы потом с капитаншей раны твои обработали и она пошла.

— А её шея? Что я сделал с шеей? — Морган не мог поверить своим ушам.

Он уже давно сидел, уставившись стеклянными глазами на подругу. Слишком невероятным казался рассказ. Он, катар, напал на своего руководителя! Вцепился в шею! И при чем тут кнопка? Оторвал в процессе драки? Или это всё-таки была не совсем драка…

— Ну, там синяк конечно знатный вышел. Но капитанша сказала, что сама справится. Что ей нужно сохранить для потомков эти замечательные следы. Психопатка, — развела руками Клара.

Морган уставился на застежку в руке, в надежде, что она каким-то неведомым способом исчезнет. Синяк на шее, значит, действовал почти инстинктивно. Значит, вовсе и не дрался… Нет, он же не мог в самом деле… Не мог он попытаться…

— Клара, а Мурсик что? Как она выглядела в момент, когда вы пришли? Она сердилась? Она пыталась меня опять шокнуть? Это важно!

— Да нет, — отстранилась подруга. Уж больно резкие движения сегодня у Моргана. Слишком он эмоционально переживает новости. Но оно и понятно, не каждый день переступаешь порог собственной чести и пытаешь убить командира. — Капитанша выглядела немного растерянной, даже странно. Хотела же от тебя решительных действий — получила. Чему тут удивляться? Ну и борьба была тяжёлая, она вся вспотела и раскраснелась. Видимо, крепкую ты ей трепку задал. За ремень сразу схватилась, перед Ванно видимо испугалась, что будет выглядеть неопрятной. В порядок себя привела, одежду поправила, остатки волос пригладила. А на тебя даже не взглянула. Хотя я бы на её месте, наверное… наверное, в ответ вцепилась бы в горло. Меня бы пришлось семерым держать, чтобы я не удушила обидчика. Так что, считай, повезло тебе.

— Мне нужно с ней поговорить, — пробормотал Морган, сжимая в ладони застежку и резко вставая. Но голова закружилась с новой силой и, пошатнувшись, капрал опёрся на плечи сидевшей подруги.

— Да не переживай! Капитанша мне клятвенно пообещала тебя не убивать, и не увольнять, и в суд не подавать. Я уже всё устроила, говорю же.

— Она меня допрашивала! — прошипел Морган, пытаясь выровняться без поддержки. Ватные ноги всё время норовили согнуться в коленях, и капрал вновь уселся на постель. — Мурсик ничего не делает просто так! Всё иллюзия. Вспомни, как она перевернула первое задание. Могла ли ты предположить по её первичной реакции, что будет сказано на Совете? А история с Гидросом? Это тебя тоже ничему не научило?

— Офигеть! — на этот раз подскочила Клара. — Какая же я наивная! Я так радовалась, что ты жив, даже не подумала об этом! Считаешь, капитанша что-то задумала?

— Я не знаю, — застонал Морган. — Нужно поговорить с ней. Я должен знать, что Мурсик сама думает об этом. Должен видеть её реакцию. Должен понимать, знает ли она правду.

— Ха! Ну, конечно знает, — усмехнулась Клара. — Все догадались, что ты её убить хотел. Я же говорю — она ждала этого. Ванно предупредила. Он хохотал, как сумасшедший! Довела парня, говорит.

— О, предки прайда, он так и сказал? Всё гораздо, гораздо хуже, чем я думал, — от стыда Морган прикрыл лицо руками. — Надеюсь, я смогу хоть как-то это объяснить.

Он опять встал, на этот раз плавно и, придерживаясь за край стола, сделал пару шагов в направлении к двери. Его затошнило. Пришлось вновь закрыть глаза и сосредоточится на дыхании. Клара поспешила на помощь и подхватила друга за подмышки.

— Руки! — зашипел Морган, но тут же осекся: — Прости, вернулись выученные реакции. Отпусти меня, я должен сам справиться. Я смогу!

Капрал кое-как дошёл до двери и, придерживаясь за стенку, выглянул в общую комнату. Тошнило всё сильней, ноги не слушались, предательская слабость валила на пол, делала их пружинистыми и вялыми. Нужно быть сильным, он справится! Он — катар! Он должен с ней поговорить, выяснить, объяснить.

— Морган! — удивленный окрик Мурси заставил его отвлечься от новой волны паники. Капитан стояла в проёме столовой с дрыней в руке. Выглядела она немного сердитой, но запаха настоящего гнева от неё не исходило. Капрал внимательно посмотрел ей в глаза. Беспокойство? Волнение? Что значит такой взгляд?

— Вот упрямый катар! — проворчала Мурси. — А ну брысь в постель!

— Мне нужно с вами поговорить, — выдавил из себя Морган. Уверенность, с которой он только что шёл на выход, испарилась. Заготовленные слова вылетели из головы. Не будет второго шанса оправдаться. Или сейчас он объяснит свой ужасный поступок, или же навечно останется для неё «поехавшим» животным с «отлетевшей кукухой».

— Божечки-кошечки, вы невозможны! Идите к себе, я доем и приду. Договорились? Поторопитесь, вас сейчас стошнит. Вы выглядите как сивый меринг.

— Нет такого понятия! — вырвалось у Моргана, и он плотней сжал губы. Ему, вообще, сейчас молчать следует.

Катар вернулся к себе и с радостью лег, ловя головокружительные полеты сознания. Клара ушла, посоветовав поспать. Морган расстегнул куртку, вспомнив, что до сих пор носит её на голое тело. Неудобно. Непривычная жесткая ткань везде натирала, цепляясь за шерсть. Неприятные покалывания прошлись по спине и плечам. Морган заставил себя сосредоточиться, готовясь к разговору с капитаном, но постоянно отвлекался на всё новые противные симптомы. Лучше бы Клара осталась, она хоть как-то помогала абстрагироваться от тактильной перегрузки.

Наконец, в каюту вошла Мурси с его чашкой. Она даже не постучалась, но поглощённый изматывающей борьбой с собственным организмом Морган не обратил на это внимание. При виде капитана, руки и ноги капрала похолодели, он попытался встать, поприветствовать командира, как то и положено в регулярных войсках, но Мурси недовольно скривилась и причмокнула.

— Что же мне с вами делать, — вздохнула она, усаживаясь обратно на стул и протягивая напиток. — Выпейте, это облегчит ваше состояние. По крайней мере, тошнота пройдет.

Морган несмело отхлебнул. Горячо, горьковато, но в целом не так уж и плохо. Просто кипяченая, вяжущая во рту вода, с тонким оттенком неизвестного ему аромата. Он вопросительно посмотрел на капитана.

— Не кормили бы вы Пяпяку мясом, вкус был бы не таким терпким. Теперь сами расхлебывайте. Вы же не подумали всерьёз, что я держу это растение для красоты? — усмехнулась Мурси.

Морган вгляделся внимательно в её лицо. Спокойна. Точно не злится. Это уже хороший знак. Неужели, она и вправду не затаила на него обиду? Неужели она и это способна простить? А, может быть, всё-таки не догадалась?

— Честно признаться, сэр, я думал, что все ваши пристрастия немного того, — начал Морган издалека. — Думал, что вы слегка с придурью. У нас в прайде была такая старая кошка. Пела песни, разговаривала с деревьями, танцевала в полночь при луне на полях. Говорила, что так урожай будет лучше. Я всегда считал, что у вас что-то вроде этого.

Слова выходили легко и непринужденно, но внутренне Морган чуть не плакал. Ну что, что он говорит!? Причем тут бабка Марыся? Зачем он, вообще, об этом вспомнил!

— Какой у вас весёлый прайд однако, — хмыкнула Мурси. — Познакомите как-нибудь? С бабкой, с дедом вашим. Очень бы я хотела на них поглядеть.

— Марыся не моя бабушка. Моя умерла, когда я был совсем маленький. К тому же, боюсь, катары не особо жалуют чужаков. Я, конечно, попробую сделать, что смогу, сэр, — Морган до боли прикусил кончик языка. — Простите, не могу ничего поделать. Говорю чушь какую-то. Постойте! Вы поэтому вечно ахинею несёте?

— А то! — закатилась в смехе Мурси. — Приятно, наконец, узнать, что вы на самом деле обо мне думаете.

— Простите, ради всего святого! Мне определенно нужно взять себя в руки. Тема, что я подготовил для нашей беседы, достаточно серьёзная. О, Разум! Говорю, как доклад Флинту пишу! С вами так нельзя, вы же не разбираетесь в военной терминологии, — Морган выпучил глаза и, закрывая рот ладонью, отрицательно замотал головой.

— Пейте, — мягко произнесла Мурси. — И от излишней откровенности настойка помогает.

Капрал припал к чашке и почти одним глотком осушил её наполовину. Взглянул на капитана исподлобья, прикрываясь, как обычно, руками с ёмкостью и улыбнулся. И сейчас не злится, даже смеётся. Хороший знак. Вообще, это всегда хорошо, когда она смеётся. Так спокойней на душе. Капрал сосредоточился на дыхании и медленно произнес:

— Хотел поговорить насчёт вчерашнего.

— Вспомнили? — загадочно приподняла брови Мурси.

— Нет, к сожалению, я ничего не помню. Клара говорит, что я пытался вас убить? — Морган испытывающе посмотрел на капитана, ожидая реакции.

— Со стороны, кому-нибудь, не способному к аналитическому мышлению, могло и так показаться, — хищно оскалилась Мурси. — Но раны, которые вы нанесли себе и мне, уж слишком отличались глубиной и болезненностью.

— Значит всё-таки не убить, — тяжело вздохнул Морган и, достав из кармана застежку, протянул её Мурси.

— А, вот она! Попробую притулить обратно. Слушайте, ну может у вас какой-то особый ритуал, и вы хотели, чтобы я умерла исключительно без штанов?

— Издеваетесь, сэр?

— Ну не плакать же мне.

— Нет, я без претензий, — Морган спрятал своё волнение за очередным глотком. Получилось громко, неприлично. Но лучше пусть Мурсик думает о нём как о невоспитанном деревенщине и забудет вчерашний его проступок. Хотя, конечно, такое навряд ли возможно. Однако от напитка действительно постепенно становилось легче. — Не понимаю, почему это произошло. Клянусь вам, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Никогда. Возможно, я бы и хотел ответить вам взаимностью. Возможно, в некоторые полуночные часы, когда особо одиноко на корабле, и только омником подмигивает тебе зелёным цветом, я допускал некоторые фривольные мысли насчёт вас. Но мне всегда казалось, что это вы внушаете подобные побуждения. Потому что я — катар, я не могу воспринимать вас как объект желания, это абсурд! Я знаю, кто вы! Возможно, иногда вижу в вас младших сестёр, непослушных и безалаберных. Не больше! Вы для меня есть и будете капитан. Не понимаю, клянусь честью.

— Расслабьтесь, Морган, главное, что я почти всё понимаю, — махнула рукой Мурси. — В любом случае это больше не потревожит ни меня, ни вас. Зелень навсегда разорвала те нейронные связи, и вы больше не захотите зажевать меня до смерти.

Капитан набрала какие-то символы на омникоме, и из небольших встроенных репродукторов зазвучала запись допроса. Мурси перемотала на середину, и Морган услышал собственный голос: неестественно заторможенный, едва произносящий каждое слово. А ведь тогда ему казалось, что он говорит быстро и без запинки: "Прикосновения её заставит твою кровь кипеть, взгляд потребует вырвать сердце из груди, а запах заволочет разум пеленою. Захочешь хоть раз связаться с такой, и никогда эта мысль тебя не покинет, а свяжешься — пропадешь".

— Ничего не напоминает? — спросила капитан.

— Это дед… — начал Морган, но Мурси его перебила.

— Ещё раз прослушайте внимательно и попытайтесь вспомнить вчерашние ощущения триггера.

Внезапно, Морган вспомнил, как ему действительно казалось, будто кровь в теле закипела. Как мешало собственное сердце, почему он собственно и порвал майку. Как появилась Мурси в каюте, и всё стало только хуже, едва её запах коснулся ноздрей. Как Морган сопротивлялся этому, но в итоге окончательно потерял волю и обезумел. Неопознанная ломающая личность боль, давящая изнутри, и снаружи, казалась ему тогда настоящей. Явственной, дробящей, невыносимой. Реальней чем сама реальность. Катар уставился неподвижным взором на капитана.

— По-моему, это ответ на ваш вопрос. Вам показалось, что вы переполнены страстью, — улыбнулась Мурси. — Но звучит поэтично. Кровь закипит, сердце убежит, тужур-абажур, все дела! Ваш дед стихоплёт?

— При чём тут это, сэр? — завертел головой Морган, но вдруг нахмурился, почесал лоб и разочарованно сник. — Это аллегория, да? А я всегда воспринимал в прямом смысле. И мне вчера действительно казалось, что кровь моя кипит, а сердце существует отдельно. А вот когда почувствовал ваш запах, на этом моменте, признаться, уже ничего не помню. Вы теперь меня уволите?

— Пф-ф-ф, — рассмеялась Мурси. — Вы что думаете, первый кто на мне барахтался? Я только не понимаю, если вы всё воспринимали в прямом смысле, то где в родительском гипнозе фраза «вцепись ей в горло, сними штанишки и порадуй своего выхухоля»?

— Какого выхухоля? — напрягся Морган.

— Фиолетового предположим, — пуще прежнего захохотала Мурси. — Откуда я знаю, какого он у вас цвета? До этого у нас не дошло.

— А вы как будто бы жалеете! — вырвалось у Моргана.

— А то! Я потом Ванно таких звездей надавала! Подождать, что ли, не мог, пока вы закончите? Татуху себе даже сделала, чтобы в следующий раз вам не пришлось так долго целиться. А то изгрызли мне всю шею, — капитан слегка наклонила голову и указала на пятно чуть левее правого уха. Издалека выглядело обычным синяком от укуса, с четко очерченными следами зубов. Но катарское зрение сразу разобрало вместо точек символы, которые ясно складывались в: "Кусать тут".

— Вы невозможны! — вскочил Морган, расплескивая остатки содержимого кружки. Голова его закружилась от резких движений, и он вынужден был опуститься обратно.

— То есть, вы сейчас хотите запретить мне относиться к вашему поступку так, как я это чувствую? Навязать собственные ощущения? — отряхивая с футболки настойку, веско проговорила Мурси. — Вам не кажется, что это немного несправедливо? Неужели, по-вашему мнению, я не имею права испытывать ничего, что доставляет вам дискомфорт? Даже сотворенный вашими собственными зубами? — капитан посмотрела Моргану прямо в глаза. И в этом взгляде уже не читалось ни смеха, ни легкости. Это был тяжёлый взыскательный взор, которым она могла приковать к месту, застыдить, заставить её слышать. От которого хотелось провалиться. Рассердилась всё-таки. Моргану очень не хотелось, чтобы так всё закончилось.

— Нет, Мурсик, конечно нет. Я неправ. Не гневайтесь, — обреченно вздохнул он. — Вы имеете полное право презирать меня. Мой поступок не достоин мундира офицера, не достоин катара. Я только хотел, чтобы вы при этом помнили, что никогда в своих мыслях я не допускал подобного развития событий. Я вас уважаю как личность, пусть и критикую иногда. Часто. Почти всегда. Но это только из-за какой-то непонятной мне тревожности. Возможно, я действительно воспринимаю вас как младшую сестру, поэтому и излишне опекаю. Но только и всего.

— Тревожности? — удивленно переспросила Мурси. Так же быстро, как появилось железо в её голосе и взгляде, оно сменилось сочувствием и заботой, которую Морган и раньше видел. Только теперь, на контрасте, он вдруг осознал, что так она почти всё время разговаривает с ними — со всеми в отряде.

— Да, сэр, — нехотя признался Морган. — Я тревожусь. С первого задания. Как только увидел, что вы беспечны, так и затревожился. А после Вакхийи, это чувство всегда сопровождало меня в мыслях о вас, — Мурси смущенно улыбнулась и как-то по-особенному тепло посмотрела на катара. Это придало ему уверенности, и он решил сознаться полностью: — Поэтому я и рвусь вас защищать. То от Ванно, то от снежака. Это неконтролируемо. Если вижу опасность или угрозу на ваш счёт, то в голове что-то щёлкает. Ну и… Насчет той поговорки от деда. Для катар слово «связаться» имеет двойной смысл. Связка — это обряд зачатия, то, чем скрепляют обычно союз двух катар. Ну, вроде… Как у людей свадьба. В общем, если кто-то говорит, что он связан с вами — это означает, что вы вроде как в браке и растите общих котят.

— Вот теперь, наконец, всё понятно! А так как мы с вами обсуждали до этого секс, вас и торкнуло на этой почве.

— Нет, сэр! Связаться — это вообще не про секс! Глубже! — Морган сжал руками виски из-за очередного приступа мигрени. — Это уже не просто физическая близость. Это ответственное действие. На всю жизнь! Если ты решил завести с кем-то котят, и даже у вас дошло дело до связки, это означает, что теперь вы будете с этой персоной до конца жизни. Понимаете?

— Не понимаю, — отрицательно покачала головой Мурси. — Что именно вы хотите донести до меня?

— То, что в произошедшем с моей стороны не было и намека на простую грубую похоть. Я не пытался за счет вас удовлетворить потребности! Не знаю почему, но вчера, я решил связать с вами свою жизнь. Теперь понимаете? — и, глядя как вытягивается лицо Мурси, вздохнул и попытался объяснить спокойней, другими словами: — Да, у катар это по взаимному согласию, и будь вы кошечкой, жевание вашей холки показалось бы вам сладким мгновением, потому что, как я и говорил ранее, у нас там самая чувствительная эрогенная зона. Для меня важно, чтобы вы знали! Вы представляете, каким я должен был быть невменяемым, чтобы желать жениться на йонгее?

— Не представляю ни одной вменяемой персоны в Галактике, кто этого бы хотел, — хохотнула Мурси. — Так я зря татуху набила? Вам совсем никогда не захочется, если даже я вот прям сейчас разденусь?

— О, Разум! Какая же вы непробиваемая женщина! Только об одном думаете, да? Вас только это завлекает? Раздеться, поваляться в постели, обмазать друг друга слюнями и ещё чем другим?

— Обмазаться слюнями, я не могу! — согнулась в приступе смеха Мурси. — Морган, вы, вообще, представляете, как происходит этот процесс? Попробовали хоть раз, быстро бы втянулись.

— Ну-ну, ага! За кого вы меня держите? Конечно я пробовал, даже с человеческими женщинами. Что ж я, по-вашему, принял обет безбрачия? Именно поэтому я так категоричен. Всё это чушь! Чушь, на которую не стоит тратить своё время!

— Ах, вот оно что! Вам не понравилось? — смахнула слезу Мурси. — Не, ну логично, если вы не достигли разрядки, какое же это удовольствие? Хотя, конечно, жаль.

— Почему вам жаль? — недоуменно заморгал Морган.

— Мы могли бы с вами уволиться из войск, открыть платную подписку на галатрубе и радовать зрителей вашими спонтанными экспромтами.

— Издеваетесь, сэр?

— Немножко, — язвительно улыбнулась капитан.

— Ха-ха, как смешно! Извращаться над обычаями другой расы. Очень свежо! Я, вообще, не понимаю, что же вы с таким талантом к дирижированию не пошли в режиссеры. Ставили бы спектакли на потеху публике, разыгрывали сценки. Такой дар пропадает!

— А что, Морган! Мне нравится идея. Всё, решено! С завтрашнего дня передаю вам все дела. Вы спасаете Галактику, а я позову на вашу роль канцлера Шнобби и мы с ним продолжим зажигать.

— Оставьте несчастного Шнобби в покое! — выкрикнул Морган.

— Почему несчастного? Может он будет самым счастливым катаром во Вселенной?

— Рядом с вами? Это уж вряд ли! — фыркнул Морган.

— Морган, — тихо захохотала Мурси. — Мне всё же кажется, что вы ревнуете.

— Катары не ревнуют! Нам не свойственны иррациональные эмоции!

— Это вам дед сказал? — вновь зашлась в смехе капитан.

— Какая же вы… — зарычал Морган, обнажая клыки. Но капитан, глядя на него в упор, наклонила голову и указательным пальцем постучала по татуировке. "Кусать тут"- прочел Морган, сразу же помрачнел и виновато уставился в пол.

— Работает, как я и рассчитывала, — удовлетворенно качнула головой Мурси. И совершенно спокойно добавила: — Спасибо за тест драйв. Отдыхайте, дорогой. Завтра, боюсь, у нас не будет времени для игр и веселья.

Капитан вышла, оставив недоумевающего Моргана одного. Значит, Мурси весь разговор специально вела к такой развязке. Продумала его реакцию, давила на самые больные точки, а он, как всегда, повёлся. Сам задавал вопросы, сам помогал ей. Если эта женщина захочет закопать его живьем, она сделает так, что Морган собственноручно с радостью выроет яму, прыгнет в неё и начнёт засыпать себя землей! Ещё и доказывая, что капитан неправа. Пока не будет слишком поздно.

Пораженный Морган бухнулся на подушку головой. С кем он пытается играть в интеллектуальные игры? О чём он, вообще, думает? А ведь сама Мурси ему уже давно говорит — принять авторитет руководителя! Сдаться! Морган не самый умный на этом корабле, это уж точно. Всё, что он делал до этого, это только ошибки.

Катар закрыл глаза. Неокрепший юноша, пожалуй, так видит его Мурсик, а он и рад вести себя соответствующе. Дурак, каких Галактика ещё не порождала.

В памяти выплыла её наглая самодовольная и одновременно донельзя обаятельная улыбка. Какая, наверное, бывает только у йонгеев. Прав был дед, захочешь один раз с такой связаться, и эта мысль больше не покинет тебя. Интересно, как вчера было? Что он чувствовал, когда отрывал пуговицу от её штанов, когда кусал эту тонкую шею? Прижимал к себе, вдыхал один воздух. "Позволила бы себя приласкать, уж я бы показал, на что способна горячая катарская кровь, что такое настоящая ласка," — уже засыпая, подумал Морган.

Капрал резко сел в постели. Его пробудили воспоминания. Внезапно, всё произошедшее нахлынуло одновременно. Он вспомнил каждый свой шаг, каждое движение, каждую мысль до мельчайших подробностей. И как выбил из рук пистолет, и как завалил Мурси на стол, и как пристраивался сзади. И самое ужасное, как запустил руку ей в шорты.

Тошнота подкатила к горлу, дыхание участилось, опять началось усиленное сердцебиение. Пустой желудок потребовал вывернуться наизнанку, и Морган, вскочив с кровати, побежал в туалет. Его вырвало горькой прозрачной жидкостью. От подобного коллапса стенки желудка словно прилипли друг к другу. Мерзкое, гадкое ощущение скверны засело в нём, стояло комом в горле. Хотелось выкашлять, вытошнить, достать руками эту гнусь. Морган чувствовал себя грязным полностью — и внутри, и снаружи. Зудели спина, живот, ноги, даже лицо, а он продолжал справляться с рвотными позывами, наклонившись над раковиной.

Грязь и мерзость. Гнусь и скверна. Внутри, снаружи — всё это должно уйти из него. Капрал посмотрел на себя в зеркало и попытался успокоиться. Душ! Ему срочно нужно отмыться. Соскрести с себя этот позор, избавиться от отвратительной чесотки. Катар включил прохладную воду и залез под струи искусственного ливня. Намылился один раз, второй, третий, но ощущение липкой гадости не отставало. Тому, что он сделал, нет оправдания! Нет!

Накануне, думая, что дальше укуса и небольшой потасовки дело не зашло, Морган и подозревать не мог, насколько разошёлся, позволяя себе чего-то сродни распутству. Ещё и спорил с Мурси после всего. Да он должен на коленях умолять её о прощении. Она его обязана убить — только кровь в силах смыть этот позор! Если в прайде прознают об этом, Моргана приговорят к казни. Как настоящему катару ему, вообще, следует сделать харакири. Это кодекс чести, которую он потерял навсегда.

Морган сел, облокотившись спиной о стенку душа, позволяя воде барабанить по телу. Невозможно, невозможно это пережить! Он, катар, всегда стремящийся к справедливости и благопристойности, обвиняющий Мурси в чрезмерной увлеченности плотскими утехами — сам насильник! Подлинный, настоящий! А если бы она не обладала Силой? А если бы не Ванно? Морган довел бы дело до конца? Это не укладывалось в голове.

Нет, выход у него только один — харакири. Свою честь он запятнал и никогда теперь не отмоется. Но самое ужасное, Морган никогда не будет больше в глазах Мурси достойным мужчиной. Он показал себя ровно таким же, как и остальные. Как все те наёмные убийцы, пираты, канцлеры, окружавшие капитана всю жизнь. Ванно её просто трогал, пока она лежала в отключке, и Мурси сказала, что он не лучше Верненна. А Морган не просто трогал, он пошёл куда дальше. А значит он хуже, хуже космического пирата, от которого Мурси воротит.

Моргана опять затошнило и накрыло паникой. Не отмыться никогда от такого. Никогда! Он сделал воду ледяной — не помогло. Вышел из душа, стараясь оградиться, не думать о случившемся. Но только сильней стало трясти от ненависти к самому себе. Катар быстро оделся и постучал в каюту к Кларе. На корабле царила тишина и полумрак, видимо уже отбой и он проспал почти сутки. Заспанная подруга открыла дверь и удивленно уставилась на взъерошенного друга.

— Дай мне успокоительного! — потребовал с порога катар. — Не знаю, что угодно, иначе я сейчас сделаю с собой непоправимое.

— Тебе опять плохо? Может, Мурси позовем? Может, это какая-то побочная реакция?

— Нет, Клара, нет! Я вспомнил. Я всё вспомнил, что было вчера. Умоляю! Лучше бы я её убил.

— Так, заходи, — Дорн отступила, пропуская капрала в каюту, и усадила его на кушетку. — Сними куртку, я сканером пройдусь. Ого, у тебя давление зашкаливает! Ты чего, Морган, так разнервничался. Капитанша же не в обиде.

— Какое мне дело до неё? Я злюсь на себя! Какой я после всего этого мужчина? Как я буду смотреть в глаза будущей жене, зная, что позволил себе такое с женщиной?

— Морган, ты гонишь, — проворчала Клара, вкалывая ему успокоительное. — Точно побочный эффект. Может, всё же спросим у Мурси, что следует делать?

— Нет, слышишь, нет! Я не могу на неё теперь даже смотреть, я лучше открою транспортный отсек и шагну в космос без скафандра.

— Да что с тобой, дружище? Всё нормально же было. Что ты там вспомнил такого?

— Я… — Морган облизал пересохшие губы. — Я… — язык не поворачивался сказать это вслух, хотя волнение заметно поубавилось. Дыхание выровнялось, перестало тошнить. — Клара, я сделал такое, что просто омерзительно! — подруга продолжала непонимающе на него смотреть. — Я не хотел её убить, понимаешь? Не убить я её хотел!

— А что тогда? Просто придушить, чтобы она помучилась?

— Клара, какие у меня были раны? Перечисли.

— Ну, ты расцарапал лицо, грудь. Еще прокусил свою руку до крови. Достаточно глубоко, самое долгое, с чем возился сканер.

— А какой укус у неё на шее был? Виднелась ли там кровь? — истерично завопил Морган.

— Не виднелась, — медленно произнесла Клара, всё ещё не догадываясь, к чему пытается подвести её друг. — Если не убить, зачем ты кусал ей шею тогда?

— Потому что так происходит обряд зачатия котят! Я оторвал пуговицу на её шортах — выдрал с корнем. Я… Не могу, меня сейчас стошнит, — Морган прикрыл рукой рот и подскочил. Клара помогла ему добраться до раковины и прикрыла дверь.

— Морган, я же говорила, что ты неровно к ней дышишь, — усмехнулась Дорн, как только послышался шум воды.

— Это вообще тут не при чем, — раздалось из-за двери. — Я не хочу обсуждать чувства к этой женщине. Мы говорим о насилии, которое я пытался над ней совершить. Понимаешь? — он открыл дверь и предстал перед подругой весь мокрый. Оттянул подол футболки и утёр им лицо, не заботясь о манерах. — Это невозможно, кем она теперь меня считает?

— Да как считала никем, так и считает. Не парься, ей вообще пофигу. Ходила сегодня весь день, песни напевала. Мы для неё насекомые. Ты же посмотри, какая она надменная. Сам подумай, что ей какой-то катар? Тем более, что ты был под воздействием её же Тёмной энергии. Ты, вообще, не виноват в произошедшем, это только её ответственность.

— При чем тут она? Я, понимаешь? Я отвратителен сам себе!

— Так успокойся! Я маловато, наверное, вколола. Сядь, сейчас ещё добавлю. И послушай меня — ты был невменяем! Не в себе. Это не то, что пьяный. Такое невозможно предусмотреть. И я тебя очень хорошо знаю, ты бы никогда в жизни не сделал ничего подобного в обычном состоянии. Разве не так? К тому же, она была вполне вменяема, когда лапала тебя.

— В смысле?

— Капитанша отправила меня за зондами, а сама наглаживала твоё бессознательное туловище! Я захожу, а она как раз пальцами грудь тебе наминает. Глаза светятся, лыба до ушей. Ещё и открыто об этом мне заявила. Не видишь, говорит, мацаю, пока не вопит. Я в шоке! Выходит она уж точно знала, что ты её не убить хотел. Выходит, это я только не догадалась. Офигеть! Могла бы и сказать правду! Я же говорю, она кошмарная персона!

— Я всё-таки ей нравлюсь, — улыбнулся Морган, но быстро скис. — Нравился.

— Та, капитаншу, вообще, ничем не проймёшь. Она привыкла, видимо, к такому. Ведёт себя подобным образом и без всяких там триггеров. На кухне меня зажала, тебе шерсть перебирала, Джимми целовала. Ты забыл уже? Не пойму, чего ты так разволновался? Ещё неизвестно, как бы она повела себя при триггере.

— Я не думал об этом, — Морган ошарашено посмотрел на подругу. — Её же постоянно триггерит, она же по-другому не умеет пользоваться силой. Ванно же учит Мурсика именно этому — нападать без внешнего стимула. Она что, постоянно испытывает такую ужасную боль?

— Не знаю, какая разница, что там она испытывает! Главное, чтобы ты больше не испытывал. И уж тем более не корил себя за испытываемое. Такое испытание от Вселенского Разума всякому по интеллекту дадено.

— Покаяние! — внезапно догадался Морган. — Ненависть к себе. Вынужденная голодовка. О, Разум! Через что бедная Мурсик проходит всё время. Каждый раз после боя. Это невозможно! Невозможно переживать раз за разом подобное и не сломаться, не сойти с ума. Поэтому у неё и депрессия, поэтому она и шутит постоянно. Она просто на грани. У неё нет выбора, иначе упадет в бездну боли. Так, мне надо с ней поговорить, я пошёл.

— Куда! — преградила ему путь Клара. — Ночь же, все спят.

— Если ещё нет пяти утра, то Мурсик работает. Страшно представить, какие кошмары её мучают ночами.

Морган подхватил куртку и быстро вышел из медчасти. И действительно, капитан сидела на кресле с кружкой кофе и рассматривала строение непонятного устройства на главном холотерминале. Она вздрогнула и уставилась на мокрого капрала.

— Божечки-кошечки, вы точно меня доконаете. Чё не спите? Вам всё ещё плохо?

— Это личное, — всё, что смог прошептать катар, неожиданно почувствовавший собственную ничтожность перед ней.

— Решили вспомнить, чем же вам так не понравился секс? — тихо расхохоталась Мурси. — Вот это сила воли! Я бы ещё дня два с места не вставала.

— Покаяние — это искусственное или настоящее чувство? — внезапно спросил Морган.

— Покаяние, это не чувство, — нахмурилась Мурси. — Это способ пережить раскаяние. А что? У вас и остальные симптомы выявились?

— Тошнота, чувство вины, ненависть к себе, стремление к саморазрушению.

— И что вы приняли? — Мурси уже не смеялась, а, быстро подойдя к капралу, беззастенчиво приложила два пальца к его шее. Нащупав вену, она сосчитала пульс. — Давление вроде в порядке.

— Не знаю, Клара что-то вколола, мне легче, но я не уверен, как долго это продлится. И… ваши пальцы.

— Привычка, простите, — Морган проследил взглядом за рукой Мурси, которую она спрятала за спину. Он хотел попросить вернуть всё на место — такие прикосновения успокаивали, дарили иллюзию, что всё в порядке, всё как прежде. Но во рту пересохло, и катар только и смог громко причмокнуть, пытаясь смочить слюной горло.

— Бедный мой капрал! Если бы я только знала, что такое с вами произойдет, я бы нашла другой способ отделаться от вас в кабинете.

— Не говорите так! — прохрипел Морган. — Я рад, что вы учились на мне атаковать мирную цель. И если вам нужны ещё тренировки, я с радостью предоставлю свою тушку под эти эксперименты.

— Морган, ты поехавший? — цокнула Мурси и постучала в дверь медчасти. — Что ты ему дала, подруга? Мне нужен состав, кажись, у него таки кукуха окончательно отлетела.

Моргану стало невыносимо тошно находиться рядом с капитаном. Он, оказывается, скрывал за маской честности и дисциплинированности свои низменные желания, а она, наоборот, носила личину распутной невоспитанной девицы, пряча от посторонних глаз непостижимого размера благородство и сострадание. Леди всегалактическое великодушие. От отвращения к себе, отвращения к собственным жизненным постулатам хотелось в прямом смысле удавиться. Пасть на колени, оплакивать её легкомысленное снисхождение к проступку, возносить Мурси за то, что она не придает его преступлению никакого значения. У катара заныло сердце, охватываемое изнуряющей тоской. Он захотел исчезнуть из общей комнаты и уже сделал шаг в сторону каюты, но Мурси схватила его за руку.

— Стоять! — приказала она.

— Всё-таки это побочное, да? — Клара уже нашла у себя в паде нужную аннотацию и протянула капитану для ознакомления. — А я ему говорила, но он заладил свою нудную песнь…

— Замолчи! — прорычал Морган, потом посмотрел на вздрогнувшую Мурси и крепко сжал её руку. — Я должен как-то искупить свой поступок. Может вам всё равно, но это нужно мне.

— Морган, я не держу на вас зла, в погоде. Вам не нужно искупление, покаяние или что-то такое. Это триггер, считайте, что внутри вас побывал маленький йонгей. Теперь вы лучше познали врага. Вот и всё. Тренировка — путь к победе!

— Ты что делаешь? — шикнула Клара, неотрывно глядя на руки капрала. — Приди в себя, Морган, отпусти капитана, что ты вцепился в неё.

— Клара, он не виноват. Я вообще удивляюсь, как Морган всё стоически переносит, — покачала головой Мурси. — Ему сейчас тяжело воспринимать грань, где реальность, а где вымысел. Пусть нудит, держит нас за руки, поет, танцует, вообще, всё, что хочет пусть делает, — капитан, наконец, дочитала. — Ага, хватит вам и четвертинки, думаю. Только вы уж меня простите двое, но у Моргана пропадет какое-либо желание на некоторое время.

— Какое желание? — в один голос спросили Морган и Клара.

— На тот случай, если вдруг вы всё же решите обслюнявить друг друга, — усмехнулась Мурси и потянула катара за руку в кабинет для совещания.

В этот раз Морган шёл безропотно. Держался немного позади, глаза его бегали по тощей фигуре капитана, и катар впервые заострил внимание, какая она всё-таки хрупкая. Иногда, в будничные часы, Мурси выглядела сильной, уверенной в себе. Как будто надевала метафизическую броню. В такие моменты она казалась и выше, и мускулистей. А с мечом в руках так вообще — женщина-воин, древняя амазонка, ни дать ни взять. А иногда, особенно по ночам, когда считала, что за ней никто не наблюдает, она забывала об этом своём перевоплощении и представала перед ним такой, какая есть на самом деле — маленькой и хрупкой, ещё совсем девочкой, на плечи которой свалилось огромная ответственность. И Мурси покорно, пусть и вынужденно, вела за собой толпы: канцлеров, пиратов, Лордов йонгеев, будущих старейшин прайда, сильнейших Палачей Галактики.

— Мурси, — прошептал Морган, как только дверь комнаты для совещания закрылась. — Мурсик. Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? Хотите, встану на колени? Хотите, пусть Ванно меня изобьёт? Хотите, я при Военном Совете сознаюсь сам, напишу повинную? Хотите..

— Прекратите, Морган. Мне ваще не требуется ваше унижение.

— Мне нужно! Совершённому нет оправдания.

— Морган, — вздохнула Мурси. — Я сейчас скажу одну умную вещь, только вы не обижайтесь. Простите себя! Не придумывайте оправданий, не врите себе. Согласитесь с тем, что поступок был ужасен, ответственность за него лежит целиком на вас. А потом — простите себя за ошибку. Вы не идеальны, никто в целой Вселенной не идеален. Все совершают ошибки. Это нормально. Примите себя таким. Неидеальным. И простите. Сосредоточьтесь, вынесите урок, и простите.

— Я не понимаю, это неприемлемо. Как можно себя простить за такое чудовищное преступление? Это же не просто какое-то неповиновение приказу.

— Ладно, пойдем другим путем, — капитан повернулась к нему лицом и, держа за обе руки, заглянула прямо в глаза. — Триггер это страшно, это больно, от начала и до конца, от момента, как только всё подступило до того, как ушёл последний симптом. Если вам будет легче, представьте, что я злорадствовала со своими агентами на ваш счёт. Обсуждала все ваши действия и насмехалась. Этого достаточно, чтобы создать противовес мучениям вашей совести?

— Я же слышу по голосу, что это неправда. Зачем вы мне врёте?

— Ну что я ещё могу сделать для вас? — немного раздраженно ответила Мурси. — Хотите, обниму?

— Зачем? — запротестовал Морган. — На такое я пока не готов. Не сейчас. Дайте мне время.

— Затем, что объятия помогают психологически справиться с проблемой. Они создают ощущение, что вы не один, что у вас есть поддержка и опора. Ну, по крайней мере, у людей так. Не знаю, у катар, наверное, такого нет.

— Нет, — согласился Морган, нехотя выпуская её ладони из рук. — Нас учат самостоятельно справляться со своими проблемами. Иначе, ты каджит, а не катар!

— Какой кошмар, — проворчала Мурси, отвернулась от него и принялась копаться по ящикам в стеллаже.

— А вы сами как справляетесь с этим? Я имею в виду даже не моральную составляющую. Физическая боль, она же невыносима.

— Привычка — вторая натура, — пожала плечами Мурси. — Вы же смотрели тренировки в монастырях? Я правильно поняла?

— Да. И вот это действительно кошмар. Бедные дети!

— Ничо не бедные, так гораздо лучше. Вы же не думаете, что наставники сплошь садисты, — хмыкнула Мурси, подбирая к очередному ящику пароль. — Есть, конечно, среди них и такие, но все тренировки в монастырях именно для того и созданы, чтобы приучить детей к физической боли. Это вам ещё повезло, энергия не мутирует клетки. Тоже такое себе удовольствие. Но из-за постоянства этих процессов, боль со временем практически не замечаема, — наконец, она справилась с замком, выудила знакомый Моргану пузырек и, разломив таблетку на четвертинки, протянула один кусочек катару. — Держите. Полегчает. Через десять часов нужно будет закрепить. Только поставьте сами себе будильник.

— Спасибо, сэр, — тяжело вздохнул Морган, хотел уже уходить, но в дверях остановился и всё-таки спросил. — Вы же караулили, да? Знали, что мне станет ещё хуже.

— Я работала, — быстро отвернулась Мурси, делая вид, что ищет что-то очень важное в открытом ящике.

— Так и подумал, — улыбнулся катар. — Спасибо.

— Всё, спочь! То есть спать! Если вдруг сна не будет, почитайте, предайтесь приятным мыслям, вспомните времена из детства или когда вам было просто хорошо.

— Это покаяние?

— Нет, — усмехнулась Мурси, — это антипокаяние. Покаяние заключается в фиксации на произошедшем. Личностная установка не делать подобного впредь. Требуется в крайнем случае, если не хотите повторять.

— Я не хочу повторять.

— Вы и не будете. Это была игра подсознания. Даже если у вас вдруг случится ещё один триггер, он будет непредсказуем для всех, но он точно не заставит вас… — Мурси бегло взглянула на лицо Моргана и улыбнулась. — Не заставит вас пытаться убить меня, это я вам клянусь пяткой вакуйя. Так что покаяния в вашем случае точно не полезно.