Котик для сильной и независимой

Глава 24

Морган пребывал в жутком смятении. И больше даже не от самого спонтанного поцелуя, а от того, почему же он не ответил Мурси должным образом. Несомненно, только сам катар виноват в случившемся! Давил на неё, орал, навис. До этого ещё не пойми кого из себя изображал. Она просто испугалась такой напористости. Что оставалось делать беззащитной девушке, чтобы отрезвить наглого прилипалу? Не швырять же молнии? Тогда бы всё закончилось для неё гораздо хуже, вдруг бы Ванно не подоспел?

Но зато теперь предельно ясно — Мурсик действительно боится, что придётся убить его. Ну и после всего этого, хочет сказать, что не испытывает никаких чувств? Морган усмехнулся, растекаясь мягким желе по своей кровати. Но тут же вспомнил о действии лекарств. Нет, всё рассчитано на то, чтобы каждый сохранял лояльность. Капитан умело ловит на крючки, держит подле себя, чуть что — тянет к ноге за поводок. К каждому нашла подход, даже к Кларе и ему.

Катар разочарованно вздохнул и легонько дотронулся до губ. Дурацкие поцелуи! Чушь! Самое нелепое, что могли придумать люди. Как это, вообще, может нравиться? Надо было в ответ взять и поцеловать, только как следует. Как это делали герои того сериала, что заставляла смотреть Клара. Они же там не стукались зубами. Наверное. И зачем он отвернулся, когда Мурси потянулась на Фортуне к губам Джеймисона? Что за странное чувство тогда заставило его сделать это и всё пропустить? Почему вдруг стало так неприятно в груди, и буквально загорелась голова?

Эти жжения в районе сердца и висков в последнее время с завидной регулярностью мешают катару жить. Необъяснимый жар иногда так перехватывал дыхание, что Морган казался в такие моменты самому себе огнедышащим чудовищем из преданий. Пламя не просто жгло, оно плавило мозг, сливая мысли в единый плотный монолит, не давая ясности в сознании, отключая разум. И в такие минуты становилось совершенно непонятно, то ли от головы по всему телу разливается лава вместо крови, то ли, наоборот, откуда-то снизу поднимается. Но медицинские обследования не показывали никаких аномалий в его организме, разве что только давление прыгало в пределах допустимых норм, да учащался пульс. Клара говорила, всё из-за стресса. Слишком много Морган в последнее время нервничает.

Ну, а как тут не нервничать? Обстановка раскаляется, а своей аурой йонгея Мурси делает даже воздух вокруг себя огненным, словно находишься не на корабле, а в жерле глубокого вулкана. Вот и сейчас, нелепый поцелуй, который мог бы лишить Моргана всех передних зубов, выбил миллиард искр перед глазами, показался неприемлемым и неуместным, заставляет ладони нагреваться, распространяя тепло уже по всему телу. Вынуждая раз за разом возвращаться в памяти к моменту постыдного «жахания в дёсна» с капитаном.

Но Клара права! Морган никогда не придавал значения этому аспекту жизни, поэтому и не знает, умеет ли вообще правильно целоваться. Катар потянулся к паду, но одёрнул руку. Нет, он не позволит узнать агентам капитана, что об этом думает. Лучше сходить к Кларе и попросить её пад. А ещё лучше у Джеймисона.

Джеймисон! Похвалялся перед всеми, как целовался с капитаном. Кстати, тоже рассказывал, что это был «огонь» и такой женщины он не встречал никогда. Может это какая-то специфика близости с йонгеем — ощущать подобный жар? Но в одном Морган был согласен с красавчиком. Так он в своей жизни не целовался, и хвала Вселенной! Оставалось надеяться, что такого никогда и не повторится. Видимо Джеймисон и сам только и умеет, что бахвалиться, а вот про настоящую ласку и не знает. Тогда уж лучше к Кларе.

Морган постучал в медчасть, заглянул без приглашения и застал Дорн, увлечённо глядящую в пад.

— Что читаешь?

— Про любовь, — нехотя ответила подруга. — Только не приставай ко мне с нотациями, ладно? Ну не хватает мне в жизни романтики, не хватает!

— Ты считаешь, что у меня скверный характер? — Морган присел на стул, не обращая внимания на неучтивость со стороны Клары. — Только честно!

— Нет, Морган, с чего бы это? Ты самая приятная персона. Просто знаю, как относишься к такой литературе, вот и предупредила заранее.

— Да я в целом, не про писульки доморощенных авторов, — Морган хитро прищурился. — Просто вдруг подумал, что, наверное, со мной сложно. У меня слишком раздуто самомнение.

— Ну-у-у, этого у тебя точно в достатке, я даже иногда завидую. Мне бы хоть капелюшку. Но это нормально, мужчина таким и должен быть.

— А ещё и оскорбляю бывает, да? — продолжил Морган, пока Клара не заподозрила ничего.

— О, ну это да. Тот ещё грубиян. Понятно, что ты не со зла. Говоришь как на духу. Но от этого вдвойне обидно. Ведь это та правда, которую никто другой из вежливости и не скажет. То ноги у меня толстые, то книги дурацкие, то я не слишком умная.

— Слушай, а я вот всё думаю о Тамиле. Я плохо поступил, да?

— Очень плохо, Морган. Ты разбил ей сердце! Если бы просто сказал: «уезжаю, спасибо, это было прекрасное время, надеюсь, ещё встретимся». Но ты же молча свинтил, оставляя её в догадках.

— Но ведь я бы соврал ей!

— А что тут такого? Зато она бы оправилась и пошла бы дальше. А сейчас неизвестно, может ты нанес ей травму на всю жизнь, и Тамилка как наша капитан стала приставать к девушкам, против своей воли.

— Мне надо, наверное, перед ней извиниться, — выпучил глаза Морган. — Никогда не думал об этом.

— Поздно! Тебе придется принять эту свою ошибку, смириться и не повторять никогда. Не только сказанные слова несут за собой последствия, но и не высказанные. Всё взаимосвязано.

— Синергия в действие, — кивнул Морган.

— Что?

— Ты не поймешь.

— Вот видишь, опять мне грубишь. Вместо того, чтобы попытаться объяснить, ты просто отмахиваешься. Ещё и говоришь, что я глупая и не умею вникать в суть вещей.

— Даже это грубость? — удивился Морган. — Я же экономлю наше время! Тебе не интересна наука, а я не хочу лишний раз уходить от темы. Зачем мне объяснять?

— Ты мог сказать «неважно» или «не обращай внимания». Но вместо этого перешёл на личность и подчеркнул, что именно «я» не пойму.

Морган замолчал, переосмысливая сказанное подругой и вспоминая слова капитана на его счёт. А ведь Мурси тоже многого не рассказывает, выдает сведения в час по чайной ложке. Но Морган всегда думал, что это исключительно из-за её параноидального недоверия ко всем. А ведь с ним и Бобби капитан хотя бы делится информацией, остальные в принципе не разбираются в текущем расследовании. Тот же Ваццлав, вроде даже и переписывается с агентами, но когда Морган завёл разговор об Инквизиции с капитаном, Иржи хлопал ресницами, не в силах поверить в реальность затрагиваемой темы. Может Мурсик ограничивает доступ к материалам оттого, что считает и его, капрала — свою правую руку, недостаточно сообразительным? У Моргана пересохло во рту. Это было уже выше его сил. Нет, уж ум у него всегда был острый, это все отмечали! Просто он не настроен на интриги как у Мурси. Немного в другом ракурсе мыслит катар, больше про стратегию и тактику. Но ведь капитан не оповещает о планах и при прямых боевых действиях, заставляя ждать её первого шага! Как раз в тех случаях, где необходима эта самая стратегия и тактика!

— Слушай, Клара, — Морган почувствовал, что его пульс участился. — А как думаешь, меня назначили капитаном не при попытке избавиться? То есть, я достаточно быстро получил повышение, ты же помнишь, за год. Теперь мне кажется, это не из-за того, что я такой умный и дисциплинированный, а из-за того, что допёк командира и он при первой же возможности от меня отделался.

— Только не обижайся, — Клара с трудом удержалась от улыбки, — но такие слухи ходили. Это даже назвали метод Моргана. Доконать до белого каления командира для быстрого продвижения по службе.

— Чушь! — вскочил Морган. — Я достоин был повышения! Я хорошо исполнял обязанности правой руки командира!

— Конечно! — испугалась Клара, что сказала лишнего. — Это же только слухи. Вот я им никогда не верила!

Морган резко отворил дверь, потом остановился и так же резко развернулся. Два налитых кровью глаза буравили пространство перед собой из-под грозно сдвинутых бровей.

— Дай мне свой пад, я узнаю кое-что секретное и верну! — прорычал Морган и, выхватив протянутый гаджет из рук испуганной подруги, вылетел из её каюты.

Капрал сразу же натолкнулся на Ваццлава, спешащего в рубку управления. Он схватил айтишника за плечи и затряс со всей силы.

— Почему ты молчал! — прокричал Морган ему в лицо и скрылся у себя в комнате, не объясняя ничего остолбеневшему парню.

Ваццлав перевёл взгляд на Джеймисона и Боббьера, болтающих в общей комнате и так же замеревших от неожиданности. Красавчик присвистнул и покрутил у виска, а Малыш только недоуменно приподнял плечи.

Иржи быстро набрал на холофоне сообщение, и вскоре в общем семейном чате Мурси появилась коротенькая нарезка видеозаписи с очередным неадекватным поведением капрала, сопровождаемое сообщением:

Сосиска: «Он тёмно-матерчатый псих! Скажи ему держать руки подальше от моего мальчика!»

Мо: «ЫЫЫ! Не одной мне страдать от этого наркомана».

Опять приземлились в космопорте Зарекс. На этот раз очередь не слишком затянулась, и буквально за одну ночь корабль преодолел положенное расстояние. Уставшая капитан, зевая и потирая своё лицо, сообщила отряду, что за ними приедет служебный скайтрей к шести вечера по корабельному времени, а лично она присоединится к празднованию позже. Ей необходимо отдохнуть и встретиться со своим агентом.

Морган сидел у Клары и слушал, как переполненная возбуждением перед предстоящим выходом в большой свет, подруга сортирует, в чём пойдет на званый вечер. Выбор у неё, прямо сказать, не блистал вариантами, поэтому Дорн периодически останавливала своё копошение в шкафу, присаживалась на кровать и, покусывая ногти, тяжко вздыхала.

— Знала бы, купила себе красивое платье в прошлый раз. Или заказала бы. Капитанша специально так сделала, чтобы на нашем фоне выглядеть сногсшибательно! Вот увидишь, оденет то своё, с пышной юбкой и все кавалеры будут волочиться за ней весь вечер, а мне даже вшивенького адмирала не достанется. Хорошо, хоть капитанша не приказала одеть рваное тряпье, с неё бы сталось. Хотя, наверное, и без этого догадывается, что мы не имеем чего-то более или менее подходящего.

— Мурсик не знала точной даты. Нам Флинт сообщил три дня назад, — Морган совсем не разделял пессимизма подруги. Он уже успокоился, принял на себя ответственность за излишнюю самовлюбленность и даже был благодарен Кларе, за честность и прямоту, какой ему давно не хватало. Слишком уж он заврался. И в первую очередь самому себе. Поэтому, в ответ, готов был выслушать великие страдания по моде от Дорн, сколько бы времени она в итоге не плакалась. — Ты бы всё равно ничего не успела купить. И потом, какая разница, как ты будешь выглядеть? Это же награждение за подвиг. Мы все были в отряде, который спас канцлера! На твой внешний вид никто и не взглянет.

— Вот именно! А вдруг я там встречу симпатичного мужчину? Вдруг судьба? Я же хочу ему понравиться, произвести хорошее первое впечатление. И вообще, знаешь, как приятно получать комплименты! От вас не дождешься. Разве что капитанша иногда говорит мне всякие приятные мелочи. Ну, она же женщина, знает, как нам важно слышать отзывы.

— Важно? — встрепенулся Морган.

— Конечно. Хочется же знать, что ты особенная. Что на тебя обращают внимание. Когда она говорит о моих глазах красивого синего цвета, становится ясно, что она эти глаза рассматривала. Понимаешь?

— Не очень, — помотал головой Морган. — То есть, должно быть приятно, когда тебя пристально рассматривают? Мне кажется наоборот, это немного «стрёмно». Правильное слово?

— Правильное. Я имею в виду, не так рассматриваешь, будто изучаешь анатомию по моему лицу и телу, — рассмеялась Клара. — А когда невзначай и про мелкие подробности. Ну там, родинка над губой, волосы, особенности… Значит, тот кто говорит тебе такое, не мог оторвать от тебя взгляда. А это в свою очередь значит, что он интересовался тобой. А это значит, что ты сама по себе интересная. Теперь понимаешь?

— Не очень, — вздохнул Морган. — У катар такое считается верх невежливостью. Если мы и говорим комплименты, то только по внутреннему содержанию. Например, ваша доброта не знает границ. Или — храбрость воина достойна быть воспетой в балладах.

— О да! Любимой кошечке так и скажешь? Офигеть!

— Разве не приятно узнать, что ты храбрая или добрая для своего избранника?

— П-ф, драброй и хроброй может быть всякий. А вот красивой — это ещё постараться надо.

— Чушь! Красота внутри! Внешняя не имеет значения. Зачем стараться, чтобы публика смотрела на тебя как на картинку?

— Чтобы вызвать в мужчинах подъем всех частей тела! Вот представь. Гипотетически. Я приду сегодня на награждение, вся такая сияющая, словно звезда. Хорошо бы капитанша, вообще, не пришла, чтобы не стянуть на себя внимание. Эх, мечты, мечты! Так, ладно! Я, вот, пришла, допустим, сияющая, как уже и говорила. И вот стою я на подиуме. У меня декольте в виде сердечка, верхняя часть груди отлично видна, и у присутствующих мужчин останавливается их сердечко! А мои ноги, пусть и полноватые, но ровные, в короткой юбке, заставляют трепетать не только это самое сердечко, но и кое-что ещё. И я спускаюсь, вся преисполненная благородством, а они наперебой ко мне бегут и говорят, какая я великолепная! Ну и я так окидываю их взглядом, подбородок гордо вверх, волосы назад по плечам, и пальчиком выбираю только тех, кто мне понравился. А потом…

— Ну и чушь! — расхохотался Морган. — Это какое-то кривое зазеркалье Листола.

— Зазеркалье чего?

— У катар в каждом городе есть такое место — Листол называется. Там собирается не обременённая связями молодежь как раз для подбора себе пары. Только обычно, если хотят поразить кого-то, то делают это нормально, по-катарски. Декламируют стихи, танцуют, показывают свои манеры, разные умения, или просто ведут разговоры, пытаясь продемонстрировать ум и эрудицию. И никому в голову не придет прийти в поисках избранника в Листол полуголой. Если бы хоть одна катарка так сделала, её бы с позором изгнали, и она бы ещё долго упрашивала старейшину впустить её обратно в Листоланное общество. Потому что никакого эффекта обнаженная грудь или короткая юбка не оказывает на нормального здравомыслящего катара.

— Я в шоке! — только и сказала Клара. — Какая же у вас нудная, холодная, расчетливая жизнь! И ты что, тоже пойдешь туда читать стихи и выбирать себе кошку в мешке?

— Конечно. Это как раз таки нормальная практика для подбора партнёра. Чтобы воспитывать котят нужно подходить к такому делу с умом. Это обеспечивает выживаемость катар, как вида. Вот, к примеру, у меня есть определённый список требований ко второй половине. Я буду искать такую, какая совпадёт по большинству пунктов.

— Фу, — скривилась Клара. — Это отвратительно! Как блюда на завтрак в меню дроида выбираешь. А как же любовь? А если избранница не состыкуется по пунктам?

— Любовь и есть комфортное сосуществование с близкой по духу персоной. Если она не состыкуется, я просто её не смогу полюбить. Разве не так это делается?

— Ой, фу, фу, фу! Много раз! Прости, но это, правда, слишком низменно. Ненастоящая какая-то любовь получается. По расчету. Но зато я придумала, что надену на праздник. Иди, осталось всего два часа, мне надо подготовиться.

— Ничуть не отвратительно! — уже в дверях попытался оправдаться Морган. — Зато разум твой чист в выборе, и ты не совершишь ошибку.

Но дверь за ним уже захлопнулась. Катар громко фыркнул, выражая одним звуком своё полное отношение к их разговору. Клара иногда такие глупости способна говорить, что даже Мурсик может ей проиграть. Скажет тоже, оголенные части тела способны заставить мужчин трепетать сердцем! Ломаной кредитки такие мужчины не стоят! Сегодня посмотрят на ножки одной и потрепетают, завтра другой. И где здесь настоящие чувства? У людей вечно всё перепутано.

В таких размышлениях Морган принял основательный душ, вытерся и поправил на голове шерсть. Возраст брал своё и стали появляться первые признаки прорастающей гривы. Раньше было просто — он сбривал всё под одну длину, но сейчас уже часть волос стала заметно толще. У его отца не было никогда гривы, и Морган надеялся, что генетически он унаследует гладкую равномерную масть. Но и в этом капрал пошёл в деда, и теперь становилось всё сложней скрывать пробивающиеся уплотненные волоски и на щеках, и на голове.

Морган вдруг представил себе, что отрастит по разные стороны от носа такие же пышные клоки как у канцлера Шнобби. Интересно, а он симпатично будет с ними выглядеть? Нет, пожалуй, ему не пойдет. У Моргана обычное лицо — не широкое, но и не узкое, а у канцлера оно продолговатое, поэтому такие бакенбарды и смотрятся на нём импозантно, добавляют изюминку в общий образ белого облака. Без них Шнобби выглядел бы как один сплошной розовый нос. Такое сравнение рассмешило Моргана. Ничего в этом канцлере Шнобби и нет интересного, кроме впечатления, которое он старательно поддерживает.

К положенному времени Морган вышел из каюты. Его новая легкая куртка была безвозвратно испорчена плазмой йонгея, поэтому пришлось надеть старенький короткий пиджак из кожи йятта. К сожалению, такая верхняя одежда не имела терморегулировку, но и сидела достаточно коротко, не прикрывая до конца поясницу. А если учесть, что на Зарексе сейчас только занималась весна, то по расчетам Моргана ему должно быть достаточно комфортно, будучи обдуваемым ещё холодным пронизывающим ветром.

В общей комнате собрались Джеймисон, Ваццлав и Боббьер. Малыш не стал наряжаться, он надел полную боевую экипировку. Ваццлав набросил только куртку из комплекта, штаны же его мало того, что были непонятного бурого цвета, но ещё и в районе ширинки сильно провисали, практически до колен. Они напомнили Моргану галифе — сильно широкие на бедрах, а сразу после колен узкие и обтягивающие так, что видны косточки на щиколотках. Спортивная обувь Иржи тоже носила сугубо декоративный характер. Высокие, с шипами и другими железками, заполонившими всё пустое пространство, эти кроссовки явно весили немало, и совершенно не подходили для занятия спортом.

А вот Джеймисон удивил. Красавчик облачился в практически строгий костюм. Практически — это только оттого, что из небрежно расстёгнутого до груди ворота голубой классической рубахи выпячивалась футболка, светлым тоном совсем не подходящая к общему стилю. Пиджак и лакированные туфли только добавляли какой-то пижонской холёности образу Джеймисона. Его хоть во что одень да дай десять минут — оперативник обязательно привнесет именную «фишечку». Во всём будет угадываться его особый вкус. Наверное, это и хорошо. Морган разочарованно осмотрел себя. Нет, он какой-то невероятно скучный. Ни тебе стиля, ни разнообразия. Ещё и зануда.

— Ох, вечно бабы копаются, — проворчал Джеймисон, поглядывая на дверь санчасти. — Дорн что, не могла начать собираться хотя бы за два часа?

— Не зуди, — ответила ему Клара, как будто того и ждавшая, чтобы наконец выйти из каюты.

— Беру свои слова обратно, — восторженно пропел красавчик. — Готов ещё столько же подождать, если ты там прячешь сестру-близняшку.

Клара действительно выглядела так, как описывала до этого Моргану. Темно-зелёное обтягивающее платье, с юбкой выше колена притягивало взгляды. С воротником стоечкой, оно облегало покатые широкие плечи, однако имело интригующее декольте в виде сердечка, открывающее обзор на полную налитую грудь. Платье подчеркивало все достоинства Дорн — и крутые бедра, и стройные ноги, и большую грудь, и между тем скрывало недостатки — утягивало излишне широкий живот, закрывало маленькую шею, прятало наетые бездействием бока.

Дорн только попыталась накинуть на себя куртку, как красавчик уже оказался рядом и услужливо придержал ей верхнюю одежду, давая возможность сияющей от радости Дорн протянуть руки в рукава. Боббьер тоже в своей манере тихо высказал пару одобрительных комментариев и только Иржи никак не отреагировал. Ему действительно было всё равно.

Команда спустилась к выходной двери и с удивлением узнала, что Ванно тоже идет с ними. Вакуй, как и Морган, не особо заморачивался с одеянием, и сейчас выглядел в своей броне даже небрежней, чем в момент, когда собирался на Вакхийю.

— Ты не пойдешь с Мурси? — первое, что спросил Морган. — Она одна? Здесь?

— Катар, всё под контролем. Она встречается с очень опытным агентом. Этим двоим не нужна охрана, — рассмеялся вакуй. — Ванно думает, что охрана нужна тем, кто решит им насолить.

— Ладно, — нехотя пробормотал капрал. — Хотя знаешь, наверное, вы идите, а я с Мурсиком приду. Мало ли что. В прошлый раз вы боялись нос из корабля высунуть.

— Катар, пойдем! Мы теперь герои, с меня сняли все обвинения, у наставника девчонки дела пошли в гору после предписанного ордера. Эти политиканы — тряпки, мнения своего не имеют. Сказано им чествовать Палача, они и будут со всем рвением это делать. Скажут завтра убить Ванно, начнут охоту. Уже не раз такое было. Забей! К тому же, у меня к тебе серьезный мужской разговор, — Ванно подтолкнул Моргана к двери.

— Без рук, — угрожающе предупредил капрал.

— Ванно — друг, — вакуй попытался воспроизвести интонацию Мурси. — Друг!

Все уселись в скайтрей. Морган с нетерпением ждал, когда же вакуй начнет с ним мужской разговор и строил неимоверные догадки, что это могло бы значить. Может, раскроет тайну их отношений с Мурси и попросит не соперничать? Может, передоверит ему спасение жизней? Может быть, вообще, захочет от него избавиться и будет настаивать на принятия повышения? Но вместо этого вакуй просто сказал:

— Надеюсь, ты присмотришь сегодня за девчонкой? Ванно хочет нормально уже отдохнуть. Три года держал себя в чёрном теле.

— Говори прямо, что хочешь, — уточнил катар.

— Выпить хочу, — расхохотался Ванно. — Присмотришь за ней? Не влезай в разговоры, здесь строго с запретами, нельзя мешать беседам держателей Силы. Ни в коем случае не груби, у всех этих богачей тонкая душевная организация. Ну и не лезь на рожон, девчонка может выкинуть нечто сверхординарное. Ради дела, конечно. Катар, так, вполглаза, только чтобы не напилась и не сдрыснула. Хорошо?

— Даю слово.

— Если надо, я могу присмотреть, — встрепенулся Джеймисон. — До кроватки доведу, клянусь.

— Ох, парень! — покачал головой вакуй. — Девчонка тебя до могилы доведет. Клянусь! Забудь лучше о ней, не жалует она человеческих мужчин. Вообще.

— Посмотрим, — самодовольно улыбнулся красавчик. — Передо мной ещё не одна баба не устояла. Видел это лицо. Оно великолепно! А мои мускулы видел?

По скайтрею пронеслись вздохи.

— Ну вот, опять, — застонал Ваццлав.

— Только не раздевайся! — запротестовала Клара.

— Мы все всё видели, — спокойно прокомментировал Боббьер.

— Как хотите! Завидовать тоже надо уметь молча, — гордо произнес Джеймисон, при этом лицо его озарялось бессменной лучезарной улыбкой. Казалось, этого парня вообще ничего не может смутить. Даже если разверзнется твёрдь небесная, а оттуда вылезет гигантская улитка, он будет продолжать нахваливать свои мускулы, не забывая играть ими на публику.

Наконец, скайтрей подъехал к вычурному зданию центрального театра столицы СШГ. Красивое, круглой формы, оно заставляло замереть в попытке впитать в себя великолепие. Высокие арки из колонн, на вершинах которых замерли исполинские скульптуры древних богов, подпирающие спинами своды амфитеатра. Куполообразная крыша с яркими золотыми вензелями по краям отвечали пасмурному серому небу жизнеутверждающими лучами. Грамотно расположенная подсветка делала всё здание золотым, выделяя на общем фоне одинаковых свечей-многоэтажек.

Массивные двери отворились, и привратник гуманоидного типа в строгом чёрном костюме приветственно пригласил посетителей внутрь. Устроил верхнюю одежду отряда в гардероб и повел к месту действий.

Театр был рассчитан на межнациональную публику, поэтому вместо ступеней на второй этаж вел покатый подъем, устланный красным ковром с вышитым витиеватым узором того же золотистого оттенка. Массивные люстры свисали с высоких потолков, оставляя искусственными алмазами скользящие разноцветные отблески на стенах. Сами же стены были увешаны дорогими гобеленами, искусно нарисованными портретами меценатов и благодетелей, а по центру перед входом, взгляд упирался на идейного вдохновителя галактической оперы. Витражи вместо высоких окон отображали мозаикой сцены из известных постановок, сразу рождая в душе волнительное чувство предвкушения. Сейчас начнется спектакль, и ты попадешь в сказку — говорила посетителю обстановка. Эгей, оглянись! Да ты уже в сказке! В самом настоящем волшебном дворце.

Все притихли. Даже Ванно с каким-то благоговением уставился на одно из окон, где осколки цветного стекла навсегда запечатлели разгар битвы. Озираясь, не смея даже перешептываться, ребята прошел за привратником на второй этаж, в просторную залу, уже подготовленную для фуршета. За столиками собрался высший свет — канцлеры, богачи, влиятельные люди и просто зеваки, кто сумел раздобыть приглашение. На сцене стояли канцлер Гидрос и его жена Бет в окружении остальных держателей Силы из Военного Совета. Сопровождающий повел героев на сцену в торжественной тишине.

Зима уже сдала свои позиции подступающей смене года. И хотя на дорогах ледяной коркой всё ещё лежал снег, выглядел он каким-то уставшим, изломленный подтёками, словно лицо умирающего йонгея в отметинах Тёмной Материи. Да и весь город выглядел каким-то измотанным. Хмурое небо давило на дома, транспорт и людей, спешащих по делам. Прохожие казались сгорбленными под тяжестью своих проблем, прятали головы под капюшоны или зонты, в надежде отвоевать право на внутреннее тепло у мороси, что сыпалась за шиворот, словно колючий порошок.

Мурси никогда не любила столицу. Она ей казалась унылой. Серый цвет здесь был в моде круглогодично. Серые дома, серые люди, серые дела и даже серые души. Столичный бомонд обожал устраивать яркие представления, но и они в итоге превращались в бесконечные серые разговоры и однообразное хвастовство. Всё здесь было не настоящим, как и сама жизнь каждого канцлера или проводника вне Пути. Серая безысходность, прикрытая ярким лоскутом одеяла, «стибренного» у живущих полной жизнью имперских подданных.

Даже немного жаль, что времени почти нет. Длинный пуховик скрывал красивое серое платье, которое она сегодня надела. Одна из их последних разработок с Леной. В ткань вживлены нанонити, способные создавать нужный тебе контур и силуэт. Никаких неровностей, лишних складок. Любая женщина в нём будет выглядеть идеальной, как с обложки журнала «Лучшие персоны Галактики». Мурси хотелось, чтобы Коди взглянул на неё такую. Конечно, она давно знала — ученик не питает к ней романтических чувств. Мурси для него дружище, закадычный «бро». Ему больше нравятся девушки в теле, о чём можно было бы догадаться по постерам, оставшимся после Коди в каюте капрала. Но иногда хотелось, для разнообразия, услышать о своей внешности и что-нибудь приятное, а не вечные придирки Моргана и бессвязное бормотание Джеймисона.

Джимми! Уж этот парень явно любит себя больше, чем даже, наверное, давно почившую родную мать. Хотя поверхностный анализ и показал, что это всего лишь компенсаторный механизм. Что-то сильно не дает красавчику наслаждаться полноценной жизнью, поэтому он раз за разом убеждает в основном себя, чем остальных, в своей неотразимости. И Мурси даже догадывается, что это могло бы быть.

— Чао, сеньорита! — окликнул капитана Коди. Она не заметила в своих мыслях, как пронеслась мимо означенного перекрестка.

— Чао, амиго! — широко улыбнулась агент Мо. — Может, зайдем в кантину? Пропустим пару бокальчиков?

— Не могу болтаться на Зарексе дольше, чем того требует наше дело. Прости. Папаня душу из меня выжимает, ему нужен немедленный отчёт. Ты же знаешь, какой он нетерпеливый, если есть материал для работы.

— Но-но! Правильно делает. Это я — бездарный агент, — хмыкнула Мурси. — Вечно время тяну. И как он меня ещё не уволил? Возится и возится.

— Это из-за меня. Шефе твердит: «Сын, Мо сделает из тебя человека!» Вот стану персоной — тогда тебя и уволит, — расхохотался Коди.

— Поговори мне тут! На держи. Здесь всё.

— Грасиос, сеньорита! Чао!

— Адьёс!

Теперь пора бы и на церемонию, но от одной мысли о новой встрече с канцлерами, праздношатающимися зеваками, со всей этой пышнопафосной толпой у Мурси сжималось сердце от тоски. Так и хотелось плюнуть на всё и сбежать. Сколько раз агент Мо давала себе зарок не ввязываться в новые расследования, уйти на покой, да хотя бы в отпуск! И каждый раз стоило только пару дней провести в бездействии, что-то внутри толкало её на новые авантюры. Неправильная она, непоследовательная. Вот хорошо быть Морганом. Или Кларой. Есть приказ — выполняешь, нет приказа — сиди себе, молчи в тряпочку. А ей вечно нужно лезть куда-то, что-то выяснять. Мурси постоянно спешила, прыгала в сердцевину опасности, хваталась за самые сложные дела, чтобы дрыгаться в бесконечных смертельных схватках. А иначе ей казалось, что она взорвется от переполняющей её изнутри энергии. И дело вовсе не в личном «тёмном властелине». Наоборот, материя в ней призывала к изучению, познанию мира, степенному расследованию. Дело в её характере. Такой вот она уродилась.

Христов часто ругал нерадивую ученицу за неподобающее проведение медитации. Для Мурси бывало сложно даже просто усидеть на месте, особенно если этому не предшествовали игры на свежем воздухе или боевые тренировки. Наставник иногда, смеясь, говорил, что в Матильде полкило взрывчатки и, если что-нибудь случится без её ведома, она разлетится на кусочки от негодования. В прямом смысле. Наверное, в итоге это и оттолкнуло предначертанного судьбой мужчину. Степенный, рассудительный человек не может быть парой такой взбалмошной и неугомонной натуре. Хорошо, что это в прошлом. Сейчас уже Мурси умеет держать себя в руках. Умеет сосредоточиться на работе. Если только Христов увидит, какой она стала, то непременно…

Пустое! Почему-то вспомнились слова Моргана: «Делаю одно, думаю другое, говорю третье». Сейчас она как никогда похожа на этого ворчливого катара. Выстроила у себя в голове мираж образцовой работницы СРС, а сама не спешит в логово врага, чтобы узнать последние новости. Даже через «немогу» и тошноту.

Мурси зашла в оживленную залу, где уже вовсю проходило празднование. Люди больше не сидели за столиками, а шатались от одного к другому, держа в руках бокалы. Пуховик забрал привратник, и капитан в простеньком сером платье не привлекала внимание, как и рассчитывала. Это дало возможность спокойно оглядеться по сторонам.

Мурси сразу же отметила про себя неприятных персон, с которыми совсем не хотелось сталкиваться, не нашла в толпе Гидроса или Бет, видимо они ушли сразу после церемонии. Зато нашла взглядом свой отряд. Джимми флиртовал с какой-то богато одетой дамой, фальшивые украшения которой так и переливались в свете ламп. Ваццлав пил с Ванно, ведя о чём-то спор. Боббьер и Морган стояли среди офицерских чинов, видимо обсуждая детали героического спасения канцлера Бет, отягощённой беременностью. Рядом была и Клара, однако её развлекал немолодой уже военный, явно пыжась произвести впечатление орденами на форменном кителе. Дорн выглядела обворожительно. Мурси ненароком задержала на ней взгляд, скользя глазами по сбитым широким ягодицам и полной груди, не меньше четвертого размера. Жаль, что она глубоко гетеросексуальна. Очень жаль. Среди мужчин такой красоты не встретишь.

Подошедший официант протянул поднос, и Мурси, взяв бокал шампанского, сделала глоток и тут же чуть не поперхнулась, когда взгляд её выловил в толпе тёмно-красное одеяние. Капитан внимательно присмотрелась. Канцлер Бониати выглядел точь в точь как сбежавший со страниц учебника по древним культурам «инквизитор» — с виду стандартное облачение монаха из монастыря братьев, разве что наплечники на мешковатой мантии выглядели по военному крепкими и прикрывали весь плечевой отдел до локтя, а также спину и грудь. А в целом, ряса тянулась до пят и опоясывалась обычной на вид тесемкой.

Мурси поморщилась. Какая глупость! Драться в таком одеянии нелегко, массивный капюшон, откинутый назад, только отвлекал. Зачем им понадобилось копировать этот атрибут? К тому же, присмотревшись, капитан заметила, что рукава переходят в перчатки, покрывая полностью пальцы. Или это перчатки уходят выше локтя под наплечники? Дуристика какая-то! Неудобный скафандр, в котором можно запутаться, пока махаешь мечом. Хотя конечно, если в материю вшиты кристаллы, то щит, наверное, можно сделать из такого полного облачения дюже прочный, даже у среднего полупроводника.

Мурси поспешила к Бониати. Она мило ему улыбнулась, соображая как развернуть разговор в нужное русло, но ничего умней лобовой атаки не придумала.

— Почём материальчик, хозяин? — смеясь, капитан протянула руку и потёрла пальцами свисающую часть наплечника. Плотная ткань, на ощупь совсем нераспознаваемого состава. Как бы дружески хлопая по плечу, Мурси опустила руку ниже по спине, к тому месту, где капюшон и наплечник уже заканчивались, и задержалась возле поясницы Бониати. Её психосильная атака захлебнулась, даже не столкнувшись с защитным барьёром. Да и сам канцлер никак на это не отреагировал, будто и вовсе не заметил. Очень странно, очень. — Обожаю красный. Новый тренд?

— Да, секретные разработки! Пусть Империя не думает, что мы не можем ничего предоставить в качестве контрмер их новому оружию.

— А щиты какие? — деловито поинтересовалась Мурси, непринужденно делая глоток шампанского.

— Дивитесь, капитан! — Бониати закрыл глаза и сосредоточился. Вокруг него заискрил плотный кокон психозащиты. — Но и без этого, броня способна выстоять против открытой плазмы даже самого модифицированного йонгея. Проведено огромное количество экспериментов. В огне не горит, не промокает, сохраняет тепло, поддерживает концентрацию. Что только не умеет новая форма!

— Огонь! — прошептала восторженная Мурси. — А против мечей?

— Конечно, если рубануть с размаху, то форма сама по себе порвется. Но есть же щиты носителя. Сами понимаете.

— Попалося, Моничка, — на плечи Мурси упали тяжёлые горячие руки, а ухо защекотала чья-то шерсть. — Боялся, что и не доведется взору посмотреть твоё явление.

— Канцлер Шнобби! — перевела дух Мурси. — Умеете вы быть неожиданным.

— А ещё ласковым, — промурчал Шнобби, всё так же не поднимая головы от её уха. — Потолкуем немного?

— Конечно, только давайте минут за десять. Я всё ещё не отойду от шикарного нового наряда. Кстати, почему у вас нет такого? Вас, канцлер, отстранили или подобную красоту заслужить надо?

— Это экспериментальные образцы. Мы постепенно приоденем всех, — улыбнулся Бониати. — Ну, как ваше расследование? Узнали, кто в команде шпион?

— Пытаюся. Пока отстраненная, знаете, трусь с ними, в картишки там поигрываю, винцо попиваю, такое. Стараюсь быть своей в доску. Но шпионы стрёмный народ, чёт никак не выходят на чистую воду. Видели сами, отряд не блещет талантами. Так шо…

— Ба! Кто к нам на вечеринку зашёл!

К троице подошел высокий молодой мужчина в таком же красном одеянии, что и Бониати. Внимание Мурси магнитом задержалось на его лице. Давно она не сталкивалась с подобным среди канцлеров. Это был не обычный брат во грехе, которые привыкли бравировать друг перед другом только мощью природной Силы, сваливая физический образ на откуп впечатлительности собеседника. Мужчина перед ней явно следил за своей внешностью.

Красное одеяние инквизитора шло к его золотистой от природы коже. Большие продолговатые глаза обрамляли ухоженные, искусственно затемненные и удлиненные ресницы. Брови, явно косметически сформированные в пропорциональных змей, красиво ложились вдоль надбровных дуг и оканчивались заостренными перышками к внешним уголкам глаз. Тёмно-коричневые волосы подстрижены небрежной шапочкой, а от висков уже торчали небольшим ежиком, миллиметров на пять. По затылку стелился узор, сбритый под ноль. Но самое необыкновенное — это закрученные петелькой кончики тонких усов. На подбородке тоже немного волос, как раз в ямочке посередине, визуально убирая массивность и придавая утонченность всему холёному лицу. Даже канцлер Шнобби, явно следящий за своим внешним видом, смотрелся обыкновенным деревенским жителем на фоне такого аристократа.

Видя, какое впечатление он произвел на капитана, молодой человек снисходительно улыбнулся одним уголком рта, сохраняя своим видом непроницаемую утонченность.

— Брат Изврат, — представился он, едва склонив голову.

— Офигеть! — повторила чуть слышно Мурси любимое слово Клары. — Так вот ты какой, протеже моего наставника.

— Брат Христов? — приподнял одну бровь Изврат. — Да, мой новый учитель. К сожалению, старый скончался в муках. И я благодарен Вселенскому Разуму, что он столкнул меня со столь уважаемым человеком. Ну, а вы — строптивая Мо, если не ошибаюсь? Наслышан, наслышан.

— Зовите меня Мурси, — приветливо улыбнулась капитан.

— Не смотрите на возраст. Канцлер Изврат зарекомендовал себя грамотным стратегом, — потянул на себя внимание Бониати. — Хвала Вселенной, всегда есть возможность встать на Путь Истинный, правда, брат?

— Правда, — ответил одними губами Изврат, не сводя глаз с Мурси. — Надеюсь, если вдруг меня похитят, именно ваша команда прилетит на спасение.

Капитан нервно засмеялась. Она не привыкла к такому пристальному взгляду. Не было в нём присущей обычным мужчинам жадности до Силы, не было и холодного смирения наставника, ни ненависти Ванно, ни обожания Джимми. Изврат даже не изучал её лицо, как делают это люди при первом знакомстве. Как будто канцлер уже знал всю внутреннюю составляющую Мурси. Капитан поёжилась и непроизвольно отступила, врезаясь в Шнобби. Она вспомнила, когда видела подобный взгляд. Брат Изврат, казалось, тоже это понял, поэтому смело протянул к капитану руку и тонкими изящными пальцами взялся за подбородок.

— Ну, здравствуй! — прошептал он.

На мгновение Мурси даже забыла о защите, позволяя Тёмной Материи брата во грехе беспрепятственно проникать в сознание. Липкие щупальца потянулись к психосильной системе, глубоко увязая в потоках её природной материи, пытаясь выйти на контакт с внутренним «тёмным властелином».

Когда капитан сама использует подобный приём на простых смертных, то только ощущает, будто всё про человека узнала. Ей не нужно задавать наводящих вопросов — весь психологический портрет загружается в память. В любой момент, в любой точке Галактики она может обратиться к этому разделу и узнать интересующий нюанс. Например, интересно ей, что больше Джеймисон любит — деньги или женщин, она, уже познав его через Исход, может легко ответить на этот вопрос сейчас, вдалеке от красавчика. Нужно ей знать, как лучше воздействовать на Боббьера, ей не требуется вновь прикасаться к нему для этого. Хватает одного раза.

Немного иначе происходит, когда проводник прикасается к проводнику. Физически ощущается. Будто тентакли чуждой материи потоком проникают в психосильную систему и сливаются с внутренним миром, но не забирают ничего, а перемешиваются. Будто держатель Силы — сосуд, наполненный розовой водой, а пришелец извне привносит такую же ношу. Контактёры выливают всё это в общий чан, взбалтывают и берут каждый столько, сколько было у него до этого. И так происходит тысячи, тысячи раз. И вся эта «вода» постоянно перемешивается с «водой» остальных. И когда один держатель Силы познает другого через так называемое «небывалое прикосновение», то все, кого он познал до этого, присоединяются к их встрече.

И сейчас увесистые потоки брата Изврата потекли по шее Мурси, пробиваясь через барьер, чтобы поздороваться с внутренним миром всех, кто подарил когда-то свою Тёмную Материю при смерти ей. А до этого дарил матери. И при этом, внутренние блоки этого брата были настолько сильными, что не давали ни малейшего шанса познать его сущность в ответ. Мурси сконцентрировалась, тоже создавая блокировку. Никто не может сломать её защиту. Никому не под силу, даже этому действительно могущественному брату Изврату.

— Стала даже крепче, — прошептал канцлер, продолжая смотреть в глаза, пытаясь сломить барьеры. — Доверься мне, девочка.

— У нас с Моничкой толкование не закончилось, — канцлер Шнобби обнял капитана за плечи и потянул к себе, заземляя. — Пойдемте, дорогая. Нужно обсудить финонсирование.

Мурси окончательно пришла в себя. Она посмотрела вверх, в глаза пушистого катара и медленно моргнула, выказывая ему благодарность. Шнобби расплылся в улыбке от проявления вполне катарских эмоций и развернул от канцлеров капитана, просто приподняв в объятиях.

— На балкон? — Мурси согласно кивнула.

— Непонятный этот брат, — шептал Шнобби, пока они продирались сквозь толпу. — Я сразу почувствовал, как вы оторопели. Вы запахли страхом. Зачем он лезет обниматься, когда знает, что его прикосновения не однозначны?

Шнобби говорил излишне растягивая букву «о» в словах, что только придавало его и без того растянутому внешнему виду ещё большей харизматичности. Прикосновения этого катара в самом деле не вызывали никакого Исхода. Такой контраст после прямой связи с Извратом вгонял в ступор.

— Канцлер, правду скажите, почему вы без красных одеяний?

— Они сказали, что необходимо побывать в специальном помещении. Пройти процедуры. Что одеяние совершенно секретно и следует секретно всё обставить! На следующей неделе у меня будет обусловленное знакомство.

— Скажите мне, канцлер, только честно! Я тут на досуге решила катар изучать. Очень вы интересная раса, удивительная и уникальная. Ваши прикосновения не заставляют Тёмную Материю выходить на контакт. Но как, к примеру, вы используете щиты? — Мурси совсем не хотелось обсуждать сейчас цену за имя канцлера, и она постаралась перевести разговор в интересующее её поле, да выудить информации по максимум. — Тёмная энергия же не просачивается через вашу шерсть, я права?

— Называйте меня Шнапси, прошу, — улыбнулся Шнобби, останавливаясь перед капитаном. Сама Мурси стояла уже возле балконного перила и ёжилась от холода. — Это большое таинство катар. Мы выпускаем энергию через когти. А вы любопытная кошица.

— А пополняете как?

— Ну, как и для щитов, мы броем некоторые участки шорсти, — лукаво улыбаясь, приподнял одно плечо Шнобби. — Однако, вам не стоит беспокоиться. Я кросив, и могу показать хоть сейчас, какая шорсть растет на моем славном катарском торсе.

— Ой, Шнобби. Давай до конца уже по чесноку, а? Не люблю я мужчин. Не тратьте на меня время.

— Всякая кошица не любит мужчин, пока у неё не появилось катара, — снисходительно заявил канцлер. — А что это у вас за татуировка?

— А это как раз-таки ловушка для катар, — расхохоталась Мурси. — Видите, я и с вашей расой пробовала. Мне никто не нравится. Буду вечно одинокой.

— Кросивая ловушка, — поводил пальцем канцлер по надписи. — «Кусать тут». Я на неё сразу обротил любопытство. Это же для меня уготовано? Я розрешу вам пользовать Шнобби сколько хотите.

— Шнапси! — вздохнула Мурси. — Забудьте обо мне. Миллион женщин, намного красивей, чем я, страждет ваших объятий.

— Мёрзнете? — канцлер, не обращая внимания на протестные речи, притянул капитана за талию к себе. — Мне не нужно другого, — зашептал, часто дыша, Шнобби, и преклонился совсем вплотную к татуировке, — ваш запах толкает на безрассудство! Я попался в ловушку, — и канцлер едва ощутимо поцеловал надпись на шее.

Морган скорее интуитивно ощутил прибытие капитана, чем увидел её. Катар повернул голову и заметил, как Мурси непринужденно болтает с канцлером. Кажется это Бониати, в очень странном одеянии. Красном! Катар перевёл взгляд на Мурси.

Зря Клара переживала. Капитан не стала наряжаться как на вечеринку, а ограничилась простеньким серым платьем. Хоть оно и сидело, как и все остальные наряды Мурси для выхода в свет, идеально, но не выделялось ничем — никаких ярких атрибутов или притягивающих внимание акцентов. Обычное, светло-серое, оно струилось по фигуре, облегая талию и бедра. Ткань крепилась на шее тонкими серебристыми цепочками, концы которых свободно лежали вдоль линии позвоночника, заставляя катара безотрывно любоваться обнаженными симметричными лопатками и изогнутой ровно спиной. Узкие угловатые плечи скрывал накинутый на них платок, но форма их четко очерчивалась сквозь плетеные кружева. Спереди, широкой полоской от шеи платье уходило вниз под руки и опоясывало уже чуть выше поясницы. Удивительно, что обычный кусок материи так грациозно подчеркивал узкую талию и длину худеньких ног, ведь ткань просто спадала вниз, не имея ни видимого пояса, ни дополнительных швов.

Его внимание уловила Клара и подошла поближе.

— Офигеть! Ну ты посмотри! — упёрла руки в бока рассерженная Дорн. — Это же просто серая тряпка на завязках! А смотрится, будто шили специально для неё!

— Я думаю, уж Мурсик точно может себе позволить сшить специально на заказ подобную одежду.

— А, ну да, — спохватилась Клара. — Всё никак не привыкну. Вот понимаешь, я же знаю, что она йонг… ой, — наигранно рассмеялась Дорн, осматриваясь. А потом всё так же наигранно прошептала: — Что она очень сильный проводник! Но всё равно, нет, нет, да и проскользнет мысль, что ничем капитанша и не отличается от меня, просто более удачливая.

— Знала бы ты, сколько сил Мурси вложила в то, чтобы ты так думала.

— Ну да, внушение.

— Если бы внушение, то силы бы не понадобились, — вздохнул Морган, удивляясь, какая же бывает непонятливая его подруга. — Это просто умелое представление. Теперь ты её считаешь слабой и безопасной, а, значит, не боишься, и Мурси имеет шанс на скрытые манёвры. Слушай, получается, что с людьми она плоховато сходится, раз прибегает к подобным методам?

— А ты на друзей её глянь! Фрики сплошные, — Клара помолчала, водя взглядом по фигуре капитана и вдруг спросила: — Она что, без нижнего белья что ли? Глянь, ткань же просто висит, и на бедрах, и на заднице, а контуров дополнительных не видно.

— Зачем ты это мне сказала!? — Морган почувствовал, как лицо его начало гореть, а кровь прилила к нижней части тела.

— Понятно, почему это Ванно попросил за ней приглядеть. Сейчас она найдет себе на голую жопу приключений, успевай только отбиваться от мужиков.

— Клара, вот скажи, это же нормально, да? — с тоской простонал Морган.

— Ходить без трусов? Нет! Это экзбиционизм!

— Я имею ввиду… Ну вот, знаешь… Возможно, канцлер или другой капитан, или допустим какой-нибудь военный, или просто любой другой человек… Нет, любая персона, — Морган облизал пересохшие губы.

— Говори уже, не нуди!

— Допустим, он посмотрит на нашу Мусю и подумает, скажем, о её нижнем белье. То есть он подумает, что его нет. И как он отреагирует? Ты говорила, что некоторые открытые куски фигуры ввергают мужчин в восторг, приподнимаю всякие там части тела у них. А тут же всё прикрыто. Как такое может быть?

— Воображение опасная штука, — засмеялась Клара. — Оно способно нарисовать даже того, чего нет.

— То есть, если Мурсик кажется симпатичной кому-то, то его воображение будет рисовать её голой?

— Даже если и не кажется симпатичной, любой мужик обязательно подумает о безтрусой капитанше, как о шансе развлечься.

— Ага, и он попытается узнать её поближе.

— Уф, Морган! — не выдержала Клара. — Запомни раз и навсегда, секс не повод для знакомства! А ты почему спрашиваешь, а?

— Потому что я совсем перестал понимать, что происходит! Вот посмотри на Джимми! Мурси же бьёт его молнией раз за разом. Я знаю, что это такое, и не пожелаю никому! А он всё равно к ней лезет! Я не понимаю!

— Ты тоже к ней всё время лезешь. Только не начинай мне сейчас рассказывать, что у тебя работа такая. Стоит ей остаться одной, сделать шаг влево и ты тут же…

— Нет! Ты просто много не знаешь! Да, я понимаю, что выглядит, будто я вечно вокруг неё «ошиваюсь». Но на самом деле — это она ко мне лезет. Подстраивает так, чтобы казалось, будто это моя инициатива. Вчера, вон, даже поцеловать пыталась! Сама! Я почти не совался к ней с объятиями…

— Офигеть! — прошептала Клара, не веря своим ушам. — Я в шоке!

— Да, и я тебе скажу, что это было ужасно! Не понимаю, как Джеймисон остался в восторге от подобного! Я два раза рот полоскал обеззараживающим средством.

— Офигеть! — расхохоталась Клара. Она забыла на время, что сейчас в красивом платье и на светском рауте, а поэтому по-свойски согнулась, хватаясь за живот, и смеялась что было сил. — Офигеть! Я надеюсь, ты ей сказал об этом? Что её поцелуй тебя не впечатлил?

— По тому, как я плевался, думаю, она поняла.

Клару согнуло очередным приступом смеха. Она уткнулась лицом в плечо бравого генерала, который весь вечер рассказывал ей о своих былых подвигах, и навзрыд гоготала, хлопая рукой по груди, увешанной нашивками. Ошалевший поклонник, округлив глаза и уставившись на Моргана, поглаживал по её спине рукой, бормоча что-то бессвязное. Морган сочувственно покачал головой, призывая того смиренно ожидать окончания истерики.

— Уф! — Клара с трудом отдышалась и смахнула проступившие слёзы. — У меня глаз не потёк?

— Уже весь вытек, — пошутил Морган и оттер чёрную полоску туши на скуле подруги. — Ну что, не будешь меня больше доставать своими подозрениями? Я не как Джеймисон, я способен отличить собственные фантазии от реальных чувств.

— Та, думаю, Джимми тоже по-настоящему влюбился. Ну, ты вспомни. Он раньше никогда таким упорным не был. Всегда считал, что если ему отказывают, то баба сама виновата, счастья своего не познала. А тут же не останавливается.

— Он любит деньги и женщин. А у нас в капитанах — богатая симпатичная девушка.

— Перестань! Я тебе говорю, он влюбился. Были у него и красивей пассии. Если бы на полигоне повстречал капитаншу, то ещё бы и обгадил. Уж я-то видела, как он презрительно относится к тем женщинам, кто не в его вкусе, да ещё и отвергают ухаживания. Почему и не повелась на его сладкие речи. Он потом и всем остальным рассказывал, какая я "опустившаяся гулёна". Так типично для мужчин! Что бы ни сделала — останешься для них плохой. Проведешь ночь вместе — обзовут легкодоступной и раструбят остальным, откажешь — всё равно обзовут легкодоступной, ещё и похлеще чего добавят — грымза или мымра, и обязательно раструбят остальным. Тут уж как петь дать!

— Кошмар! — возмущенно выкрикнул Морган, одновременно с генералом. — Мурсика надо предупредить об этом.

— А то она не знает! Все мужики такие.

— Не все! — в один голос запротестовали катар и ухажер Дорн.

— Да, ты не такой. И мне иногда так жалко, что ты в единственном экземпляре, — Клара усмехнулась. — Сейчас скажу, как и пророчил красавчик. Был бы у меня парень такой, как ты!

— Слушай. Скажи Джимми тогда, что у него ничего не получится. Пусть не пристает к Мурси. В конце концов, так женщин не завоевывают!

— О, эксперт по завоеванию женщин. Не сердись, ну ты-то что в этом смыслишь?

— Он мне советовал притворяться, будто меня, в самом деле, интересует твой внутренний мир. Но в том-то и смысл — интересоваться внутренним миром! Вот как ты мне про глаза рассказывала, так же, только о содержании. Каждая персона — резервуар, в нем намешано много всего, иногда очень занимательного.

— Глаза имеют место быть возможности их рассмотреть! А как узнать о внутренних распорядках женщины? Все они — сплошные загадки. Как и ваша несравненная подруга, — неожиданно возразил генерал.

— Это же самая интересная часть ухаживания. Как охота! Вначале нужно узнать как следует интересующий тебя объект. Со всех сторон. Как будто ты шпион, выслеживающий добычу. Аккуратно, не давая повода к подозрениям. Потом подарить орех Бонко. Ну, или в вашем случае, просто признаться, высказать свою симпатию. Обязательно спросить: «Можно я буду вашим Нянни?» А когда получишь утвердительный ответ, тогда уже начинать процесс присматривания с массажами, вечерними посиделками и другими способами совместного времяпрепровождения. Я бы со своей Нянни играл бы в пазл, например.

— Нянни, говоришь?

— Да. Нянни — присматривающийся к тебе. Это как в человеческом эквиваленте, как…

— Парень или девушка? Тот с кем встречаешься? Ну, подарки дарите друг другу, целуетесь, ходите на свидания.

— Именно, да!

— Так, а потом? — не отставал генерал. — Как заставить женщину выйти за тебя замуж?

— Нужно выждать. Отвести на присматривания долгий период. Чтобы всё совпало. Чтобы всем всё нравилось. И если вас обоих устраивает ваши «свидания», если вы видите полную совместимость, то…

Морган дернулся и замер, уставившись в одну точку. Клара с генералом повернули головы в направлении его взгляда. Дорн нахмурилась. Мурси стояла в опасно плотном окружении сразу трёх мужчин. Высокий молодой человек держал её за подбородок, точь в точь, как она любила это делать с ребятами из отряда. Другой канцлер в красном, с кем она изначально фривольно разговаривала, протянул руки к плечу капитанши на случай, если придётся её удерживать. Всё выглядело весьма недвусмысленно. Будто Мурси поймали в ловушку разгоряченные хулиганы и собирались напрямую проверить, есть ли у неё нижнее бельё прямо сейчас, при всех. Да и сама капитан выглядела скованной, как и рассказывал о таких случаях Морган. Мурси замерла и как будто боялась пошевелиться.

Наконец, канцлер Шнобби, который стоял позади, сгреб её в охапку, словно заложника, и отступил, прерывая физический контакт. Он что-то шептал на ухо капитанше, а та только быстро-быстро согласно кивала головой. Потом улыбнулась, своей многообещающей улыбкой, что так всегда бесила Клару, и в обнимку со Шнобби отправилась в направлении балкона.

— Что стоишь столбом! — прошипела Дорн. — Иди, хотя бы просто понаблюдай, чтобы он её не похитил. Только помни, влезать в разговор держателей Силы нельзя, пока не попросят! Пойдет что-то не так, покажись капитанше на глаза, пусть знает, что может к тебе обратиться.

Морган поспешил на балкон. Всё выглядело действительно так, будто канцлер Шнобби собрался похитить капитана. Но с другой стороны, эти двое в красном явно позволили себе больше, чем разрешено этикетом. Возможно, соотечественник и спас нерадивую йонгейку. Может она слишком много выпила? Морган же не проследил, как обещал Ванно. И теперь капитан всем наперебой предлагает закончить горячо, а Шнобби, как самый проворный, выиграл в этой схватке?

Когда капрал вышел на воздух, то застал канцлера, ласково воркующего с капитаном

— Кросивая ловушка, — поводил пальцем Шнобби по надписи. — «Кусать тут». Я на неё сразу обротил любопытство. Это же для меня уготовано?

Мурси в ответ совсем тихо и неразборчиво хмыкнула. Можно было подумать, что она не понимает, насколько Шнобби сейчас серьёзно настроен. Морган заволновался, зная, что если катар пошёл на такую постыдную близость, то намерения у него не шуточные. Канцлер притянул к себе Мурси.

— Я попался в ловушку, — с трудом расслышал Морган перед тем, как Шнобби прилип губами к татуировке.

Капрал четко увидел, как капитан остолбенела, как не может дать отпор своему настойчивому ухажеру, как и с ним, она вдруг стала похожа на каменного истукана, замершего в ужасе. Мурси определенно не сможет сама остановить нахального каджита. Морган рванул к застывшей в объятиях парочке.

— Мне нужны гарантии. Процедуры… — прошептала капитан.

Но в этот момент перед ними предстал капрал и, наплевав на ограничения для простых смертных в общении с проводниками, перебил её на полуслове.

— Сэр, вас ищет Ванно. С ног уже сбился! — отрапортовал он, становясь по стойке смирно и изображая самого дисциплинированного солдафона.

— Как ты посмел оборвать разговор двух влодеющих Силой! Ты знаешь, что за это ожидает? — зарычал Шнобби и поднял руку, собираясь ударить Моргана молнией.

— Канцлер, не сердитесь, — умиротворенно проговорила Мурси, опуская его руку и освобождаясь от объятий. — Лучше познакомитесь с моим непредсказуемым ревнивцем.

— Морик? — Шнобби удивленно приподнял брови, уставившись вначале на капитана, а потом на Моргана, и неожиданно расхохотался. — Конечно же! Как я не догодался! Любите рисковать?

— Как раз таки нет! Поэтому и предпочитаю обычных парней, — мило улыбнулась Мурси.

— Простите, дорогая. Я подумал, что раз вы такая раскованная, то не захотите официальную процедуру.

— Канцлер, я не рискую жизнью понапрасну. А вот Моричка горяч, и может даже покусать, — намек Мурси был мгновенно понят Шнобби, и он с прищуром поглядел на растерянного Моргана.

— Татуировка для тебя? Повезло. Прошу прощения за оплошность. Но я должен был попытаться.

Шнобби откланялся и вышел. Морган хотел высказать канцлеру много чего насчёт недостойного для катара поведения, но благоразумно предпочел промолчать. Мало ли, что у капитана было в планах. Может это тоже какая-то хитроумная интрига, а он сейчас не только повёл себя глупо, но ещё и нарушил их уединение. Всё равно, лучше так, чем оставлять Мурси наедине с этим нечистоплотным на мысли каджитом.

— Надеюсь, он не разболтает, что мы любовники, — пробормотала под нос, глядя вслед канцлеру, капитан. — Ну что, непредсказуемый Морик, скучно вам без меня?

— Вы любовники? — опешил Морган. — Да когда вы только успели с ним снюхаться?! Он же достоин только презрения! Он же…

— Морган, дыши! — рассмеялась Мурси. — Канцлер Шнобби думает, что это вы со мной «снюхались», что это мы с вами любовники. Я просто надеюсь, он не разболтает никому, а иначе цена за вашу голову возрастет в разы. Хотя, — капитан задумчиво постучала пальцем по кончику носа. — Думая, что смогут манипулировать мной, они хотя бы оставят вас в живых. А неплохо!

— Что? — только и смог вымолвить Морган.

— Всё хорошо, капрал. Всё прекрасно! Вы прекрасны как никогда! — Мурси взяла катара за руки, собираясь как будто бы закружиться в танце.

— Нет, объясните! — притопнул ногой Морган, останавливая непонятное ему радостное вальсирование. — Может, вы считаете меня не достаточно умным, чтобы всё мне рассказывать, но я требую от вас объяснений! В конце концов, я ещё ваш начальник. Что тут происходило? Что за грязные намёки в мой адрес от канцлера? Почему он решил, что мы любовники? Почему вы обнимались? Почему он вас целовал? Это неприемлемо!

— Ух ты! У меня в жизни не было сцен ревности! — радостно пробормотала Мурси, глядя во все глаза на Моргана. — Я даже не знаю, что требуется отвечать в таких случаях. Пойдемте в залу, мы должны бить посуду! Я буду орать на вас, что вы стали ко мне холодны, а вы будете уличать меня в связях с другими катарами. Будет здорово!

— Не паясничайте! Можете не отвечать, почему он вас целовал, но, что значит вся эта чушь? Почему я вдруг стал «непредсказуемым Мориком»?

— Морган, это просто забавное совпадение. Я запустила новую линейку товара. Один продукт «Ласковый Шнобби», другой «непредсказуемый Морик», вот и всё. Я же вам говорила, что мне нужна бумага на использование его имени? И сейчас я пыталась сбить цену. Шнобби хочет отжать пятьдесят процентов за каждую продажу на территории СШГ. Это очень много, выхлопа никакого не будет. Нет, я нормальная, я готова платить до шести с прибыли, как обычно это делается, но он же жадный. Предлагает мне выпускать товар под его маркой. Мол, у жителей СШГ нет привязки к истории и поэтому риски большие. Но при этом, я ещё должна взять на себя рекламу и распространение.

— Подождите, подождите! Я ничего не понимаю, — завертел головой Морган. — Какой товар, какие проценты, какие риски?

— Вы просили меня объяснить, что происходило. Я вам вкратце рассказываю, почему мы целовались со Шнобби.

— Достаточно! — сквозь зубы процедил Морган. — Я далёк от экономики. Ответьте мне просто, вы настолько беспринципная, что собрались с ним и в постель лечь, лишь бы добиться снижение цены на его имя? Этих гарантий вы от него хотели?

— А то! Да я ж со всеми подряд, кто только захочет. Вы вот не хотите?

— Нет, — зло бросил Морган, вырываясь из её рук. — Такие женщины меня точно не интересуют! Мало того, что пришли без… — капрал прикусил язык, понимаю, что уж о внешнем виде комментарии явно не в его компетенции.

— Ну ладно, — спокойно пожала плечами Мурси. — Как хотите. Пойду поищу ещё какого-нибудь канцлера, раз уж Шнобби вы спугнули.

Морган остался один на балконе, обдуваемый промозглым ветром. Поздно спохватился, что нужно было предложить капитану куртку, а то морозила его даже легким прикосновением рук. И тут же перебил свои мысли гневным неразборчивым клубком эмоций, который поселился в голове, скатывая разум в мрачный горячий уголь. Какая Мурси всё-таки стервозная, а он наивный и бестолковый! На одну и ту же мину наступает, раз за разом ведясь на её игру, подстраивая в голове образ йонгейки под нормальные приемлемые порядочной персоне критерии. Нет! Мурси, как и положено держателю Силы — беспринципная, наглая и распутная, пора бы себе это намотать на ус. Ничего она ни к кому не чувствует! Остальные для неё только пешки в игре. Если надо, пойдет на всё, чтобы добиться желаемого. Сейчас, небось, опять пристает к Шнобби, пока он тут как дурак стоит. Морган быстро покинул театр, поймал скайтрей и поехал на корабль.

Возвращаться совсем не хотелось, невесть откуда взявшаяся грусть заставила катара остановить транспорт задолго до космопорта. Он побрёл сквозь срывающийся колючий снег к главному входу, всё время прокручивая в голове произошедшее сегодня. Зачем-то вдруг вспомнил образ Мурси и начал волноваться, достаточно ли тёплую куртку она надела. Поругал себя за неуместные мысли, сосредоточился на воспоминании о поцелуе Шнобби и ещё больше загрустил. Защитила же его, Моргана, от гнева канцлера, да и сама требовала каких-то гарантий. Может время тянула? Может, радостно пританцовывая, Мурси благодарила его за спасение? Да и характерного запаха желания от неё не исходило, наоборот, четко улавливалось в воздухе волнение. Нужно было вначале, как следует принюхаться, разобраться, а не лезть с разборками. Выходит и вправду он сегодня закатил сцену ревности? Нужно будет и это при случае посмотреть на паде у Клары. Потому что ничего подобного с ним не случалось. Ещё никогда катар не терял холодной головы.

Но как только Морган ступил на лестницу, ведущую в жилые отсеки, то услышал смех капитана. Катар замер на долю секунды, а после зарычал и стремглав взлетел наверх. Мурси что, привела кого-то на корабль? Неужели у неё совсем отсутствуют нормы морали? Даже если нет никого из отряда, это не дает ей право уходить в загул прямо на рабочем месте!

Морган стоял на входе в общую комнату, высматривая незваных гостей и пытаясь выровнять дыхание. Заглянул на всякий случай за диван. Всё это время Мурси не отрывала от него испуганного взгляда. Капитан сидела на кресле, поджав под себя ноги, и переглядывалась с хмурящейся Леной Банник, чьё изображение проецировал холофон.

— Вы одна? — на всякий случай удостоверился катар. — Никого не привели сюда?

— А шо, очередь из моих кавалеров уже рассосалась под кораблем? Вот волколаки сутулые, не дождались, пока я носик припудрю! — и капитан прыснула со смеху. — Придется ждать Джимми.

— Это глупость, да? — Морган устало уселся на диван, благодаря Вселенский Разум, что из-за шерсти капитан не может видеть, как он покраснел со стыда. — Могли бы просто сказать мне, что я не прав и веду себя глупо.

— Так, а что я пропустила? — поинтересовалась агент Ла. — Котик уже следит и за твоей нравственностью?

— Тихо! — успела шикнуть Мурси.

— Не называйте меня, Лорд, котиком, пожалуйста, — сдержанно попросил Морган. — Это звучит оскорбительно.

— Как хочу, так и называю! — хмыкнула Лена. — Мы, вообще, тут разговаривали, а тебя не звали, Морган.

— Я вас оставлю, — капрал встал, поклонился Лорду и ушёл в свою каюту. Но там навострил ухо.

— Так, что нужно мне рассказать?

— Не обращай внимания, это всё про Шнобби. Не хочет ласковый мерзавец просто так процентаж сбивать. Думаю, может ну его на хрен с таким занудой связываться? Пустить слух, что благодаря канцлеру Шнобби, сестры во грехе лишились сногсшибательного удовольствия. И вот когда ему будет приходить отказ за отказом, он ещё пожалеет, что склонял меня к близости без процедуры.

— Я, вообще, не понимаю, что в голове у этого белобрысого кошака. Даже йонгеи проходят положенные этапы. Уж братья должны быть более щепетильны в таких вопросах.

— Лена! Я говорю тебе, у катар самомнение раздуто как сверхновая. Они все считают себя исключительными. Шнобби думал, если меня заинтересовал его розовый нос, то я прям впаду в невменяемость, побегу за ним, роняя тапки, и сразу же отдам все свои заводы и по-оро-охо-оды. Короче, такое. Наверное, на это и купилась мать, когда связалась с Ари.

— Кто ж теперь знает, что там было на самом деле. Ладно, вернёмся к делу. Я дам команду Коди попробовать выкрасть новое облачение. Что-то тут совсем не то. Не ради фасона это задумано. Наверняка, ткань имеет блокировку от хренотена.

— Да, и вручают его, если верить Шнобби, через специальный ритуал. Может посвящение?

— Значит Бониати и Изврат уже посвящены. Говоришь, Изврат пытался познать тебя?

— Хуже! Он узнал. Смотрел так, как иногда смотришь ты, как другие Лорды. Так, как только приближенные Императрицы смотрят. А выглядит как проводник, причем довольно молодой. Он не мог быть с ней знаком, если только это его настоящая личность, а не сконструированная косметическими процедурами модель. Ещё эта аристократичность. Таких красивых и ухоженных мужиков я последний раз видела у тебя на домашней вечеринке.

— Да, генетический материал нам бы не помешал. Но Гидрос говорил, что Изврата привел в Совет вместо себя Христов. И он же является его наставником. Значит, Христов во главе Инквизиции?

— Нет! Только не Христов, — фальшиво зевнула Мурси. — Не хочу даже обсуждать это.

— Мо! Посмотри правде в глаза. Кто тебе, вообще, сказал об этом?

— Вот именно! Зачем бы он палился? Учитель скорей всего ввязался в их банду, чтобы держать руку на пульсе.

— Он — предатель, — гневно зашипела Лена. — Прими это. Не отец, не защитник, не мужчина тебе! Забудь! Нет того Христова, которого ты знала. Ты его потеряла, когда разрушила полхрама и сбежала.

— Он меня простил, — тихо проговорила Мурси. — Мы это успели обговорить, прежде чем…

— Прежде чем ты попыталась его убить! Да, Мо. Убить!

— Чао, Лена, я пойду спать, — спокойно проговорила капитан. — Еле Ванно дотащила, напился до звездочек. Устала. Поговорим завтра.

— Не смей! — последнее, что слышал Морган.

Катар приоткрыл дверь и выглянул из каюты. Мурси уставилась на отключенный холофон, неподвижно застыв рядом с креслом.

— Нехорошо подслушивать, — тихо проговорила она, шевеля только одними губами.

— Вы так орали, — спокойно ответил Морган. — Вам нужна помощь, сэр?

— А я похожа не беспомощную?

— Немного, — пожал плечами Морган.

— Я просто устала, но уже иду спать, — пробурчала капитан, нажала на отключение звука в холотерминале и ушла к себе.

Поступил вызов от Лены, потом ещё один, и ещё. Посыпались сообщения с требованием взять трубку. Это давило на Моргана, будто Лорд Банник заставляла психосилой ответить даже на расстоянии. Наконец, катар не выдержал, и принял звонок.

— Где Мо? — грубо спросила Лена, не удосужившись ни обратиться по имени, ни поблагодарить.

— К себе пошла.

— Как она выглядела? Следы на лице были? Может быть, она швырнула молнию в стену?

— Нет, всё было спокойно.

— Это ещё хуже. Морган, если Ванно и вправду пьян, то только на тебя надежда. Я боюсь, как бы её триггерить не начало. Плохо будет всем, предупреждаю. Аккуратно постучись. Если она нормальная, то попробуй просто развлечь разговором, на отдалённую тему, любую. А если заметишь, что у неё взгляд стал таким немного безумным, если зубы сжаты…

— Я знаю, как выглядит триггер, — прервал Лорда Морган, вспоминая неприятные моменты.

— Да? Хорошо. В общем, если её триггерит, беги в комнату для совещания, там звони мне, я скажу, что делать. Если не звонишь, то буду считать, что обошлось.

— Хорошо, Лорд Банник. Сделаю всё, что в моих силах.

Морган отключил звонок и подошёл к капитанской каюте. Прислушался. Странный скрип на фоне тишины. Что-то ойкнуло в груди, будто такой скрип он уже слышал. Ладони нагрелись, стало жарко, но не как обычно от присутствия рядом Мурси. Это уже что-то другое, граничащее с паническим страхом. Скомкано постучался, потом сильней и ещё сильней. Вскоре, подгоняемый накатившей волной ужаса, Морган неистово тарабанил в дверь.

— Да, твою дивизию! Джимми, я не в настроении! — раздался раздраженный ответ Мурси.

— Это Морган! — выдохнул катар. Паника отступила. — Хотел просто у вас кое о чём поинтересоваться.

— До утра не подождет?

— Нет, Мурсик! Утром отряд вернётся, и не будет времени поорать друг на друга, — усмехнулся Морган.

— Заходи!

Капитан сидела за столом и рисовала. Какие-то каракули, просто чёрные полосы на бумаге, без четких контуров и образов. Видно было, что вначале штрихи ещё шли ровно, плотно пририсовываемые друг к другу, но ближе к руке Мурси они превращались в хаотичные продавливаемые сквозь бумагу полоски.

— Художник вы так себе, — легонько улыбнулся Морган, смотря на листы сверху.

— А вот вы прям не иначе как Макланжело! — и глядя на него, капитан усмехнулась. — А, хитрец! Сразу пошли ва-банк. Это Ленка вас прислала?

— Да, но я бы и сам не хотел, чтобы вы испытывали триггер. Это ужасные ощущения. Меня тошнит от одних воспоминаний.

— Жалко меня?

— Конечно, жалко. Вы же не виноваты, что у вас мужчины нормального не было. Просто давайте поболтаем? Меня вот заинтриговало, что значит интим без процедуры? Это же почти как у катар! Интересно, какие ритуалы проходят держатели Силы прежде чем вступить в связь?

— Известно какие. Клизмы с лазерными иголками друг другу ставим! — рассмеялась Мурси. — Потом колем прививки от космической столбнячки, это важно! Столбнячка нам в таком деле не нужна. Подключаемся к аппаратам жизнеобеспечения, по пару зондов на каждого и только тогда можно.

— А Джимми знает, что его ждёт? — прыснул со смеху Морган.

— Я намекала ему, что такого секса в его жизни никогда не было и не будет. А как это нарисовала ему фантазия, не моя проблема!

— Я всегда говорил, что вы жестокая женщина.

— Морган, ты даже не представляешь насколько! Так что ты очень правильно отказался от моего предложения.

— С меня хватает манипуляций Клары. Ну, так расскажите правду? В сети такого нет.

— Садись, — Мурси головой указала на кровать. — Я переоденусь только, хорошо?

— Мне всё равно, — пожал плечами Морган. — Могу выйти, если вам так спокойней будет.

— Вам не интересна моя нагота, я это уже усвоила, — хмыкнула Мурси, подходя к куче белья на полу и выуживая оттуда футболку. — Вроде чистая.

Она потянулась к завязочкам на шее, и платье спало, оголяя круглые ягодицы. Сердце Моргана внезапно перестало биться, и он медленно осел на кровать. Хотел заставить себя отвернуться, как и полагается приличному катару, но не смог ничего с собой поделать. Глаза жадно пожирали обнаженную фигуру, не отлипали от ямочек на пояснице, от небольших, но идеально круглых выпуклых форм, от ровной линии талии, нарисованной словно художником. Длинные стройные ноги всё ещё в туфлях на небольшом каблуке и кружевные чёрные трусики-стринги только добавляли эротизма в общий вид. Морган неимоверным усилием воли заставил себя закрыть глаза, как только футболка прикрыла большую часть прелестей капитана. Но и это не спасло, воображение тут же подсунуло ему то, что запечатлелось в памяти.

— А вы прямо-таки жонсолмент, — услышал он голос Мурси. Она уже надела шорты и бухнулась рядом. — Даже глаза закрыли, на всякий случай. Так щито вам рассказать?

— Что хотите, — быстро пробормотал катар, надеясь, что дрожи в голосе она не заметила. — Всё равно. Про процедуры с иголками и прочее.

— А, точняк! Ну, по порядку. Вы знаете, как устроено моё тело?

— Нет! — взволнованно прошептал капрал. — Я ничего не видел!

— Морган, — рассмеялась Мурси и шлепнула его по плечу рукой. — Я про то, что внутри. Тёмная Материя. Внутри каждого проводника и полупроводнка, — Морган кивнул, понимая, о чём говорит капитан. — Вначале были Первородные. Они дали потомство, которое названо йонгеями, а йонгеи уже дали потомство проводников. Понимаете, к чему я клоню?

— К тому, что всё в Галактике дает потомство?

— Да, нет! Первородных было мало. А, следовательно, йонгеи через один родственники, а, следовательно, все проводники…

— В той или иной степени родня? — догадался Морган.

— Поэтому они братья и сестры, пусть даже и во грехе. Канцлер Шнобби может оказаться моим внучатым племянником. Определение степени родства — это первая процедура.

— Поэтому детей иногда убивают? Они рождаются с генетическими отклонениями?

— Угу. И даже если внешне они вполне себе могут быть обычными, то с психикой у них полная беда. Все держатели Силу немного не от мира сего, потому что это сложно, жить всё время с Зовом в голове. А прибавьте к этому физическое перестроение организма под Тёмную Материю. Она перекраивает всю нервную систему, сплетая её с психосильной. Но, это только говорят о том, что носители Силы сверхэмоциональны. Просто мы можем позволить себе выражать эмоции так, как хочется. Ты же не скажешь истерящему проводнику, чтобы он заткнулся. Нет, конечно, ты можешь попытаться…

— Понятно, — вздохнул Морган. — А есть ещё процедуры?

— Да. Например, в Империи есть закон, что по достижении тридцати пяти лет все мужчины обязаны пройти вазэктомию. Без этого им не разрешено вступать в половые связи. Потому что они что…

— Сеют своё семя ко всему, к чему могут притронуться.

— Да. И если мужчина не прошёл эту процедуру и вдруг дал потомство — его жёстко наказывают, вплоть до оскопления. Поэтому так много проводников вне Империи. Поэтому многие против объединения, которое задумал Император, против этой войны. А вы знаете, почему отпрысков воспитывают отцы? Что случается при естественных родах с женщиной, которая забеременела от держателя Силы?

— Они умирают, — Морган уставился на Мурси. — Не связывайтесь со Шнобби. Я слышал, у него есть дети.

— Я и не собиралась, — опять расхохоталась Мурси. — Бумаги можно и подделать, я не пойду на такой риск. Хочет плотских утех, пусть ищет любую, кто не владеет Силой. Но им же главное… впрочем, не важно. Хочешь прикол? Если йонгей говорит, что хочет от тебя детей, он тебе угрожает, — ещё сильней рассмеялась капитан.

— А как вообще всё это работает? Говорят, вместо сердца у йонгеев эта самая Тёмная Материя. Но ведь это же чушь, да?

— Чушь и бред. Я такая же, как и обычный человек, просто часть моих клеток окутана ею. В крови присутствует ещё один компонент, заряженные частицы, их называют хламидии. Нет, погоди, хламидии это другое. Хладомедереаны. Нет, мимо. Не могу вспомнить точное название. Оно из придурошного классического кина про жидаев.

— А как они попадают к вам? Какие-то мутировавшие клетки?

— Не совсем. То есть часть моих клеток в организме мутанты и действительно пусты. Тёмная Материя попала ко мне со смертью матери, она же попадает с семенем отца или с гибелью рядом другого держателя Силы. Как только это происходит, начинается процесс формирования этих психосильных клеток. Раньше, в доимперскую эпоху, человечество знавало такую болезнь, называли её «рак». Когда клетки организма самопроизвольно делились и множились, но при этом отличались по структуре. Что-то типа неизлечимого рака и у меня. В монастыре нам часто рассказывали страшилки о проводниках, которые бывали слишком жадные до чужой Силы и мутировали до такой степени, что отращивали себе дополнительные части тела. Помню, Христов вечно мне грозил: «Будешь убивать себе подобных, вырастет хвост!»

— Тёмные отметины на лицах. Это так называемая психосильная система «пробивает» клетки кожи?

— Именно!

— А молнии откуда берутся?

— Медитация. Она позволяет накапливать заряд в «пустых» клетках. Правда, это долго и муторно. Можно предпринять опасную поездку на Сибел. Не все, конечно, выживают. Проще и быстрей — убить собрата. Каждый монастырь вывозит своих послушников раз в год на материнскую планету для наполнения клеток. Иногда, канцлеры заказывают себе нескольких послушников, только вернувшихся с Сибел, и убивают, забирая заполненные заряды. Используют слабеньких братьев и сестёр как батарейку. В основном сестёр конечно, не пригодных для продолжения рода. Сам понимаешь почему. Поэтому так мало женщин — держателей Силы. И это всё поставлено на поток. Именно поэтому СШГ не хочет объединения, слишком уж налажена схема у «голубых кровей».

— Это ужасно! — подскочил Морган. — Отвратительно! Неужели ничего нельзя сделать?

— Видимо, Инквизиция решила исправить положение дел.

— Так мы обязаны им помочь! Мы не должны идти против! Надо объединиться.

— А ты думаешь, там кто-то другой у руля? Ты думаешь, они преследуют чистые замыслы? Это всего лишь желание остаться в меньшинстве, поставить свою марионетку вместо правления. Все люди одинаковые — дай им силу, возможность, они потребуют власти.

— Не все! — возразил Морган.

— Сядьте капрал. Один вы ничего не сделаете.

— Вы тоже не такая! Иначе давно бы выгнали Императора и правили бы на его месте.

— Я не такая, потому что мне с самого детства твердили: «Чем больше Сила, тем больше ответственность». Воспитывали бы меня по-другому, я, может, и думала бы, как положено.

— Нет, мне кажется, это зависит от личных качеств. От генов, от опыта, не знаю. Не в воспитании дело, — покачал головой Морган, усаживаясь обратно. — Вы можете сколько угодно морочить мне голову, но нет, вы не такая! У вас огромная Сила, вы убили за раз триста восемьдесят семь пиратов. Вы действительно имеете возможность перебить весь Совет, но не делаете этого!

— Морган, а вот это прям мило. Не ожидала от вас услышать нечто подобное, — смутилась Мурси. — Разыгрываете карту понимающего друга?

— При чём тут это? Я понял, что бываю излишне груб и теперь работаю над этим, — вздохнул Морган. — Читаю, как правильно взаимодействовать с людьми и говорить им приятные мелочи.

— А! Так это вы практикуетесь, — капитан разочарованно поджала губы. — Молодец капрал, вполне достоверно!

— Мурси, вы всё время… — Морган осёкся и как-то странно поглядел на неё. — Говорите на Сибел ездят для наполнения энергией? Потому что там только и существует сама эта Тёмная Материя?

— Да. Больше нигде нет явлений такой природы. А там есть места, где сгустки материи куполом навешиваются. Страшное дело, конечно, находиться даже рядом. Некоторые не выдерживают, кто прогуливал занятия по созданию щитов. Или плохо тренировался. Если у тебя нет должной физической подготовки, то и соваться туда незачем.

— Поэтому вас в монастыре так гоняют? Теперь понятно. А тот неизвестный порошок, удалось найти его источник?

— Нет, — нахмурилась Мурси. — Морган, к чему ты клонишь?

— Если бы Материю ничего не разрушало, то она разве не заполнила бы всю планету?

— Божечки-кошечки! Да ты гений, Котик! — подскочила уже Мурси. — О, Разум! Дай подумать, погоди, погоди. Но как порошок добывают? Только вакуйи и катары в Галактике не слышат Зов. Но ни одна, ни вторая раса не интересуется Силой.

— Вы же сами говорили, что разработаны лекарства, которые способны заглушать Зов.

— Я пошутила. Зов не заглушаем. Невозможно! Только попадешь на Сибел, так сразу. Надо туда слетать. Пошлем Ванно и тебя. Вы и разведаете, вам безумие не грозит.

— Хорошо, — неуверенно кивнул Морган, до конца не понимая, на что соглашается.

— Вакуй тебя раздави! Так, как незаметно достать разрешение? Ладно, чё-нить придумаю. Морган, я готова тебя расцеловать. Такая простая мысль! Почему она мне не приходила в голову?

— Не надо меня целовать, — на всякий случай Морган встал с постели.

— Не буду, — рассмеялась Мурси. — Спасибо, дорогой. Иди, и можешь меня три дня не бояться, а я позвоню Лене.

— Я точно вам не нужен сейчас?

— Нет, мы покумекаем над пропуском. Ещё надо отвязаться от Жовани. Божечки-кошечки, аж руки чешутся!

— Отдохнули бы вы.

— На том свете отоспимся! — Мурси уже набирала сестру. Она впала в раж и совершенно не замечала катара.

Со своей задачей Морган справился и со спокойной душой улёгся в постель. Можно полежать да помечтать. Молодец он! Пусть теперь Мурси испугается, что чуть было не избавилась от него. Какая же всё-таки капитан — словно ребенок! Стоит азарту завлечь её, и она уже в прямом смысле потирает руки! Вмиг вспыхивает идеей. Неудивительно, что Мурси постоянно устраивает концерты. Ей действительно банально скучно с ними, с солдафонами. Вот где её мозг способен заработать на полную катушку. Даже несмотря на весь выпитый алкоголь так четко соображать! Удивительно! Умная женщина, очень умная! И красивая. Тут уж не поспоришь. Целуется только, будто убить хочет, но можно же обойтись и без этого всего слюнеобтирания. Вот погладил бы он её с удовольствием. Все эти аппетитные выпирающие косточки и округлости. Пальцы на руке сжались, как только Морган вспомнил тот постыдный вечер со спасением. Грудь Мурси прекрасна, ещё бы потрогать ягодицы. Он бы наглаживал их без устали. Катар закрыл глаза, вспоминая увиденное всего пару часов назад. Человеческий секс конечно чушь, а после ознакомления с женской анатомией Морган только убедился в этом, но вот катарским он бы с ней занялся. И она бы осталась точно довольной.

Морган грустно вздохнул. Всем эти сладостным мечтам не суждено сбыться. У Джеймисона, наверное, и то шансов больше. Ну, да и бездна с ними со всеми! Это действительно нелепо. Как бы ему не нравилась Мурси, они слишком разные. Катар и йонгей, чушь какая-то! Его дед убьет, если только узнает. Нужно сосредоточится на задании, выкинуть эту пошлятину из головы.

Привычные самоуспокоительные размышления катара прервала Клара. Она с ребятами вернулась с вечеринки, причем Дорн и заплетающимся языком, и светящимися глазами, и запахом выдавала своё усиленное налегание на алкоголь этим вечером. Она тут же принялась вызнавать, куда подевался Морган и чем они тут занимались с капитаншей наедине. Но, увидев друга в своей каюте, как-то быстро успокоилась и начала рассказывать, что видела и слышала, в основном описывая, конечно, наряды посетителей.

— А у жены канцлера Жульбарса было такое великолепное ожерелье, ох, Морган. Я просто в шоке! Выглядела как простушка в своём этом платье.

— Да нет, нормально ты выглядела, — безучастно пробормотал Морган. — Неужели тебе никто комплиментов не говорил?

— Ну, говорили, — радостно сообщила Клара. — И очень много. Как я и предполагала, у мужчин от декольте приподнималось в волнительном возбуждении всё! Один там военный, даже, по-моему, адмирал, вообще сказал, что ради меня поступит к моему капитану в рядовые. Правда, когда узнал, кто у меня начальник, сразу как ветром сдуло, — расхохоталась Клара. — Наша капитанша лучшее противозачаточное.

— Клара, а что именно он тебе говорил? — заинтересовался вдруг Морган.

— Думаешь, это как-то связано со всей той котовасией, что твориться с нашими заданиями?

— Нет, просто интересно, что нужно сказать женщине, чтобы она это восприняла как комплимент. Скоро же у нас будет отпуск, решил попробовать с кем-нибудь завести отношения.

— О, я тебя сейчас научу! — как и Мурси, Клара вдруг вспыхнула азартом и потерла руки. — Это не сложно. Посмотри внимательно на девушку, которая тебе понравилась. Отметь, что именно в ней так притягивает твой взор и скажи об этом.

— А если мне, допустим, нравятся её бедра. Это не будет звучать пошло?

— Не, ну ты как-нибудь завуалируй. Не нужно прямо так, как Джимми: «У тебя потрясная задница, детка», это отпугнет, конечно. Можно сказать: «я не могу оторвать взгляда от твоих прекрасных линий, какое божество сотворило это». Ну, что-то такое, знаешь, не банальное.

— То есть, если что-то нравится во внешности, просто говорить об этом? И всё?

— Не сложно, правда.

— Я на тебе потренируюсь, ты не против?

— Морган, ты меня пугаешь, — опешила Клара. — Надеюсь, ты не для меня искал вчера в запросе как правильно целоваться?

— Нет, — усмехнулся катар. — Просто хотел сказать тебе, что ты — хороший друг. Я, наверное, редко тебе это говорю. Но я действительно рад, что у меня есть ты.

— Офигеть! — медленно произнесла Клара. — Ты мне такого никогда не говорил!

— Прости! Но ты можешь спросить, например, у Мурси, она подтвердит, что я всегда тебя считал самым надежным товарищем.

— Ой, да ладно, буду я ещё у неё такое спрашивать! — смущенно хохотнула Клара и открыла дверь каюты. — Просто приятно услышать, наконец, это признание от тебя. Спокойной ночи.

Клара вышла и скрылась в медчасти. Мурси постояла ещё немного возле своей двери, завистливо улыбаясь вслед медику, и решила на сегодня больше не трогать Моргана. Сама додумается, как действовать дальше. Капитан прошла в комнату для совещания и, созвонившись с Леной, выложила ей последние соображения.

— Имеет смысл, — кивнула сестра. — А этот катар действительно не так прост. Может он расставляет ловушку? На Сибел для любого держателя Силы небезопасно. Как только ты туда попадешь, вся концентрация уйдет на поддержание щита.

— Я ему сказала, что он с Ванно пойдет. Согласился, не моргнув глазом. Даже не спорил, как обычно. Я склоняюсь к версии третьей стороны. Может военные без силы? Хотят под шумок сместить канцлеров с их мест? Кто у нас самый амбициозный?

— Не знаю, это у Френсиса спрашивай. Он в СШГ шарит.

— Ладно, назовем пока его Мистер Смит. Итак, мистер Смит, Инквизиция и СРС. Насколько глубоко, интересно, погрязли канцлеры в этом всём? У них должно быть мощная поддержка. Но вот очистят они пространство, избавятся от Императора, дальше что? Объединятся с Империей и провозгласят республиканское правление? А как же Созданные дети Императрицы? Они подчиняются только указам её величества, а последний из них должен был слушаться Сина. Или преобразуют СШГ? А что, вообще, будут делать Созданные, если не станет Императора? Какие процедуры на этот счёт?

— За Созданных не волнуйся, есть у них скрытый ордер. Просто не активируется, пока Син во главе. А насчёт всего остального, только не сердись, а внемли разуму. Подумай. Что если Христов специально тебя заманивает в Инквизицию, чтобы потом уговорить принять их предложение на новый порядок? Если он рассказал Изврату про тебя, а тот уверовал? Кто ещё знает про секретные слова, кроме привязавших тебя к ним? Если твой наставник — главный инквизитор, мастерски расставивший ловушку и сыгравший на твоих слабостях? Ты же никого не хочешь слушать! Как только речь заходит о нём, у тебя глаза внутрь черепа закатываются. Он играет тобой, подманивает, кидает подачки. Знает, что требуется время для твоего принятия и смирения. Даёт возможность подумать. А потом скажет — это всё ради тебя и предпринималось. Позовет на трон объединённых миров. Ты ему сможешь сказать нет?

— Лена! — Мурси закусила губу.

— А если он тебе предложит ещё и стать твоим супругом, чтобы разделить вместе правление новым порядком? Ты скажешь ему нет? А если он тебе предложит закончить эксперимент, при условии отцовства с его стороны, ты сможешь ему отказать? Если он шепнет тебе на ухо: «Доверься мне. Будь хорошей девочкой», ты сможешь сделать хоть что-нибудь против? Сможешь отстоять своё право на жизнь? Если в тебе начнет формироваться новая жизнь, это невозможно будет остановить.

— Я понимаю, йонгей тебя раздери! — стукнула Мурси кулаком по столу. — Да, я всё прекрасно понимаю! Мозгами! Но не сердцем! Мне надо, как ты говоришь, принять эту мысль. Смириться, что я всю жизнь жила пустыми надеждами. Меня с детства воспитывали как будущую жену Христова. И ты хочешь, чтобы я в один миг отказалась от единственного разумного Предназначения? Когда сама судьба нас свела вместе?

— Уже достаточно времени мы это мусолим. Пора отпустить прошлое! У тебя просто одержимость.

— Это не одержимость! Я люблю его! Он единственный нормальный мужчина среди всех, кого я когда-либо встречала. Умный, смелый, сильный.

— Мо! Это всего лишь иллюзия, которую ты поддерживаешь вот уже много лет. Я понимаю, в молодости мы все влюблялись, и наши избранники казались нам самыми лучшими в Галактике. Но это всё — иллюзии! Ты сама создала этот образ. Он обыкновенный, скучный зануда, который только и твердит о самоотречении, жертвенности и послушании. Ты же всё время с ним спорила. Он же бесил тебя!

— Он один из канцлеров не согласился на проведение эксперимента. Единственный, кто защищал меня на том совете.

— Христов всего лишь сказал, что ты молода и можешь не выносить ребенка. Вот и всё! Я допускаю, что он даже испытывает к тебе некоторые отцовские чувства. Но он тебе не отец! И ты не знаешь, что было бы, держи наставники тебя в заточении ещё десять лет. Может быть всё это — мнимая свобода, служба в армии — это тоже часть плана. Глобального! Подумай! Христов же всегда с тобой остается на связи, чтобы ни происходило. Что, если это всё изначально и была цель, а Инквизиция существует десятки лет и выжидает свой шанс.

— Я… Я подумаю, Лена. Давай завтра, я устала, — вздохнула Мурси. — Постараюсь принять твою правду. А сейчас пора спать. Мо аут.

Лена отключилась, а Мурси всё ещё смотрела на пустое пространство над холотерминалом. Слова сестры звучали в голове на повторе. План, глобальный заговор, Совет. Сразу вспомнилось всё. И та истерика, которую она закатила Христову, когда её вновь не отправили на фронт, и его клятвенное обещание собрать по этому поводу Совет. И как она подкралась к кабинету и прислушалась, воспользовавшись Силой.

Канцлеры решали её судьбу. Наставники воспитали Матильду послушной, не умеющей концентрироваться и пользоваться Силой, ставящую слабые щиты, владеющую мечом словно удочкой. Установили ограничения в виде блокировочных слов. Какой от неё прок на фронте против йонгеев? Тогда-то она и услышала об эксперименте. Что вся её жизнь не была настоящей! Что не она отталкивала сверстников, а наставники искусственно поддерживали в них страх перед «сумасшедшей Мо». Чтобы она, не приведи Разум, не узнала от других детей, как пользоваться психосилой, как попадать молнией в цель, как медитацией накапливать заряд на кончиках пальцев, что никого другого наставники не бьют за спонтанно пролитую в порыве эмоций энергию. Какой фронт? Мурси тогда не могла защитить даже саму себя.

И только Христов не сдавался. Он умолчал про их тайные тренировки. Конечно, и они были далеки до совершенства, но открыв однажды перед ней тайну механизма перемещения объектов, он постепенно и дальше рассказывал запретные для неё знания. И когда наставник напрямик задал вопрос о дальнейшей судьбе своей ученицы, остальные предложили второй этап. Теперь она должна была выносить ребенка, разрешиться родами и дать Галактике новый вид: «рожденного от перерожденной». И только Христов настаивал, что ещё слишком рано. Только он яростно её защищал, одновременно отказываясь от своей части сделки, предавая мечты Матильды стать достойной женой. Может он действительно и был заодно с ними, но считал, что время для завершения эксперимента не походящее?

А впрочем, к вакуйевой бабушке это всё! К йонгейской праматери эту Вселенную и Галактику! Смылиться! Взять скайтрей, улететь в самый отдаленный уголок на звездной карте и спрятаться от глаз. Ванно спит, никто другой ничего и не поймет! Сбежать, спрятаться в толпе! Бросить всё, начать опять заново жизнь. Она уже делала так много раз. Почему бы снова не попытаться?

Мурси встала и быстренько направилась к себе. В кобле вещей нашла старый тёмный плащ, накинула его на плечи, поправила капюшон и, решившись, вышла к выходной двери.

На пороге её поймал Ваццлав.

— Тайное свидание у несравненной Леди? — улыбнулся айтишник. — Мне ничего не говорить Моргану, Ванно и Френсису?

— Ирка, я ухожу от вас в монастырь! Вы меня все допекли!

— Там же скучно!

— А я в мужской пойду! — улыбнулась капитан.

— На скайтрее быстрее, — подмигнул Ваццлав.

— Не хотела будить Ванно.

— А, он пьян! Храпит так, что не приведи Разум.

— Ладно, дружочек. Спасибо. Полечу на скайтрее, значит.

Мурси проследила взглядом за поднявшимся в общую комнату Ваццлавом, и пожала сама себе плечами. Действительно, лучше воспользоваться шлюпкой. Не нужно будет бродить по закоулкам ненавистного города. Она просто сядет и улетит в космос, потом откроет дверцу и всё! Тёмная Материя ничего не успеет сделать, она замёрзнет в холодной пустоте.

Мурси натянула ремни. Покончить с этим раз и навсегда. Инквизиция и всё остальное не её проблема. Один рывок. Наконец, решилась. Открыла шлюз, нажала кнопку. Скайтрей не подал признаков жизни. Его панели остались тёмными. Мурси стукнула по приборам, но ответа не последовало. Что ж такое! Не мог же Ванно опять вытянуть стартеры, старый дурак. Мурси выругалась длинными замудренными ругательствами сразу на четырех языках. Кто ещё надоумил вакуйя до этого всего? Морган! Ну, конечно! Он же тогда ходил, предупреждал Ванно, в день их разговоров про оргазмы. Ну, Котик, ну, погоди!

Вот что ему надо? На кого Морган работает? Так искренне ненавидеть человека — а эта ненависть иногда прям сквозить через него — постоянно ругаться насчёт её поведения и внешнего вида, иметь столько проблем со своей любимой на этой почве, что вон даже сегодня она, наконец, выбила из него какое-то признание, и продолжать гнуть свою линию! Хм, а не предложил ли катар Кларе руку и сердце, в качестве компенсации? Интересно! Вот катарскую свадьбу Мурси бы ни за что не пропустила. Ладно, придётся ещё подождать со своим побегом. Глянуть хоть разочек на Моргана в светском. Наверное, ему подойдет костюм. У Котика хороший профиль. Рубашечка, дорогой пиджак. Безусловно, он будет выглядеть умопомрачительно.

Мурси вернулась к себе в каюту и опять вспомнила его укус. Канцлер Шнобби, конечно же, ласковей, его поцелуй на татуировке словно перышко, бархатные губы источали нежность. Но не заводили совсем. Нет в касаниях Шнобби Шнапса той перчинки, что в резких движениях Моргана. Нет капраловского слабоумия и отваги. Мурси рассмеялась собственным мыслям. Да, наверное, это самое верное подобранное словосочетания для девиза Моргана.

— Слабоумие и отвага! — прокатила Мурси на языке ещё раз, а потом усмехнулась. — Котик, ты такой дурачок!