Котик для сильной и независимой

Глава 25

На душе у Коди было не просто гадко, чувствовал он себя до крайней степени омерзительно. После пережитого хотелось только одного — поскорей в душ. Но работа заставляла брать спешный старт на стареньком корабле, чтобы улизнуть с Зарекс, пока «ветер без камней». А именно, пока канцлер Джульбарс не пришёл в себя, пока не разобрался что к чему, пока не обнаружил пропажу.

Это, конечно, удачно получилось! Быстро нашлась возможность подобраться так близко к владеющему необходимым артефактом, — а красное одеяние инквизитора Коди никак по другому назвать и не мог после перенесённого унижения — но цена за подобный приз слишком уж… Нет, она не высокая, канцлер отключился от наркотиков, намешанных в алкоголе быстрей, чем дело пошло дальше грязных прощупываний закоулков тела агента. Цена была именно что омерзительной. И как только Мо справляется с подобными стрессами? Ей ведь за свою почти пятнадцатилетнюю карьеру в СРС приходилось не раз разыгрывать влюбленную фурию по отношению к какому-нибудь запустившему себя мерзавцу с изъетой развратом душой. Пожалуй, самая отвратительная часть работы.

Наконец, корабль совершил скачок, и Коди смог позволить себе заняться собственным состоянием. Первым делом в душ и хорошенько отмыться от неприятных воспоминаний. Гадливые липкие прикосновения до сих пор физически ощущались молодым агентом на теле. Раскорябав себя под водой до кровавых ссадин, Коди хоть немного остыл. Подошёл к зеркалу и, промокнув тампоном со специальным составом, снял, наконец, накладные юношеские усики, сбрил небольшую бородку, вынул контактные линзы, меняющие его от природы ярко-карие глаза на голубые.

Сейчас из зеркала на Коди смотрело привычное лицо. Агент собрал одежду, в которой был на встрече с канцлером, и вместе с остальными шпионскими атрибутами отправил в утилизационный контейнер, представляя, что скрежещущие лезвия разрезают и того, другого Коди, разыгрывающего из себя любителя взрослых мужчин, наделенных Силой.

По крайней мере, задание он выполнил на отлично. Им может гордиться не только Мо, но и отец. Уж слишком много сил Коди вложил в то, чтобы работать агентом СРС. Отец никогда не хотел делить работу с детьми, о чём неоднократно упоминал за традиционным семейным ужином раз в год. И именно за тем же ужином, Шериф рассказывал, насколько это потрясающе — стоять на грани миров, пытаясь сберечь хрупкий баланс сил. Он завораживал энтузиазмом, завлекая в мрачный поток шпионских страстей неокрепшие умы своих детей.

Упорство, с которым Коди ходил за отцом, заунывно перечисляя всякий раз всё новые доводы, почему же Шерифу следует взять на работу сына, сделали в конец концов своё дело. Настойчивость, тысячи проверочных заданий, обучение у наставницы с самым невыносимым характером, и вот уже десять лет как жизнь агента Ко — это непрекращающееся самосовершенствование, постоянные экзамены и тесты в полевых условиях.

Пришлось пожертвовать даже природной внешностью. В СРС на этот счет строгие правила. Отец считает, что агент должен быть ничем не примечательным. Не просто обыкновенным человеком, а даже, вот, необыкновенно обыкновенным — скучным, безликим, не фиксирующимся в сознании как отдельный элемент потока. Пластические процедуры выпрямили нос Коди, уменьшили уши, слегка изменили разрез глаз. Теперь у него среднестатистическое лицо, на которое взглянешь и не запомнишь. Иногда у Коди не хватало терпения выносить многочисленные нотации и от отца, и от наставницы, и он устраивал показательные истерики с хлопаньем дверьми, категоричным «никогда больше» и швырянием особо хрупких предметов в стены, но вовремя успокаивался, без натяжки просил прощения и быстро включался обратно в работу. Всегда помня о цели, смотря на Мо, учась у неё выдержке, Коди шёл вперед по карьерной лестнице. Именно такой фанатизм в достижении поставленных задач возводил его в один ряд с этими замечательными людьми, так думал, по крайней мере, сам агент Ко.

Непонятно, почему остальные ноют, когда их отправляют работать с Мо? Если только один раз доказать ей, что ты чего-то стоишь; если только нарастить доверие её до восьмидесяти шести процентов — считай ты получаешь не только мудрого учителя, но и отличного друга. Главное показать Мо, что у тебя есть стержень, что ты имеешь свою точку зрения, и не важно даже, если она не совпадает с её. Правда, Коди повезло — это ему подсказал отец. Своего рода коррупция и преемственность, против которой СРС, в том числе, и борется. Но спасибо большое Шерифу.

Хотя, после таких заданий, как сегодняшнее, приходится принимать и корректирующие препараты, и проходить курс у психолога, а то и вовсе стирать болезненные эпизоды из памяти. Но работа в СРС того стоила. Захватывающие погони, интриги, скандалы, расследования. Да кто не мечтает о подобном? Всегда оказываться в гуще потрясающих событий галактического масштаба!

Личной жизни, правда, не построишь. Ни один брак отца ещё не закончился успешно, самый долгий продлился около пяти лет. Не до женщин, когда тебя окружают куда более соблазнительные цели. Да и не всякая поймет, если муж посреди ночи вдруг напялит парик и умчится добывать образец особо опасного токсина подпольного производства. Такой человек как Шериф предан только одному — работе. У него мысли всегда глобальны, как и у Агента Ла, как у самого Коди, как у Мо.

Конечно, отец, бывало, обронит фразу, мол, искать тебе, сынуля, нужно женщину с нашего поля, тогда и отношения построить можно, да и работать вместе веселее. А потому, как восторженно он отзывался о своей лучшей ученице, нетрудно было догадаться, кого именно метит Шериф ему в жены. Но не случилось у них с Мо этой искры. Коди бы и сам рад был бы! Однако сердцу не прикажешь — не в его она вкусе. К тому же, даже если представить, что Мо вдруг изменила внешность, нарастила себе некоторые округлости, немного поправилась, отрастила бы волосы — это не пробьёт непроходимый барьер френдзоны, что уже создался между ними.

Сейчас трудно представить, но в первое время Коди, вообще, дышать в сторону наставницы боялся, ведь знал, что будущее зависит прямиком от её мнения. А когда Мо позвала на ужин и прямо призналась в своей симпатии, так и вовсе — струсил и соврал, будто у него уже есть девушка. Но вот последовавшее после сильно удивило Коди. Он переживал, что старший агент затаит обиду, постарается проломить, добиться своего или жестоко отомстит. Ведь держатели Силы всегда берут то, чего им хочется. Но Мо просто пожала плечами. Для неё «нет» означало «нет». Более того, она даже посмеялась над собой, посетовав, что ничего другого и не ожидала, что с ней постоянно так. Тогда-то Коди впервые и понял, насколько она отличается от остальных проводников и йонгеев. Хотя первого поцелуя с держателем Силы агент Ко, наверное, не забудет никогда. Было в нём что-то такое жизнеутверждающее, возвышенное, утоляющее печали, как бы странно это ни звучало. И если по долгу службы ему приходилось разыгрывать влюбленного и целовать уж совсем неприятные рожи, он вспоминал их свидание, и ему казалось, что можно перенести всё без исключения — и пытки, и домогательства, и нетрадиционные способы внедрения в тыл врага.

Может быть, со временем, когда Коди перевалит за сорок, а Мо будет уже под пятьдесят, они попробуют ещё раз. В конце концов, отец прав! Такой женщины он нигде и никогда больше не встретит. А насчет внешнего вида — только уровень доверия с её стороны возрастёт хотя бы до девяноста процентов, так он сможет уговорить на пластическое улучшение и отращивание волос.

Отряд приземлился в космопорту военного полигона. Было по-своему приятно возвращаться на старую базу, где нажилось много неприятелей среди союзников. Едва только корабль коснулся твердой поверхности, как сразу же пришла почта. Маленький конвертик с нашивкой для Моргана — перечеркнутая фиолетовая молния, знак отличия убийцы йонгея. Её катар прикрепил на рукав куртки, в месте, по которому прошлась плазма, пропалив ткань.

В яркой новенькой броне последнего образца, с нашивками на груди — Ваццлав и Морган даже с двумя — ребята гордо шагали по пыльному бездорожью в сторону Штаба, ловя завистливые взгляды бывших сослуживцев. Многие всерьёз думали, что больше не увидят штрафной отряд, и никак не ожидали чествовать его в лучах славы «спасителей высокопоставленного канцлера» в этом военном лагере.

Мурси с Ванно возглавляли шествие, как и полагается предводителям. Им привычны были подобные проводы изумленных зевак и, казалось, что Мурси даже наслаждается подобным зрелищем. Морган, следуя за ней на полшага позади, усмехнулся. Нет, не кажется. Капитан обожает внимание. Смотрит на всех свысока, а сама, небось, только и успевает подсчитывать в уме, сколько зевак открыло рот и до какой степени широта их удивления.

— О, пусть мы будем «Опустошители»! — полушепотом предложила Мурси. — Илитка, спецотряд. Только не оборачивайтесь, настоящие крутые перечницы никогда не смотрят назад! Вот бы ещё взорвалось чё-нить за спинами, тоды ваще было бы каеф!

— Как в комиксе про уничтожителей скверны! — поддержал тут же Ваццлав. — Вот сейчас на нас будет смотреть Ник и ещё очень пожалеет, что бросил меня.

— Тебя бросил какой-то засранец? — резко остановилась Мурси. — А пойдем ему расквасим нос? По-опустошительски!

— Нет, — махнул рукой Иржи, — я даже рад. Ну, вы знаете, почему.

— Хоть покажи мне этого дурачка шоле, я поржу.

На пороге здания Штаба их встречал сам коммодор Флинт. Он сердечно поздоровался с Ванно, будто тысячу лет дружил с чудовищем, и на этот раз всё же изобразил галантность, целуя протянутую холодную руку капитана, отчего Мурси неожиданно смутилась и, как показалось Моргану, на мгновение залилась краской. Надо будет запомнить, что это на неё так воздействует. На всякий случай.

Коммодор представил рядового, отведенного отряду на время пребывания в военном лагере, чтобы он сопровождал их и выполнял несложные поручения, если потребуется. Сам же Флинт отправился на совещание с капитаном и Ванно.

Рядовой, совсем ещё молодой, недавно поступивший в распоряжение регулярных войск прямиком из Военной Академии, встал по стойке смирно перед Морганом, с вышколенной выправкой отдал честь и с разрешения повел ребят в предоставленную им отдельную офицерскую палатку. Все почувствовали, будто вернулись домой, в предсказуемый унылый край из скоротечного адреналинового отпуска. На душе стало и радостно, и тоскливо одновременно.

Джеймисон и Боббьер, предупредив капрала, поспешили к своим старым товарищам — хвалиться службой и удивительными приключениями в полевых вылетах. Иржи с Кларой затеяли спор о правильности работы алгоритмов поисковых систем и таргетированной рекламы, чем весьма озадачили Моргана. А вот капрал не находил себе места от волнения. Почему его не позвали на совещание? Мурси уже восстановили или Моргана, как и большую часть военных без Силы, не могут касаться сведения о делах канцлеров? Почему Флинт так радушно общался с Ванно? А вдруг там подготовили хитроумную ловушку для капитана, подговорив вакуйя, и она сейчас сражается не на жизнь, а на смерть? И чем больше он думал об этом, тем заметнее для остальных становилась его нервозность.

— Морган! — наконец не выдержала и осадила его Клара. — Положи винтовку на место! Ты уже пятый раз её разбираешь и собираешь. Что случилось?

— Мне, наверное, надо пострелять, — промямлил изведённый тревогой катар и поднялся со своего места. — Сосредоточиться на одной цели.

— Капрал, да всё будет в порядке! — попытался успокоить его Ваццлав, но тот пропустил как всегда слова айтишника мимо ушей, покидая палатку.

— Как думаешь, Иржи, капитанша же его загипнотизировала, да? — поинтересовалась Клара, надеясь вызнать подробности об отношении Мурси к другу от первого любимчика.

— Клара, а ты завершила Исход?

— Исход? Я не религиозна, в паломничества не хожу.

— Да нет, — рассмеялся Ваццлав, бухаясь на место капрала. — Ты стабилизировалась? В психическом смысле. Ты теперь обрела целостность своей личности? Поняла, кто ты есть на самом деле?

— Чего?

— Ох, ты иногда такая непонятливая! Ну, вот, я или Бобби. Заметила, как мы изменились со дня знакомства с несравненной Леди?

— Почему ты так называешь нашу капитаншу? Иржи, то, что она с тобой заигрывает, совсем не значит, что ты что-то значишь!

— Я для неё много значу! — гордо вскинул голову Ваццлав. — И дело не в заигрывании. У нас с ней такого быть не может. Леди всё про меня знает. Да у неё, в принципе, ни с кем не может быть таких отношений. Пока что! Мурси преданно любит наставника, к сожалению. К остальным мужчинам она абсолютно фригидна.

— Офигеть, что, правда? — выпучила глаза Клара. — Вот я же говорила Моргану, а он заладил своё — я ей нравлюсь, я ей нравлюсь. Реально, самоуверенный он, я просто в шоке!

— А ты что думаешь по этому поводу? Ну, в том смысле, что между ними происходит?

— Какое мне дело? Хочется Моргану в это верить, пусть верит. Лишь бы капитанша не обижала его. Он хороший парень, просто ей не по зубам. А это видимо её и бесит! Неймется капитанше, пока все мужики в округе как тряпки не постелились.

— Да ладно, прям таки она этого хочет! Да ей на всё кроме работы наплевать. А насчёт Моргана… Можно подумать ты никогда не видела, что с ним происходит, когда Леди мимо идет, — и, видя недоумение на лице Клары, Иржи открыл свой пад и показал несколько фотографий. — Гляди, каждый раз такое. Я прям специально начал фиксировать.

Картинки не отличались вариативностью, словно у Моргана вышла удачная поза, и теперь какой-то умелец ловко подставлял разнообразный фон и вносил незначительные правки в графической программе: капрал сидит в общей комнате и, прикрывшись падом, смотрит куда-то поверх устройства.

— Не думала, что отвлечься во время чтения — преступление. Может он обдумывает что-то?

— Ага, ты на это посмотри!

Новая фотография, где видно и Моргана, следящего поверх пада за чем-то, и капитана со спины. Мурси видимо проходила из столовой мимо кресла, в котором сидел катар, и собиралась скрыться в своей каюте. Взгляд Моргана следовал за ней.

— Он считает капитаншу опасной, вот и наблюдает! Вдруг, она его опять жахнет молнией? Морган говорит, что даже ранение йонгея не так тяжко ощущается, как триггер.

— Триггер? — удивился Ваццлав. — А откуда капрал знает, как это ощущается?

— Ой, не твоё дело! — быстро протараторила Клара, понимая, что сказала лишнего. — У Моргана сильно развита эмпатия, всегда принимает всё близко к сердцу. А тут он просто следит за передвижениями капитанши.

— Ага, конечно, конечно. А если я увеличу и покажу тебе, куда направлен его взгляд? — и Ваццлав действительно пальцами расширил рамки снимка. Стало чётко видно, что Морган смотрит прямо на ягодицы капитана. — Взгляд всегда либо на ноги, либо на задницу. Если бы он беспокоился о молниях и триггерах, то смотрел бы на руки, наверное.

— Слушай! — рассмеялась Клара. — А на днях же меня как раз спрашивал, что сказать девушке, если нравятся её бедра. Ну, Морган, врунишка! И анатомию женскую вдруг принялся изучать. И как правильно целоваться искал в моём паде. Видимо, одного раза ему не хватило, хочет показать капитанше, как правильно это делается, с научной точки зрения.

— Недавно? После их особой личной вылазки? — и когда Клара кивнула, Иржи добавил: — Ну, поцеловала Леди его в качестве самообороны, не удивительно, что вышло немного скомкано, не так, как у нормальных людей.

— Ага, самооборона! Впервые слышу о таком способе! Это какая-то особая «слабовольная» борьба? — ещё больше расхохоталась Клара. — А тебе, вообще, какое дело, чего ты спрашиваешь?

— Просто, знаешь, мне кажется, что они были бы хорошей парой. Этот Христов, наставник несравненной Леди, обошёлся с ней очень подло. По секрету тебе расскажу, он сказал Шерифу, что специально не забирал её из рабства от Ровка. Мол, ей нужно было повзрослеть. Думаешь, это нормально? Конечно, вы с Морганом крови моей попили немало, пока начальниками были, но я уверен, случись со мной подобное, капрал бы первым ринулся меня спасать.

— Ну, тут я соглашусь, Морган такой. Ему и в голову не придет оставить кого-то на произвол судьбы. А кто такой Шериф?

— А вот это не твое дело! — улыбнулся Иржи. — Без обид, просто секретная информация. Я и так рискую, ведя с тобой подобную беседу. Просто на корабле полно камер, начистоту не поговоришь. Знаешь, вот я так радовался, когда мы поступили служить к Леди. Сейчас, сейчас, думал я, и Морган, и Клара узнают каково это быть на моём месте, когда тебя ни во что не ставят. Но вы оказались другими! Вы не сдали своих позиций, не испугались, а принялись оспаривать иерархию. Я на вашем месте всегда затыкался, прятался в свою внутреннюю раковину, боясь идти против. Вы показали мне, что значит оставаться собой и не идти на компромиссы с совестью. Поэтому, я считаю капрала действительно достойным мужчиной. Конечно, конечно у него полно загонов и пунктиков. Всё контролировать, планировать, считать только своё мнение единственно верным. Но, да простит меня Разум, у несравненной Леди те же проблемы! И я вижу, как они учатся друг у друга справляться с этим, прислушиваться к другим. Так что, если он питает на её счёт некоторые иллюзии, я был бы рад. Мне кажется, у Моргана всё получится.

— Ты странный, Иржи. Сам же сказал, что капитанша фригидна ко всем, кроме этого самого Христова, а тут целую лекцию мне прочел о том, как хорошо было бы их свести.

— Это Леди так считает! Но мне кажется… Мне кажется, она обманывается. Ты сама разве не видишь этой химии между Морганом и Мурси? Да она в воздухе летает, когда они оказываются рядом. Поэтому и орут друг на друга, ссорятся и дерутся. Не знают, что делать со своими чувствами.

— Офигеть! — прошептала Клара. — Я же читала про это! «Взаимодействия в коллективе или почему на меня орёт начальник». Прямо целая статья. Офигеть! И что теперь будет Моргану? Она его убьет в порыве страсти? Он же в человеческих взаимоотношениях не смыслит, обязательно накосячит.

— Не переживай, Леди тоже в них не смыслит.

— Да она даже замужем побывала! И ещё охотник. И пират. И этот наставник. Да капитанша — опытная повелительница сердец!

— Замуж Леди пошла для легализации в Империи, другого пути не существует. Охотник сам к ней подкатил, она как-то особо и не выбирала. Пират, вообще, больная мозоль, он её использовал для своих нужд, о чём Леди прекрасно осведомлена. А наставник никогда не говорил с ней о чувствах, оставляя в догадках. Один раз Мурси действительно нравился парень, она ему призналась и получила отказ. После этого, я думаю, Леди даже не помышляет об отношениях, считая себя неспособной на их построение.

— Я в шоке! Надо же тогда им как-то теперь помочь, посодействовать!

— Нет, Клара, не надо, — завертел головой Ваццлав. — Во-первых, сами должны разобраться, мало ли! Что-то пойдет не так, головы полетят у советчиков. Во-вторых, если агенты узнают, они будут настаивать на том, чтобы убрать Моргана из поля видимости. Чтобы ничего не мешало работать несравненной Леди. Для них важна в первую очередь безопасность, а потом уже всё остальное. Я просто хотел у тебя спросить, у капрала самого какие планы?

— Твердит, что я всё придумала. Ты же знаешь Моргана. У него вся жизнь распланирована по сценарию. Получает коммодора, потом занимается подбором невесты. Даже критерии расписаны до мелочей, какая она должна быть, — Клара рассмеялась внезапной догадке. — Он же мне всё время твердит, что Мурси полная противоположность его идеалам. Выходит, себя уговаривает!

— Капрал серьёзно думает, что любовь это что-то практичное?

— Ну, да. Считает, что может контролировать свой разум. Ты бы его слышал после триггера, он наверное до сих пор переживает, что попытался с Мурси… Ой, я тебе ничего не говорила.

— Расскажи, об этом даже агенты не знают. Что произошло? Я буду нем как рыба аплет. Мы с агентом Фи поспорили. Он утверждает, что никто в своём уме не позарится на Леди. А я утверждаю, что Морган добьётся своего. Он уже пытался, да?

— Только между нами. Когда Моргана триггернуло, он попытался с ней… Короче, по катарским меркам он попытался на ней жениться, а по человеческим… Это, как его, овладеть! Во!

— Йонгей тебя раздери! — радостно присвистнул Ваццлав. — И она ни словом не обмолвилась ни с кем. Вот видишь, побоялась, что агенты захотят от него избавиться.

— Никому не сказала? Но капитанша Моргана допрашивала, записывала. Я так переживала, у неё же всегда припасён нож в рукаве.

— Будь спокойна. Я думаю, что Моргана теперь она опекает лучше остальных, — улыбнулся довольный Ваццлав. — Главное, чтобы он оставался собой. Ей нравятся персоны с неким ядром внутри, знаешь такие, у кого есть на всё личное мнение, а не такие тряпки как Джеймисон.

— А у тебя, можно подумать, оно есть! — усмехнулась Клара.

— Я, по крайней мере, принципиален. Имею некоторые границы, через которые переступить не смогу никогда, и Леди об этом знает. Поэтому и уважает меня.

— Я тоже! Например, мне важна дружба с Морганом, и если ему будет угрожать опасность, то я сделаю всё, что в моих силах…

— Ладно, времени уже много, — прервал Иржи Клару. — Пойду выясню, как Ник поживает. А ты никого не хочешь навестить?

— Не, я тут останусь, почитаю.

Ваццлав вышел и тут же набрал на паде сообщение:

«Я сделал, что вы хотели. Катар на плотном крючке, уже делал попытки сблизиться. Она отвергла. К вербовке непригоден. Скинуть запись разговора?»

Мистер Смит: «Нет. Ты же не будешь мне лгать? Приступай к Джемисону и Боббьеру».

Следом прилетела фотография: лицо Френсиса, запечатленное через снайперский прицел. Возлюбленный на снимке что-то кашеварил — одно из обожаемых хобби в свободное от копания в сети время. Сердце Иржи сжалось от ужаса и, выругавшись, он поспешил разыскать оставшихся ребят, чтобы вновь переступить через свои принципы, в которые несравненная Леди верит теперь уже вместо него.

Совещание не продлилось долго. Говорили по-солдафонски скупо, всё больше о гипотетических опасностях да неразберихе среди членов Совета. Ванно зевал, ему было откровенно скучно. Канцлеры восстановили Мурси в должности, назначили новое задание, но о подробностях его расскажет задерживающийся где-то брат Жовани. Флинт почти молчал, выслушивая коллег, это же предпочитала делать и Мурси. Она сосредоточенно оглядывала присутствующих военных, пытаясь разобраться, кто как настроен.

Один из прилетевшей делегации, кажется командер Балтук, привлёк пристальное внимание капитана. Не сам конечно. Обыкновенный мужчина, без ярких опознавательных черт лица, шаблонный военный за пятьдесят. Таких миллионы на этом полигоне. Но вот нашивка в виде черной изогнутой стрелы на кителе весьма заинтересовала Мурси и поэтому, как только всё закончилось, она поспешила в неформальной обстановке перекинуться с ним парой слов.

— А вы крутой здоровяк! — жеманно хохотнула Мурси, поглаживая нашивку на груди командера, от чего Балтук вытаращил глаза и отстранился.

— Капитан! Вы же проводник. Вам запрещено без ордера докасаться до смертных! — отчеканил он, отходя на шаг назад.

— Глупые правила! — капитан склонила набок голову, невинно улыбнулась и часто-часто заморгала ресницами, глядя на командера исподлобья. — Что ж мне теперь нельзя пощупать такую выдающуюся грудь? Как получить ордер, шобы вас пожамкать?

— Ну, если вам не терпится, я могу скинуть необходимые контакты, — серьезно ответил Балтук. Обаяние Мурси на него нисколько не подействовало. — Но навряд ли вам посодействуют в решении этого вопроса. Я — человек, а значит, у меня есть права.

— С каких это пор в СШГ есть права у простых смертных? — надменно хмыкнула, скривившись, капитан. — В любом случае, не хотите как хотите! Думаю, Флинт мне не откажет, да и сам он посимпатичней вас будет! Я просто хотела узнать, что это за вшивенький значок болтается на вашей драной форме.

— Знак принадлежности к элитному подразделению “Молния”! — гордо выпрямился Балтук, расправляя грудь.

— Ого! Сколько пафоса! Настолько элитный, шо я и не слышала о таком никогда? Я вот не принадлежу ни к одному подразделению, но обо мне уже давно ходят слухи, и каждая задрипаная сволочь головой кивает мне при встрече, — причмокнула Мурси, изображая полное презрение.

– “Молния” одна из самых старейших особых группировок регулярной армии! То, что вы не слышали, говорит только о вашей полной некомпетентности! Если бы вы были хоть немного серьёзней, то уже давно о вас судачили не только “задрипанные сволочи”, как вы выразились, но и всё СШГ.

— Думаете? — капитан вдруг переменилась в лице и встревоженно поглядела на командера. — Если мне нужна слава, нужно было идти к вам, а не в полевые?

— Никогда не поздно вступить на путь Истинный, — снисходительно улыбнулся Балтук.

— Мудрые слова! Пожалуй, я пойду потренируюсь в стрельбе. Вот увидите, я заслужу местечко в вашем особом подразделении!

Капитан, не меняя серьёзного выражения лица, подмигнула нахмурившемуся Флинту, который не сводил с неё глаз. Коммодор с удивление осознал, что чётко и логично разграничил каждый шаг “молодой особы”, предпринятый, дабы продавить командера и нащупать его слабое место. Как она перестраивалась, как играла. Балбес Балтук даже не заподозрил неладное! Интересно, сам Флинт так же глупо выглядел в их первую встречу? Коммодор тепло улыбнулся. Ведьма, не иначе! Таким эпитетом наделяли подобных женщин раньше, в славное доимперское время.

В арсенале работали всего два отставных офицера и оба были дружны с капитаном Мурси. Они с удовольствием вступали в разговор, делясь новостями по закупкам и обогащению тира новыми видами оружия, а она в благодарность описывала им увиденное на чёрном рынке или же, иногда, даже приносила что-то из своей коллекции пощупать и лично примерить на себя.

Когда Ванно заметил вдалеке занимавшегося прицеливанием Моргана, то тут же ухмыльнувшись, попрощался с девчонкой. Очень удачно она выбрала штрафной отряд. Наконец, вакуй мог и отдохнуть от изнуряющих обязанностей по слежке за благополучием несносной Мо. Главное, чтобы агенты не прознали. Но здесь, где нет вездесущих камер Френсиса, это не угрожает.

Мурси тоже заметила катара, но не спешила отвлекать его от занятия стрельбой. Она подошла к дежурившему сегодня капралу Йохансону и немного поболтала с ним. В основном вызнавая, конечно, настроение военных. Уж слишком Балтук со своим элитным подразделением не давал ей покоя. Да и брошенные слова про Путь Истинный только усугубляли её нехорошие подозрения. Фраза, которую произнес брат Бониати и подхватил Изврат. Фраза, которой часто пользовался Христов. Нет! Это было бы слишком очевидно, так ведь не бывает! Только если и очевидность происходящего не была спланированная заранее, чтобы Мурси наткнулась на неё почти сразу, не успев, как следует, помешать грандиозным планам. Каким планам?

Может Морган прав? И необходимо просто примкнуть к Инквизиции? Может, они совсем не хотят дурного, а просто избавить мир от устоев, защищающих канцлеров и не ставящие ни во что жизнь простых смертных в СШГ? Ага, но при этом именно правящие канцлеры это всё и затеяли. Дуристика! Они могли бы просто ужесточить сами законы, сделать их хотя бы немного похожими на имперские, ввести меры по соблюдению. Нет! Канцлеры хотят и Империю заграбастать, лишить Созданных детей Императрицы власти, чтобы распространить влияние на всю Галактику. Им по большому счёту даже и не нужно СШГ. Просто мировой порядок по собственному образцу. Если Христов и замешан во всём этом, то возможно уже давно где-то выращивается её собственный клон, так похожий на мать. Повторение эксперимента. Только Мурси точно знает, что Созданные не реагируют на внешность. Что-то ещё пробуждает в них встроенный инстинкт следовать протоколам.

Император Син не раз пытался воздействовать клонами Императрицы на правящий Сенат. Ему всегда хотелось безграничной власти, которой препятствовали тысяча и одна директива. И никакого эффекта это не возымело. Зато когда судья, один из таких детей Императрицы попал под ауру Мурси, то тут же сработал протокол защиты, и взрослый Созданный йонгей готов был пасть на колени от радости встречи. Интересно, а её приказ он бы выполнил? А если бы она повелела ему убить Императора, это вызвало бы сбой? Ведь последнее, что Созданные слышали от Императрицы, это как раз-таки охранять Сина.

В любом случае, об этом точно не мог знать Христов, она просто не успела всего рассказать наставнику. Да и не слушал он её никогда. Ему важно только великое Предназначение, Идеалы Разума! Вдруг, почему-то вспомнился фанатик Орехов. На душе стало скверно. И как раньше Мурси не замечала подобную схожесть?

Морган отстрелял заряд по дальним мишеням и отложил винтовку остыть. Обернувшись, он увидел капитана, только что закончившую разговор с дежурным и направляющуюся в его сторону. Теперь, когда катар смог лицезреть Мурси в полном здравии и даже в обычном расположении духа, тревога отступила.

— Где бы мы с вами ещё встретились! — хмыкнула Мурси, становясь в соседнюю огороженную секцию для стрелков.

— Как всё прошло? — спокойно спросил Морган, зачем-то ощупывая винтовку.

— Я вновь ваш капитан, у нас новое задание, но нужно дождаться моего жованного крота, шобы подцепить подробности. Чёт он ещё и на прощание хочет потрындеть со мной. Так шо, позависаем пока тут.

Мурси взяла в руки бластер и, прицелившись в мишень, выстрелила. Потом ещё раз и ещё. Услышала негодующий вздох катара.

— Морган, ну если вас так раздражает, не смотрите! — возмутилась Мурси. — Я просто развлекаюсь.

— Вы хуже новобранца, сэр.

— Напомню тебе, что своего учителя я убила. Не терпится занять его место?

— Да-да, он не умел стрелять, это я уже знаю, — хмыкнул катар. — Хотите, я подкорректирую вас, сэр?

— А то ты от меня так просто отстанешь! — по-детски надула губы капитан.

Морган тихо усмехнулся и встал позади неё.

— Я могу к вам прикоснуться, сэр?

— Эм… можете, — растерянно пробормотала Мурси.

— Видите, у меня есть понятия о личных границах, — Морган приобнял капитана со спины и аккуратно взял в руки её ладони с бластером. — Я никогда не позволю себе хватать вас без разрешения, сэр.

— Даже если очень захочется? — Мурси, как это она обычно любила делать, расслабленно облокотилась на плечо капрала, задрав голову вверх, и задорно улыбнулась, прищуриваясь.

Морган внимательно посмотрел на её лицо. Лицо как лицо. Ничего в ней такого нет. Самая обыкновенная девчонка, проглотившая невесть где «смешинку». Оттого и эта «безуминка» в глазах, да постоянная улыбка, очерченная высокими скулами. Ну и, конечно же, нелепые веснушки, рассыпанные по щекам. Ещё эти неоднозначные позы. Вот сейчас бы прильнуть к её широким, совершенно не вписывающимся в узкое лицо, губам, да показать, как правильно нужно целоваться. Момент самый подходящий.

— Я умею держать себя в руках, — прошептал Морган, больше самому себе, нежели собеседнице.

А у самого в голове не переставая крутилось другое. Вырвать у неё из рук бластер, увезти в деревню, окружить мягкими подушками, как и подобает Императрице. Ну, в самом деле, какая ей война? Она ведь создана для любви. Нежный росток, проросший на пепелище в такое неподходящее время.

— Капрал, вы опять зависли, — донесся до Моргана откуда-то издалека смешливый голос капитана. — Так долго представляете себе ситуацию, когда хотелось бы прикоснуться ко мне без разрешения? Шо, ниче на ум не приходит?

— Вы цветок, сэр! — вырвалось у Моргана то, что засело в голове.

— Пяпяка шоле? — расхохоталась Мурси.

— Пяпяка, — согласился, паникуя, Морган.

— Мило! Но у меня руки затекли так, шоб ты знал, ты б заплакал, — Мурси положила бластер на поребрик перед собой и покрутила по часовой стрелке кистью.

— Я помогу, — с готовностью кивнул капрал и, взяв её ладонь, принялся массировать пальцы. — Давайте вторую руку. Нужно немного увеличить приток крови, теперь встряхнем, расслабим мышцы. Лучше?

— Лучше, капрал. У вас приятные пальцы и ощущения необычные. Как будто бы не ты гладишь котика, а котик гладит тебя. Это прикольненько.

— Я бы вам сказал насчет котика! Но отплачу вашей же монетой, — Морган горделиво ухмыльнулся и выдал: — Я мастер по выглаживанию человеческих женщин!

Мурси зашлась смехом, уткнувшись лбом в плечо катара. Она постукивала его по куртке, пытаясь что-то выдавить из себя, но решительно ничего не могла с собой поделать. Только нечленораздельное мычание иногда выскакивало в перерывах между следующими приступами смеха. Этим она напомнила Клару, которая так же недавно в припадке истерики озадачила адмирала. Морган последовал своему же совету и воспринял это достаточно стойко.

— Вы так задохнетесь, — спокойно проговорил катар. — Представляете теперь, что мне всё время приходится выносить рядом с вами?

— Божечки-кошечки, Морик, я так не смеялась уже лет сто наверное! Ну, ты, правда, уникум, как скажешь, так насмерть сразу, — Мурси вытерла проступившую слезу. Смех заставил её раскраснеться, делая ещё краше в глазах катара, а прямой открытый взгляд творил с его душевным равновесием совсем уж неимоверные вещи.

«Обыкновенная же, — попытался уговорить себя Морган. — Обыкновенная живая девчонка, не по возрасту смешливая и с придурковатостью!»

— Давайте вернемся к тренировке, — катар развернул Мурси к мишеням, дождался, когда она возьмет в руки бластер и опять взялся за её ладони. — Встаньте уверенно на обе ноги. Расслабьтесь. Плавней. Чуть согните в локте. Чувствуйте бластер как продолжение руки.

Внезапно, Мурси напряженно замерла. Пальцы заледенели и стали непослушными. В памяти всплыл назойливый эпизод с Христовым, когда он учил её держать стойку с мечом. Стало вдруг холодно, как будто это и не тир, а то святилище, заваленное снегом.

— Ваши руки, — зашептал Морган на ухо. — Они моментально заледенели. У вас всё в порядке с кровообращением?

Грань между воспоминанием и реальностью окончательно размылась. Шепот, дыхание на шее — всё в точности как тогда. Сейчас он отругает её, назовет бездарным учеником. Вырвет меч из рук, а тот со звоном упадёт на каменный пол, и эхо этого звона прокатится по всем закоулкам пустующего храма. Потом развернет и поцелует. По телу капитана прошел озноб, а тёмная энергия потекла потоком к пальцам, желая вырваться наружу.

— Мурсик, что с вами? — встревожился Морган, забрал бластер из застывших рук и отложил. — Вы триггерите? Я чувствую покалывание.

— Простите, — тряхнула головой капитан, ставшая внезапно серьёзной, даже испуганной, будто загнанная в угол. — Думаю, на сегодня тренировка окончена.

Она вынырнула из-под плеча Моргана и быстрым шагом направилась к выходу, не ответив даже на добросердечное прощание капрала Йохансена. Катар поспешил следом.

— Я вас как-то обидел? — обеспокоенно спросил Морган, как только поравнялся с капитаном. — Не то что-то сказал?

Мурси остановилась и выдавила из себя подобие улыбки.

— Нет, конечно, Морган. Просто вспомнила неожиданно о важных делах.

— Вы вспомнили учителя?

— Почем знаете? — излишне резко вырвалось у Мурси.

— Логично. Простите, я совсем не хотел вызывать у вас неприятных воспоминаний, — вздохнул Морган, хватая руку капитана и принимаясь вновь разминать заледеневшие пальцы. — Он учил вас пользоваться оружием, он же и пытался убить. Это так глупо с моей стороны.

— Христов не пытался меня убить, вы шо!

— Не понял! Вы же говорили, что бластером научил вас пользоваться охотник, а Христов вроде проводник.

— А, охотник! Ну да, — нервно хмыкнула Мурси и пошла дальше, на ходу подставляя под массаж вторую руку. — Да, его и вспомнила. Та ещё заноза в заднице была.

— Вот поэтому я и говорю, что быстрые любовные связи до добра не доводят! — катар вдруг спохватился и откинул руки капитана от себя. — Не при всех же!

— Морган, мы жили с ним год под одной крышей. Год! Не всякий выдержит жизнь со мной бок о бок так долго. Да вы бы на вторую неделю меня бы придушили!

— То есть, он с вами жил год и никак не проявлял в вашу сторону агрессии, а потом вот так с ничего взял и приставил бластер к голове? — опешил капрал.

— Мотивация! Вам что-нибудь говорит это слово? Денежки любого могут купить.

— Не любого! — упрямо повторил катар ставшую излюбленной в последнее время фразу.

— Ну да, значит, у вас будет другая мотивация. Воздействие на каждого можно найти, сковырнуть нужные рычаги, и человек будет делать то, шо тебе треба.

— Нет, сэр, никто не заставит меня делать то, чего я сам не захочу!

— Значит, вам внушат, шо вы хотите этого! Угугениваете?

— Не понимаю! Кто мне может что-то внушить?

— Ну, например, в Академии вам случайно не внушили, что нужно ненавидеть йонгеев? Что держатели Силы из Империи — это враги народа, они убивают своих детей, матерей, прабабушек, дедушек, не сдерживают либидо, погрязли в разврате и вседозволенности? Так работает пропаганда, дается верная информация, но не раскрывается до конца сути. И вы не интересовались, как на самом деле всё происходит, поверили на слово. Для вас же оказались сюрпризом процедуры ухаживания.

— Просто разбираться в этом не было необходимости! Но я же не полез вас убивать, а начал вникать в вопрос. Следовательно, на слово не поверил!

— Морган, да вы испугались Ванно! Он на славу поработал, создавая образ такого бесстрашного тупого чудовища.

— Я не боюсь Ванно! — выкрикнул Морган. — И никогда не боялся. Не приписывайте мне ваших собственных ощущений!

— Хорошо, — остановилась Мурси и упёрла руки в бока. — Другой вариант. Мне нужно, для какой-нибудь причины, чтобы вы сиганули с той скалы, — она указала на видневшуюся вдали гору. — Думаете, я не смогу заставить вас это сделать? Да вы у меня с радостью побежите самоубиваться, если мне понадобится. Старый добрый шантаж. Я возьму в заложники Клару, и вы сделаете всё, что мне захочется, вплоть до того, что будете исполнять роль шута в колпаке с бубенцами на военных советах. Разве не так? Разве за Клару вы не пойдете на это?

— Вы не можете так поступить, — попятился Морган. Потом овладел собой и зло прошептал: — Да я убью вас за Клару!

— Ага! То есть заставить меня убить вас всё же можно! — победно провозгласила Мурси и махнула рукой, возобновляя свои передвижения. — Не переживайте, мне нравится Кларка. Я не причиню ей вреда.

— Сэр, я не хотел, это вырвалось, — поспешил следом катар.

— Морган, расслабьтесь, а то я не знаю, шо вы меня люто-бешено ненавидите. Не вы первый, не вы последний, всё в порядке. Помните, меня порадовала мысль о том, что канцлеры подумает якобы мы любовники? Прикиньте хвост к носу, как меняется картина на корабле с такими данными! В их глазах вы уже не привязаны к Кларе, а я дорожу вами. Вы сами не заметили, как сохранили сразу две жизни, — Мурси повернула голову и заметила, что капрал от удивления очень сильно замедлился. Она хвастливо улыбнулась: — Морган, не отставайте!

— У меня нет хвоста, — зачем-то пробормотал катар и поторопился. Как Мурси удаётся такой объем информации держать в голове одновременно и не запутаться? Именно это больше всего не укладывалось в его сознании. Они зашли в палатку и сели на раскладушки друг против друга.

— Капитан, только один вопрос, — тихо проговорил Морган. — С чего вы взяли, что за Клару я готов рисковать жизнью?

— Офигеть! Как приятно такое слышать от тебя! — раздраженно буркнула Клара, проснувшаяся на соседней раскладушке при их появлении.

— Это правда, Клара, я готов. Просто хочу понять, как сделать так, чтобы никто другой этого не понял.

— Морган, я вас спросила, зачем вы искали награду за убийство йонгея. Вы что мне ответили?

— Правду. Хотел узнать, отчего предыдущий отряд…

— Ложь! — резко прервала его Мурси. — А ведь тогда я могла вас убить, мне это рекомендовали как самый безопасный вариант. И вы прекрасно это знали, потому что и Ванно, и Ирка, самые близкие ко мне члены отряда внезапно поменяли своё отношение к вам. Но, несмотря на это вы солгали. Клара скажи ему, почему?

— Потому что это была я, — медленно проговорила Клара, садясь на постели. А потом, улыбнулась: — Ну, в этом весь Морган!

— А как бы вы поступили на моём месте?

— Я бы сдала Клару с потрохами!

— Не сомневаюсь, — презрительно скривился Морган.

— А я тебе говорила, ни стыда, ни совести! Простите, сэр, — легла обратно Клара.

— Похрен, — отмахнулась Мурси. — Я и не надеялась, что вы умеете рассчитывать риски. Это всё-таки больше экономический навык.

— То есть, — тут же сообразил Морган, — вы бы сдали Клару, потому что она не представляет угрозы врагу и тот не захочет от неё избавиться?

— Йонгей тебя раздери! — выкрикнула Клара и опять села.

— Всё Морган, забей. В конце концов, я как раз-таки и не рассчитала риски. Я тряпка, но это итак все знают. И возможно ещё очень пожалею, что не убила вас тогда. Но что сделано, то сделано.

Морган опустил голову и, серьёзно взглянув на Мурси исподлобья, обиженно пробормотал:

— Не пожалеете, сэр! К тому же, по вашей логике, я только доказал вам, насколько могу быть верен.

— А, хитрец! — засмеялась Мурси, шутливо грозя пальцем. — Вы быстро учитесь, очень быстро. Это даже пугает.

— Сло-ожно, — потянула Клара. — Очень сло-ожно.

В палатку вошли сразу трое ребят вместе с Ванно.

— Леди, вас тут этот хрен ищет, как его… — весело сообщил Иржи.

— Брат Жовани, — послышался приятный баритон брата за их спинами.

— Братишка! — радостно пропела Мурси. — Как же я рада видеть вас во здравии! Вы простите, шо не высказала вам свои соблезубования. Так хотела, но меня как раз под следствие подставили, так шо я разухабилась на той почве, да и не сгыкнула по дробости…

— Да, я наслышан о ваших приключениях, сестра, — поклонился Жовани, ловя на себе удивленный взгляд подопечной. — Прекрасная погода, не находите? Не составите ли мне компанию в вечернем моционе?

— Да я с радостью, братишка, чёб не, — улыбнулась Мурси, вставая с насиженного места. — Пойдемте покурим-ка, пойдемте покурим-ка.

Жовани сильно изменился с последней их встречи. С лица его исчезли шрамы и щербинки, оставленные пубертатом на щеках. Теперь брата можно было бы назвать даже симпатичным. Чувствовалась порода. Под носом пробивались тонкие усики, неуверенные и больше похожие на грязь, случайно забытую во время утренних гигиенических процедур, но, в целом, очевидно, брат Жовани озаботился внешним видом. В его манерах и раньше угадывалось некоторое врожденное чувство собственного достоинства, но сейчас оно прямо таки сквозило через взгляд и жесты. Не высокомерное, свойственное обычно канцлерам, дорвавшимся, наконец, до власти, а, наоборот, снисходительное. Как будто человек понял, чего он стоит в этой жизни, и принял свою судьбу.

Всё это, видимо, стало проявляться, как только Жовани вышел из-под опеки учителя. Больше не подавляемый тяжеловесной личностью, он начал раскрываться, ища собственный Путь в темноте, не направляемый, словно указкой, властной рукой наставника.

— Сестра! Я наслышан о проблемах, с которыми вы столкнулись на предыдущих заданиях. К сожалению, личное горе, страшная потеря совсем выбили меня из рабочего строя, и я не мог ничем вам помочь.

Мурси с братом шли по тропинке, вьющейся змей из лагеря вглубь леса. Погода и вправду стояла благодатная. Тёплый несмелый ветерок лохматил начавшие отрастать темные волосы Жовани. Пели птички, шелестела листва, красное закатное небо навевало романтическое настроение. Мурси с наслаждением отдавалась этой сказочной обстановке. Она щурилась от удовольствия, на лице её застыла блаженная улыбка, а в душе царил неожиданный покой. Да и куратор старался поспособствовать тому, чтобы красочный фон их беседы продлился как можно дольше. Он уже не желал, во что бы то ни стало, прикоснуться к капитану и использовать Исход. Наоборот, брат держал руки в замке за спиной, мягко улыбался, а его голос и вправду был настолько мелодичен, что походил на журчание ручейка.

Только вот темы для разговоров никак у Жовани не изменились. Монотонный бубнеж о Предназначении и Пути убаюкивал Мурси, она постоянно ловила себя на том, что теряет нить разговора и клюет носом. Глядишь, и действительно заснет походя, а брат во грехе возьмет, да и скинет с уступа. Наверное, так бы всё и произошло, если бы периодически оба собеседника не слышали за спиной негодование случайно вспугнутой птицы и не ощущали, как затылки их продырявливаются неусыпным вниманием Моргана, который, конечно же, увязался следом.

— Похоже, ваш капрал совсем мне не доверяет, — без злобы усмехнулся брат.

— Ревнивый, шоб ты знал, ты б заплакал. Недавно даже попытался на канцлера Шнобби напасть. Наверное, слыхал?

— Да, среди канцлеров только и разговоров об этом. Вы уж проведите с ним профилактическую беседу.

— Думаешь, я не пробовала? Но у него башню сносит, если видит меня в компании другого мужчины.

— А как же вакуй? И этот, второй, Джеймисон кажется?

— Котик Ванно уважает. У нас крепкий тройственный союз, — пожала плечами капитан. — А с Джимми у меня ничего серьёзного. Так, баловство. С этим катар тоже смирился. Но ты ведь не за тем пригласил меня? Не обсуждать же мои связи.

— Так или иначе, всё это касается и нашей работы. Шпион в отряде — это может быть и пылкий влюбленный и тот, кто получил от такой красивой женщины отставку. Для вас задание, которое как раз поможет вывести на чистую воду предателя из отряда. На этот раз это больше полицейская операция на территории СШГ. И даже не тайная лаборатория, — опять усмехнулся брат. — Генная инженерия шагнула довольно далеко, но некоторые виды подобной деятельности строго запрещены во всех штатах. Например, работа с генетической памятью. Вы слышали что-нибудь о таком?

— Не существует никакой генетической памяти, — нахмурилась Мурси. Они дошли до уступа небольшой горы и остановились, разглядывая величественную природу под ногами. — Все эти теории не стоят и выеденного яйца канцлера. Есть гены, отвечающие за покорность или наоборот, агрессию, но это не память. Совсем чё ли в биологии не разбираются ужо?

— Однако, многие так не считают. Существует теория, что Тёмная Материя внутри нас содержит в себе генетическую память предыдущих носителей, поэтому при Исходе у проводников и происходит воссоединение. Поэтому при Вознесении и получается оповестить о последних новостях материнскую сущность на Сибел.

— Чепуха! — натурально рассмеялась Мурси. — Не существует Вознесения. Это всё сказки для маленьких недопроводников.

— Ну, нет, я бы так не сказал, — обиженно возразил брат Жовани. — Вознесение — цель, которую преследуют многие, в том числе и я. Привнести свой опыт, частичку своей души в общую галактическую историю! Материя внутри — она живая! Отдельное существо. Наша задача научить её чему-то большему, нежели стандартное «властвуй».

— Если бы это было правдой, неужели никто бы до сих пор не привнес ничего весёленького в Зов? Одно только — отомсти, убей, властвуй, забери, пользуйся. Фуй, скукота!

— Думаю, негативные стороны души гораздо сильней в человеке, нежели позитивные. Скажем так, они громче, и Тёмная Материя попросту не слышит ничего «весёленького». Но, предположим, существовала бы на свете такая персона, которая бы имела в себе гораздо большее количество Материи от рождения. Возможно, она бы смогла. Не думали об этом?

— Нет, — качнула головой Мурси, прекрасно понимая, на что намекает Жовани. — Не думаю. Если верить байкам монастырских старожил, женщинам никогда не удавалось Вознесение.

— Всё когда-то бывает впервые. «Путь в миллиард парсеков начинается с первого гиперпрыжка» — старинная поговорка ОВР. Впрочем, мы сильно уклонились от задания в своих философских измышлениях. Хотя, если быть откровенным, мне сейчас очень не хватает прежних бесед на подобные темы. Раньше мой наставник, брат Орехов, с удовольствием рассказывал собственное видение Мироздания в целом. Увлекательные мысли у него были, должен признаться. Теперь же я чувствую себя как никогда одиноким. Это так типично для выходца из монастыря. Иметь такое огромное количество братьев и сестёр и оставаться сиротой. Наверное, вам это знакомо?

— Меня устраивает моё одиночество. Не понимаю, почему легкость бытия назвали невыносимой. Запомни, дорогой: «Ты изначально один. Даже если есть друг, он не увидит всех бед на ладонях твоих рук. Он не станет смелым за тебя, если ты оторопел, и не сможет сказать за тебя то, что ты сказать хотел. Надежда на другого — самообман, хоть иногда это всё, что у нас есть. Но, оставляя спину под прикрытием «друга», однажды ты будешь убит, прострелен молнией навылет, потому что надеялся, а не был уверен»[13].

— Какие глубокие слова, — по-настоящему изумился Жовани и продолжил, даже не замечая, как сильно он раскрывается: — Я… Я никогда не думал настолько глобально. Поэтому вы никому не доверяете на сто процентов?

— Именно. Предпочитаю полагаться только на себя.

— Я понимаю, я согласен! Надежда — самообман. Но вот именно — иногда она всё, что у нас есть! И если у кого-то она осталась, это может заразить остальных! Пока жива надежда, есть шанс на лучшее!

— Так и будет ходить по рукам, продавая свою честь. Эта лживая тварь пыль пускает в глаза, исчезая в тот момент, когда она так нужна… Вам крупно повезло, если вы не испытывали в своей жизни подобного опустошения.

— Ох, Мурси! Капитан! Вы заставили меня серьезно задуматься. С нетерпением буду ждать следующей встречи. Так жаль, что мы на войне! Вот, всё о задании, — брат Жовани протянул запечатанный конверт. — И я хотел бы дать дружеский совет, хоть вы и не верите в моё доброе расположение к вам. Сделайте как-нибудь по-другому. Измените рекомендованные параметры задания. Не знаю, вы же мастер импровизации! Выкиньте какой-нибудь неожиданный поворот. Канцлеры сказали мне перед вылетом: заставь её следовать точно инструкциям. Это очень странно. Мне бы не хотелось, чтобы с вами случилась беда.

— Эм, спасибо, — медленно проговорила Мурси.

— Надеюсь, это станет первой ступенью в построении доверия между нами. Я побуду ещё немного здесь, помедитирую и подумаю над вашими словами. Вы меня вдохновили! Капитан, забирайте своего ревнивого друга и хорошенько отдохните перед вылазкой, выспитесь.

— Тогда, чао? — недоверчиво спросила Мурси.

— Чао, — мягко улыбнулся обновленный брат Жовани.

Мурси поспешила обратно. На середине тропы она окликнула Моргана, старательно делающего вид, будто оказался там случайно и теперь рассматривает широкое старое дерево, что скрюченное стояло прямо на дороге.

— Некогда, мистер межгалактическая проныра, — сурово пробормотала капитан. — Всех срочно на корабль и вылетаем. Здесь мы оставаться на ночевку не будем.

— Не понимаю, ничего не понимаю! — в который раз повторила Мурси агентам на связи. Ваццлав вёл корабль в назначенный сектор, остальная команда готовилась к отбою и только капитан с Ванно продолжали работать. — Это ловушка или у брата случилось помутнение рассудка, и он решил мне покаяться?

— Так, успокойся! — рявкнула Лена. — Давай по порядку. Что нам точно известно — наряду с хренотеном ведутся и генетические исследования. Христов играет важную роль в этой всей котовасии, и даже не смей мне возражать! Жовани впал в размышлизм о смысле бытия и явно вышел из-под фанатичного следования заветам Ордена.

— Не факт! Может это тоже часть спектакля, — вставил Ванно.

— Я что-то упускаю, — капитан нервно постукивала кончиками пальцев по столу. — Что-то важное. Задание — проверка отряда. Проверка на шпиона. Значит, они ждут какой-то моей импровизации. А значит, слова Жовани насчёт этого тоже специально заготовлены и Ванно прав. А если нет? Ещё это подразделение “Молния”. Френк, надыбал чего?

Сосиска: “Нет такого подразделения. Но мне не нравится профайл Балтука. Возможно, информация просто удалена. Я пробиваю, не беси!”

— В задании написано вполне определённо — взять специалиста с собой, а самой остаться на борту и следить за получаемыми данными. Думаем логически. Ирку заподозрить в лояльности ко мне они не могли, значит, ловушка на корабле, если она, конечно, вообще есть. Значит, следует поменять всё местами, самой взломать терминал, а мальчишку оставить на борту.

Сосиска: “Нет! И думать не смей, оставлять его на твоём месте! Пусть за этим следит трактор, в конце концов, Т7 именно для этого и предназначен!”

— Да, согласна с Френком, — кивнула Агент Ла. — Идите на операцию все, оставьте только дроида на борту. Если и уготована ловушка, то никто не пострадает.

— Ванно думает, что для подстраховки не мешает держать спейсшарк того урода на подлёте. Всё что они могут — увести корабль. Пират не даст им этого сделать.

— Хорошая мысль!

— Фуй! А меня забыть спросили? — вскочила со своего места Мурси.

— Ты даже не увидишь Верненна. Я лично с ним свяжусь и предложу хорошую оплату за сделку. Он посторожит и скроется с глаз долой, как только вы покинете поверхность на скайтрее.

— Не нравится мне всё это!

Сосиска: «Впервые согласен с истеричной Мо на сто процентов. Френк аут».

— Ленка, а вдруг они нашли секретный секрет Императрицы? — испуганно прошептала Мурси, но тут же наигранно рассмеялась. — Бредовость, прости.

— Ничего они не могли найти. Первым это сделал бы Син, тем более, что он мечтает возобновить производство Созданных, но уже по своим лекалам. Если Император не сможет разгадать тайну нахождения завода по производству йонгеев, то никто не сможет во всей Галактике. Это точно.

— Всё равно жутко. Я подумала, а вдруг Инквизиция вырастит клон матери и всё же научится притуливать вовнутрь «сухую» Тёмную Материю? С новым оружием и ядом уберут несогласных. Одних Созданных натравят на других. Оставшись в меньшинстве начнут повелевать. Чёт ссыкотно.

— Не дрейфь. Мы с Яном поковырялись с тем порошком, что ты передала. Нам удалось найти стабильное противоядие. К тому же, агент Ко справился со своей частью задания, сейчас мы вовсю исследуем ткань. Как будут результаты, доложу.

— Фуй, хоть что-то приятное за день. Ты же мне противоядие-то всучи, шобы я спала спокойненько.

— Как будет возможность — передам. Ничего не хочешь мне сказать напоследок? — вопросительно приподняла брови Лена. — Как идёт процесс слияния с сущностью Виктуса? Ты стабильна?

— Так. Швыряет в настроении троху, то спокойно, то весело, то грусть-тоска меня съедает. А в остальном вроде ок, — вздохнула капитан. — Такого количество приращивания за столь короткий срок у меня ещё не было. Как думаешь, хвост не вырастет?

— Мо! Это не смешно! Лена аут.

— Ванно рядом, ты знаешь, где меня найти. Приходи обниматься, если нужно. Но лучше не приходи, — на этих словах вакуй закрыл за собой дверь, оставляя капитана в одиночестве.

— Я же серьёзно, не хочу хвост, — тихонечко заскулила Мурси.

— Как думаешь, мне пойдут бакенбарды? — внезапно спросил Морган подругу. Они сидели одни в столовой, Клара плотно ужинала, а катар обошёлся одним стаканом тёплого молока. Все остальные уже ушли спать. Даже Ваццлав, дождавшись капитана в рубке управления, наскоро перекусил бутербродом и убежал в казарму. — Я подумываю, а не отрастить ли мне гриву?

— Зачем? — Клара выронила вилку из рук, застигнутая врасплох вопросом.

— Знаешь, подумал тут на досуге… Все какие-то индивидуальные, а я вот обычный, серый.

— Ты рыжий.

— Хорошо, рыжий, но обычный же! Ещё и зануда, наверное.

— А-а-а, — потянула Клара, таинственно улыбаясь. — Если хочешь понравиться какой-нибудь женщине, какой-нибудь сильной и независимой, которая пренебрегает вниманием мужчин, то оставайся просто собой. Я уверена, твоя принципиальность и несгибаемость сразит её наповал. Помни, ты — личность, она это обожает!

— Клара? — уставился на подругу Морган. — Ты сейчас случайно не на Мурсика намекала?

— Ну, а почему бы и нет? В конце концов, ты для неё был бы хорошей парой.

— Мне нельзя! Я будущий старейшина! Что дед скажет?

— А при чем тут, вообще, дед? Морган, ну что у тебя всё либо черное, либо белое. Сам говоришь, капитанша к тебе пристает, лезет целоваться, почему бы тебе не принять командирскую ласку? Не обязательно же жениться сразу и показывать деду. А как в отпуск поедешь, так найдешь себе цивильную кошечку, с какой не стыдно познакомить родню. Потренируйся на капитанше в ухаживаниях. Почему нет, я тебя спрашиваю? Это нормально.

— А если всё зайдет слишком далеко? Если я и в самом деле влюблюсь? Ты об этом подумала?

— Сам же говорил, что у тебя есть определенный список требований, а капитанша не подходит ни под один из этих пунктов. Значит, всё под контролем. Если что, помни, как она обошлась с дедом Ванно и думай о своём.

— Хм, в этом есть смысл. А если она влюбится? Как обычно у людей такие проблемы решаются?

— Ты ей сразу скажи, что всё несерьёзно, не поступай так, как она с Джимми. Не давай повода думать по-другому, ни малюсенькой надежды. И разреши уже себе насладиться вниманием симпатичной по твоему же мнению женщины. Ты же ничего не теряешь.

— Я… я не думал об этом с такой стороны. Может ты и права, я слишком возвожу ситуации в Абсолют. Так делают только йонгеи. А нужно просто расслабиться и получать удовольствие? — Морган помолчал, но потом нахмурился и мрачно произнес: — Это слишком опасно. А вдруг я не смогу контролировать ситуацию? Хм, странно, выходит у меня и вправду пунктик на контроле…

— Да, забей! Просто, знаешь, мне кажется, что капитанша эта только вот так при нас смеётся, делает вид, что в жизни её всё устраивает. А ночами в подушку рыдает. Ей мужик нужен, нормальный. А ты как раз подходишь. И сам опыта наберешься, и она оттает, да от Джеймисона отстанет.

— Знаешь, Клара. После того, что я услышал сегодня от неё про эту самую «надежду», мне тоже так кажется. Она очень несчастная, очень. Хотя это могла быть и ложь, Мурсик же вечно всем врёт. Может, испугалась за жизнь Ванно, вот и решила показать, что её ничего кроме сексуальных отношений с нами и не связывает. Ах, бездна, а если они с Ванно на самом деле любовники?

— Вот пойди и прямо спроси у него, зачем гадать-то?

Морган спустился в грузовой отсек. Ванно уже скинул верхнюю одежду и сидел на своей койке, задумчиво сминая подбородок. Видимо, сложившиеся обстоятельства и вакуйю не дают спокойно уснуть.

— Катар?

— Доброй ночи, Ванно. Я надеялся, что ты ещё не спишь. Знаешь, после разговора Мурси с этим жованным братом, всё никак сон не идет. Серьёзное дело, да?

— Серьёзней некуда. Надеюсь, девчонка не сломается. Она сейчас на грани. Лорд Виктус был славным воином, немало погубил проводников за свою жизнь. Боюсь, перестроение организма и общее давление могут сделать своё чёрное дело. Гляди в оба, катар. Если заметишь что-то подозрительное в её поведении, сразу мне говори. Хорошо?

— Хорошо, Ванно. Я почувствовал безысходность и тоску в её словах сегодня. Это тоже считается?

— Ещё как.

— Скажи мне честно, — нерешительно начал Морган. — Насколько близкие у вас отношения?

— Зачем тебе знать? — надбровные лицевые пластины вакуйя приподнялись вверх.

— Мне-то не надо, это Клара спрашивает, — зачем-то соврал катар и тут же внутренне себя отругал. Ну, в самом деле, что случится такого, если Ванно узнает о желании Моргана сблизиться с капитаном. Но опровергнуть свою ложь язык не повернулся.

— Так и думал, — улыбнулся во весь рот вакуй. — Уж больно щекотливые места баба у Ванно трогала, конечно же, в «медицинских» целях.

— Подробности я знать не хочу! — запротестовал Морган.

— Скажи бабе, что я ненавижу девчонку, но принимаю.

— Это как?

— Как, как. Вот так! Она — моя судьба, что я могу поделать супротив воли Богов?

— Ничего не понимаю, — встряхнул головой капрал. — Что значит судьба?

— То и значит!

— Ладно, — набрал Морган побольше воздуха в грудь. — Скажи мне тогда вот что. Ты — великий воин, Глава Рода. Неужели твой народ принимает такую «судьбу»?

— А мне какое дело, что там принимает мой народ? Я же на то и Глава. Как скажу, так и будет. Главное, чтобы я обязанности свои выполнял — ритуалы там всякие, да грамотно руководил. Чтобы я вёл по пути Истинному весь род вакуйев. Конечно, с первым пока напряженка, но я думаю, с твоей помощью, я решу этот вопрос. А вот второе как раз и заключается в положенной Судьбе. Если я и стану выдающимся лидером, то только благодаря девчонке.

— Я, конечно, всё понимаю, но этого не понимаю, — замотал головой Морган. — Мурси иногда бывает мудра, но…

— При чем тут она вообще? Ты что не соображаешь совсем? Девчонка всего лишь Глас Разума! Она транслирует мудрость Богов. Так понятней?

— Не очень, — обреченно вздохнул Морган.

— Замечал, как она иногда с умным видом говорит что-то такое, на что ты давно искал ответ? Ты ещё вопрос не задал, а девчонка, раз, и выдала тебе сокровенную мысль, поражающую своей простотой и масштабом.

— А, ну такое бывало. Ещё всегда перед этим скривится в смешной многозначительности и пафосно заявит: запомни одну вещь! — гипертрофированно передразнил Морган голос капитана. — И сразу сыплет тысячами рекомендаций.

— Ну! — подхватил его настроение Ванно, громко и заливисто гыгыкая. — Неужели ты веришь, что она сама додумалась до такого? Ванно считает, Тёмная Материя внутри неё напрямую связана с Вселенским Разумом. Вот и прорывается Его мудрость через девчонку.

— Здорово, но всё равно не понятно! Ты именно поэтому ей всё прощаешь и ходишь на побегушках?

— Я не хожу на побегушках! — переменился в лице Ванно и потянул руку к мечу. — Хочешь подраться?

— Нет! Прости, я не хотел тебе грубить. Мне, правда, интересно. Иногда кажется, что вы разыгрываете нас всех! Вот ты, великий воин, хочешь исполнить клятву, защитить Мурсика, а сам ждешь, когда она начнет бой. Вон, Яна ходили выручать. Ты же видел, что она хамит йонгею, сам сказал — сильному воину, но вместо нормальной битвы и разработки стратегии, побежал, сломя голову зерговать. Это выглядело глупо, по меньшей мере.

— Я знаю, как это выглядело, — проворчал вакуй, однако успокоился. — Ванно хочет, чтобы девчонка сама научилась драться. Без меня. Вот и делаю вид, будто согласен с её тактикой. Пусть забавляется, раз уж только таким способом и умеет драться. Настанет время, придется без меня обходиться. Ванно спокойно на душе, когда он знает, что девчонка уже многое может сама.

— Не понимаю, почему на душе спокойно после того, как она голову твоего деда к ногам швырнула. Или вы меня тогда так испугать решили, и это была вовсе не его голова?

— Какие уж тут розыгрыши, — мрачно вздохнул вакуй. — Спасибо, что напомнил! Никак не выучу этот её урок. Я бы о такой мелочи даже и не подумал бы, а она — молодец. Огромное сердце у этой девчонки, полное странным и незнакомым пока Ванно чувством — состраданием.

— Что? Сострадание? Дед — это же часть семьи. Ты что ненавидишь свою родню до такой степени?

— Катар, как у вас должен умереть воин?

— Желательно своей смертью, — съязвил Морган.

— А у вакуйев своя смерть — страшный позор! Настоящий воин должен умереть от рук врага. Девчонка воздала честь моему уже умирающему старику. Его держали в клетке Уруг-Ваи, чтобы он с голоду издох, как позорный волкалак.

— И что? Это повод отрубать ему голову? Можно же просто выпустить на свободу. Вот это было бы сострадание.

— Дед уже катился по склону лет. Он почти не мог ходить, его щитки окостенели. А она не допустила бесчестия. Надеюсь, это хоть ты понимаешь?

— Ну и чушь! — пробормотал Морган. — Ладно, спокойной ночи. Всё равно я ничего не понял!

Клара ждала друга возле каюты. От одного взгляда на него Дорн сразу поняла, что разговор не принес результата.

— Всё настолько запущено?

— Клара, они тут все «поехавшие», — покачал головой Морган, явно никак не имея возможности уложить услышанное в голове. — Абсолютно все на корабле «поехавшие»! И мне кажется, я тоже теперь! А может наркоманы всё-таки?

— В смысле?

— В прямом! Ванно сказал, что Мурси его судьба. Он её ненавидит, но принимает. Я вообще ничего не понял. Тебе надо было идти со мной.

— Офигеть! Знаешь, запиши и Ваццлава в их компанию. Они все втроем — поехавшие. Я спать. Не хочу терять больше время на этот цирк. И тебе советую. Выкидывай всё из головы. Даже то, что я сказала про капитаншу, забудь. Она тебе не пара. Найди в прайде нормальную кошечку. Мало ли, что завтра на ум придет этим психопатам. А мы еще крайними окажемся.