Мёртвые души 7. Иллюзия

Глава 6

На следующий день армия проявила чудеса дисциплины: снова сон до обеда, снова неторопливые сборы. К стенам города они подошли к закату, посмотрели на них, видимо, прикинули масштаб задачи… и логично решили лечь спать.

Пробираться в их лагерь было даже как-то неловко — настолько у них всё открыто, что можно было идти в полный рост, и максимум кто-то спросил бы: «Ты кто?» — но даже не дождавшись ответа, снова завалился бы спать.

Я решил подойти с классикой — невидимость и тишина. Но, честно говоря, и без этого никто бы не заметил. Первый часовой сидел, прислонившись к копью, и сладко похрапывал. Пнул его носком ботинка — тот только сильнее уткнулся в плечо и забулькал во сне. Второй сидел у костра, глядя в пламя пустыми глазами. Подошёл вплотную, сорвал с ветки сухой лист, хрустнул прямо у уха. Ноль реакции. Пришлось крикнуть: «Бу!» — он лишь дёрнул плечом, махнул рукой и отвернулся.

Дальше было ещё веселее: один, увидев движение, что-то пробормотал про «не мешай, я на посту» и повернулся ко мне спиной. Другой подумал, что я кто-то из своих, и попросил передать кувшин.

Я прошёл так весь лагерь, убедившись, что их «охрана» скорее годится на роль массовки в пьесе про глухих сторожей. Махнув рукой на весь этот цирк, я отошёл подальше, нашёл себе удобное место на холме. Отсюда была видна и их нестройная кучка, и стены города.

Впереди обещала быть великая осада. Вернее, великая комедия под названием «Лорд Скоморох и его верные сонные воины». Я устроился поудобнее, достал немного сухпайка и приготовился смотреть представление.

Утро началось с пафоса. Вернее, с того, что эти «воины» кое-как построились и начали выкрикивать боевые речёвки. Смысл сводился к «сдавайтесь, и мы вас убьём быстро», но звучало так, будто они репетировали деревенский спектакль.

Со стен им не остались в долгу — в ответ полетели крики про «вонючих бродяг» и «мы избранники богов». Один особенно голосистый защитник города выдал длинную тираду о том, как Лорд Артур, избранник самих небес, поведёт их к победе. Я ухмыльнулся — Артур, похоже, умел появляться в любой точке мира, кроме той, где реально нужно что-то делать.

Когда словесная дуэль наскучила, началась «атака». Два десятка смельчаков под прикрытием дощатых щитов побежали к воротам. Сверху их встретили камнями, стрелами и парой магических сгустков — силы в них было, как в дохлой лампочке.

Итог предсказуем: несколько раненых с каждой стороны, в основном синяки, царапины и помятое самолюбие.

Лорд Артур на стенах так и не появился, но Лорд Крахобор удивил. Он проявил выдающуюся стойкость — проспал весь день, даже на малую нужду не вышел. Лежал в своей палатке, словно полагал, что победа сама приплывёт к нему в котелке.

Сидя на своём холме и жуя сухарь, я невольно подумал: «Это надо же иметь настолько крепкие нервы, чтобы спать, когда твоя «армия» ломает копья о чужие ворота».

Второй день начался почти так же, как первый — с громких обещаний победы и позорной гибели врагов. Только на этот раз к речам добавили новый «секретный» план: штурм с лестницами.

Собирали их, судя по всему, всем лагерем, и каждая выглядела так, будто её сколотили из того, что осталось после забора чьей-то деревни. Я бы даже поспорил, что одну сделали из дверей, снятых с кривого сарая.

К обеду первый герой, решивший прославиться, ухватил свою самодельную лестницу и потащил её к стенам. Честно скажу — у него в глазах горел тот самый огонь, которым обычно горят только настоящие фанатики… или люди, сильно перебравшие накануне.

Он поставил лестницу, начал карабкаться… и тут дерево предсказуемо застонало, треснуло и сложилось пополам, как хлипкая игрушка. Бедняга рухнул в ров. Удар был такой, что даже мне стало неприятно смотреть. Судя по неестественному положению головы, шею он себе сломал сразу.

Ров затих, а из лагеря донеслось растерянное:

— Ну… бывает…

Да, для них это была просто неудача, а не сигнал, что, может, стоит переосмыслить стратегию.

Я же устроился поудобнее на своём наблюдательном месте и невольно подумал: если эта осада продолжится ещё пару дней, то они сами себя перемелют без всякой помощи со стороны.

Третий день начался с новой тактики — по крайней мере, так они её называли.

Утром лагерь оживился раньше обычного, и я даже подумал, что Лорд Крахобор наконец-то решил повести своих героев в бой лично. Но нет — он по-прежнему торчал в палатке, а на командование вышел его крепыш-капитан.

Новая идея была проста и глупа: сделать «стенобойный отряд» из десятка самых здоровых мужиков, вооружённых длинными бревнами, и попытаться этими бревнами… выбить ворота. То, что ворота были окованы сталью, а ров и подъёмный мост никто не отменял, никого не смутило. Они торжественно потащили бревно к краю рва, переглянулись, начали совещаться, как бы это всё дело перетащить… и в итоге уронили снаряд в яму.

Вторая попытка была с лестницами, но теперь они решили их держать вчетвером, чтобы «не сломались». Правда, к моменту, когда они дошли до стены, сверху уже лился кипяток, а стрелы с арбалетных полок щедро поливали их энтузиазм.

В результате на третьем дне осады у них появилось пятеро раненых, один обваренный и абсолютно нулевой прогресс.

Я сидел на своём наблюдательном месте, жевал сухой паёк и думал, что у этой войны есть только два исхода: или город умрёт со смеху, или осаждающие уйдут домой, потому что забудут, зачем вообще пришли.

Лёжа на склоне, я смотрел на тёмный силуэт города. Каменные стены ровные, аккуратные, без явных слабых мест. Да, по меркам крупных держав это не столица, а скорее большой замок на тысячу человек, но построен он был на совесть. Сразу видно — делали люди, которые знали, что делают, и умели строить так, чтобы выдержать серьёзную осаду.

Вот только сами жители… ну, по тем обрывкам, что я слышал от защитников и видел их действия, — выглядели довольно тупо. Не сходится. Или строители были приезжими, или город достался им уже готовым.

Тем временем, в лагере напротив шёл военный совет. Осаждающие, судя по всему, решили, что победа близка. Один из них с умным видом заявил:

— Ещё немного, и у них еда закончится. Вот тогда они сами опустят мост и откроют ворота.

Второй поддакнул, добавив с ухмылкой:

— Тогда их и убьём.

Нашёлся и третий, чуть более… прагматичный:

— Может, в этот раз, хотя бы женщин оставить в живых?

Первый фыркнул:

— Сначала выиграй, а потом рассуждай.

Я тихо хмыкнул. Выходит, это не первая их осада. Значит, где-то уже есть уничтоженный ими город… или деревня. А может, и не один.

Утро началось так, как будто я уже видел это вчера. Лагерь сонно шевелился, кто-то матерился, зацепившись за канат, кто-то искал потерянный сапог. Даже командир не выглядел как человек, готовый к великому подвигу — скорее как тот, кого разбудили слишком рано и без завтрака.

К полудню они собрались и двинулись вперёд, гордо неся на плечах свежесбитые лестницы. На этот раз план был, как они уверяли друг друга, безупречным: поставить лестницы сразу в трёх местах, чтобы защитники не успели перебросить силы.

Смотрелось это всё как театральная постановка низкого качества. Первая лестница ушла в ров, когда её носильщик оступился. Вторая застряла, не дойдя до стены, потому что её держатели решили, что лучше подождать, пока первая «сработает». А третью скинули с крепостной стены обратно в ров с такой силой, что один из нападавших ушёл туда вместе с ней.

Сверху раздавались пафосные речи защитников о том, что враг никогда не возьмёт их город, и не менее пафосные крики атакующих о скорой победе и славе.

Я же сидел на склоне, жуя сухой паёк, и думал, что при таком темпе осада затянется до следующего урожая. И главное — Лорд Кровосос снова весь день проспал. Это надо же иметь настолько крепкие нервы… или настолько пустую голову.

Ночь выдалась шумной. Я уже почти задремал, когда из палатки, словно из театральных кулис, выскочил сам Лорд Скорострел — бледный, вытянутый, с видом человека, который не привык ходить без свиты. Народ вокруг моментально выпрямился, зашептался: «Мой Лорд…», «Смотрите, Лорд вышел…» — и всё в таком духе.

Он осмотрел лагерь, словно проверял состояние личной коллекции редких тараканов, и грозно спросил:

— Почему город всё ещё не захвачен?

Кто-то из офицеров нерешительно отозвался:

— Они… сопротивляются, мой Лорд.

Лицо Лорда вытянулось ещё сильнее, и он выдал фразу, которую, наверное, считал убийственным аргументом:

— Да как они смеют?!

После чего, не моргнув глазом, объявил, что лично возглавит завтрашний штурм. Приказал готовить лестницы, таран и, судя по вдохновению в голосе, возможно, даже музыкальное сопровождение.

Армия, подгоняемая его воодушевлением, возилась почти до рассвета, таская брёвна, верёвки и что-то, что смутно напоминало будущий таран. К утру все дружно выдохлись и рухнули спать.

В итоге «утренний» штурм начался уже ближе к вечеру, когда солнце коснулось горизонта. Я сидел на пригорке, наблюдая за этим цирком и думая: если они ещё и победят, то это будет лучшее подтверждение теории о том, что Вселенная любит шутить.

Штурм начался с таким пафосом, что я уже приготовился увидеть Лорда Грободела во главе своей армии, размахивающего мечом и крича что-то героическое. Но нет — он уютно устроился позади, на кресле, которое, видимо, прихватил из своей палатки, и, прикрывшись плащом, больше походил на зрителя в первом ряду, чем на полководца.

Несколько лестниц, после долгих мучений, всё же перетащили через ров. Одному особо везучему удалось вскарабкаться на стену, но его встречали с таким радушием, что в результате короткой, но насыщенной стычки, он и один из защитников синхронно полетели вниз. Удивительно, но оба остались живы.

Атакующие, хоть и с потерями в виде пары лестниц, отступили, но не с пустыми руками — они умудрились прихватить пленника. В лагере начался настоящий праздник: все восхваляли Лорда за «смелое руководство» и уверяли, что только его гениальные приказы позволили добиться такого «прорыва».

Я сидел в стороне и думал: ну да, сидеть в кресле, пока другие лезут на стены, — это, конечно, высший пилотаж командования. Ещё пару таких «побед», и им впору воздвигать ему памятник.

Лорд Грободел, как и положено великому полководцу, тяжело вздохнул, театрально обвёл взглядом своих подчинённых и выдал:

— Ну что с вас взять… Без меня и палку правильно поставить не можете. Вот и приходится лично участвовать.

С таким настроем начался допрос пленника. И, честно говоря, я ожидал чего-то драматичного — угроз, шантажа, пыток… Но нет. Человек, видимо, был из тех, кто и на рынке скидку выбивает, просто потому что не любит держать в себе. Он без особых уговоров выложил всё: запасов еды в городе — на год вперёд, потому что урожай собрали всего неделю назад. Лорд Артур жив, здоров и, по словам пленника, мудро руководит обороной, явно не собираясь отправляться к праотцам.

— Ага! — удовлетворённо протянул Лорд, будто это открытие века. — Значит, будем брать измором… или как там оно у нас обычно бывает.

После «удачного» допроса пленника отпустили. Тот, довольный, что остался жив, побрёл к стенам родного города. И вот тут началась вторая серия комедии: стража на стенах встретила его криками, что он теперь шпион и предатель, и под таким предлогом обратно не пустила.

Я смотрел на него, стоящего посреди поля между двумя лагерями, и невольно подумал: вот ведь редкий случай — оба Лорда считают тебя врагом. И ведь не поспоришь, с точки зрения каждого, они правы.

Я глядел на бедолагу, стоящего посреди поля, как ненужная вещь между двумя мусорками, и подумал — да чёрт с ним, пусть идёт. Но потом, глядя, как он топчется, не зная куда себя деть, вдруг поймал себя на мысли, что даже для этого цирка это слишком.

Подошёл, наложил на него невидимость — пусть хотя бы перестанут в него целиться — и тихо увёл в сторону, подальше от стены и лагеря. Он шёл за мной молча, без малейшего сопротивления, будто его вообще не волновало, куда я его веду.

— Как тебя звать? — спросил я, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Пётр… — ответил он, глядя куда-то вбок.

— И что тут у вас творится? Почему город с соседями враждует?

Ответы… ну, как сказать… Словно я беседовал с ребёнком лет пяти, который застрял в теле взрослого. Простые слова, обрывки фраз, логика — примерно как у курицы, решившей перейти дорогу. Чем дальше я слушал, тем больше закрадывалось чувство, что дело тут не только в воспитании.

Решил проверить энергетическое тело — мало ли. Провёл анализ внимательнее, и вот тут меня реально кольнуло удивление: в районе головы, прямо в проекции мозга, я заметил нечто вроде чёрной субстанции. Небольшое скопление, едва заметное на первый взгляд, но с энергетическим привкусом, который точно не из этой оперы. Мимолётным осмотром такое и не заметишь, особенно если не знаешь, куда смотреть.

Я решил, что оставлять это в голове парня — плохая идея. Если эта дрянь там сидит давно, она наверняка и мозги подпортила.

— Ладно, Пётр, — сказал я, — ты сейчас немного поспишь.

Он даже не успел спросить, что я имею в виду — пара точных нажатий на нужные точки, и тело обмякло, дыхание стало медленным.

Сел рядом и принялся аккуратно «разбирать» его энергетическое тело. Эта чёрная зараза въелась в структуру так, словно росла вместе с ним. Зацепишь резко — разорвёшь поток, и тогда уже не починишь. Пришлось работать почти ювелирно.

Часы тянулись бесконечно. Я резал, счищал, восстанавливал потоки, снова резал. Пару раз казалось, что дрянь сама пытается зацепиться за меня — приходилось отводить руки и гасить отклик.

Петю колотило: то бросало в жар, кожа покрывалась потом, то он холодел, словно замерзал посреди зимы. Но заклинания, которые я наложил заранее, не давали ему дёрнуться или открыть глаза — всё было под контролем.

И вот, когда я уже начал думать, что придётся оставить часть этой гадости, последний фрагмент отцепился. Сразу почувствовалось, как потоки пошли ровнее, а дыхание стало глубоким и спокойным.

Я откинулся назад, вытирая пот со лба. Интересно, что будет дальше. Вернётся ли ему нормальный разум? Или за годы эта зараза успела так переписать его голову, что убирать её уже поздно?

Петя зашевелился, моргнул пару раз и медленно открыл глаза. На этот раз в его взгляде не было той мутной, полусонной пустоты, что раньше. Зрачки сфокусировались на мне почти сразу, и я даже заметил, как он слегка нахмурился — похоже, пытался сообразить, кто перед ним и что происходит.

— Живой? — уточнил я.

— Живой… — протянул он, и голос уже звучал иначе, увереннее. Не как у ребёнка, который заученно повторяет чужие слова, а как у человека, который хотя бы понимает, что говорит.

Но чуда, конечно, не случилось. Мозги у него не заработали в два раза быстрее только потому, что я вычистил паразита. Интеллект — это не скорость работы каналов, а ещё и опыт, навыки, понимание. А у него, судя по всему, весь опыт укладывался в схему «слушать Лорда» и «не лезть туда, куда запретили».

Он огляделся, явно пытаясь понять, где находится, и нахмурился ещё сильнее.

— Мы… не в лагере? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — и поверь, тебе там делать больше нечего.

Петя задумался, но вопросов больше не задал. Похоже, в голове у него только-только начала выстраиваться собственная цепочка мыслей, и торопить я не стал.

Я коротко, без лишних подробностей, объяснил Пете, что в его голове сидел какой-то энергетический паразит. Чёрная дрянь, въевшаяся в структуры, будто плесень в старое дерево. Теперь её нет, и, возможно, он начнёт воспринимать мир чуть иначе.

— Откуда мог подцепить? — спросил я.

Он пожал плечами и замотал головой:

— Не знаю. Всю жизнь тут живу. В деревне.

Я ожидал что-то подобное, но всё равно разочаровался. Значит, источник либо старый, либо слишком распространённый, чтобы кто-то обращал внимание.