Мёртвые души 7. Иллюзия

Глава 19

Я остановился, смотря на это. После того, что мы только что видели в тумане, подобная сцена казалась почти невозможной.

— Видишь? — Артур хлопнул меня по плечу. — Мы не только выживаем. Мы ещё и живём. По-своему, но живём.

И правда: на фоне каменных стен и холодного сияния грибов поселение казалось странно тёплым. Женщина протянула кружку густого настоя, сделанного из местных растений. Кто-то в углу бренчал на струнах, натянутых на деревянную раму — инструмент звучал глухо, но ритмично.

Я поймал себя на мысли: люди, даже загнанные в пропасть, умудряются сохранять привычку радоваться, создавать уют, петь и смеяться. Может, именно это и было настоящей защитой, а не ловушки у входа.

Артур посмотрел на меня, заметив моё молчание.

— Привыкай. Если уж остался тут, то без таких мелочей с ума сойдёшь быстрее, чем от клыков туманника.

Я лишь кивнул и сделал глоток настоя. Горько, но тепло.

Я устроился в небольшой нише у стены, где стояла деревянная лежанка, устланная чем-то вроде сухого мха. Люди вокруг начали расходиться по своим ответвлениям, огонь у центрального костра постепенно затухал. В пещере становилось тише, только редкие шаги и шёпоты нарушали спокойствие.

Но настоящая «тишина» длилась недолго. Где-то снаружи, у укреплений, раздался хриплый вой. За ним — глухие удары, словно что-то тяжёлое бросалось о камни. Я напрягся, машинально проверил оружие.

— Спокойно, — Артур тихо заговорил из соседней ниши. — Это туманники. Ночью они становятся настырнее. Пытаются пробиться внутрь, ломятся в ворота.

Словно подтверждая его слова, по залу прокатился металлический звон — цепь, натянутая на одном из проходов, сработала. Потом треск дерева и короткий крик караульного. Через пару мгновений всё стихло.

Я вглядывался в темноту, прислушивался к каждому звуку. В груди неприятно тянуло от осознания: никакие каменные стены не гарантируют безопасности. Всё держится только на людях, их внимании и ловушках, которые они расставляют с надеждой, что этого хватит.

— Привыкай, — снова сказал Артур, будто читал мои мысли. — Здесь каждую ночь так. Если хочешь выжить, надо научиться спать под эти звуки.

Я кивнул, хотя понимал: спать мне сегодня вряд ли удастся. Впервые за долгое время я почувствовал себя не хозяином положения, а просто человеком, которому приходится доверять чужим рукам и чужим ловушкам.

Утро началось с хруста шагов по влажному камню и коротких окриков дозорных. Я выбрался из ниши, где едва задремал, и вместе с Артуром направился к выходу из пещеры. Воздух здесь был тяжелее, пропитанный гарью от ночных факелов и чем-то кислым, словно от разложившегося мяса.

Мы миновали ворота — массивный заслон из переплетённых брёвен и металлических цепей, за которым начинался широкий коридор, уходящий вверх. Здесь и стояли основные ловушки.

Первое, что бросилось в глаза — растерзанный туманник, попавший в примитивный зажим из двух каменных плит. Его тело дергалось ещё в судорогах, но голова уже была размозжена ударом тяжёлого бревна.

Я невольно остановился. В прошлый раз, когда один из этих тварей бросился на меня, всё произошло слишком быстро. Я видел только расплывчатый силуэт, пасть, полную кривых клыков, и серый туман, который будто жил собственной жизнью. Тогда мне повезло, точнее помогли.

Сейчас же я мог рассмотреть его спокойно. Кожа — серо-зелёная, словно покрытая плесенью. Лицо — нечто среднее между человеческим и волчьим: вытянутые челюсти, но глаза располагались почти как у людей. Руки заканчивались когтями, длинными, как ножи.

— Вот они, хозяева тумана, — хмуро произнёс Артур, глядя на то, как двое караульных добивали существо. — Скажи спасибо, что ночью он попался в ловушку. В открытую с таким лучше не сталкиваться.

Я кивнул, не отрывая взгляда. Страх мешался с любопытством. Теперь я понимал, почему их так боятся и почему поселение живёт в постоянной настороженности. Эти твари не выглядели просто мутантами — скорее, чем-то чужим, вырванным из самого тумана.

— И это только мелочь, — добавил Артур, заметив мой взгляд. — Бывают такие, что целый отряд угробят в один миг.

Я перевёл дыхание, и внутри возникло странное ощущение — не только опасности, но и вызова.

— Скажи, а чем я могу здесь заняться? Не хочу сидеть без дела.

Он усмехнулся, провёл рукой по бороде.

— Тут работы хватает. Видел сам: кто-то чинит ловушки, кто-то добывает еду, кто-то в дозоре. Выбирай, что ближе. Главное — не бездельничай, бездельников у нас не держат.

Я помолчал пару секунд, потом спросил:

— А если я стану свободным охотником? Ну, ходить по округе, валить тварей, туши таскать в поселение.

Артур приподнял бровь.

— Своих охотников у нас мало, вот уж где всегда нехватка людей. Думаю, никто против не будет. Отряд опытный, быстро подтянут, научат всему.

Я покачал головой.

— Я бы хотел охотиться один.

— Один? — он даже остановился, развернулся ко мне. — Ты серьёзно? Здесь даже самые отъявленные головорезы сбиваются в стаи. В одиночку выжить сложно.

— За последнее время я привык полагаться только на себя, — ответил я спокойно. — Так проще.

Артур тяжело вздохнул.

— Странное у тебя желание. Здесь мы почти обычные люди, без магии. И твой доспех — не панацея. Но заставлять тебя не могу. Попробуешь — твой выбор. Жалко будет, если ты едва выжил после падения и тут же сгинешь. Но, если уж решил… что ж, посмотрим.

Он пожал плечами, а в голосе прозвучала смесь сомнения и уважения — как к безумцу, который сам выбирает свой путь.

Я выбрался из пещеры ранним утром, когда туман ещё не густел до предела. Шёл осторожно, слушая каждый звук, проверяя шаги. Внутри у меня было странное ощущение — будто в груди снова теплился огонёк магии. Немного, но достаточно, чтобы почувствовать знакомый поток. Я попробовал — и понял: в случае чего смогу уйти в невидимость, раствориться в дымке и скрыться от тварей. Не бесконечно, но на несколько минут должно хватить.

Эта мысль успокаивала. Не оружие, но шанс.

Всё равно оставался открытым вопрос, от которого никуда не деться: как избавиться от оков?

Каждый раз, когда я глядел на браслеты, чувствовал, как они словно холодят кожу. Плотные, чужие, не ломаются, не царапаются. Артур говорил, что без ключа или сильной магии их не снять. Но если магия понемногу возвращается… может, со временем я смогу найти способ?

Сейчас это было всё равно что думать о скале, нависшей над головой: уберёшь её или нет, но жить пока приходится прямо под ней.

Я присел у поваленного камня, огляделся и начал мастерить простую ловушку. Ветви, верёвка, пара острых костей — всё, что было под рукой. Ничего особенного, но если сработает, будет мясо. Если нет — проверю хотя бы реакцию туманников.

Невидимость, ловушки, осторожность. Пока так. А дальше придётся искать путь — и к свободе, и к ответам.

Я выбрал для охоты место неподалёку от склона, где камни образовывали естественный коридор. Если туманник сюда зайдёт — пути для отхода у него будет мало. Там же я расставил три ловушки: простую петлю из верёвки, сделанную из жилы предыдущей добычи, каменный обвал на подпоре и костяные колья в земле. Всё примитивное, но в таких условиях ничего лишнего не бывает.

Сел неподалёку, будто случайно сделал из себя приманку. Ждал.

Первым пришёл туман. Сначала лёгкой дымкой между валунами, потом плотнее, тяжелее. И в этой белёсой пелене мелькнула тень. Серый силуэт, слишком низкий для человека, слишком быстрый для обычного зверя. Я впервые смог разглядеть туманника по-настоящему.

Он был похож на зверя, но в глазах ещё теплился отблеск разума. Морда вытянутая, клыки длинные, кожа покрыта серыми наростами, словно сама дымка въелась в плоть. И всё же в движениях угадывалась почти человеческая осторожность. Он проверял запахи, прислушивался, обходил стороной камни, будто понимал, что здесь может быть ловушка.

— Умный гад, — пробормотал я.

Он приблизился. Я дал ему чуть глубже войти в коридор и лёгким усилием сдвинул подпор под камень. Огромный булыжник сорвался вниз, ударил о землю. Туманник отскочил, не попав под обвал. Но это отвлекло его ровно настолько, чтобы он угодил лапой в петлю. Верёвка рванула вверх, и его поволокло, перевернув на бок.

Я поднялся, выхватил обломок железа, служивший копьём, но в тот же миг монстр дёрнулся так, что верёвка затрещала. Пара мгновений — и он сорвётся.

Пришлось рискнуть. Я сосредоточился и шагнул в невидимость. Туман накрыл меня, растворил очертания. Существо дернулось, осматриваясь, не понимая, куда делась жертва. И именно в этот момент я ударил копьём в бок, пробив шкуру у ребра.

Туманник взвыл, затрепыхался и замер.

Я тяжело выдохнул, снова став видимым. Сердце колотилось, а руки дрожали от перенапряжения. Ловушка сработала наполовину, невидимость помогла добить. Значит, шанс есть.

Осталось понять другое: сколько таких мне придётся убить, прежде чем я найду ответы на главный вопрос — как снять эти чёртовы оковы?

Я вернулся в поселение, таща за собой изуродованную тушу туманника. Груз был тяжёлым, и каждые пару шагов я чувствовал, как силы уходят, но бросать добычу посреди пути было бы глупо. Пусть видят, что я не зря ушёл один.

Когда я подошёл к воротам-укреплениям, караульные сперва переглянулись, потом один из них хмыкнул:

— Гляди-ка, живой вернулся. И не с пустыми руками.

Второй скептически протянул:

— Случайность. Удача новичка. Посмотрим, сколько он протянет в одиночку.

Я лишь усмехнулся и не стал отвечать. Зачем спорить? Здесь ценятся поступки, а не слова.

Внутри поселения люди заметили добычу и стали собираться вокруг. Кто-то присвистнул, кто-то прищурился недоверчиво. Женщина с ведром воды остановилась и пробормотала:

— Сам один? Без охотников?

Я кивнул, бросив тушу на каменные плиты.

— Один.

Толпа зашепталась. Одни — с уважением, другие — с сомнением. Но главное, я заметил, как несколько молодых парней смотрели на меня с завистливым азартом. Для них это было чем-то вроде вызова: если новичок смог, значит и они попробуют.

Артур подошёл чуть позже, осмотрел тушу и хлопнул меня по плечу:

— Ну, парень… я думал, ты вернёшься ни с чем, а то и вовсе не вернёшься. Но вижу — ошибался. Ладно, эту тушу пойдёт в общий котёл. А ты… отдыхай. Но имей в виду, здесь каждый поступок оставляет след. Теперь от тебя будут ждать большего.

Я лишь кивнул, пряча усталость за короткой усмешкой. И внутри поселения, и снаружи действовали одни и те же правила: выжил — молодец, оступился — никому до тебя дела не будет.

Но я чувствовал другое. Эта первая добыча была не просто доказательством того, что я способен. Она дала мне уверенность: мои силы возвращаются. Чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы в следующий раз рискнуть больше.

И всё же мысль об оковах не отпускала. Они тяжело висели на запястьях, словно напоминание: пока я в них, я всё ещё пленник.

Глава поселения собрал людей в центральной пещере. Здесь обычно решались вопросы, которые касались всех: распределение пищи, защита, редкие споры между жителями.

Я оказался в центре внимания. Ощущение было неприятное, словно меня рассматривали не как человека, а как добычу или редкую диковину.

Седовласый глава, опираясь на резной посох, обвёл толпу взглядом и заговорил:

— Артур снова притащил кого-то из живых. И этот «кто-то» уже успел в одиночку убить туманника.

Шёпот пробежал по толпе. Одни смотрели с интересом, другие — с явным недоверием.

Глава продолжил:

— Мы живём здесь ради одного — выжить. И каждый из нас вносит вклад. Новичок решил, что может охотиться один. Обычно это путь в могилу. Но сегодня он вернулся с добычей. Это факт.

Он сделал паузу, разглядывая меня так, будто хотел увидеть, выдержу ли я его взгляд.

— Вопрос в том, кем он станет для нас. Охотником-одиночкой, который принесёт больше мяса? Или угрозой, что подорвёт порядок?

Я не удержался и ответил сам:

— Я не ищу проблем. Могу добывать мясо — буду добывать. Могу приносить шкуры и кости — принесу. Всё просто. Но я привык сам решать, когда и как выходить за стены.

Толпа снова загудела.

Глава постучал посохом о камень:

— Пусть будет так. Но помни, здесь не место для личных игр. Одно неверное решение — и погибнешь не только ты.

Артур, сидевший сбоку, кивнул мне с лёгкой усмешкой. Он явно был доволен, что разговор прошёл относительно спокойно.

Но я понимал: моё решение охотиться одному сделали темой номер один в этом каменном улье. И теперь каждый шаг будут обсуждать — с уважением или с ненавистью.

Я выходил за укрепления без лишних слов. Теперь это не казалось чем-то необычным — охота стала частью распорядка. Взгляды всё равно провожали, но в них уже не было прежней насмешки или обречённого «ну, сгинет и ладно». Теперь следили иначе — как за тем, кто уже доказал, что может вернуться с добычей.

Мне даже показалось, что в толпе кто-то шепнул:

— Смотри, одиночка пошёл.

И в этом не было яда. Больше любопытство, чем злость.

Но расслабляться нельзя. За мной наверняка ещё присматривают. Я чувствовал это — лишние движения, слишком настороженные взгляды. Они ждут ошибки. Ждут момента, когда я проявлю нечто «чужое». Поэтому магия оставалась под замком.

Я вышел в туман, и привычная тишина накрыла меня. Здесь не было ни криков детей, ни гулких разговоров, только шорохи, дыхание земли и редкий вой туманников. Копьё лежало в руке привычно, мышцы слушались лучше, чем когда-либо. Даже без магии я чувствовал себя хищником, а не добычей.

Добыча сегодня будет не первой, но и проверка — не последней. Нужно показывать результат снова и снова, иначе всё, что я уже сделал, быстро забудут.

Я шёл медленно, не торопясь. Теперь у меня был опыт, и каждая охота превращалась в проверку — не только добычи, но и меня самого.

Туман шевелился, скрывал звуки, но я научился ловить мелочи: шорох когтей по камню, едва слышное дыхание, колебание воздуха. Всё это выдавало тварь задолго до броска.

Из трещины впереди вынырнул туманник — рванулся, но я уже знал, чего ждать. Серый силуэт, разодранный мех, длинные лапы с когтями, хватка больше похожая на хищную машину, чем на живое существо. Пасть щёлкнула рядом, но копьё оказалось быстрее — удар в бок, движение точное, как будто отработанное.

Тварь захрипела и рухнула. Я спокойно ждал, пока её тело затихнет. Теперь это больше не было потрясением — просто часть работы.

«Теперь я не самоубийца-одиночка, — подумал я. — Теперь я охотник. И пусть они смотрят. Всё равно придётся привыкать».

Я скинул добычу в поселении, даже не задерживаясь. Усталость почти не ощущалась — наоборот, меня подталкивало ощущение свободы. Здесь никто не дёргал, не держал за руки. Захотел — пошёл. Захотел — сразился.

Поэтому я снова вышел в туман. Сначала охота шла привычно: следы, осторожный шаг, шорох впереди, быстрый удар. Но в какой-то момент я понял, что зашёл слишком далеко. Путь обратно я помнил — память на маршруты у меня всегда была неплохая, — но всё равно это было дальше, чем я рассчитывал.

И именно тогда я услышал голоса.

Я замер, пригнулся, вслушался. Глухой смех, приглушённые слова, шаги по камням. Я осторожно двинулся ближе, стараясь оставаться в тени.

Из тумана показались люди. Не наши. Доспехи поношенные, но ухоженные. Лица спокойные, движения уверенные — такие не выживают случайно, за ними опыт.

Они заметили меня почти сразу. Несколько взглядов, рука одного скользнула к оружию, но нападать не спешили. И вражды я тоже не чувствовал. Просто настороженность.

Они переглянулись. Один шагнул вперёд — широкоплечий, с тёмной бородой, явно старший среди них.

Я задержал дыхание, ожидая ответа.

Они переглянулись, и бородатый фыркнул:

— Гляди-ка, один из Артуровских прихвостней пожаловал.

Я вскинул брови, но промолчал. В голове мелькнула мысль: «Артур? Прихвостни? Забавно. Он ведь никогда не выглядел главой.

Но, может, играет роль куда серьёзнее, чем показывает».

Я выпрямился, не делая резких движений, и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Не похоже, что мы встречались раньше. Вы не из нашего поселения.