Мёртвые души 7. Иллюзия

Глава 21

Я видел, как в толпе радость перемешивалась с чем-то иным. Одни смотрели на меня с благодарностью, почти со слезами на глазах. Другие уже прикидывали, что смогут сделать с новой силой — слишком прямые спины, слишком цепкие взгляды. Я знал этот взгляд. Сила редко остаётся просто силой.

Артур тихо подошёл ко мне, в его голосе слышалась тревога:

— Ты понимаешь, что сделал? Люди жили без магии десятилетиями. А теперь они снова могут её чувствовать. Кто-то будет защищать поселение, кто-то — охотиться. Но… — он замялся, — кто-то решит, что теперь можно править.

Я молча кивнул.

Внутри меня разрывали противоречия. Старик с дрожащими руками смеялся, когда в ладони вспыхнул огонёк. Женщина прижимала к себе ребёнка и плакала — теперь у неё появился шанс защитить его. Но рядом двое мужчин переглядывались так, что не требовалось слов: они уже видели в этой силе возможность взять верх над другими.

Я глубоко вздохнул. Сделанное не вернуть. Оковы падали, и каждый теперь решал сам, что делать с этой свободой.

Поначалу люди радовались, как дети. Каждый новый огонёк, каждая искорка магии сопровождались криками восторга. Но долго это продолжаться не могло.

Я заметил, как двое мужчин — здоровяки, охотники — переглянулись и шагнули в центр площадки. Один поднял ладонь, в которой вспыхнуло пламя, другой тут же вызвал вокруг себя поток воздуха, подхвативший пыль и мусор. Улыбки быстро сменились вызовом.

— Думаешь, твой огонёк сильнее? — ухмыльнулся один. — Смотри, как я его задую.

Огненный шар взметнулся в воздух, ветер рванул навстречу. Искры разлетелись, задели кого-то из стоящих рядом. Вспыхнули крики, кто-то попытался разнять, но мужчины уже забыли обо всём — глаза горели азартом, в жилах играла давно утерянная сила.

Я вздохнул. Всё это было слишком знакомо. Сначала восторг, потом — соревнование, а после всегда драка.

Я шагнул вперёд, поднял руку и одним коротким импульсом магии погасил обе вспышки. Пламя исчезло, воздух стих. Люди ахнули и уставились на меня.

— Довольно, — сказал я ровно, стараясь не повышать голос. — Вы только что едва не подожгли дом и не покалечили детей. Магия не для того, чтобы меряться у кого она больше. Она для того, чтобы выжить.

Молчание. Только тяжёлое дыхание охотников, которые не смели больше поднять глаза.

Я обвёл взглядом толпу и понял: мне придётся не просто освободить их от оков. Придётся учить. Иначе они сами себя сожрут быстрее, чем туманники успеют снова напасть.

Я попытался говорить спокойно, без давления.

— Вы только получили свободу. И первым делом решаете, кто сильнее, кто главнее? — я покачал головой. — Серьёзно? Не время и не место устраивать разборки. Хотите власть — получите её потом, когда выживете.

В толпе кто-то хмыкнул. Один из охотников, тот самый, что дрался за огненный шар, шагнул вперёд.

— А с чего это ты решил, что можешь нам указывать? Ты здесь никто. Новичок. И не забывай — оковы снять было твоей обязанностью, а не подвигом. Ты мог — значит должен был.

Сразу несколько голов закивали, недовольные шепотки пронеслись по площади. Я усмехнулся — горько и устало.

— Понятно. Освободил, а теперь ещё и виноват. Классика. — Я обвёл всех взглядом. — Ну и ладно. Если для вас это лишь «моя обязанность», значит, дальше я вам не нужен. Как распорядитесь своей свободой — ваша проблема.

Я развернулся, давая понять, что разговор окончен. Пусть переварят.

Я уже собирался уйти, как услышал за спиной спокойный голос Артура:

— Подожди.

Я обернулся. Артур стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо, без осуждения и без попытки спорить.

— Молодец, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали и другие. — Что не стал развивать конфликт. Слишком легко было бы сорваться, а ты этого не сделал. Решение уйти и развеяться — тоже верное. Сейчас людям нужно время. Мы жили одним образом, а за день всё изменилось. Многим трудно это принять.

Я прищурился, стараясь уловить в его голосе подвох, но не заметил.

— Ты же понимаешь, — продолжил он, — вернуть магию — это одно. Вернуть разум — совсем другое. Я дам им пару дней. Попробую унять самые горячие головы. Вернёшься тогда, и будет проще.

Я кивнул, соглашаясь с доводами. В нём чувствовалась твёрдость, опыт. Словно он сам много лет назад проходил через подобное.

— Хорошо, — ответил я. — Через пару дней.

Он коротко кивнул в ответ. А я развернулся и пошёл прочь, радуясь возможности хотя бы немного отдохнуть от всей этой бурлящей толпы.

Я покинул поселение без лишних слов. Люди смотрели мне вслед — кто с любопытством, кто с тревогой, а кто с откровенной неприязнью. Но я не задерживался. Мне действительно нужно было уйти.

Чем дальше я уходил от поселения, тем тише становилось. Шум голосов и звяканье оружия сменились вязким молчанием тумана. Здесь, в стороне, не было ни дымка костров, ни ощущения толпы за спиной. Только серые клубы вокруг и влажная, холодная тишина.

Я нашёл место под обрывом, где скалы образовали что-то вроде укрытия. Там можно было разложить еду и отдохнуть, не опасаясь, что кто-то подкрадётся слишком близко.

Сел, прислонившись к камню, и позволил себе немного расслабиться. В голове крутились противоречия. Я дал людям свободу, но что они сделают с ней — вопрос. Одни начнут помогать, другие наверняка попробуют рвануть к власти. А я между ними вроде как чужак.

И всё же внутри было странное чувство… лёгкость. Как будто после долгих месяцев тяжести и ограничений я наконец снова мог дышать. Пусть не полной грудью — туман всё равно не отпускал, — но всё же дышать.

Сквозь эти мысли я ловил себя на том, что пальцы снова тянутся к магии. Лёгкие, почти незаметные плетения. Я проверял, насколько далеко восстановился. Нужно было убедиться, что силы действительно вернулись, а не исчезнут в самый неподходящий момент.

Интерлюдия.

Артур поднялся, оглядел людей и заговорил. Голос его был твёрдым, даже резким:

— Вам дали шанс на новую жизнь, а вы что устроили?

Несколько человек попытались возразить, загудели, кто-то начал оправдываться. Но Артур поднял руку, и шум стих.

— Это ваша благодарность за спасение? — продолжил он. — Парень ведь мог нас не спасать.

— Он обязан был! — буркнул кто-то в толпе. — Раз смог, значит обязан.

Артур резко повернулся в сторону говорившего.

— Обязан? Кому обязан? Вам? Мне? — он обвёл взглядом собравшихся. — Он даже не из этого мира. Ему должно быть плевать на всех нас. Но он всё же снял оковы.

Толпа замолкла. Только тяжёлое дыхание и тревожное переминание с ноги на ногу нарушали тишину.

— Слышал ли кто-нибудь о бракованных оковах? — спросил Артур после паузы.

Никто не ответил. Молчание повисло вязко, как сам туман вокруг.

— Вот и я не слышал, — продолжил он. — Таких не бывает. А что это значит? Не понимаете? Даже мне трудно это принять, но факт остаётся фактом: он сильнее оков. Они не смогли его сдержать.

Среди людей прокатился ропот. Одни переглядывались, другие нахмурились, кто-то впервые по-настоящему задумался.

Артур смотрел на них серьёзно, как будто пытаясь вбить эти слова каждому в голову:

— Хотите вы или нет, но рядом с вами оказался тот, кого оковы не удержали. И вместо того, чтобы устраивать дрязги, стоит подумать, что это значит для всех нас.

Я вышел за пределы поселения, туда, где туман ложился особенно густо. Здесь даже звуки глохли, будто вязли в плотной вате. Хорошее место для проверки себя.

Первый туманник появился бесшумно — привычный силуэт, который раньше заставил бы сердце колотиться чаще. Но теперь всё было иначе. Они всё ещё считали меня добычей, а значит, подходили слишком близко. Ошибка, стоившая им жизни.

Я двигался легко, без лишних усилий. Удары — точные, быстрые, с силой, которой раньше у меня просто не было. С каждым падением очередного туманника я чувствовал, что стал для них чем-то чуждым. Не жертвой, не врагом даже — скорее хищником, вторгшимся в их привычную охотничью территорию.

Впервые за долгое время я позволял себе действовать без сдерживающих рамок. Оковы были лишь иллюзией, и это знал только я. Остальным оставалось гадать. Но туманники никаких догадок строить не умели, и потому становились мишенью.

После очередного боя я остановился, прислушался. Туман снова был пуст, только слабое шуршание далеко впереди говорило о том, что охота продолжится. Я усмехнулся.

Теперь это они были в роли жертвы.

Я шёл по краю тумана, двигаясь так, чтобы не оставлять ни малейшего следа. Невидимость скрывала меня, но ловушки оставались проблемой. Каменные гнёзда, натянутые жилы, даже пара рунных закладок — явно постарались. С таким набором они могли бы держать небольшой гарнизон на расстоянии.

Через пару минут осторожного обхода я вышел к поселению. Сразу бросалось в глаза — ни детей, ни стариков. Только взрослые, и каждый с лицом, словно высеченным из камня. Атмосфера была совсем иной, чем у Артура: здесь люди не жили, они доживали, цепляясь за силу и злость.

Я не стал приближаться слишком близко, устроился на развалинах и слушал.

— Да сколько можно ждать? — глухо бросил один, широкий в плечах мужик с заросшей щекой. — Артура давно пора прикончить. Его это… поселение, — он сплюнул, — позор. Он только мешает нам.

Второй, с длинным шрамом через нос, хмыкнул.

— Ты забыл, сколько он здесь живёт? Он пережил тех, кого и поминать уже некому. Думаешь, всё так просто?

— Тогда, наверху, может он, и был не так прост, — скривился первый. — Но теперь мы все мусор. Под когтями туманников разницы нет, Артур он или кто.

Я тихо усмехнулся. В этих словах было что-то правдивое — туман действительно не делал различий. Но вот что меня настораживало — их готовность идти на прямое уничтожение соседей. Это не просто недовольство. Это была стратегия, пусть и примитивная: убрать конкурентов и остаться сильнейшими.

И таких людей я точно не собирался освобождать от оков, если только сама судьба не поставит меня перед фактом.

Уже через несколько минут наблюдений стало понятно — здесь всё построено на грубой силе и постоянной готовности к бою.

Жилища выглядели иначе, чем у Артура. Там люди пытались наладить хоть подобие дома: костры, очаги, крытые хижины. Здесь же — укрытия из камней и досок, больше похожие на укреплённые точки, чем на дома. Каждый угол был удобен для обороны, каждый проход перекрывался заграждением или ловушкой. Даже вода в бочках стояла не у костров, а под присмотром часовых.

Ни смеха, ни разговоров о чём-то кроме еды и оружия. Каждый второй — со шрамом, у всех на лицах напряжение, будто в любую секунду готовые броситься в драку. Видно было, что они живут не ради чего-то, а вопреки всему.

Если у Артура поселение держалось на попытке сохранить остатки человечности — здесь правили правила охотничьей стаи. Сильный диктовал, слабый подчинялся или исчезал. Это чувствовалось даже в том, как они смотрели друг на друга: не как на соседей, а как на конкурентов.

Я наблюдал молча, стараясь не выдать себя. Всё это было подтверждением моих мыслей: такие люди не заслуживают свободы просто потому, что в их руках магия станет ещё одним инструментом для подавления. Если они и выживут — то будут только множить разрушение вокруг.

Я задержался на краю поляны, слушая спор ещё несколько мгновений. Потом убедился, что невидимость держится, и начал медленно отступать, запоминая каждую деталь.

Где растяжки, где выдолблен ров, куда поставлены дозорные — всё это я отметил в памяти. Пригодится, если вдруг придётся сюда вернуться, пусть даже не по доброй воле.

С каждым шагом мысль крепла: это не союзники. Эти люди держатся не вместе, а за горло друг друга. Дай им магию — и они перегрызут себе же глотки, а выживут только самые жестокие.

В груди неприятно кольнуло воспоминание о своём поселении. Там тоже хватало тех, кто видел в магии лишь способ власти. Разница лишь в том, что Артур хотя бы пытался удерживать порядок. А здесь — сплошной культ силы и страха.

Я втянул воздух, развернулся и ускорил шаг. Возвращаться прямо сейчас смысла не было — лучше расширить круг поисков. Возможно, где-то есть иные — не такие прогнившие.

На обратном пути несколько раз пришлось врубаться в бой. Туманники чувствовали запах крови и словно нарочно лезли толпами. Но теперь у меня не было нужды скрываться за иллюзией оков — я бил их магией вперемешку с физикой, не давая даже подойти. Каждый бой заканчивался быстрее, чем успевал толком разогреться.

Я шёл дальше, расширяя круг поисков. Лес редел, туман становился светлее, и уже начинало казаться, что здесь пусто. Но спустя пару часов набрёл на следы — тропинка, топтанная босыми ногами, отполированные камни, свежие угли кострищ. Я пошёл по следу.

Третье поселение оказалось куда беднее двух предыдущих. Жалкие хижины из веток и шкур, стены из грубо сложенных камней, никаких ловушек по периметру. Но бросалось в глаза другое — люди держались вместе. Не было брани, не было скрытых ножей за спиной. Женщины и старики работали рядом с мужчинами, дети носились меж костров, и даже при моей скрытой под невидимостью слежке чувствовалась спаянность.

Я задержался на границе поляны и долго смотрел на них. Эти не строили крепостей и не гнались за силой любой ценой. Они держались за счёт того, что были общиной.

И вот теперь внутри всё сжалось. Первых я уже освободил — и едва не превратилось в хаос. Вторых трогать нельзя — они разорвут сами себя и, скорее всего, всех вокруг. А этих… этих освободить можно. Но именно поэтому я и колебался: смогу ли я удержать их от тех же ошибок?

Я задержался в тени, наблюдая. Дети бегали меж хижин, смеялись и играли, будто на них вовсе не давил этот проклятый туман. На их руках не было оков — и в этом была вся разница. Они родились здесь, внизу. Не были закованы и не помнили той жизни, где магия могла бы стать частью их пути. Но я видел пустоту — туман глушил их развитие, словно отрезал будущую искру ещё до того, как она могла вспыхнуть.

А вот взрослые… всё иначе. На руках блестели кандалы, потемневшие от времени и влаги. Их сюда сбросили уже готовыми — преступников, изгнанников, тех, кого мир наверху счёл лишними. Они несли с собой прошлое, скованное железом.

Я вышел из укрытия, невидимость соскользнула, и несколько мужчин настороженно подняли головы. Но оружие не схватили — скорее отступили на шаг назад, глядя настороженно.

— Я не враг, — сказал я. — Пришёл только поговорить.

Высокий жилистый мужик шагнул вперёд, явно лидер. На его руках тускло поблёскивали оковы.

— Чего хочешь? С чужаками разговор короткий.

Я оглянулся на детей, что смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

— Хочу понять, как вы живёте, — ответил я. — Слышал, что у соседей с этим по-разному. Одни воюют друг с другом, другие держатся миром.

Мужик скривился.

— Мы держимся вместе. Друг у друга — последнее, что осталось. Врагов нам хватает и без того.

Я кивнул. Эти отличались. Но бросаться снимать оковы сразу — глупо. Равновесие у них хрупкое, и не факт, что оно выдержит резкий удар.

— Тогда скажи, кто здесь принимает решения? С кем стоит говорить серьёзно?

Он снова прищурился, будто проверял, не вру ли я, потом махнул рукой в сторону центральной хижины.

— Там старейшины. Если хочешь слов — скажешь им.

Хижина старейшины оказалась просторнее других, но внутри всё так же грубо и утилитарно: стол из досок, пара скамеек, куча старых тканей в углу. За столом сидел седой мужчина с тяжёлым взглядом. Он не поднялся, лишь слегка кивнул, приглашая.

— Садись, — произнёс он хрипловато. — Ты не из наших. Что ищешь здесь?

Я присел напротив, не спеша.

— Ответы, — ответил я просто. — И возможность понять, есть ли у нас общий путь.

Он щурился, рассматривая меня, словно пытался угадать — кто я на самом деле.

— У нас давно нет общего пути, — наконец сказал он. — Каждый держится за то, что имеет. Одни кланяются силе, другие строят из себя миротворцев. И все одинаково быстро ложатся в землю, когда приходит туман.

Я промолчал, позволяя ему продолжать.

— Ты видишь детей, — он кивнул в сторону выхода. — Они родились уже здесь. Мы можем защищать их, кормить… но дать им то, чего у них нет, мы не способны. Они не вырастут магами. Они навсегда останутся слепыми.