700 дней капитана Хренова. Часть 3. Хеллоу, Альбион!

Глава 9 HMS Kestrel

Середина июня 1940 года. Центральная школа лётного состава. Аэродром Апавон. Уилтшир, Англия.

Групп-кэптен Даун остановился у окна и некоторое время молча смотрел в сад. Потом медленно покачался с пятки на носок — с тем спокойным видом человека, который собирается сообщить неприятную новость.

— Теперь что касается вас.

Он повернулся к Лёхе и совершенно будничным голосом произнёс:

— Королевские военно-воздушные силы в вас больше не нуждаются. Вы уволены.

В кабинете стало так тихо, что Лёха отчётливо услышал, как где-то в саду за окном кричит ворона.

Он стоял молча и смотрел на групп-кэптена, пытаясь понять, в какой именно момент разговор пошёл не туда. В голове быстро перебирались последние десять минут беседы, затем последние сутки, затем вся предыдущая жизнь. Нигде, однако, не обнаруживалось очевидного места, где следовало было сказать что-нибудь другое.

Даун несколько секунд внимательно наблюдал за выражением его лица. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Потому что Адмиралтейство забирает вас себе.

Он спокойно сделал глоток чая и поставил чашку обратно на столик, словно речь шла о переводе канцелярского служащего из одного кабинета в другой.

— Вы теперь лейтенант флота.

Лёха моргнул.

— Что! Опять⁈ — вырвалось у него голосом волка из мультфильма «Жил-был пёс», изрядно удивив Дауна.

— Простите, сэр… — взяв себя в руки, осторожно произнёс он. — Во флоте?

— Именно так, — невозмутимо кивнул Даун. — В прошлом году морскую авиацию окончательно вернули Адмиралтейству. Теперь флот с энтузиазмом сам строит свои авиакрылья… и с тем же энтузиазмом обнаруживает, что летать у них периодически некому. Поэтому они время от времени заглядывают к нам и просят наших пилотов.

Адмиралтейство прислало весьма настойчивый запрос. Думаю, им подойдёт пилот с… такими нестандартными талантами.

Он чуть подумал и добавил с лёгкой сухой иронией:

— И, по крайней мере, к выживанию в английской сельской местности.

За окном снова каркнула ворона, словно подтверждая справедливость решения британской военной бюрократии.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Лёха получил предписание на следующий же день. Бумага была короткая, аккуратная и совершенно безжалостная в своей военной лаконичности.

«Лейтенанту Коксу предписывается явиться к месту службы: HMS Kestrel».

Лёха перечитал строчку два раза. Потом третий.

— Прекрасно, — он пожал плечами. — Теперь я ещё и моряк.

Логично предположить, что раз я пилот, то будет это авианосец, решил Лёха. Он откинулся на спинку стула и попытался припомнить британские авианосцы. В голове медленно проплыли знакомые названия.

«Арк Роял»… «Илластриэс»… «Кураджиэс»…

— Да-да! И топили их исправно, — подсознание влезло, как всегда, вовремя и не смогло промолчать.

Но вот HMS Kestrel он вспомнить не мог.

— Любопытно… — сказал Лёха вслух. — Новое корыто построить успели?

Ответа на этот вопрос бумага, разумеется, не давала.

До предполагаемого корабля предстояло добираться из Апавона — места, где располагалась Центральная лётная школа. До моря оттуда было миль шестьдесят, километров сто по нашему, может чуть больше. На мотоцикле — часа два, если не сильно отвлекаться. Или три, если как следует позавтракать по дороге, решил Лёха.

Карт у Лёхи не было, как и навигаторов.

Зато у него был длинный язык — а британская сельская местность отличалась тем, что через каждые пару миль там обязательно находился либо паб, либо фермер, либо полицейский, который охотно объяснял дорогу, если улыбаться и слушать их разглагольствования про всё на свете.

Форму королевской авиации у него отобрали, и он снова облачился в свой изрядно помятый французский лётный комбинезон, подвесил «Браунинг» и стартанул мотоцикл. Двигатель радушно заурчал, словно предвидя новые приключения.

К обеду, после серии уточнений и сделав несколько явно лишних петелек по британским буеракам, Лёха благополучно добрался до побережья.

Портсмут оказался огромным, шумным и насквозь морским городом. В порту торчали мачты, трубы и башни кораблей, от которых пахло мазутом и дисциплиной.

Лёха дотарахтел до ворот базы, заглушил мотоцикл и поинтересовался у дежурившего на воротах матроса.

— Который из них — HMS Kestrel? — показал он на серые корпуса кораблей, торчащие позади ангаров.

Матрос посмотрел на него с лёгким интересом и ухмыльнулся, задумчиво почесал подбородок и указал куда-то в сторону холмов.

— Вам туда, сэр. Ваш авианосец стоит прямо за этим холмом.

Лёха некоторое время молча смотрел на него, пытаясь понять — это новое направление движения или британское чувство юмора.

Через десять минут Лёха уже ехал по узкой дороге между полями. Впереди поднимался низкий холм. За ним действительно стоял авианосец. Совершенно непотопляемый. Ибо за холмом начинался аэродром.

Лёха остановился, снял очки и некоторое время молча смотрел на длинную бетонную полосу, ангары и стоящие у них самолёты.

Потом перевёл взгляд на табличку у ворот.

«HMS Kestrel».

«Royal Navy Air Station Worthy Down».

«Авиационная станция Королевского флота Уорти-Даун».

«Корабль его Величества Кестрел».

— Опять одни дауны. Но вообще-то нормальный авианосец они тут захреначили! — порадовался за способности флота наш герой.

Лёха вздохнул и пошёл искать трап.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Утром на плацу выстроили личный состав. Командир базы вышел вперёд, неторопливо оглядел строй и откашлялся с сосредоточенным видом, достал из кармана сложенный листок и постучал им по ладони.

— Господа, довожу последние сводки с театра военных действий.

Строй замер, внимая капитану Ройял Нэви.

— Согласно сообщению Берлинского радио, переданному сегодня ночью господином лордом Хау-Хау, наша база была торпедирована немецкой лодкой и героически затонула вместе со всем личным составом.

По строю прошёл шорох, шёпот и смешки.

Командир улыбнулся и спокойно продолжил:

— Прошу не паниковать. Несмотря на наше официальное утопление, выполнение боевых задач продолжается в штатном порядке.

Он обвёл рукой плац, кирпичные казармы, ангары и аккуратный ряд самолётов.

— Завтрак, как обычно, подадут в столовой, которая, если верить немецкой разведке, сейчас находится примерно на глубине ста тридцати метров.

В строю кто-то фыркнул.

Командир кивнул, будто это подтверждало его мысль.

— Таким образом, сегодняшнее рыбное меню можно считать стратегически оправданным.

Он перевернул листок.

— В связи с нашим официальным утоплением курение в казармах временно запрещено. Порох, табак и морская вода — сочетание, как показывает практика, нежелательное.

Последовала новая пауза.

— Лётному составу напоминаю: несмотря на затопление базы, полёты сегодня проводятся по расписанию. Взлёт с морского дна требует некоторой сноровки, но я уверен, что вы справитесь.

— И да. В местный паб поступило моё указание проверять наличие спасательных жилетов на входе.

В строю уже откровенно хрюкнули.

Командир аккуратно сложил листок и убрал его в карман.

— Разойтись. И постарайтесь не утонуть в пабе. Это сильно осложняет отчётность.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Самолётный парк Авиации Королевского флота пробрал нашего героя до самой глубины его худосочной задницы. Картина открывалась неожиданная.

По полю стояли самолёты. Много самолётов. Но чем дольше Лёха на них смотрел, тем больше ему казалось, что он каким-то образом заехал не на военную базу, а на выставку авиационного антиквариата или спорных технических решений. Если не идиотских.

Ближе всего к ангарам стояло несколько крупных бипланов — даже на первый взгляд явно больше «Харрикейна» — с толстыми расчалками и крыльями, сложенными вверх, как у гигантских летучих мышей, которые решили передохнуть после ночной охоты. «Суордфиш» — торпедоносцы флота, на вид родом из 1918 года. Сложенные крылья делали их похожими на садовые складные стулья, поставленные на просушку.

Чуть дальше виднелась ещё пара здоровенных машин, ещё более крупных, чем-то похожих на Ан-2 из его прошлой жизни, — «Альбакор». Они выглядели почти современно, хотя слово «почти» в данном случае работало очень избирательно.

По краям поля стояли набор каких-то ещё более древних бипланов. Лёха не стал узнавать названия настоящих ветеранов эпохи, когда самолёты ещё пахли клеем, полотном и инженерным оптимизмом.

Между ними попадались несколько странных, угловатых машин — «Скьюа». Они выглядели так, словно их проектировал человек, который всю жизнь строил шкафы и однажды решил попробовать себя в авиации.

Тут же стояли новые «Фэйри Фулмар». Лёхе с заметной гордостью объяснили, что это первая партия современных палубных истребителей с закрытой кабиной. Он обошёл один самолёт, сквивил ухмылку, внимательно рассматривая длинную остеклённую кабину.

В целом машина удивительно напоминала растянутый в длину «Харрикейн», словно его аккуратно потянули за нос и хвост, чтобы освободить место для ещё одного человека. Необходимость в истребителе второго человека, летящего задом вперед и разглядывающего хвост, ускользала из Лёхиного сознания.

А чуть в стороне стоял «Блекбёрн Рок» — самолёт с вращающейся стрелковой башней на четыре пулемёта позади пилота. Он напоминал гибрид самолёта и маленькой зенитной батареи, случайно приделанной к фюзеляжу. Инженерная находка иметь аж четыре пулемёта в задн… в хвосте и ни одного в передней полусфере опять таки потрясла нашего героя.

— С**ка бл***ть, — невежливо и не вовремя вспомнил он русский язык, — А атаковать «мессершмитты» вы как планируете? Развернуться попкой, простите, хвостиком вперед?

Он ещё раз медленно оглядел аэродром. Картина не изменилась.

— Простите, — воскликнул Лёха в воздух над лётным полем. — Скажите, а где у вас современная боевая авиация?

Матрос, тащивший какие-то ящики аж остановился, посмотрел на нашего героя с подозрением и с гордостью ответил:

— Так вот же она, сэр. — и обвёл всё, что осмотрел Лёха, рукой.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Офицер, проводивший собеседование, относился к участию Лёхи во французской кампании с тем сдержанным недоверием, которое британские чиновники обычно приберегают для слишком интересных биографий.

Он перелистнул бумаги и поднял глаза.

— Так на чём, вы говорите, летали?

— На «Кертиссах», «Девуатинах», «Харрикейнах», «Бостонах»…

Офицер задумчиво постучал карандашом по столу.

— Звучит… довольно умно, — сказал он с лёгкой настороженностью. — А откуда мне знать, что вы не врёте?

Лёха пожал плечами.

— Хорошо, допустим, я вру. Тогда я не воевал за Францию и не сбивал немцев. Тогда в любом случае, сэр, вам не о чем беспокоиться.

Офицер прищурился.

— Это вы так говорите. Но вы ведь, в принципе, можете врать даже о собственной нечестности.

Лёха некоторое время молча смотрел на него.

— Сэр, ваш тон оскорбителен, — произнёс он наконец с неожиданной вежливостью. — Если вы намерены продолжать эту линию вопросов, я вынужден буду потребовать присутствия старшего офицера флота и ведения письменного протокола.

За две недели в Англии Лёха успел усвоить один важный принцип: чиновники здесь гораздо больше боятся бумаги, чем пистолетов.

Офицер некоторое время молча изучал свои бумаги, потом вдруг поднял голову.

— А за какую команду болеете?

Лёха моргнул. Вопрос явно не относился ни к авиации, ни к войне, ни даже к здравому смыслу.

— Простите, сэр?

— Футбол. У вас в этой вашей колони… в вашем этом доминионе ведь есть футбол?

Лёха на секунду задумался. Из английских команд он помнил ровно пару — «Арсенал» и «Эвертон» из разговоров в пабе в Манстоне. Предстояло угадать.

— В Австралии мы любим другие игры, а тут… За «Арсенал», сэр.

В комнате наступила небольшая пауза.

Офицер медленно поднял глаза от бумаг и некоторое время смотрел на него с тем выражением, с каким моряки обычно смотрят на человека, который только что признался в симпатии к немецким подлодкам. Даже дедушка Ленин был более снисходителен к Керенскому в октябре 1917-го…

— Вот как, — тихо сказал он, поджав губы. — Это многое объясняет.

Лёха уже начал подозревать, что снова каким-то образом наступил на британскую национальную мину.

Офицер аккуратно отложил карандаш.

— Что-то ещё хотите добавить к своему рассказу?

Лёха вздохнул и решил, что эту кашу уже ничем не испортишь.

— Кстати, ещё летал на «Супермарин Спитфайр».

Офицер мгновенно оживился и расцвёл.

— Вот! Это же прекрасно!

Он даже слегка выпрямился в кресле и зрительно стал выше.

— У нас тоже есть свободный «Супермарин»! Только что из ремонта!

18 июня 1940 года. Кабинет премьер-министра, дом 10 на Даунинг-стрит, Лондон, Великобритания.

Бригадный генерал Шарль де Голль покинул Францию почти в последний момент. Когда стало ясно, что её правительство склоняется к капитуляции. Он отказался принимать участие в этом печальном историческом мероприятии и решил продолжать войну — даже если для этого придётся сначала перебраться через Ла-Манш.

Английские лётчики забрали его на аэродроме Мериньяк в Бордо. Небольшой транспортный de Havilland DH.89 «Дрэгон Рапид» — машина скромная, но надёжная — поднялся в серое утреннее небо и через пару часов уже катился по английскому аэродрому Хестон недалеко от Лондона. Французская история тем временем сделала резкий поворот.

18 июня де Голль выступил по радио.

Его голос прозвучал по волнам Би-би-си и разлетелся по Европе.

Он призвал французов продолжать борьбу — где угодно, любыми средствами, рядом с союзниками.

Накануне у него был долгий и непростой разговор с Черчиллем и военным кабинетом. Англичане, разумеется, преследовали собственные интересы, но в целом пришли к выводу, что человек, который категорически отказывается капитулировать, может оказаться полезным. Было решено поддержать образование «Свободной Франции» и помочь всем, чем возможно — оружием, транспортом, снабжением и дипломатией.

На столе лежала целая гора вопросов. Будет ли правительство Петена активно сотрудничать с немцами? Что станет с французским флотом — линкорами и крейсерами в Алжире? Как организовать сопротивление? Где брать людей, деньги и самолёты?

К вечеру де Голль выглядел так, будто прожил за один день примерно три месяца. Или даже три года.

Наконец он неловко откашлялся и обратился к Черчиллю.

Его семья — жена Ивонна и трое детей — оставалась в Бретани, в маленьком городке Карантек на берегу Ла-Манша. Они укрылись у его тёти. Немцы тем временем быстро продвигались через Бретань, и мысль об этом не давала генералу покоя.

— Премьер-министр… — осторожно начал де Голль. — Моя семья… они всё ещё там.

Черчилль, который как раз раскуривал сигару, посмотрел на него поверх облака дыма и некоторое время молча разглядывал высокого, угловатого французского генерала. Затем в своей характерной, немного грубоватой манере похлопал сидящего де Голля по плечу.

— Не волнуйтесь, Шарль. Мы сделаем всё возможное. И невозможное тоже.

Он выпустил ещё одно облако дыма.

— В конце концов, это наша профессия.

Премьер-министр немедленно санкционировал секретную спасательную операцию.

В девять часов вечера 17 июня офицер штаба командования Западного побережья Англии, получив телеграмму из Лондона, связался с дежурным офицером авиационной базы флота Маунт-Баттен — ближайшей к французскому побережью и запросил гидросамолёт для срочной доставки офицера из корпуса военной разведки сухопутных войск на северное побережье Бретани.

Где-то за этой водой находилась небольшая французская семья.

И несколько немецких танковых дивизий, которые тоже шустро двигались в том же направлении.