700 дней капитана Хренова. Часть 3. Хеллоу, Альбион!

Глава 10 Супермарин по имени «Морж»

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Личное дело бывшего пайлот-офицера, а ныне младшего лейтенанта флота А. Кокса отправилось вслед за ним в Портсмут, как и полагалось. На обложке красовалась приписка от руки:

«Эмоционально незрел, тактически неграмотен, излишне инициативен…»

Дальше, по всей видимости, автор собирался продолжить мысль, но его, вероятно, отвлекли какие-то неотложные государственные дела.

К счастью, военная почта между Королевскими военно-воздушными силами и Королевским же флотом передвигалась в собственном неторопливом ритме. Она путешествовала значительно медленнее нашего героя на мотоцикле и поэтому не успела вовремя прибыть и помешать Коксу получить в своё распоряжение летающий аппарат.

Аппарат, надо сказать, оказался достойный и даже впечатляющий.

Лёха посмотрел на стоящий перед ангаром самолёт и начал подозревать, что это вовсе не шутка.

Предыдущий пилот этой машины, как поведали злые языки, был в целом вполне приличным лётчиком. Иногда даже просто хорошим. Просто его, как и остальных, загоняли до полного изнеможения. В тот день они провели в воздухе почти весь день — вылетели с севера Шотландии, из Скапа-Флоу, добрались до Портсмута, по дороге посетили пару кораблей в море и даже успели пару раз сесть на воду.

К моменту возвращения на базу мозг пилота находился в состоянии, которое медицина вежливо называет «переутомлением», а пилоты — просто «достаточно».

Их амфибия, — Supermarine Walrus, или, в родной читателю транскрипции, «Супермарин Валрус» (т.е. «Морж»), —, имела убираемые шасси. В этом, как выяснилось, и заключалась главная инженерная ошибка конструкции.

Потому что в тот момент, когда пилот начал заход на посадку на травяное поле аэродрома, его мозг окончательно решил, что сегодня с него достаточно. Он сделал всё как обычно: выдерживал глиссаду, следил, как скорость падает со ста тридцати до ста двадцати, потом до ста десяти, выпустил закрылки и аккуратно провёл машину над ржавой колючей проволокой, ограждавшей аэродром.

Скорость девяносто.

Восемьдесят с чем-то.

Он начал мягкое снижение, интуитивно нащупывая ту тонкую грань между подъёмной силой и притяжением земли. Ещё немного — и колёса коснутся травы, прокатятся по полосе, и в лётном журнале появится ещё одна спокойная строчка.

Редан лодки коснулся земли.

«Валрус» тяжело плюхнулся на брюхо и с силой швырнул пилота в привязные ремни, треснув его головой о панель. Корпус с хрустом врезался в дёрн и проложил короткую траншею в траве, а винт над головой завыл звуком тысячи обезумевших циркулярных пил.

Изувеченный самолёт скользил носом по земле, а пилот в кабине отчаянно пытался понять, какого чёрта произошло.

Это не могло быть его ошибкой. Шасси были выпущены. Красные огоньки горели.

Или… они должны были быть зелёными?

О господи.

Теперь же редан летающей лодки был аккуратно заклёпан механиками базы, и машина терпеливо ожидала нового экипажа.

И тут под руку флотскому офицеру — горячему болельщику «Саутгемптона» — как раз подвернулся Лёха, который совсем недавно имел неосторожность признаться в симпатиях к «Арсеналу».

Офицер некоторое время разглядывал свою подпись с тихим удовлетворением.

Зато теперь наш герой стоял и разглядывал свой новый самолёт. Гидроплан. Летающую лодку.

— Ну что, Лёшенька, — сказал он наконец. — Довые***вался? Романтики, бл***ть, захотелось!

Сарказм лился вёдрами и впитывался в траву стоянки, словно злая вода, которой Бастинда поливала своих врагов. Однако вместо Гиен, Элли, Летучих Обезьян и прочих персонажей, вокруг наблюдался один лже-австралиец русского происхождения.

— Супермарин! Получи-ка настоящий Супермарин!

Он кивнул в сторону самолёта — «Супермарин Валрус», казалось, кивнул ему в ответ.

— Будешь теперь пилотом тазика с крылышками.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

На базе в Кестриле приёмка самолёта вылилась в цирк, на который сбежалась половина ремонтного цеха. Лёха ещё накануне удачно поспорил в пабе, что найдёт в сдаваемой машине не меньше тридцати недостатков. Сдающим выступал старый опытный лейтенант, командир ремонтной бригады, и наблюдать за их перепалкой собрались все, кому не лень.

— Это что за хренотень? — под конец, ровно на тридцатом недостатке, Лёха ткнул пальцем в болтающийся жгут проводки. — По описи тут пулемёты «Виккерс» 7,7 мм. Два штуки. А что мы видим? Мы, таки ничего не видим! Где пулемёты?

Механик из ремонтников, немолодой уже, с въевшейся в кожу рук соляркой, крякнул, почесал затылок и философски заметил:

— Видите вон на сопке двадцатимиллиметровые «Эрликоны»? ПВО базы прикрывают. Так вот, это первый твой «Виккерс». — Он вытащил из мятых бумаг потрёпанную записку. — Её прислали на пробу. Твой самолёт даже летал с этой дурой. Правда, штурман уже не влезал, а от стрельбы мотор глох. — Механик повернулся и гаркнул в толпу зевак: — Эй, кто-нибудь! Тащите эту хрень сюда! Мы тебе щас быстренько её впендюрим! У тебя там даже турель сохранилась!

Лёха только головой покачал:

— Ладно-ладно, на эту бумагу напишем. А второй где?

— Хрен нас собьёшь, — механик довольно осклабился. — Понимаешь, на катер же срочно нужен был один 12,7 флотский «Виккерс», с водяным охлаждением. Джерри его в хлам разбили.

— И? — Лёха подозрительно прищурился. — Как мой семи миллиметровый туда пролез?

— Ну ты чо, дальтоник или со зрениием беда? — механик аж поперхнулся от такой наивности. — Не брали твой. С береговой батареи сняли тот крупняк.

— А мы то тогда тут при чём?

— Очевидно же, — механик развёл руками. — Пэвэошникам семимиллиметровый с ленточным питанием нужен был, а не ваши с магазинами. Вот его с «Сандерленда» и сняли. А твой-то уже на тот «Сандерленд» поставили! Вот смотри, и приказ есть! Но они на Мальту вчера улетели. Так что нет пока твоего «Виккерса». Подождать надо немного — и они его вернут.

— Не! Такой пароход точно не полетит, — нарочито серьёзно ответил Лёха и решительно направился к выходу из ангара.

— Кокс! Стой! Погоди! Ну зачем так, пошли на склад. Там для нас вариант должен быть. — Командир ремонтников морально сдался и решил вмешаться в наивной попытался выкрутиться.

На складе нашего продвинутого милитариста ждала нежданная удача. Два экспериментальных 12,7-мм «Виккерса» с воздушным ошлаждением под флотский патрон 12,7×81 сиротливо лежали в углу. Толстые ребристые стволы, облегчённая конструкция — вид у пулемётов был хищный и внушительный.

— Не пошли они, забраковали их во флоте, — механик махнул рукой. — Перегреваются на катерах на второй ленте, если непрерывно долбить.

— А патроны⁈ — не веря своему счастью, возопил Лёха. — Патроны где брать!

— Тьфу, — механик картинно сплюнул и ткнул пальцем в ящики у стены… — Понабирали девочек во флот! Вон! Разуй глаза! Половина флота такие же «Виккерса», только с водяным охлажением в качестве ПВО таскает! — Он широким жестом обвёл штабеля ящиков с маркировкой. — Бери любой, не ошибёшься.

— Хе! И эти люди запрещали ковырять мне в носу, — произнес, хитро улыбаясь, мальчик по имени Кокс, возглавляя процессию из скалдских деятелей, по перетаскиванию материальных ценностей на отдлельно стоящий водоплавающий борт.

17 июня 1940 года. 10-я эскадрилья Королевских австралийских ВВС, база ВВС Маунт-Баттен, Плимут, Англия.

Англичане умели сделать простое сложным, запутанным и финансово выгодным — это явно был их национальный вид спорта. Австралийская эскадрилья, летавшая на амфибиях, числилась в Австралийских военно-воздушных силах, но при этом была приписана к Королевским ВВС и подчинялась Береговому командованию. А летала на самолётах, купленных Австралией, по предоплате, в Британии! Проще говоря, они были всеми сразу и ничьими одновременно — идеальный вариант для страны, которая более восьмидесяти лет была тюрьмой и училась не высовываться.

Капитан Норман Хоуп из разведки сухопутных войск стоял у края пирса, засунув руки в карманы галифе, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как на воду плюхается очередной «Валрус».

— Красиво идёт, — заметил заместитель командира базы, посланный на помощь разведчику, проводив взглядом заходящий на посадку «Валрус». — Опытный, должно быть, ещё с довоенных.

Хоуп согласно кивнул. Амфибия действительно выглядела вполне себе в небе уверенно: ни нервозности, ни лишних движений.

«Валрус» коснулся воды, будто делает это сто первый раз, деловито прошлёпал по волнам, качнулся, задрал хвост и бодро порулил к соседнему причалу флота — всем своим видом напоминая утку, которая опаздывает на обед.

— Смотрите, у него на носу какой-то ацкий стручок впендюрили! — заместитель командира базы даже приложил ладонь к фуражкеи и встал на цыпочки, разглядывая крупнокалиберный пулемёт, торчащий из носовой турели. — Прямо как огурец в причинном месте, ей-богу. Надо же, наши флотские опять выпендрились! — он хмыкнул и повернулся к Хоупу. — Сходите, посмотрите. Может, они лучше подойдут под ваши цели?

Оба офицера немало удивились бы, узнав, что этот флотский пилот сажает гидросамолёт на воду во второй раз в жизни. А Лёха, нервничая и потея, судорожно перебирал в памяти обрывки инструкций, которые ему впихнули.

Вчера у него был первый учебный вылетом В Портсмуте. Он взлетел с сухопутного авианосца HMS Kestrel с целью приземлиться в Ли-он-Солент — гидробаза в том же Портсмуте, куда на велосипеде было ближе, чем лететь. До практических занятий дело, как всегда во флоте, дошло резко и внезапно, в ритме диареи. Поноса то бишь.

Штурман эскадрильи, подсказывавший Лёхе во время его первого тренировочного вылета, вытер пот со лба и поздравил:

— Ну пис***ц! Ты теперь, су**кo, настоящий мокрож***ый лётчик! Вечером добавим тебе в ром щепотку соли.

Лёха только нервно кивнул, пытаясь прийти в себя от первой мокрой посадки.

Хоуп прекрасно понял намёк. Заместитель командира базы — старался помочь, но свой «Валрус» очень не хотел отдавать. Завтра патруль, послезавтра конвой, опытный экипаж и лодка всегда окажутся пристроенными к делу. Вот и пытался аккуратно спихнуть внеплановый чужой геморрой на соседей, пока те не разобрались, что к чему.

Хоуп задумался ровно на три секунды, глядя на возню у выделенного ему самолёта ВВС. Механики копошились вокруг мотора, тащили ящик с патронами, из кабины торчал замасленный тыл.

— Не успеем, — сказал он наконец. — Это флотский приземлился. А согласование с флотом займёт безумное время. А ваши австралийцы, из Берегового командования, — он кивнул в сторону своего «Валруса», где как раз что-то громыхнуло и покатилось, — почти закончили подготовку.

Заместитель командира базы посмотрел на эту картину, вздохнул и расстроено махнул рукой — наеб***ь не получилось.

Флайт-лейтенант Джон Белл и сержант Чарльз Харрис вместе с персоналом базы занимались совершенно странным делом — они монтировали пулемёт Виккерса, только что снятый с летающей лодки «Шорт Сандерленд», на учебный «Валрус». Начальство потребовало, чтобы летающая лодка была «полностью вооружена, дабы вести оборонительное наблюдение в любое время, особенно при взлёте и посадке на воду».

Их «Сандерленд» был слишком большим и слишком заметным, чтобы участвовать в какой-то секретной операции у побережья Франции. Вот и пришлось срочно выдёргивать тренировочный «Валрус» из 15-го учебного звена ВВС, передавать его 10-й австралиской эскадрилье, потому что у них был самый опытный пилот на этом типе — флайт-лейтенант Джон Белл, и делать из него вундервафлю.

10-я эскадрилья Австралийских Королевских ВВС была первой эскадрильей Австралии и первой эскадрильей Британского Содружества, вступившей в бой во Второй мировой войне. Она была сформирована ещё 1 июля 1939 года, а её личный состав отправили в Великобританию для получения новых летающих лодок «Шорт Сандерленд». Когда началась война, австралийское правительство предложило оставить эскадрилью в Британии, и она была придана Береговому командованию Королевских ВВС.

Через три часа после полуночи следующего дня, когда на аэродроме ещё стояла кромешная темнота, небольшой гидросамолёт вырулил, точнее, выплыл, на старт.

— Ну что, господин шпиён, готовы нагадить немцам в штанишки? — пошутил пилот, обращаясь к капитану Норману Хоупу, со своим ленивым австралийским акцентом.

— Проклятые «осси», смотри внимательно вперёд и рули аккуратнее, — впервые за сутки улыбнулся Норман Хоуп, посланный спасать семью их французского союзника.

В два часа пятьдесят пять минут ночи бывший учебный «Валрус» Королевских ВВС тактический номер L2312 оторвался от воды в базе Маунт-Баттен, недалеко от Плимута. Согласно инструкции, капитан Хоуп должен был раскрыть цель миссии экипажу только в воздухе.

19 июня 1940 года. Карантек-Брест, Бретань, Франция.

Филиппу было девятнадцать, Элизабет — шестнадцать, Анне — двенадцать. Когда немецкие танки поползли к Парижу, мадам де Голль собрала детей, гувернантку и покинула их дом в Коломбэ. Их путь лежал в Бретань, в Карантек — маленький курортный городок на заливе Морле, где с мая уже пряталась её сестра Сюзанна с тёткой в фамильной вилле «Д’Арвор».

Одиннадцатого июня они были на месте.

Дальше началась игра в прятки с историей. Семья переезжала из дома в дом — слишком много глаз в маленьком городке, слишком много ушей. Но пятнадцатого июня в Карантек неожиданно приехал Шарль. Он выкроил полчаса между полётами в Лондон и обратно, между Бордо и Черчиллем, между жизнью и смертью Франции.

— Всё кончено, — сказал он жене. — Будет перемирие. Я, скорее всего, буду вынужден уехать. И быстро.

Он уехал. А на следующий день на пороге виллы появились двое в штатском. Сдержанные, вежливые, с глазами, которые видели слишком много. Второе бюро — разведка. Они передали Ивонн паспорта и деньги.

— Уезжайте. Вас ищут. Немедленно. В Англию.

Утром восемнадцатого июня, когда самолёт с Шарлем уже прищемлился в Лондоне, Ивонн с Филиппом сели в машину сестры и поехали в Брест. Там, в порту, происходило то, что позже назовут операцией «Ариэль» — тысячи солдат, матросов, беженцев грузились на последние корабли. Британский консул, замученный и бледный, посмотрел на мадам де Голль и сказал коротко:

— Уезжайте сейчас. Завтра будет поздно.

Ивонн кивнула. Села в машину. И поехала обратно в Карантек.

За остальными.

На следующий день та же машина, та же сестра за рулём, тот же маршрут. Только теперь на заднем сиденье — все трое детей и гувернантка. Сюзанна осталась на пирсе, сказав, что не оставит милую Францию. Дальше был трап, палуба, старый бельгийский паром с длинным именем «Princesse Joséphine-Charlotte», который британское Адмиралтейство реквизировало ещё в начале июня.

В шестнадцать двадцать восемь паром отдал швартовы.

Он уходил последним. Операция «Ариэль» заканчивалась, Брест пустел, а на горизонте уже стояла пыль от немецких колонн. На борту никто не знал, что среди пассажиров — семья человека, который через несколько дней станет голосом Свободной Франции.

В тот же день немцы заняли Карантек.

18 июня 1940 года. Деревня Керанну близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах на запад от Карантекаи в 10 км вглубь матрика отморя, Бретань, Франция.

Около 4:00 утра жительница деревни Керану близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах от Карантека, где ожидали спасения люди, услышала громкий звук низко летящего самолёта. Стоял густой туман.

Самолёт горел и летел очень низко над деревней. Он пролетел над несколькими полями, пытаясь выбрать место для вынужденной посадки, затем врезался в небольшую насыпь в Кебике, разломился надвое и загорелся.

Все четверо погибли. Их тела были извлечены из обломков местными жителями. Белл и Харрис стали первыми боевыми потерями Австралийских ВВС с момента их основания в 1921 году.

Когда самолёт не вернулся, на следующий день, 19 июня, к французскому побережью отправили торпедный катер MTB-29 с переводчиком на борту, чтобы найти семью де Голля и выяснить судьбу экипажа. Но когда они прибыли, Карантек уже был занят немцами. Их обстреляли из пулемётов с берега, нарвавшись на длинную ответную очередь. На обратном пути катер атаковали самолёты люфтваффе. И хотя ему удалось уйти, получив всего несколько пробоин в борту, он вернулся ни с чем.