Гранитное сердце

9 глава

В комнате с каменными стенами, затянутыми темными портьерами, украшенными золотыми грифонами было несколько человек. Все они внимательно смотрели в нашу сторону.

В центре, в большом кресле сидел... Да, честно признаться, сердце моё ёкнуло. По всей видимости, этот человек и был отцом Лауры, в теле которой каким-то чудесным образом я очутилась. Но ёкнуло оно не от узнавания и каких-то родственных эмоций. А от сочувствия и... страха!

Человек был мертвенно бледен. Редкие волосы жидкими сальными прядями свисали по обе стороны от лица, покрытого страшными язвами. Зубы нижней челюсти были обнажены, потому что нижняя губа практически отсутствовала, превратившись в кровавое, гниющее месиво.

Человек шумно с присвистом дышал. А глаза его смотрели с таким страданием, что мне показалось, что не было в них даже доли узнавания дочери, а что уж говорить о радости от встречи с ней... то есть со мной!

Руки его лежали на подлокотниках. Точнее одна рука. Ладонь которой, тоже покрытая гнойными язвами, сжимала деревянную ручку. А вторая рука ладони не имела совсем — культя была обрезана примерно по запястье. На бурой тряпке, лишь отдаленно напоминающей бинты, выделялись пятна темной подсохшей крови, что говорило о том, что этой части тела человек лишился не так давно.

Почему я решила, что это и есть Эдвард Шортс? Он был самым пожилым здесь, а значит, годился Лауре в отцы. Он сидел в кресле, в центре, как бы самим фактом такого расположения указывая на свою значимость.

Ну, и богатая одежда, украшенная вышивкой с теми же грифонами, которые, по всей видимости, являлись символом рода, или княжества, также создавали важный, хоть и пугающий вид.

Остальные были одеты во что-то серо-черное, неприметное.

Несмотря ни на что, спустя мгновение ужаса, вызванное шокирующей картинкой, мой мозг вновь вернулся к тому, зачем, собственно, и был создан — он начал напряженно анализировать, думать.

И первое, о чем подумал — это реакция моего красавчика.

Я мельком взглянула на него сбоку. Он, кажется, был в шоке еще большем, чем я. Он даже попятился к двери от ужаса. А его красивое лицо было искажено гримасой не ужаса, нет! Скорее, такой вид бывает у человека, который внезапно был озарен жуткой догадкой! Как если бы его мир, а точнее, понимание мира в одно мгновение рухнуло, оставив после себя дымящиеся руины бессмысленности бытия!

И я сделала единственно возможный вывод. Эдвард Шортс был таким не всегда. Брендон знает его иным. Брендон, который, кстати, является достаточно близким родственником, ничего не знал о страшной болезни... моего отца (ну, точнее, конечно, отца Луизы, но для простоты и собственного понимания я решила называть его так)!

С огромным трудом я заставила себя посмотреть на других людей, находившихся в этом помещении. Они молча ждали, словно специально давая нам такую возможность — самим осознать что-то, действительно, страшное.

Но смотреть было особо не на что.

Единственное, что бросилось в глаза — двое мужчин и одна женщина были невероятно похожи. Все они были одеты в черные плащи до пят. Все они были... нет, даже не бледными, а абсолютно белыми, с очень худыми, будто бы обтянутыми кожей лицами. И волосы у них были белыми тоже и даже, по моим ощущениям глаза! Хотя, может, это был такой бледный голубой цвет радужки? И только черные точки их зрачков, словно глазки камер внимательно всматривались то в меня, то в Брендона.

— Это — ликаи! — прошептал Брендон внезапно, доставая свой меч.

Не понимая, что значит это слово, а также не особо понимая, кто тут больше опасен — красавчик или эти все, находившиеся в моем доме люди, я, конечно, не могла не оценить поступок Брендона. Он сделал шаг вперед, как бы закрывая меня собой и выставил перед собой меч...

И я позволила себе на секунду почувствовать себя этакой принцессой, которую защищает прекрасный принц! (От чего только защищает? Пока мне вроде бы никто никак не угрожал...) И позволила себе восхититься его решительностью. И, конечно, его красотой. Он был поистине прекрасен. А уж на фоне этих ужасных внешне белесых людей, так вообще казался ангелом, сошедшим с небес! И эти золотые волосы до плеч... И это решительное выражение лица... И загорелая кожа... И яркие карие глаза с черными ресницами...

— Брендон Коннорс, — произнес стоявший за плечом Эдварда самый высокий и самый длинноволосый мужчина, вытягивая вперед, параллельно полу, руку. — Положи оружие. Оно тебе не поможет.

Я, конечно, была уверена, что Брендон ни за что не послушается! Потому что он явно считал всех в этой комнате, ну, может, кроме меня, угрозой! А положить оружие — значило бы сдаться!

Но он начал медленно, очень медленно наклоняться к полу!

И мне казалось, что он как будто бы делает это против своей воли! То есть изо всех сил не хочет наклоняться, но всё равно какая-то неведомая сила тянет его вниз. И даже, скорее, не его всего, а именно его руку с мечом, заставляя склониться!

Брендон вцепился в свой меч обеими руками, но всё равно сопротивляться не мог. И в итоге упал на колени, с лязгом роняя на пол оружие!

— Что здесь происходит? — возмутилась я. — Я не понимаю!

— Шортс захвачен ликаями. Большая часть наших подданных погибла. А те, кто решил сдаться, постепенно становятся кормом для врага, — пробормотал несчастный больной, сидящий в кресле.

— Не нужно преувеличивать, — вперед выступила впервые заговорившая женщина. — Всё совсем не так плохо, как вы говорите, Эдвард. В ваших силах всё исправить.

— Не в моих...

— В ваших! Вы же знаете, почему именно ваше княжество стало первым на нашем пути? Нам нужны камни. Нам нужен металл. Нам нужно сырье. На севере голо и пусто. И нет ничего, кроме снега, льда и редких деревьев. Завоевать хорошие земли без оружия невозможно. Нам нужны ваши каменоломни. Ваши знания. А добывать сырье и обрабатывать его мы сможем и сами.

— Я был плохим учеником своего отца... — каждое слово Эдварда явно давалось ему с огромным трудом. Он смотрел только на меня. И во взгляде его теперь я улавливала отголоски эмоций, кроме боли, — страх, сочувствие, и, может быть, любовь... Такое ощущение, что он был расстроен моим возвращением.

Может быть, думал, что я приведу подмогу? А я вот... наоборот...

— Мы уже это поняли по упадку вашего некогда процветающего княжества! — резко выкрикнула женщина.

И в ответ на ее голос с Эдвардом произошло что-то странное, он на мгновение задохнулся, как если бы его ударили. Но его точно не били! Я бы это заметила!

Лоб его покрылся испариной, и он надолго зажмурился, восстанавливая сбитое дыхание.

Открывая рот, чтобы произнести следующую фразу, я уже всем своим существом чувствовала, что именно этого говорить нельзя! Интуиция ли подсказывала мне это, или еще какое-то иное чувство. Я знала, но сказала все равно. Потому что понимала умом, что если сейчас я не покажу этим странным ликаям свою значимость, то, вероятно, меня саму... и моего красавчика ждут муки, подобные тем, которые испытывает Эдвард. Ну, или просто смерть...

А сдаваться без боя я не собиралась!

— Я умею добывать камни. И строить каменоломни тоже.