Гранитное сердце

52 глава

Но, наверное, это было бы слишком просто, если бы так запросто осуществилось.

Нет, я не перенеслась в ту же секунду в каменоломню, и не оказалась внезапно ни в замке Шортса, ни даже на каком-нибудь поле боя. Я так и стояла посередине комнаты в своей квартире с куском гранита в руках.

Надежда на то, что по какой-то там невиданной причине Луизе вдруг захочется вернуться сюда, в незнакомый и, наверное, как кажется ей, враждебный к ней мир, растаяла без следа. Зачем ей сюда? Конечно, она была рада без памяти, что удалось вернуться домой. И уж точно она ни за что не пожелает сюда переместиться снова.

Понимание этого, как ушат с холодной водой, окатило меня, полоснув по сердцу ужасом.

Неужели это так? Неужели всё, ни единого шанса вернуться и увидеть Брендона нет?

Упав на кровать, я рыдала до самого прихода Марьяны. Потом, уже когда подруга позвонила в дверь, наскоро умылась и, притворившись, что только что из душа, пошла открывать.

Стоило только впустить ее и запереть дверь, как в двери позвонили снова.

Выглянув в глазок, я увидела родителей и Ивана Сергеевича.

Ох, как же я пожалела, что даже не догадалась хоть немного привести себя в порядок и чуть замаскировать припухшие от слез глаза! Ну, хоть листки со стены успела снять и спрятать...

— Ты плакала? — тут же догадалась мама, только шагнув в прихожую.

— Что стряслось? — обеспокоенно посмотрел на меня Иван Сергеевич, опередив с этим вопросом отца.

И мне даже на долю секунды захотелось обнять этого, по сути, чужого мне человека. Ведь по тревоге в его глазах, по факту того, что он второй раз за день явился ко мне, да и просто интуитивно, я понимала, что он неравнодушен к Луизе! А значит, будет так же расстроен, как и я, когда узнает, что, скорее всего, никогда больше ее не увидит.

Проводив всех на кухню, где хозяйственная Марьяна, чувствовавшая себя у меня, как дома, уже поставила чайник и выкладывала на тарелку принесенные ею же пирожные, я, не сдержавшись, вернулась в комнату, где на журнальном столике уже лежали украшения из гранита и остатки камня, которые тоже Марианна принесла.

Нет, ну, а вдруг?

По очереди я потрогала каждый из них, снова и снова задыхаясь от бешено стучащего где-то в горле сердца.

Но, как и следовало ожидать, ничего не произошло.

Тяжело вздохнув, я повесила кулончик, сделанный Марьяной, на свою серебрянную цепочку и, взяв себя в руки, отправилась ко всем на кухню пить чай.

— Я смотрю, мое творение тебе пришлось по душе? — тут же заметила украшение на мне подруга.

Эх, может быть, как-нибудь я и Марьяне расскажу, что на самом деле со мной произошло и насколько близок моей душе этот кусочек гранита! Когда смогу говорить об этом без слез... Пусть знает. Но пока на это у меня не было сил — существовала опасность, что я элементарно при всех разрыдаюсь.

Сев на свободный стул, я просто сжала кулончик в ладони и кивнула ей.

Я успела заметить испуг в глаза мамы. И даже чувствовала, как чьи-то руки, то ли отца, то ли Ивана Сергеевича, подхватили меня, не дав упасть на пол.

А потом комната бешено закружилась перед моим глазами, сознание померкло, будто выключили свет. Я не успела ни испугаться, ни осознать в полной мере, что случилось.

Но зато когда я будто от толчка внезапно проснулась, а может, пришла в себя, я уже отлично понимала, где я и кто я.

Это удивительно, но в отличие от прошлого раза, когда я оказалась в другом мире полностью в чужих вещах, в этот раз на моей шее остался висеть кулон из гранита! Правда пальцы, его сжимающие не чувствовали звеньев серебряной цепочки, а ощущали обычный кожаный шнурок.

— Ну, наконец-то! — раздаля рядом радостный голос Бруны. Она каким-то чудом поняла, что я пришла в себя, хотя глаза мои пока еще не желали открываться.

Пальцы моей второй руки в то же мгновение кто-то ласково сжал. И я ответила таким же ласковым пожатием.

Наверное, это Бруна и Джек со мной находятся. Вряд ли они с Луизой далеко отъехали от каменоломни, раз уж снова случилось перемещение.

— Спасибо, Бруна. Спасибо Джек, — произнесла я, открывая глаза.

— Хм... — ответил мне до боли знакомый голос. — Быстро же ты меня на этого бабника Лардаса поменяла...