Гранитное сердце

27 глава. Что можно и чего нельзя

Вечером в палатке, куда мы с Брендоном невозмутимо отправились вдвоем, не обращая внимания на оскорбленные взгляды Лукаса и удивленные всех остальных, был придуман замечательный план.

Ну, как замечательный?

Даже мне, человеку мало смыслящему в интригах этого мира, становилась ясно, что Луизе Шортс отводилась роль самоубийцы.

Но чесное слово, я не боялась!

Мне искренне казалось, что умерев в этом мире, я вполне себе просто проснусь в своем! И даже, в приниципе, где-то в глубине души хотела этого — там оставались друзья и родные, там была вся моя жизнь, понятная и обычная, а здесь же всё было зыбко и непонятно, я не ощущала родственных связей и необходимости в себе самой со стороны других людей. Мне было одиноко.

А еще мне было обидно.

Потому что Брендон так легко и запросто готов был подставить меня!

Зачем тогда спасал от волкулака? Зачем тогда вытаскивал из-под каменного завала? Зачем тогда обнимал прошлой ночью в этой палатке, если так легко готов был отдать меня на растерзание ликаев?

Он предложил, чтобы я, вернувшись в родной замок, своими "пророческими", убедительными, как он сказал, речами, подняла среди жителей Шортса восстание против ликаев. Себе он выделил более приятную во всех смыслах роль — отвлечь Эйладу, разрушив на время ее очевидную магическую связь с двумя другими ликаями.

А потом я, якобы, смогу править собственным княжеством, поддерживаемая соседями в лице Брендона и его брата. Ну, это если удастся выжить, конечно...

Я не боялась. Но было горько на душе.

И скорее из чувства противоречия, чем из здравого смысла исходя, я согласилась.

О чем уведомила Брендона, и, отвернувшись от него лицом в стену палатки, постаралась поскорее уснуть.

Сон как назло не шел.

И он, как мне казалось, не спал тоже.

Лежал на спине, смотря в потолок, и время от времени тяжело вздыхал.

Видимо, представлял мягкую кроватку ликайки, вынужденный мучиться на холодной земле рядом со мной.

А когда мне, наконец, удалось немного задремать, буквально над ухом раздалось:

— Луиза, ты не спишь?

— Сплю, — ответила раздраженно.

Ну, вот и что тебе еще от меня надо, а?

Но сердце, помимо воли, стучало в груди, как сумасшедшее от осознания того, что он снова лежит, тесно прижатый грудью к моей спине, а рука его зачем-то обвивает меня за талию.

— Мне жаль, что так случилось. Жаль, что мы с тобой являемся близкими родственниками, а браки между людьми с подобным родством запрещены.

— Ах, ну, что за прелесть! — воскликнула я, забыв, что ночью там, за пределами палатки снова бродят бесплотные призраки, желающие нас сожрать. — Как бы было чудесно, если бы ты мог жениться на мне и стать правителем Шортса, правда? За этим ты и вернулся сюда, верно? А теперь пытаешься прощупать, соглашусь ли на подобное я!

Сбросив с себя его руку, я уселась в палатке, практически упираясь головой в ее крышу.

— Всё не так, — пытался возражать он, подхватываясь со своего места вслед за мной.

Но меня понесло! Я просто не могла сдержать эти слова в себе, хоть в глубине души и понимала, что никаких прав произносить их и хоть что-то требовать от Брендона не имею.

— Я что похожа на дурочку? "Не так всё"! — перекривляла, разворачиваясь к нему и утыкая указательный палец в его грудь. — А как? Ты мне всю прошлую ночь тут исповедовался, как сильно любишь жену своего брата, а позапрошлую провел в постели ликайки, с которой я тебя своими глазами видела! И чего ты вообще ко мне прицепился, чего тебе от меня на...

Где-то совсем рядом с палаткой раздался шорох, а потом что-то негромко заскрежетало. Но я продолжала высказывать все те мысли, которые больно ранили мое сердце, до тех пор, пока, резко дернувшись в мою сторону, Брендон не схватил меня ладонью за затылок и не закрыл рот... своими губами.

Наверное, если бы в палатку залез зомби или призрак, или еще какое-то страшное существо, я была бы поражена намного меньше — ну, к их появлению я хотя бы была морально готова.

Но вот к поцелую... а это был именно он!.. нет, абсолютно нет!

Да и ладно бы, скажем, он просто не нашел другой возможности закрыть мой рот, но...

Губы Брендона ласково скользили по моим губам. И были они мягкими и влажными... А язык, не встречая никакого препятствия, легко скользнул в мой рот.

И... собственно, связно думать в такой вот ситуации было просто невозможно, поэтому я позволила себе просто чувствовать и наслаждаться!