Гранитное сердце

28 глава. Правда

Никогда и никто не целовал меня так, как целовал Брендон. Впрочем, нужно наверное, отдать должное его опыту. Ведь совершенно точно у него он, в отличие от меня, был.

А у меня нет.

Мои пара поцелуев с коллегами-геологами после отмечания окончания очередной экспедиции не в счет, потому что там в результате приема спиртного искажалось представление о поцелуе. И я их помнила плохо. Да и оставалась вероятность, что целовали они меня вовсе не потому, что я нравилась и целовать хотелось... А опять же из-за влияния горячительных напитков...

Мне хотелось запомнить каждое мгновение. Мне хотелось раствориться в нем, вжаться в него так, чтобы мерзкое чувство одиночества, не покидающее меня никогда... ни в этом мире, ни в моем... наконец исчезло.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

В нашу палатку сбоку неожиданно ударилось нечто. Словно бешеная собака, в темноте не заметив препятствие, врезалась в ткань, заскулила от неожиданности и боли и отлетела в сторону, отпружинив от туго натянутой палатки.

Брендон оттолкнул меня себе за спину, отодвигая от опасности, и схватился за свой меч, который третьим лишним всё время находился рядом с нами.

— Кто там?

Мне сначала подумалось, что он обращается к тому, кто находится за стеной.

То, что там совершенно точно кто-то находился было фактом... А возможно он или оно было там не одно, потому что у меня вдруг появилось стойкое ощущение чьего-то присутствия еще и за моей спиной. От этого ощущения стало невыносимо жутко. Хотелось обернуться и посмотреть, но умом-то я понимала, что через ткань я все равно ничего не увижу.

— Луиза! — поторопил меня Брендон, повторяя вопрос. — Там кто?

Если бы ужас не сковал мое тело, я бы наверное, улыбнулась из-за того, как требовательно и с какой верой в мои знания он говорил! Но мне было не до смеха, поэтому я возмущенно прошептала:

— Да я-то откуда знать могу?

— Маги — пророки обычно способны Видеть, — зашептал он таким тоном, как будто я всенепременно обязана была это и сама знать.

"Что значит "Видеть"?" — хотелось спросить мне. Но что-то подсказывало, что он не поверит в мое незнание ответа и решит еще, что я его нарочно обманываю. А мне очень хотелось сохранить хотя бы призрачную видимость нашей, неожиданно возникшей в результате поцелуя, связи. Поэтому я решила прислушаться к тому, что происходило там, на улице.

А чтобы было лучше слышно, конечно же закрыла глаза.

Сначала совершенно ничего не происходило. Даже, кажется, стало тише, что вполне могло означать, что опасность миновала, и ОНО, что бы это ни было, уже само ушло.

В мою голову настойчиво лезли картинки — как будто я открываю полог палатки, как будто смотрю из нее, и что конкретно я там вижу. Догорающий костер. Рядом с ним еще одна палатка. Орки, Лукас и Фредди в ней. Темные неясные тени, которые колышутся, двигаются, сжимая, как в кольцо, небольшое пространство, где находились мы все.

От этих теней, хоть мне и самой это показалось невероятным, исходили едва слышные звуки. Как будто бы тени шептали.

Мне хотелось, бежать от них! Мне хотелось забиться куда-нибудь в уголок, закрыть глаза, которые и без того были крепко закрыты, заткнуть уши, чтобы не слышать шепота. Мне хотелось спрятаться.

Но прятаться здесь было некуда.

И в тот момент, когда я четко осознала это, я вдруг почувствовала необходимость в опоре. Мне нужно было что-то... кто-то, кто способен был дать мне сил не сломаться, не сбежать, не дрогнуть!

Моя рука сама нащупала его руку.

Я только коснулась пальцами ладони Брендона, а дальше он сам накрыл мою ладошку, переплетая пальцы, сжимая их в горячей и сильной своей руке.

От наших сплетенных рук в мое тело пошла волна тепла и чего-то еще, нереального, непонятного, что текло по моим венам, волной ворвалось в сердце и заставляло меня задыхаться.

Но при этом я вдруг ВСЁ поняла! Картинки мелькали перед моими закрытыми глазами, как будто я смотрела фильм, только в очень-очень ускоренной съемке. И хоть не каждую из них я могла осознать, они всё равно оседали в моей памяти, в моем мозге, давая возможность понимать...

Я сумела увидеть древние битвы. Торжество одних. И горе и бесчестие других. Я сумела увидеть сцены прощания с детьми и женами воинов, уходящих на верную смерть. Я разглядела горе матерей, оплакивавших своих умерших сыновей. Я видела дым и пепел от сожженных деревень. Я видела людей, стоящих плечом к плечу, и орков, стоящих рядом с ними. И я видела бескрайнее море ликаев... И то, какие они на самом деле: есть высшие сущности, бледноликие и стройные, с прозрачной кожей и белоснежными волосами, а есть нечто уродливое, рожденное в горнилах вулканов, почти не похожее на живые существа, черным морем текущее в сторону границ, в сторону стены, способное поглотить всё живое...

Когда я сумела открыть глаза, словно вынырнув из воды, Брендон держал меня в объятьях, прижимая к себе. Испуганно шептал что-то успокаивающее, зовущее. Слов я не понимала.

Я знала.

Теперь я знала, ЧТО ждет этот мир.

И еще я знала, зачем я здесь.

Вцепившись в мужчину, я зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо.

Я видела его смерть.