Гранитное сердце

35 глава. Пробуждение

Больше всего, когда открывала глаза, приходя в себя, я боялась, что очнусь в своем мире! Отчего-то эта мысль еще на самой границе между обмороком и реальностью изводила меня, не давая покоя. Мне казалось, что это должно произойти! Рано или поздно я должна буду вернуться домой...

Но мне очень надо было очнуться там, рядом с Брендоном, пусть на полу, под кроватью, но рядом, чтобы понять, чем всё закончилось, что жив он, что жива, в конце концов, я! И кто же победил в этой странной схватке, по сути, спровоцированной моими очень спорными и сомнительными речами.

Но очнулась я вовсе не под кроватью.

Я открыла глаза в большой и светлой комнате. Оглядевшись, поняла, что лежу на кровати с балдахином. И балдахин этот, больше похожий на обычную занавеску, сейчас был опущен и закрывал постель со всех сторон. Ткань медленно колыхалась, как будто бы в помещении было открыто окно, но я была до самой шеи укутана во что-то напоминающее шкуру белого медведя! И... о, блин! И пахнущее примерно, как белый медведь.

Хотелось пить. Губы пересохли настолько, что, казалось, потрескаются сразу же, стоит мне только дотронуться до них.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — позвала я.

Но мне никто не ответил.

Попытавшись пошевелиться, я с ужасом ощутила, что лежу под шкурой практически голой! Ну, собственно, учитывая, что последнее воспоминание сохранило картинку меня же самой в штанах, рубахе и куртке, то сейчас, да, я была практически обнажена, если не считать тонкой длинной рубашки, типа ночной сорочки, в которую меня кто-то переодел.

Вылезти целиком из-под одеяла я не успела, потому что дверь приоткрылась и снаружи донеслись голоса.

— Господин Брендон, — кокетливо выговаривал нежный девичий голосок. — Я принесла ужин не только госпоже Луизе, но и вам!

— Прежде чем ужинать, мне бы не помешало обмыться, — ответил Брендон.

И мне в его голосе, в том, как это было сказано, послышалаясь не только улыбка, расположение его к девушке, с которой говорил, но и явный, нескрываемый намек!

— Так мы сей же час для вас приготовим ванную! Давайте я распоряжусь, чтобы принесли ее в соседнюю с этой комнату? Я могу и раны ваши осмотреть! Я умею! — счастливо затараторила девушка.

Боже мой, как же мне хотелось сейчас выползти из своего укрытия, как медведю из берлоги, и посмотреть, что там за шустрая девица такая! Глянь-ка, стоит мне ненадолго отключиться, а возле него уже хороводы подружек вьются!

Впрочем, разве я имею право так думать? Нет и не было у меня никогда такого права! Один несчастный поцелуй, чтобы заткнуть мне рот, и мои к нему чувства, вовсе не дают мне никаких прав на этого мужчину! Но... Что я могла с собой сделать, если не было сил не думать, не подслушивать, не ревновать...

Едва сдержав тяжелый вздох, я с интересом и закипающей яростью стала слушать дальше.

— Нет, Лава, распорядись, чтобы корыто принесли в эту комнату, — устало проговорил Брендон.

"Ты ж моя радость! Умничка просто! Вот так тебе, гадкая девчонка!" — мысленно возликовала я.

— Как скажете, господин...

— Но я буду благодарен, если ты все же придешь и осмотришь мои раны, — завершил он разговор.

Девушка исчезла за дверью, судя по звукам, и плотно ее прикрыла.

Ах, она раны осмотреть придет? Сюда? Пока я тут, значит, без сознания лежу? То есть практически у меня под боком? Этого еще не хватало!

Надо поскорее "приходить в себя"!

Но, к счастью, я не сделала этого мгновенно, а наоборот, крепко зажмурилась и замерла, когда, откинув полог балдахина, Брендон сел рядом на кровати.

Он долго молчал, но я чувствовала, буквально кожей своей ощущала, как его взгляд "трогает" мое лицо, как касается щек, подбородка, губ.

Затаив дыхание, я ждала прикосновения больше, чем глотка воды, больше, чем воздуха! Да что там, в то мгновение за его прикосновение я, наверное, готова была жизнь отдать!

И когда его пальцы скользнули по моей скуле, легко прошлись по бровям, очертили овал лица, я перестала дышать, а сердце забилось так сильно в груди, что, казалось, Брендон просто не может не слышать этого стука!

И сразу же одном мое желание, которому повезло исполниться, сменилось другим — еще более неимоверным, невозможным, но вместе с тем и более желанным!

Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть он меня поцелует!

Ведь если поцелует, значит...

Но я даже додумать свою мысль до конца не успела!