Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 9 Ты ли это, Марьяна⁈

В золотом дворце.

Сквозь плотно сомкнутые веки слышалась музыка, откуда-то звучали голоса, смех и еще какой-то навязчивый гул. Следом пришла ноющая боль — она и заставила Аристарха открыть глаза.

Моргая и морщась, он лежал на кровати в странном помещении, где даже стены были завешаны коврами. Под потолком клубился дым от курильниц, в узкие окна заглядывало солнце. Перед постелью Аристарх разглядел девушку в длинном одеянии. Стоило их взглядам пересечься, как она вскрикнула и, прикрыв лицо материей, кинулась вон.

За ней поднялся Аристарх — и потянулся к кувшину, стоявшему у изголовья. Жажда в нем проснулась лютая.

Тело под одеялом казалось чужим, так что прежде чем напиться, он умудрился разлить половину.

— Зараза…

Не остановился он до тех пор, пока сосуд не показал дно, а затем откинулся на подушки. Боль не ушла, а вот в голове стало куда яснее.

…И где же он оказался? Кто эта особа? И что случилось с Марьяной и остальными?

Последнее что он помнил, это как Зайцев сумел дотянуться до него своим мечом. Вспышка света, а затем он увидел перед собою Обухова. Сидя на золотом троне, парень напоминал дьявола в человеческом обличии. Весь в чешуе, с когтями и крыльями. Какая-то неведомая сила срывала с Аристарха доспехи, а все вокруг сверкало от золота — и пол, и стены, и потолок…

Бред. Настолько лютый, что мозг, наверняка, предпочел просто отключиться, чем продолжать разлагаться. Но… Что это за место? Неужто тот свет⁈

Непохоже. Судя по обстановке и одеянию той барышни, это не Королевство, а скорее нечто напоминающее…

Орду. В наказание его наверняка отдали в плен тайджи Удегею. Все ясно как день.

— И поделом… Старый дурак…

Устав терзать себя, Аристарх осмотрел свое тело — на месте доспехов были сплошные бинты, под которыми что-то мешалось.

Золото⁈ Он выгреб из-под бинтов целую горсть золотых монет с клеймом Орды. Они были даже на голове, которая тоже оказалась накрепко перебинтована. Ран под бинтами не было, и это при том, что доспехи рвали ему плоть при каждом непрошенном движении…

Раскрыть эту загадку ему не дали голоса, а затем и шелест шагов. Очень мягких, почти неслышных.

У него была ровно секунда. Вскочив на ноги, Аристарх едва не полетел на пол, но успел скользнуть за ширму. Открылась дверь, и в помещение вошли двое — та самая излишне скромная девушка и какой-то женственный мужчина в длинном богатом одеянии. Евнух, как пить дать.

При виде пустой кровати поднялся крик. Их язык Аристарх когда-то неплохо знал, но с тех пор утекло много воды. Ясно было одно — евнух очень огорчен, что постель с «Арис'Трахом», как его называли, оказалась пуста.

— Что значит, пропал⁈ — донеслось до разума Аристарха. — Как можно потерять раненого в его состоянии⁈ Да падет гнев Повелителя на твою пустую голову, женщина!

— Простите! Простите!

— Молить будешь Повелителя, если мы не найдем его!

Проклиная небеса, евнух выскочил в коридор. Плачущая девушка направилась следом. Аристарх тоже. Хоть его и мотало каждый шаг, но сидеть взаперти было выше его сил. Если это действительно Орда, то без боя он не сдасться. Да, родина теперь ему враждебна, но и тут оставаться себе дороже.

Поймав в зеркале свою новую внешность — никак не получалось привыкнуть к тому, что ему снова восемнадцать — он осторожно вышел в темный коридор.

— Ей, Арис'Трах⁈ Ты где, Шайтан!

Евнух с девушкой проверяли соседние комнаты, а он направился в противоположную сторону. Уже через десяток шагов у него с висков хлестал пот: эта небольшая прогулка стоила ему остатка сил. Отдыхать времени не было, ибо в коридоре вновь послышались мягкие шаги.

Его спасла незаметная ниша. В коридор вошли двое воинов в черном — кэшиктены.

— … Если он решит спорить с Повелителем, ему же хуже. На этот раз мы не оставим от его гадкой страны и камня на камне!

— Давно мы не ровняли города с землей. Уж и забыл как пищат рабыни.

Когда шаги с голосами начали удаляться, Аристарх направился дальше, и так, короткими переходами, он миновал несколько залов. Группки девушек курсировали из комнаты в комнату, на каждом повороте его подстерегал очередной охранник, а евнухи и вовсе ходили почти не издавая звуков.

Из обрывков разговоров челяди быстро стало ясно одно — это дворец правителя Орды, Великого Хана. Последнее место, где Аристарху хотелось бы оказаться. Поговаривали, что он сделан из чистого золота, и в это ему всегда слабо верилось. Однако поверхности не покрытые коврами действительно напоминали золотые…

Не успел он основательно удивиться этому факту, как ему снова пришлось прятаться — на этот раз его спас балкон. Закрыв за собой дверь, он буквально прирос к месту.

Небо было чистым, безмятежным и синим. Под ним все было затянуто в пыльную тучу, что поднималась от тысяч колес. Мимо дворца двигались колонны грузовиков и даже лошади с телегами. У обочины шагали бесконечные цепочки отрядов в черном. Все как один и люди, и животные, и техника двигались одним не останавливающимся потоком.

И это не было самым интересным. Дворец, ослепительно желтые стены которого буквально светились, он…

Он тоже двигался.

— Черт тебя…

Сначала Аристарх решил, что свихнулся, однако деревья с домами методично проплывали мимо. Никаких колес под стенами Аристарх не заметил, ибо дворец просто двигался, словно огромная золотая ладья. За ним до самого горизонта стелилась пыль.

На степи окружающее пространство совсем не походило, а значит, они все же не в Орде, а в более северных регионах. Ничего хорошего это не предвещало, ибо ордынцы выходят за пределы своего государства сугубо ради грабежа, дани или очередных завоеваний. Или всего сразу.

Сколько Аристарх себя помнил, Орда всегда была рада откусить от соседей небольшой кусочек, а потом, обложив народ данью, годами сосать из него кровь понемногу, чтобы в конце концов, сожрать уже с потрохами. Так погибли несколько крупных государств и бесчисленное количество мелких, пока Орда не встала на границах Царства. Кровь из него она сосала вот уже лет двадцать, и, кажется, это и были территории этой страны.

А дальше располагалась его родина.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, куда они направятся после того, как «уладят» дела с царем. Уже довольно давно из секретных донесений Аристарх знал, что Великий Хан пытается использовать царя Павла ради того, чтобы пробить его головой ворота Королевства, куда более богатой и древней державы.

Аристарх скрипнул зубами. А ведь именно в этот момент Василий Олафович вознамерился вернуться на трон. Ради власти он был готов на все…

Из размышлений его снова вырвали голоса за дверью. Чтобы не попасться, пришлось кое-как перебраться на соседний балкон. Внутри находилась душная комнатка, провонявшая курительными смесями. В уголке на подушках спала женщина с курительной трубкой в руке. Была она почти голая.

Вид ее прелестей внезапно пробудил в Аристархе нечто, казалось, давно забытое, однако в нынешних обстоятельствах это было преждевременным.

А вот балахон, лежавший подле, очень даже.

Накинув его на плечи, он спрятал лицо и осторожно скользнул за порог. Ему удалось сделать буквально пару шагов, как перед ним вырос очередной евнух.

С ярко-накрашенными губами и мерзкой улыбочкой. Пахло от него так удушающе, что Аристарх сперва подумал, что это женщина.

— Ага, Буудай! Опять куришь кальян в рабочее время⁈

Аристарх покачал головой. Евнух же втянул воздух ноздрями и покачал головой.

— Мерзкая врушка! Я же чую! Вот я тебя! — и он хотел ударить «подопечную» ладонью. Только Аристарх, решил свернуть ему челюсть, как евнух сменил гнев на милость: — За мной!

Погрозив кулаком, он поманил Аристарха за собой. Тому ничего не оставалось, как следовать за ним.

На ходу евнух не замолкал:

— … Последний раз тебя прикрываю! За это как следует вымоешь пол на втором этаже, потом вынесешь мусор и примешься за посуду. Чего молчишь? Поняла?

— Угу, — промычал Аристарх, оглядываясь по сторонам. Все встречные девушки провожали их сочувствующими взглядами.

— Угу-угу… Закончишь, — продолжал наставлять ее евнух, — заглянешь в гальюн и устроишь там такую уборку, чтобы сам Великий Хан почтил за честь там остановиться на постой. И если снова решишь просто высыпать на пол хлорки и растереть тряпкой, я не сдержусь, Буудай! Выдеру до визга, поняла?

— Угу… — и Аристарх чихнул. Запах от этого евнуха буквально сшибал с ног.

— Ты чего расчихалась⁈ Простыла?

— Угу.

— Я тебе дам «угу»! Ты наложница Великого Хана, а ведешь себя как ребенок! Смотри, если перезаражаешь весь гарем!

Тот принялся выговаривать «Буудай» за какие-то мелкие прегрешения, но Аристарх слушал его краем уха. Его больше интересовало, как остаться незамеченным. А еще как пробраться в тронный зал.

Легенд о Великом Хане он в свое время наслушался, и все они рисовали его неким нечеловеческим существом, от которого и тебе, и твоей родине лучше держаться подальше. Горе тому, на чей дом упадет его завистливый глаз. Этот золотой дворец, выплавленный из слез и горя миллионов людей, был отдельным тому доказательством.

Тут Аристарх понял, что ему предстоит. Это был редкий шанс, который вряд ли выпадет кому-то другому. Если ему удасться незамеченным проникнуть в покои Великого Хана, он сможет остановить завоевание своей родины одним ударом. И плевать, что после этого он вряд ли уйдет живым и едва ли кто-то узнает о его подвиге.

Плевать. Аристарх служил Королевству не ради почестей. Нужно только подгадать момент…

Наконец, они спустились по лестнице и оказался в длинном коридоре, в конце которого у огромных ворот дежурила стража в броне и с копьями.

— Куда смотришь⁈ — дернул Аристарха за плечо евнух. — Повелитель занят, ему не до тебя. Да и ты наказана, Буудай! Гальюн ждет тебя!

Запомная переходы к тронному залу, Аристарх был вынужден идти за сварливым евнухом. Когда они оказались подальше от лишних глаз, он было задумался над тем, как бы незаметно пристукнуть своего провожатого, но евнух остановился и повернулся к нему с каким-то странным выражением.

— Буудай… — выдохнул он запахом клубники. — Наконец-то мы одни…

А затем принялся его обнимать.

— Где ты была целый день? Я так волновался… Открой личико, Буудай. Не бойся, Великий Хан не узнает…

Евнух был быстр. Одно движение, и покрывало слетело с лица Аристарха. Похоть мигом уступила место озадаченности. Целую секунду длилось молчание, а затем в дело вступил кулак Аристарха. Не успев завопить, евнух рухнул на подушки.

— Арис'Трах, ты…

Он не закончил. Второй удар вырубил его.

Оставив евнуха отдыхать, Аристарх вытащил у него из кармана флакон с духами, а затем пару раз пшикнул в себя. Аромат был отвратительный, но иного и не требовалось.

Вскоре он был в том же коридоре со стражей. При виде «Буудай» оба кэшиктена улыбнулись.

— Ах, ты уже освободилась, Буудай? — ухмыльнулся один, а другой ткнул его вбок. — Зачем пришла?

«Буудай» покачала головой, а затем, попятившись, поманила обоих пальцем.

— Что ты, Буудай⁈ Служба же!

Наклонив голову, «она» скользнула за угол. Следом послышались шаги, и Аристарх ушел в темную комнату.

— Дурак, ты куда⁈ А если Хан…

— Спит твой Хан. Да и он сам сказал, что охрана ему даром не нужна. Ты бди, а я на минутку… Буудай, ты где?

Только кешиктен зашел подальше в темноту, как Аристарх вырубил его ударом в висок. Доспехи бесшумно упали на подушки, а сабля мигом пропала под длинными одеяниями «Буудай». Подождав пару минут, он снова вышел к дверям.

Там его встретил второй кэшиктен.

— Вы что, уже⁈

Аристарх не ответил — сбросил одеяние, и пока этот кретин хлопал глазами, схватил его за шею и швырнул через колено. Убивать не стал, а всего лишь дождался, пока не перестанет дергаться. Оттащив тело прочь, подхватил саблю и скользнул между створок. Запер он их изнутри.

Тронный зал был огромен, в нем было темно и прохладно. Аристарх сразу почуял чужую ауру, и огромную — силой его едва не свалило с ног.

А еще здесь было золото. Очень и очень много золота. Поистине гигантских размеров куча блестящих драгоценностей начиналась у самого входа, а затем поднималась все выше. Из нее вырастал трон, тоже золотой. На нем сидел не кто иной, как Великий Хан Орды.

Как ни странно, но слухи оказались правдой. Никаким человеком он не был. У людей не бывает крыльев за спиной, а пальцы не заканчиваются острыми когтями. Облачен Хан был в те самые золотые доспехи, которые так долго мучили Аристарха. Рогатая голова была склонена набок.

Удостоверившись, что эта тварь спит, Аристарх обнажил саблю и принялся осторожно карабкаться к трону. Монеты предательски звенели, но к счастью чудовище даже не шелохнулось.

За дверьми послышались взволнованные голоса, а затем и крики, но Аристарх даже не оглянулся. Он рассчитывал перерезать ханскую глотку за один точный удар.

А дальше забрать с собой как можно больше кэшиктенов.

В королевском дворце.

Артур чувствовал себя словно на лодке во время шторма. Его бросало, подкидывало и переворачивало, а в иные моменты он вовсе был легким как пушинка.

Очнувшись, Зайцев долго смотрел в потолок. Перед глазами калейдоскопом пронесся бой в храме — море крови, огня и сил, что пришлось отдать, дабы сразить чертового рыцаря. К счастью, он справился, но как… отчего-то это место в голове отсутствовало. Рыцарь словно растворился в воздухе, и Артур был уверен, что Иван как-то приложил к этому руку.

А теперь…

— Марьяна!

Он так и сел на кровати. Ни сонливости, ни боли, ни слабости как ни бывало. Ему было просто на это наплевать. Поначалу парню показалось, что его положили в крохотной комнатке с белыми стенами, но это оказалось лишь ширма. Звуки снаружи дошли до него как из-под воды — а их было много. В основном крики, стоны и чьи-то причитания:

— Мама… Мамочка…

— Воды, дайте воды!

— Моя нога… Куда вы дели мою ногу, мерзавцы⁈

— Там же где и моя рука, идиот. В печке.

На спине высыпали муршаки. Попытавшись сорвать одеяло, Артур поймал воздух. На месте левой руки была перебинтованная культя.

— Вот блин…

Госпиталь устроили в обеденном зале, где еще какие-то несколько недель назад они проводили тот самый роковой обед, на который заявился Гедимин. Буквально каждый его метр был занят койкой, на которой лежали люди. Пол был забросан окровавленными тряпками, а мимо больных расхаживали люди в белых халатах. В одном Артур узнал Силантия.

— Ага, очнулся! — и улыбающийся маг подошел к Зайцеву. — Чего не терпится потерять еще какую-нибудь конечность⁈ А ну обратно на койку, герой! Есть температура? Покажи язык!

— Где Марьяна?

Тот попытался уложить Артура, однако все попытки низкорослого мага, достающего парню до подмышки, оказались тщетными. Зайцев не стал церемониться — схватил Силантия за шкирку и поднял на уровень глаз.

— Где Марьяна⁈

— Ладно-ладно, раз тебе лучше, то выписывайся… Марьяна? В тронном зале, где же еще? Но там сейчас…

Что «там сейчас» Артур не стал слушать. Кинул мага на койку, а сам направился вон из госпиталя. По пути ему попался Амадей — парень, напевая какой-то веселенький мотивчик, штопал кому-то живот светящейся нитью.

— О, Зайцев! Ты уже очнулся, — улыбнулся он. — А ну-ка постой…

— Некогда!

В коридоре тоже было много раненых и немало гвардейцев, которые носились туда-сюда с носилками. Остальные залы дворца тоже были заняты людьми, большая их часть носила простую одежду. Детский плач и стоны раненых сливались в сплошную какофонию.

Зайцеву пытались что-то кричать про какой-то «суд», но он отмахивался. Оказавшись в галерее, подошел к окнам — уже вечерело, и город, охваченный столбами дыма, представлял собой совсем мрачную картину.

— Проклятье.

Ушей коснулся знакомый голос, и Артур кинулся к тронному залу.

— … За предательство наказание одно — голову с плеч!

Из зала звучал стук печатной машинки. Тут было столпотворение, свободное место оставалось только далеко впереди, на пятачке где располагался трон. Половина публики представляла собой пестро одетых аристократов, а половина граждан, одетых значительно скромнее. Между ними стояла цепь гвардейцев. У дальней стены, рядом с троном был стол, где восседали люди в белых париках — кажется, это были судьи.

Пока Артур проталкивался поближе, ему на глаза попался тайджи Угедея с Игорем — оба стояли сбоку от главного места, где восседала Марьяна с короной на голове.

Перед ней были десять человек в изорванной богатой одежде. Девятеро сидели на коленях, и один из них оказался одним из братьев Верховенских. Второй была женщина в остатках красного платья и с растрепавшейся прической — никто иная как княгиня Державина. Остальные тоже были кем-то из высшей аристократии, а вот десятый был отцом Игоря — графом Илларионовым.

Он единственный стоял на ногах с гордо поднятой головой. Остальные сглатывали слезы.

— Ваше величество, — стонала Державина. — Это было недоразумение, я…

Ее слова разбил удар Марьяны о подлокотник.

— Совершенно случайно пытались сбежать в Царство⁈ Вас поймали на границе, не отнекивайтесь!

— Я хотела попросить помощи у…

— У кого⁈ У отца МОЕГО мужа? — и улыбнувшись, Марьяна повернулась к тому, кто сидел рядом с ней на ступеньку ниже.

При виде него бровь Артура сама собой поползла вверх. В кресле сидел явно царевич Гедимин — и судя по всему, он отчего-то был жив, однако…

— Марь-яна, — прогудел он. Нагнувшись, королева чмокнула его в лоб. Затем сплюнула.

В нем что-то было не так. В первую очередь бледность, синие губы и стеклянный взгляд. А еще шов, идущий от темечка через все лицо и пропадающий под воротником. На подбородок слюна больше не капала, однако голова у него как-то странно дергалась, а выражение было таким отрешенным, будто он был просто набитой опилками куклой.

Артура передернуло, и он перевел взгляд на Угедея. Тот мило улыбался и чистил себе ногти пилочкой.

Марьяна же продолжила распекать Державину за то, что в момент максимальной опасности она увела из города всех своих людей, нарушила присягу, сняла со счетов все деньги, а еще вела аморальный образ жизни.

— … И чем это отличается от игр с Изнанкой⁈ А?

На этом Державина совсем расклеилась и ее оправдания превратились в нечленораздельный вой. Отмахнувшись от княгини, вмиг потерявшей всякое княжеское достоинство, королева обратилась к Верховенскому:

— А вы «совершенно случайно» собирали мятежников для похода в столицу?

— Для защиты столицы от монстров!

— А на это что скажете?

Она щелкнула пальцами, и среди толпы образовался узкий коридор. по нему мимо Артура провели еще одну женщину — и при виде нее, люди начали в шоке бледнеть и шептаться. Артур тоже не мог поверить в то, что видит.

Это была королева Дарья. Прежней царственности в ней не было и в помине. Она шла сгорбившись и дрожала. Ее вели двое гвардейцев, а подведя к подножию трона, точно так же усадили на колени.

— Дарья Алексеевна! — крикнула Державина, бледная как мел. — Вы живы⁈

Поднялся гвалт, несколько женщин упали в обморок, но Марьяна только отмахнулась.

— Хватит уже этого маскарада…

Гвардейцы тут же сорвали с «Дарьи» парик, и по рядам присутствующих прошлась новая волна шепота.

— Подделка! Самозванка!

Марьяна угомонила собравшихся одним жестом. Затем вернулась к прерванному разбирательству:

— Так значит, вы хотите сказать, что у вас в поместье «совершенно случайно» была найдена «случайно выжившая» королева Дарья Алексеевна, которую вы «совершенно случайно» планировали посадить на трон?

— Что⁈ — задергался Верховенский. — Ложь! Я никогда!

— Молчать!!!

Крик Марьяны заставил его уронить голову.

— Это заговор! И все — заговорщики! — и ее палец уперся в лицо графу Илларионову. — Даже вы, что служили моей бабушке верой и правдой! Вы тоже замышляли переворот у меня за спиной!

Тот вскинул щетинистый подбородок.

— Я присягал королю Олафу, а до того мой род присягал отцу Дарьи Алексеевны и так на протяжении десяти колен! И всех из них, давно мертвых, вычеркнули из истории, как каких-то простолюдинов! На этом Дарья не остановилась — вычеркнула короля Олафа, но прежде убила его во сне…

Тишина опустилась такая, что стало слышно, как что-то булькает внутри у царевича Гедимина.

— … А потом ТЫ убила свою бабушку. Стерва!

И Илларионов смачно сплюнул себе под ноги.

Слушатели за его спиной стояли ни живы, ни мертвы. Все смотрели на Марьяну.

— Смело, граф, очень смело… — проговорила она. — Может быть, у вас есть какие-то доказательства?

Он хмыкнул.

— Сначала найдите во дворце хоть один портрет прошлого короля и его родных! А в городе хоть один памятник его славным деяниям! То, что ваша бабушка, Марьяна Васильевна, собралась погубить династию и продаться Орде было давно очевидно!

И он с ненавистью посмотрел на Угедея.

— … А теперь стало фактом.

— Что? — хмыкнула Марьяна. — Разве он — мой муж⁈

— А кто ваш муж? Этот ходячий труп, набитый каким-то дерь…

Тут бульканье превратилось в бурление, и шов на шее Гедмина начал расползаться, а за ним и его черепушка. Наружу полезло что-то совсем паршивое.

— Марь-бульк-яна…

Слушатели из бледных стали зелеными, кто-то кинулся на пол, опорожнять свой желудок, а Марьяна тяжело вздохнула. Извергнув из себя кучу каких-то слизистых опилок, Гедимин начал заваливаться, но подскачившие стражники усадили «куклу» на место.

— Марь-яна!!!

— Это можно не протоколировать, — сказала королева сидевшей в уголке машинистке. — Напишешь, что его высочество сказал «Ты негодяй, граф! Любовь моя» — это он мне. — «Я хочу видеть графа Илларионова всех предателей на плахе!».

Кивнув, машинистка высунула язык и принялась стучать по кнопкам. Марьяна же оглядела всех собравшихся. Затем сказала:

— Исходя из всего вышесказанного, я, королева Марьяна I Васильевна, объявляю вас виновными в подготовке государственного переворота, предательстве и играх с Изнанкой. Приговор: смертная казнь.

Зал вздохнул в едином порыве, а подсудимые как будто стали еще меньше. Все, кроме Илларионова — тот стоял и смотрел на своего сына. Игорь отдавал ему должное. Угедей чистил ногти.

— Засим объявляю заседание королевского суда закрытым, — и кивнув судьям, так и не сказавшим ни единого слова, она поднялась с трона и пошла прочь. Ее «мужа», который расползся уже до паха, гвардейцы подхватили под руки и потащили за ней следом. У порога мужей у королевы стало уже двое.

— Ма-рья-на!!!

Аристократы стояли мрачнее тучи. Толпа простолюдинов же взорвалась аплодисментами:

— Да здравствует королева Марьяна! Так их! Так их сволочей!

Королева даже не повернулась на крики своих поклонников из простонародья. Лишь на миг она пересеклась взглядом с Артуром — и он ему совершенно не понравился. Он был словно чужим.

Когда двери за королевской «четой» закрылись, подсудимых оторвали от пола и потащили прочь. Последним увели графа Илларионова — он все стоял и смотрел в глаза Игорю.

— Ты мне не сын!

Но тот только пожал плечами. Затем графа всеми правдами и неправдами увели из зала. Артура же взял под руку Силантий.

— Ах, вот ты где? Ну что, справедливость восторжествовала? Пойдем-пойдем уже! Еще не хватало, чтобы рука начала кровоточить!

Он позволил себя увести. В голове было все вперемешку — и больше всего его волновали изменившиеся глаза Марьяна. Ему они не нравились.

В себя Зайцев пришел в отдельной палате, где, как ни странно, он разглядел царевича Гедимина — вернее, двух царевичей — вокруг которого колдовал Амадей с иголкой в руке.

— … Глупый тайджи. Воскресить воскресил, а вот нормальный шов кто будет накладывать? Амадей, кто же еще⁈ Дел у меня что ли нет… Сиди спокойно, так тебя и растак!

Бурча, он одновременно пытался не дать Гедиминам встать на ноги и сшить этих двоих вместе. Рыча, зомби упирался.

Артура же осматривал Силантий.

— Неплохо тебя «подправили», — хихикнул он. — Ну ничего, сейчас придет Тимофей и будешь как новенький!

— В смысле?..

За порогом послышались шаги, и к ним заглянул коротышка с длинной бородой. Спину ему сгибала огромная сумка.

— Насилу вас нашел! — пробурчал он и поставил сумку на пол. Внутри было что-то железное. — А это что за черт⁈

Он указал на Гедиминов, которые снова попытались разбежаться.

— Да сиди ты черт тебя! — рычал Амадей. — Силантий, подержи этого гадкого зомби!

Оба мага кинулись бороться с «больными», а Тимофей подошел к Артуру.

— Это у тебя что ли нет руки?

С этими словами он уронил тяжеленную сумку под ноги и принялся в ней копаться. На пол полетели железные протезы. Вскоре перед Зайцевым лежало металлическое предплечье с шипами на костяшках. Через пятнадцать минут отладки Артур смог сжать и разжать кулак. А еще…

Он щелкнул пальцами, и на борода Тимофея вспыхнула как свечка. Поднялся крик, а затем Артур еще долго извинялся перед артефактором.

— А срез — мое почтение, — хихикал Силантий, пока Артур с Тимофеем отлаживали протез. Гедимины перестали вредничть и, наконец, дали себя сшить. — Тоненький, аккуратненький… Чистая работа!

— Впервые вижу настолько… чистую работу, — сказал Амадей, быстро орудуя ниткой. — Это что за оружие?

Силантий пожал плечами.

— Меня там не было, это лучше у Артура спросит. Арти, что за железкой располовинили нашего царевича?

— Мечом, — пожал плечами Зайцев, сгибая и разгибая руку. Она была тяжелее, чем настоящая, но иного варианта ему никто не оставил. — Длинный, метра два. А еще тонкий, словно…

— Игла?.. Сделанная из золота, верно?

Артур кивнул.

— Он резал и протыкал доспехи как масло. Это лезвие, очевидно, было создано не из обычного золота. Для борьбы с очень толстокожими… животными. А острие… Оно должно быть даже Ему бы шкуру пробило.

Он сжал кулак. Рука была настоящим произведением искусства, и он не уставал благодарить за нее Тимофея, однако… Под ней отчего-то ощущалась та, другая рука. Настоящая. И она чесалась.

— А где сейчас этот меч? — спросил Силантий с замиранием в голосе, но все, что Артур мог сделать, это покачать головой.

Ему снова и снова припомнился взгляд Марьяны. Еще тогда в тронном зале он разглядел в них что-то очень и очень нехорошее.