Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 12 Как сохранить голову⁈

На королевской площади.

— Голову с плеч!

И вслед крику королевы, топор палача отсек очередную голову. Подпрыгивая, она улетала в довольную толпу, тело унесли, а на место приволокли нового дворянина.

Артур стоял позади кресла Марьяны и, стараясь не смотреть на то, что творится на площади, где вместо памятника Олафу, водрузили огромный эшафот, пытался выдержать фантомную боль на месте новой руки. Рана давно зажила, однако ему все равно хотелось чесать холодный металл.

Палач на площади не знал отдыху. За последний час казнили уже два десятка человек, медленно поднимаясь от мелких аристократов, к более могущественным. На этот раз была очередь князя Дмитрия Верховенского.

— У тебя есть последний шанс облегчить свою участь, Дима, — сказала королева Марьяна, свесившись с балкона своей ложи. В ее руке был бокал кроваво-алого вина. — Где скрывается твой брат, Николай? Говори, и мера пресечения будет изменена.

— Не знаю! — завыл Верховенский, которого держали палачи. — Ваше величество, я не знаю, где мой брат! Прошу, пощадите!

Марьяна покачала головой.

— Ты его самый ближайший родственник. Всю жизнь вы были не разлей вода. И как против меня вспыхнул мятеж, ты не знаешь, где твой сообщник? Ты что, думаешь, я дура?

— Да… В смысле нет! В смысле…

— Идиот, — сказала Марьяна и отпила вина. — Ладно, черт с тобой. Отрекаешься ли ты от своего брата?

— Отрекаюсь, ваше величество!

— Считаешь ли ты его изменником и выродком?

— Считаю, ваше величество!

— Плюнешь ли ты ему в лицо, если он появится здесь?

— Плюну! Ох, он дьявол! Только попадись!

Марьяна щелкнула пальцами. В следующий миг рядом с Верховенским поставили еще одного приговоренного с мешком на голове. Мешок рывком сняли, и под ним показался его «потерянный» брат Николай.

— Коля⁈

— Дима! Вот, значит, какая ты крыса! Предатель! А ведь я рассчитывал на тебя!

— Молчи дурак!..

Толпа забурлила и в обоих полетели тухлые овощи и яйца.

— Голову с плеч! Голову с плеч!

За какие-то секунды младший Верховенский окончательно потерял человеческий облик — от души харкнул в лицо своему брату, а затем, рухнув на колени, принялся просить пощады. Брат смотрел на него как на дерьмо.

— Димка, так и знал, что ты подкидыш…

Довольная королева вернулась на свое место. Гедимин, сидевший прямо на полу у ее кресла, попытался дотянуться до своей «обожаемой супруги».

— Марьяна-а-а-а…

Отпихнув мужа сапогом, Марьяна вытянула вперед руку, сжатую в кулак, а затем указала большим пальцем вниз.

— Казнить обоих!

Под радостный рев толпы Верховенских бросили на плаху и под нарастающий свист палач вскинул топор. Через секунду голова Дмитрия, разбрызгивая кровь, скрылась среди масс народу. Поднялся крик, а палач подошел к его брату. Снова в воздухе блеснуло лезвие топора. За миг до того, как он отсек ему голову, Николай прокричал:

— Да здравствует Король Василий! Смерть узурпа…

Закончить он не успел, как и его голова отправилась в народ. От радостного рева толпы Артур едва не оглох.

— Жаль… — вздохнула Магистр Кирова, сидевшая по левую руку Королевы. — Они бы стали хорошими «героями». Особенно Николай. Он так ни в чем и не раскаялся.

И зашуршав бумагами, она сказала:

— В страх-комнате продержался целый час. Неплохой результат за два-то захода.

— Мне плевать на результат ваших страх-комнат, Кирова, — отмахнулась королева, попивая вино. Гедимин, мыча свою «Марья-я-яну» снова прижался к ее ноге, как верная собачонка. — Мне нужен результат в Башне. Он есть?

Кирова замялась.

— Мы работаем над этим, ваше величество. Каждый «герой» приближает нас к…

Марьяна посмотрела на нее крайне мрачно.

— Сколько лет вы, Кирова, поете одну и ту же песнь? Про «героев», которые вот-вот раскроют секрет Башни? Пять, десять? Пятнадцать лет? Сначала моему деду, потом бабушке? А теперь и мне⁈

— Ваше вели…

Но королева не дала ей продолжить:

— Если бы вы не тянули с решением проблемы, возможно, мы бы не страдали от Изнанки так, как страдаем сейчас! Скажите начистоту — загадка Башни вообще имеет решение?

Кирова подобралась.

— Имеет, конечно, но…

— Вот и решайте ее. У вас есть три дня.

Кирова удивленно забегала глазами.

— Три дня?.. Но этого слишком…

— Три дня, и ни днем меньше, — отчеканила Марьяна. — Используй что хочешь — хоть героев, хоть злодеев, хоть своих обожаемых Инквизиторов. Хоть сама туда лезь. Мне плевать! Решение должно быть найдено в самое ближайшее время, а иначе…

Она посмотрела на Кирову ледяным «бабушкиным» взглядом. Ее голос был еще холоднее:

— Надеюсь, не нужно объяснять, что стоит на кону?

Магистр закусила губу.

— Нет, ваше величество. Слушаюсь и повинуюсь.

На плаху заводили новых аристократов и, быстро зачитав приговор, обезглавливали одного за другим. Артур же тер свою железную руку — под слоем металла ее словно лизало пламя.

— Ты чего опустил глаза, Артур? — дернула его Марьяна за плащ. — Не нравится? Не нравится смотреть на акт справедливости?

— Нет, — честно признался Артур. — Нет, ваше величество. Я бы предпочел, чтобы их бросили очищать трущобы. Так от них было бы больше пользы.

Она хмыкнула.

— Может, ты и прав… Но стоит ли оно того? Ведь кто-то из них обязательно вернется. Эти Изверги, мздоимцы, предатели и мятежники. Знаешь, сколько за каждым преступлений?

— Нет. Нет, ваше величество, не знаю. Допросы и пытки в мои обязанности не выходят.

— Ах, не входят?.. Ну-ка посмотри на меня!

Артур подчинился — заглянул в ее странные блестящие глаза. Внешне Марьяна почти не изменилась, если не считать заострившихся черт лица и больших мешков под веками.

А вот глаза…

С каждым днем в них все явственней проступало нечто чужое, но он не мог понять что. И откуда Оно там взялось, ему тоже было не в домек.

Он бросил беглый взгляд на тайджи, что сидел в соседней ложе, однако ордынец тут явно был не причем. Его талант воскрешать тех, в ком горела ненависть, не мог сотворить такое с Марьяной. Как ни крути, но она была жива.

— Скажи, что ты не жалеешь их, Артур, — проговорила Марьяна. — Скажи, что тебе они отвратительны. Все эти высокородные мерзавцы, которые целый век набивали свои животы вместо того, чтобы помогать людям.

Артур вздохнул.

— Всех предателей я презираю. Всех до одного.

Казалось, королева была удовлетворена, но в ее глазах все еще жил опасный огонек. Она хотела что-то сказать, но ее прервали:

— Марья-я-яна… — замычал Гедимин. — Марьяна-а-а!

Зомби попытался облобызать ей руку, но королева оттолкнула его сапогом.

— Уберите уже эту гадость! Хватит с него свежего воздуха!

Ее мужа быстро схватили за руки и утащили прочь. Ушей Артура долго касалось:

— МАРЬЯНА-А-А!

Какое-то время они молча смотрели, как в толпу улетают головы. Люди были в полном восторге, и не скажешь, что ее несколько дней назад каждый из них потерял либо дом, либо друзей и родственников. Все веселились как в последний раз. В толпе было много детей.

— Знаешь, Артур, — наконец сказала Марьяна тихим голосом, — каково мне? Каково приказывать лишать одних людей жизни, чтобы посеять в сердцах остальных понимание, что время мягкотелости прошло и враг на пороге? Чтобы эти изнеженные придурки поняли, что все серьезно и эпоха Олафа подошла к концу?

Она тут же отвернулась, словно его ответ ее совсем не интересовал. За нее продолжила тень под ногами Артура:

— На твоем месте я бы взял меч и пошел рубить головы сам, — сказал Корвин. — Тебя бы боялись как огня. Уважали…

— Заткнись, идиот, — буркнул Артур себе под нос. — Бояться и уважают только тех, кто отдает приказы. А вот тех, кто их исполняет — презирают.

На эшафот завели еще одну партию. И одной из приговоренных к казни оказалась княгиня Державина, бывший Верховный маг Марципаний и граф Илларионов. Артур сразу же посмотрел на Игоря, что сидел рядом с Угедеем — тот завозился на своем месте и придвинулся поближе. Граф поднял взгляд, и пока зачитывали приговор, оба Илларионова полировали друг друга глазами.

— Мне нужен более длительный срок, ваше величество, — сказала Магистр. — Три дня это…

— У тебя было время, чтобы справиться, Кирова, — ответила Марьяна, не поворачиваясь. — Пятнадцать лет, не так ли?

— Да, но…

— Скажи, Кирова. Что ты делала в Орде?

Этот вопрос застав ее врасплох.

— Я… Я была в плену, ваше величество.

— Целый месяц, если мне не изменяет память?

Она кивнула.

— Вы же сами знаете. Я подавала рапорт.

— Да-а-а, — протянула Марьяна. — Была, кажется, такая бумажка. И в нем написано, что ты, кажется, ушла туда по собственной воле, не так ли?

— Так, но…

— Не перебивай, сука! — оскалилась королева. — Ты ушла туда по собственной воле и без дозволения королевы, так?

Лицо Магистра потемнело. Сглотнув, она проговорила:

— Так. Но, ваше величество, я действовала исключительно в интересах…

Королева не дала ей договорить — ударила ее по щеке. Вздрогнув, Кирова схватилась за лицо. Телохранители обеих придвинулись к их креслам. Поймав взгляд самого «нервного», Артур покачал головой. Его тень разрослась, и заставила телохранителей отойти от женщин на шаг. Теперь Кирова осталась с Марьяной один на один.

Королева положила руку Кировой на шею.

— … Ты думаешь мне нужны твои ответы⁈ — шипела она в бледнеющее лицо Кировой. — И так понятно, ЧЕМ ты там занималась.

С презрительным выражением Марьяна откинулась на спинку кресла. Молчание длилось одну долгую минуту — за это время с площади доносились мольбы о пощаде, но королева проигнорировала их все.

— К черту три дня. У тебя есть сутки, Кирова, чтобы доказать, что ты не предательница и сделать хоть что-то полезное для Королевства, — проговорила Марьяна, а в этот момент еле живую от ужаса Державину укладывали на плаху. — Иначе…

Топор палача блеснул в лучах заходящего солнца. Голову Державиной отсекли за два удара — палач уже начинал уставать.

— Да здравствует королева Марьяна! — завыл Марципаний, потрясая кандалами. — Самая справедливая из всех судей!

Марьяна хохотнула.

— То есть ты признаешь себя виновным, Марципаний? — крикнула она ему. — Признаешься в подтасовке результатов Испытаний, в спекуляции магическими артефактами на черном рынке и распутном образе жизни?

— Признаю! Все признаю! Только пощадите!

Королева вздохнула.

— А ты, Илларионов? — повернулась она к графу. — Признаешь себя виновным? Признаешь себя таким же ничтожеством, как Марципаний?

Граф вышел вперед с гордо поднятой головой и, не проронив ни слова, положил голову на плаху.

— Руби! — рыкнул он палачу. — Надоело!

— Ты что? — охнула Марьяна, кинувшись к ограждению. — Ты не собираешься молить о пощаде⁈

Илларионов молча закрыл глаза. Замолкла и толпа. На площадь упала такая лютая тишина, что Артур услышал, как в небе взвыла какая-то бестия. Впрочем, ее быстро сбили. Взгляды собравшихся бегали от лица опального графа к королевской ложе.

Граф упрямо молчал, и к нему кинулся Марципаний:

— Говори, что раскаиваешься, дурак! Тебя же убьют! И меня вместе с тобой!

Но тот молчал. Тогда, забившись в истерике, Марципаний попытался вырвать из рука палача топор.

— Дайте мне его прикончить! Он предатель! Он не раскаялся!

Его быстро оттащили, и игра в молчанку продолжалась еще полминуты.

— А ты смел, Илларионов… Что ж, — и королева крикнула палачу: — Этого пощадить!

Толпа вздохнула, а затем взорвалась негодующими криками. Но королеве было все равно. Громче всех визжал Марципаний, которого потащили на место Илларионова:

— Почему? ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я⁈

Этот маленький старичок принялся сопротивляться, и настолько яростно, что чтобы уложить его на плаху понадобились усилия трех палачей.

Королева повернулась к Магистру:

— Илларионова можешь забирать. Очень надеюсь, что силами этого смельчака тебе удасться добраться до вершины Башни, — и жутко улыбнувшись, Марьяна шепнула ей на ушко. — Либо так, либо твой головка, Кирова, тоже полетит черни.

Хвать! — и все еще визжа, в толпу улетела голова Марципания. За всем ходом экзекуции Кирова наблюдала, не мигая. Никогда Артур не видел всесильного Магистра такой испуганной.

Она коротко кивнула и осведомилась:

— Разрешите выполнять?

— Разрешаю, — махнула рукой королева и пропала в бокале с вином. Ее глаза влажно блестели.

Илларионова увели в сопровождении Инквизиторов, а с ним пропала и Кирова. Следом за ней поднялась и королева. Цепочка приговоренных уже подходила к концу, и это были мелкие сошки. Смысла в них было.

— Этих пощадить, — крикнула королева. — Пусть идут в Ассоциацию рядовыми. Смывают вину кровью.

Ее встретили одобрительными криками и, махая подданным ладонью, королева со своими телохранителями направилась вон. На выходе им попался Игорь с Угедеем. При виде Марьяны они поклонились.

— Ты почему еще здесь, тайджи? — наклонила голову Марьяна. — Кажется, ты обещал решить проблему с Изнанкой, а?

За него, как всегда, ответил Игорь:

— Мы копим силы, ваше величество. Вскоре…

— Сюда доберется Великий Хан, и нам всем придется несладко, — отсекла его пустые обещания Марьяна. — Поэтому, тайджи…

Она подошла к Угедею вплотную и к его удивлению положила руки ему на плечи:

— Если хочешь сделать мне приятное, — проворковала она, — тебе придется пройти второй этап Испытания. Знаешь, в чем он заключается?

Угедей вопросительно приподнял бровь.

— Не знаешь? — и на ее влажных от вина губах появилась улыбка. — Знай же, что тот, кто уничтожит Башню с той стороны порталов станет героем. Новым Олафом.

И она шепнула ему на ухо, но так, чтобы все услышали:

— … И моим новым мужем. Об этом будет объявлено завтра.

— А как же? — охнул Игорь. — Гедимин?

На этот вопрос Марьяна ответила с улыбкой:

— Вы же слышали, что столицу Царства взяли ордынцы? Говорят, к утру там не останется не то что золота, но и какой-либо самостоятельной власти. Песенка Павла Гедиминовича спета, а значит…

Можно было не продолжать. Артур тоже слышал, что падение Царства — всего лишь вопрос времени.

— Как жаль, как жаль…

Пожелав обоим приятного вечера, королева быстрым шагом направилась прочь. Артур был так же ошарашен, как и остальные.

— Ну что, Зайцев, — хмыкнул Илларионов. — Поборемся за корону Королевства?

Артур не ответил. Всю дорогу до автомобиля, он не знал, что и думать. Тот, кто решит вопрос всего столетия? В самом деле, станет королем?

— Кажется, на Гедимина больше не обязательно тратить нитки, — хихикнул Корвин, проплывая по стене. — Недолго же в доме царевича был праздник…

Артур кивнул, и тут на него наползла другая тень — Марьянина, и она была еще больше жутковатых очертаний Корвина. На миг Артуру показалось, что ее тень имеет когти, а то и рога, но лишь на миг.

Позади Марьяны слуга открыл дверь в автомобиль, но королева не спешила уезжать.

— У меня для тебя дело, Артур, — сказала он, взяв его за руку. — Возьмешь людей и поедешь к Кировой. В Башню.

Зайцев вопросительно посмотрел на Марьяну. Ему совсем не улыбалось тащиться в это место, на которое и смотреть жутковато.

— Удостоверишься, что она провалилась с Илларионовым. А потом… — и она вгляделась ему в глаза. — Убедишь ее, что для блага Королевства ей самой неплохо бы прогуляться до верхних этажей вместе с ее верным псом Лаврентием. Секрет Башни нужно раскрыть любой ценой, слышишь, Артур? Любой.

— Но… — удивился Артур. — Они же…

Марьяна сжала его руку.

— Хватит Инквизиции уже пугать и грабить наше Королевство. Королева в стране может быть только одна.

Парень сглотнул, а королева приблизилась вплотную. Так близко он ее еще не видел.

— Справишься? — спросила Марьяна, поглаживая его по руке. — Это моя личная просьба. Гриша тебе поможет. У него уже все готово.

Артур скосил глаза вбок, и увидел черный автомобиль, за рулем которого сидел Инквизитор Григорий, верный подручный Лаврентия.

Он что, готов предать своего босса?..

— Не молчи, Артур, — сказала Марьяна, и в ее глазах блеснула сталь. — Справишься? От этого зависит все. Наши жизни, Королевство. Все!

— Но как же… — заикнулся Зайцев. — А как же Иван?

Королева помрачнела.

— Иван? Какой Иван? Ах, который в очередной раз бросил нас и умчался черт знает куда ради золота? Тот Иван, который и не Иван вовсе, а какой-то монстр в человеческом обличии? Тот Иван, что тащит к нам орду дикарей? Тот Иван, который прямо сейчас стирает Царство с лица земли? Ты же про этого Ивана, не так ли?

— Да, но… Ты реально думаешь, что он хочет нам навредить? А как же Дарья?

Марьяна хохотнула.

— Наивный ты, Арти… Бабушка давно мертва, иначе бы она давно вернулась. Да и какая разница, даже если она сейчас встретит нас с распростертыми объятиями? Власть я ей не отдам, а Его она точно не прижмет к ногтю. А скорее, будет помогать.

Она впилась в руку Артура до боли. Королева вцепилась в него мертвой хваткой.

— Все, что Он делает служит одному — его жадности, — говорила она, сверкая глазами. — Плевать Он хотел и на меня, и на бабушку, и на тебя, Артур. Мы с бабушкой были Ему нужны только ради того, чтобы снова стать чудовищем. И все. Ты что, хочешь ему помочь?

Он покачал головой.

— Отлично. Значит, добраться до вершины Башни нужно раньше, чем в Он вернется в Королевство и сделает это сам. Либо героями станут Кирова с Лаврентием, либо…

И она ткнула Артура пальцем.

— Ты. Ты станешь героем столетия, Артур Зайцев. Или умрешь. Как и все мы после того, как Он вернется, чтобы поработить наш несчастный народ.

Улыбнувшись ему, королева пропала в салоне автомобиля. За ней закрыли двери, а затем кортеж направился в сторону дворца.

В голове Артура был полный кавардак. Он не хотел оставлять Марьяну одну — с ней что-то происходило, и это что-то точно не шло ей на пользу. Однако ее последние слова отдавались в голове грозным эхом.

Марьяна хочет пойти против Ивана, серьезно?

Он не заметил даже, как к нему подошел Григорий.

— Поехали, что ли? — спросил Инквизитор. — Холодает. Быстрее, нам надо еще кое-что сделать.

Артур бросил прощальный взгляд в сторону кортежа, а затем направился с Инквизитором к машине. Все это время он постоянно щупал свою руку — боль становилась сильнее.

— Власть — такая штука, — философски заметил Корвин. — Проявляет в людях всю тьму, что сидит в них. Вот ты? Как ты думаешь, усядься ты на трон, стал бы белым и пушистым? Или таким же «славным парнем», как я?

Корвин расхохотался, и Артуру стал совсем тяжело. Мирного решения вопроса он не видел.

Всю дорогу по улицам постоянно болтали — то Корвин, то Григорий, но Артур не слушал ни одного из своих собеседников. Все пытался расковырять слой толстого металла, не застонать от фантомной боли и понять, что за чудище вселилось в Марьяну.

Она реально собиралась сражаться не только с Изнанкой, но еще и с Иваном?..

— С Драконом? — прошептал он, и Григорий, осекшись, удивленно посмотрел на него.

— Что? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Артур повернулся к окну. За ним был город, и его улицы постепенно пустели. И мало им монстров, так еще эти казни… За минувший день головы потеряли уже полсотни человек, а такие же «мероприятия» обещались каждую неделю. Под предлогом войны с Изнанку государство «очищалось», как говорила Марьяна. Да, очень многие из казненных были мерзавцами, однако что-то подсказывало Артуру, что далеко не все. И не все из них были предателями до того, как королева начала «очищать» страну от «мусора». Как бы не случилось так, что борьба с предателями не начала порождать новых предателей.

А из них новых монстров.

Из раздумий Артура вышвырнул стон:

— Марьяна-а-а!

Затем позади что-то застучало. Осыпавшись мурашками, он заозирался, но поймал только насмешливый взгляд Григория. Звуки слышались из багажника.

— Не боись, почти приехали. Мы быстро.

У моста через реку они затормозили. На улице уже было темно, а на вокруг ни души. Повсюду слонялись какие-то темные личности и далеко не факт, что они были людьми. Все же многие монстры любили носить или человеческую одежду, или даже человеческую кожу.

С последними Артуру совсем не хотелось пересекаться.

Выйдя из машины, они направились к багажнику. Стуки и стоны не стихали. Григорий открыл багажник — внутри лежали четыре огромные черные сумки.

И они шевелились.

— А ну-ка, помоги мне!

Схватив две, Григорий направился к реке. Артур тоже взял две сумки и, пока он тащил их, изнутри слышалось:

— Марья-я-яна!

Весь не свой от страха, Зайцев дотащил сумки до поручней. Свои Григорий уже выкинул. Эти две полетели им вслед. Бултыхнувшись, они камнем ушли под воду. К поверхности еще долго шли пузыри, а ушей касался затихающий крик:

— Марьяна-а-а-а!

Дождавшись, когда от них не останется даже воспоминаний, Григорий кивнул.

— Отлично! Теперь в Башню! Поглядим, как там дела!

В королевской машине.

— Во дворец, — бросила Марьяна водителю, и автомобиль в окружении машин гвардии сорвался с места. Сидящий напротив нее с бокалом в руке князь Орлов осведомился:

— Будете что-нибудь пить, ваше величество?

Королева поморщилась. Ей не сильно хотелось продолжать этот вечер таким сомнительным образом — во время казни она и так выпила целую бутылку. Но князь был настойчив: не дожидаясь ее разрешения, наполнил бокал до краев.

Приняв его, Марьяна пригубила вино.

— Какие новости? Хан действительно взял город?

Князь кивнул.

— Мне сообщают, что он обобрал Павла до нитки. А также собрался выдать за его дочь своего тайджи. Они явно готовят союз.

Королева хмыкнула. А вот это неожиданно…

— Хорошо, значит, скоро их рать пойдет на нас. Ганза с нами?

Орлов ответил не сразу. Сначала сделал пару глотков, зачмокал губами, а потом кивнул.

— Да. Они готовы вступиться, если Орда дойдет до наших границ.

— И не предложит Ганзе больше?

Князь заерзал на месте.

— Вряд ли они пойдут на это. Хан давно доказал, что договоренности с ним — лишь бумага. Наши союзнике в Ганзе помогут нам, это точно, но… сами знаете, не бесплатно.

— Что им нужно? Золото?

Князь кивнул.

— А также новые торговые договоры.

— На их условиях, да?

— Переговоры об этом еще ведутся, — уклончиво ответил Орлов. — Но главное…

— Не продолжай, — сказала Марьяна и, допив свой бокал, тут же плеснула себе еще. — Им нужна я? Вернее, брак со мной.

Поймав ее взгляд, Орлов грустно кивнул.

— Что ж, никто не обещал иного… — фыркнула Марьяна, отпив еще пару глотков. Она как могла пыталась сдержать подступающий Гнев, но, кажется, этим вечером, ей это не удастся. Главное, выместить его на ком-нибудь, кто действительно виноват, а не на первой встречной кухарке. — Королева нынче нарасхват. Ее хотят все и кажд…

Ее слова потонули в грохоте. Машина вильнула, и все в салоне подпрыгнуло. Затем салон завертелся, а внутрь брызнуло стекло. Марьяну приложило в висок, а затем свет просто выключили. Очнулась она спустя какое-то время. Рядом кто-то кричал, слышались звуки ударов, выстрелы и треск боевой магии. Орлов, постанывая, пытался остановить кровь — лицом он приложился крепко. Ногу ему чем-то прижало.

Марьяна ощупала себя. Лоб тоже был в крови, но, судя по всему, ей повезло. Страшнее было то, что было за разбитым окном. Под тяжелыми шагами хрустели стекляшки. Отчего-то больше никто не стрелял.

Королева осыпалась мурашками. Артур?.. Но нет — она сама отозвала его в Башню. От других телохранителей толку было мало, учитывая, как плохо они справились во время последнего покушения. К тому же — их, наверняка, уже поубивали.

Кажется, королеве придется защищать себя самой. Против кого?.. Снова Аристарх?

Застонав, она выбила стекло ногой и выбралась на холодный асфальт, по которому слегка шелестел дождь. Перед глазами все шаталось, и она с трудом смогла встать на ноги.

К ней шел нечеловек. У него было восемь рук, а еще три головы. Вокруг таких было еще десяток — и все двигались к ней. От ее гвардии остались одни разорванные потроха.

Откуда-то по монстрам пытались стрелять, но враги не обращали внимания ни на пули, ни на заклинания. Они окружали королеву.

Гнев проснулся в ту же секунду. Перед глазами все покраснело, а потом Марьяну словно затянуло в какой-то омут. Когда она снова смогла соображать, с неба лило как из ведра. От ее рук шел шипящий дым, сама она была такой горячей, словно последний час просидела в бане, а от ее одежды остались одни клочки. Ветер с холодными каплями дождя заставил королеву затрепетать. Монстрам было куда хуже — все до единого они превратились в многоголовые выжженные тени на асфальте.

Она огляделась, и все же из ее людей в живых не осталось ни одного, кроме…

Постанывая, Орлов пытался вылезти из перевернутого автомобиля, но получалось у него плохо. Стоило Марьяне присесть рядом, как князь задрожал.

— Тихо. Не бойтесь, ваша милость, все твари мертвы, — улыбнулась она, погладив старика по голове. — Не двигайтесь, скорая уже в пути. А насчет Ганзы…

В ее взгляде появилось нечто такое, что Орлов испуганно замычал.

— Золото, договоры… Пускай. Главное, чтобы помогли отбиться от Орды. Но вот я… — и королева, схватив Орлова за грудки, рывком вытащила его из машины. Упав на асфальт он закричал — одна нога у него оказалась сломана. Марьяна же зашипела князю в лицо: — Меня они не получат, понял меня⁈ Понял?

Орлов закивал.

— Хорошо… Сделаешь все, как надо, озолочу. А не справишься — голову с плеч.

Издалека уже звучали сирены, место аварии окружали люди в форме. Ее окликали, но Марьяна только отмахивалась. Поднявшись, она направилась к дворцу — благо, до него было рукой подать. Ей нужно было освежиться, унять последние отголоски Гнева.

— Ваше… — закричал Орлов ей вслед. — Куда же вы⁈

Марьяна не оглядывалась. Дошла до дворца на своих двоих.

У ворот ее попытались остановить, но, разглядев в мокрой «оборванке» свою госпожу гвардейцы в ужасе разошлись в стороны. Время было уже позднее, и во дворце ее встретили только горничные. Увидев, что случилось с королевой, они не сразу смогли прийти в себя.

От Марьяны не отходили весь следующий час — осматривали каждый ее шрам, а потом повели мыться. Пока вокруг нее водили хороводы, она слушала новости, но там не было ни слова о том, что на королевский кортеж напали твари Изнанки.

— Сообщите в СМИ о трагедии, — приказала Марьяна дворецкому, пока ей промывали раны. — Не нужно слишком подробно. Я жива, и будет с них.

Дворецкий поклонился, но стоило ему направиться к дверям, как королева добавила:

— Ах да, еще… Совсем забыла. Со мной ехал мой несчастный и ныне покойный муж.

Лекари и служанки в ужасе переглянулись. Дворецкий охнул:

— Гедимин Павлович? Погиб⁈

Марьяна кивнула.

— Бедный, бедный Гедимин… — сказала она, сжимая и разжимая кулаки. — Он пытался меня защитить и умер как герой. Увы, от него ничего не осталось… Пускай завтра устроят похороны. Раз нечего хоронить, то чисто символические.

Дворецкий поклонился и скрылся за дверью. Перебинтовав королеву, лекари передали ее в руки служанок, и те отвели Марьяну в спальню. Но стоило девушкам ступить за порог вслед своей повелительнице, как та махнула им:

— Дальше я сама. Ложитесь спать.

И закрыла двери перед их удивленными лицами. Повернулась и прошла в свою темную мрачную спальню.

Вернее, не совсем в свою. Как она не пыталась, никак не получалось отвязаться от навязчивого желания назвать ее «маминой» опочивальней. Тут практически все осталось так, как было до того, как Марьяна впервые вошла сюда еще… казалось, еще в прошлой жизни, когда так легко было думать, что бабушка вот-вот вернется, и все станет как раньше.

Ее встретил Пух — единственное, что еще радовало ее в новой жизни, полной интриг, тайных врагов и тяжести власти. Прижав щенка к груди, Марьяна упала на кровать. Спать совсем не хотелось, а надо бы… У нее было часа четыре, не больше…

Шло время, а она все не ложилась. Смотрела то на мамино зеркало, занавешенное белой скатертью, то на портрет на стене. На нем была запечатлена одна Марьяна. На нем не было ни бабушки, ни дедушки, ни тем более родителей. Эту версию портрета она заказала неделю назад. Остальные приказала сжечь.

Затем ее взгляд скользнул под ноги — на золотой меч-иглу, которую она держала при себе. Его рукоятка выглядывала из-под кровати. Выпустив Пуха, королева положила меч себе на колени. Провела пальцами по клинку и зажмурилась. Перед глазами снова появилось лицо Аристарха — в груди все сперло. Гнев вновь заколыхался где-то в глубине сознания. И он требовал выхода.

Вдруг Пух зарычал и, выставив хвост трубой, оскалился в угол, где блестели глазки. Совсем маленькие, точно бусинки…

— Кто там⁈ — и сжав рукоять меча, королева встала на ноги.

Из угла в свет лампы выглянула крысиная мордочка.

— Не бойтесь, ваше величество, я пришел с миром… — и на ковер вылезла огромная откормленная крыса. — Прошу, уберите вашего милого песика. Он меня пугает.

Но «милый песик» не хотел уходить. Рыча и гавкая, он подходил к крысе все ближе. Поджав уши, зверушка юркнула было обратно в темноту, но Марьяна щелчком пальцев отправила туда искорку пламени, и с воем тварь выскочила обратно на ковер.

Пух кинулся на него, и в следующий миг грызун задергался у него в зубах.

— Нет! Не убивайте! У меня сообщение от вашей бабушки!

Марьяна уже увидела у него на хвосте бумажку, свернутую в трубочку. Протянув руку, она с отвращением взяла послание. Пуху же бросила:

— Пусти эту тварь. Попытается сбежать, разрешаю убить.

Пух разжал зубы, и крыса, попискивая от боли, плюхнулась на пол.

— Не очень-то вежливо угрожать посланцу! Я все же рисковал жизнью, сбежав из Изнанки!

— Ах, значит, ты еще и тварь из Изнанки⁈ — хмыкнула Марьяна, распечатывая письмо. — Тем более…

Рычащий Пух вжал крысу в угол. Марьяна же, пробежав текст глазами, кинула послание в камин, а сама подошла к зеркалу. О том, стоит ли идти на поводу у крысы из Изнанки, она размышляла за то короткое время, пока тянулась к запретному покрывалу.

Бабушка всегда запрещала ей смотреться в него. Всегда. И теперь что? Держи его ВСЕГДА открытым, внучка⁈

За миг до того, как сорвать наконец покрывало, она задержала руку. Сжала ее в кулак и обернулась — крыса смотрела на нее, не мигая.

В ней вновь всколыхнулся Гнев.

— Беги, — сказала Марьяна, — и передай бабушке, что она сама виновата. Попалась, как глупая зайчиха, что полезла в берлогу к медведю!

— Что⁈ Но как же…

— У тебя есть секунда, чтобы уйти, тварь. Пух, фас!

Щенок оглушительно залаял, а затем кинулся на крысу. Но та, заливаясь писком, уже скрылась под плинтусом. Пух ткнулся туда носом раз-другой, а затем, победно выставив хвост, вернулся в ноги королевы.

Погладив своего защитника, Марьяна снова посмотрела на зеркало. Покрывало так и осталось закрывать его.

— Не сегодня, бабушка. Не сегодня…