Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 14 Кто друг? Кто враг?

В Башне.

Монета вертелась в воздухе, падала на ладонь, прыгала между пальцев Инквизитора.

Возвышаясь на добрую сотню метров, Башня буквально пожирала все пространство вокруг. Ворота были открыты, внутрь заезжал очередной грузовик с горой золота в кузове. Еще обещалось двадцать штук — то, что сумели вырвать из дрожащих пальцев опальных родов Державиных, Верховенских и Волгиных. От всех троих остались лишь младшие представители.

Город за спиной Инквизитора был окружен сетью пожаров. Больше всего дымили трущобы, где, судя по отчетам, скоро останутся одни дома, населенные монстрами. Выжившие уже оккупировали центральную часть города — там тоже было жарко, ибо аристократия очень не хотела делится особняками.

Лаврентий улыбнулся — уплотнение, война с Изнанкой, репрессии неугодных и общая неразбериха давала лишний повод извлекать золото в утроенных масштабах. В случае удачного финала всей этой истории Инквизиция останется самым богатым игроком в Королевстве, а судя по новостям, которые идут из-за границы, еще и в Царстве. Если, конечно, Обухов не поставит Павла Гедиминовича на колени…

А Он поставит.

И вот это было проблемой. Ибо если Лаврентий с Кировой не сошли с ума, и Обухов действительно был Им, Изнанка скоро покажется всем мелкой неприятностью по сравнению с тем, КТО вот-вот вернется в пределы Королевства.

Обухов. Как иронично… Он был их союзником — самым могущественным из всех — и одновременно самым лютым врагом. Перед Ним меркла и Изнанка с ее адскими полчищами, и Орда, и культы, да вообще все, с кем Инквизитору приходилось сталкиваться за свою долгую карьеру. Да, Он помог освободить Кирову, однако отнюдь не по доброте душевной.

Подкинув монетку, Лаврентий запрокинул голову. На мгновение вид Башни вызвал у него приступ головокружения. Стоило только представить, что туда снова вернется Хозяин и раскинет крылья, как по спине ледяной волной прокатились мурашки…

— Золото, Башня и Принцесса, — прошептал он себе под нос очевидную истину.

Только они интересовали Его с самого начала.

Даже если сейчас арестовать обуховское поместье, ситуацию это не спасет, ведь с золотым дворцом и всеми богатствами двух государств, Обухов нынче самый богатый игрок на планете. В Королевстве у него конкурентов тоже не осталось, ибо они своими руками убрали с доски всякого, кто смеет сказать «нет». Последняя ступенька на его пути — это Башня. Как только падет и этот бастион, вернутся старые деньки. А он, Лаврентий, оказался тем, кто помог Ему забраться так высоко…

Он! Инквизитор! Тот, кто поклялся уничтожить всякую возможность того, чтобы Зло вновь получило власть над миром!

ОН ПОМОГ ВЕРНУТЬСЯ ДРАКОНУ!

…И ведь мог убить тварь с самого начала… Еще с момента первой встречи в «Золотом котле», когда Он еще был слаб. И даже потом не единожды у него была возможность, но каждый раз что-то останавливало Инквизитора.

Подозрение. Сомнение. Интерес… А потом жизнь любимой женщины. И наконец…

Покорность.

На этом слове Лаврентий хрустнул зубами. Союз обернулся зависимостью об Обухова. Он повелевал каждым словом, каждым жестом, каждым движением Лаврентия и особенно Кировой, что стала просто игрушкой в его лапах.

— Сука… Как я мог?..

Помог проникнуть в Солнечный город. Помог завладеть золотым дворцом. Помог убить змея. Помог получить контроль над Ордой и пойти в Великий Поход. Вдобавок и с Фатимой не получается связаться. Либо лучший агент под прикрытием мертва, либо сама помогает Ему поставить на колени Царство. Кто на очереди? Очевиднее некуда.

С Изнанкой, положим, Он покончит, но лишь для того, чтобы воцариться в Королевстве самому и вернуть все, как было. Бросить людей обратно в тень своей Башни.

— И ты допустишь это, Лаврентий?.. — спросил Инквизитор сам себя. Допустишь, чтобы весь труд, все жертвы, целый век свободы человечества пошли прахом?

Нет. На короткое время они и в самом деле были союзниками, однако каждый преследовал свою цель. Дракон — свою. Лаврентий — свою.

Им дальше не по пути.

Из мыслей его вырвал автомобиль, показавшийся у подножия Башни. Наружу вышла Кирова и, не здороваясь, пошагала в ворота.

— За мной. Без разговоров.

Внутри все было засыпано золотом. Еще немного, и здесь станет невозможно ходить. И это только первый этаж. Тот, который они смогли отвоевать от Башни.

Когда они остались наедине среди золотых завалом, Кирова повернулась к Лаврентию. Ее глаз изнемогал от гнева, нижняя губа подрагивала.

— Лаврентий…

Вздохнув, Инквизитор снял пенсне. Начинается…

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Спустя еще несколько крепких пощечин, она прошипела:

— Она совсем свихнулась! Королева сошла с ума!

И снова принялась самозабвенно лупить Лаврентия. Ему предписывалось мужественно терпеть. Дать возможность Магистру выпустить пар было частью его работы, за которую он получал надбавку.

Но нынче было не до инструкций. Поймав ее ладонь, Лаврентий вздохнул:

— Ника, успокойся. Что она сказала?

Аура Магистра полыхнула с такой яростью, что золото вокруг зазвенело. На мгновение Лаврентию показалось, что она сейчас примется его душить. К счастью, начальство быстро взяло себя в руки.

— Мы отправимся на плаху, если сию же минуту не спустим с верхних этажей то, что вызывает у всего города приступ страха при одном взгляде на Башню. Ты понял? У нас есть сутки!

Лаврентий поморщился. Этого стоило ожидать.

— У нас в наличии есть «герои»?

— Есть… Сейчас привезут графа Илларионова, а затем еще одну партию приговоренных к казни. Мародеров, грабителей и убийц… Но толку с них⁈ Их даже не успели опробовать в страх-комнатах!

Вырвав руку, Магистр заходила взад-вперед, расшвыривая золотые горы. Ее силы требовали выхода — и через несколько секунд в воздух поднялись сотни монет.

— Но все это пустая трата времени, — шипела она, закручив вокруг них с Лаврентием золотой смерч. — Очевидно, что никто не продержится там и пары этажей. Сука, с самого начала было ясно, что…

— Если Илларионов облажается, то туда пойду я, — сказал Лаврентий надевая пенсне.

На этом Кирова замерла, и все золото с оглушительным грохотом рухнуло вниз.

— Нет. Запрещаю. Потерять тебя в мои планы не входит.

— Лучше я, чем вся организация. Да и нет никого лучше меня в страх-комнатах. Сама знаешь, я оттуда еще ни разу не вышел по собственной воле.

Магистр подскочила к нему с такой прытью, что Лаврентий едва успел снять пенсне. Очередная оплеуха едва не сбила его с ног. Удар у нее был поставлен.

Мотнув головой, Лаврентий водрузил пенсне обратно на нос.

— Я сказала — нет, — рявкнула Кирова. — Если Марьяна сошла с ума, то подчиняться ее приказам — смерти подобно.

— У нас есть выбор?

Кирова посмотрела на него так, словно была пантерой.

— Конечно… Выбор есть всегда. Особенно если приказ отдает желанием остаться единственной реальной силой в Королевстве. Убрать нас с шахматной доски, Лаврентий. А потом отдать все Ганзе.

— Ганзе? — удивился Лаврентий.

Кирова кивнула.

— Силами князя Орлова они наводят мосты. И довольно давно. Если ничего не сделать, флот Ганзейского союза войдет в наши гавани. А их «помощь» нам аукнется. Сам знаешь, что Ганза конкуренции в нашем лице точно не потерпит. Свяжет Корону по рукам и ногам. Мы не можем просто сидеть и смотреть, как какая-то безумная соплячка уничтожает все, чем мы занимались все эти годы.

— То, что ты говоришь, Ника, — сказал Лаврентий. — Пахнет изменой.

Она выдержала паузу.

— Возможно. Но если сама королева делает все, чтобы уничтожить Королевство, к чему мешкать? Кто тебе милее, Лаврентий? Марьяна, убивающая всех, кто только посмеет пикнуть в ее адрес? Ганза? Или может, Изнанка?

— Тогда что ты предлагаешь? Взять власть самим?

Она подошла к нему вплотную. Долго молчала, но все же ответила:

— Нет… Нас никто не признает, и ты сам это понимаешь. Я — бывшая рабыня из Орды. А ты беспризорник из трущоб.

— А Дарья? О ней есть вести?

— Увы, но о не можно забыть. Ясно, что ее либо убила Марьяна с Обуховым, чтобы узурпировать власть. Либо Королева сбежала в Изнанку и встала на сторону Василия.

Она вздохнула.

— Мы обложены со всех сторон. Нас может спасти только одно… Вернее, один.

Вдруг Лаврентий понял, к чему она клонит.

— Дракон, — закончил за нее Лаврентий. Кирова вздрогнула, когда Его имя прозвучало в этих стенах. — Ты в самом хочешь сделать ставку на Дракона?

Магистр смерила его долгим взглядом.

— Да. Я сама не верю в то, что говорю. Но Он нынче на нашей стороне.

— На нашей? На чьей?

— На моей. На твоей… Но лишь на время. Мы можем использовать Его так же, как Он использовал нас, чтобы прибрать золотой дворец к рукам. Дадим ему то, что он хочет. Башню, золото и принцессу.

У Лаврентия пропал дар речи. То, что она предлагала было…

Это не просто измена Короне. Это куда большее.

— Ты в своем уме, Ника? — поинтересовался он. — Ты хочешь дать Ему возможность исполнить то, чего люди боялись весь век, чтобы…

— Чтобы выжить, — сказала она, сверкнув своим золотым глазом из-под повязки. — Уничтожить всех врагов, спасти Королевство и утихомирить народ. А потом… В нужный момент…

Кирова положила руки ему на плечи, склонилась к его уху и прошептала:

— Стать новым Олафом.

— Для этого нам нужно раскрыть секрет Башни, — сказал Инквизитор, отстранив ее. — Нужно понять, как вообще убить Дракона.

Он повернулся было к лестнице на верхние этажи, но Кирова схватила его за руку.

— Нет! Я пойду сама. Если я не вернусь, то…

Но Лаврентий не дал этой отчаявшейся дурочке договорить. Ударил ее тыльной стороной ладони. От неожиданности Магистр покачнулась и, схватившись за щеку, села в груду золота. Ее золотой глаз, вырвавшись из глазницы, улетел прочь.

— Ты что?.. — охнула она. — Спятил⁈

Магистр попыталась встать, но Инквизитор вжал ее в груду золотых. Следом на него навалилась такая волна силы, что зубы заходили в деснах. Но Инквизитор стерпел — ему тоже было, что показать Магистру.

Где-то минуту они пытались перебороть друг друга. Кирова была несоизмеримо сильней, но Лавретний был упрямее раз в сто. Когда у него из носа хлынула кровь, она разжала «хватку» и заорала:

— Лаврентий! Ну ты и мерзавец! А если бы я убила тебя?

Инквизитор улыбнулся. Еще бы чуть-чуть, и он потерял бы сознание.

— Теперь слушай, Доминика, — сказал он, вытерев кровь. — В любой шахматной партии это верх неразумности бросать ферзя в саму гущу битвы, если на столе еще много пешек. И особенно если есть одна хорошая ладья.

— Да как ты смеешь⁈ — рыкнула она. — С каких пор, ты решил, что можешь перечить и трогать меня! Ты! Ты…

У нее из глаз брызнули слезы, и Магистр осеклась. Снова женщина в ней победила.

— Лаврентий, мерзавец! Видишь, что ты натворил⁈

Инквизитор искал золотой глаз. Найдя его среди груд золотых, он вернулся к Кировой:

— С тех пор, как Он взял тебя на крючок. И, возможно, ведет до сих пор. А ты и рада, да? Глупая…

На это Кирова поджала губы. Уши у нее покраснели.

— Нет, Лаврентий, ты…

Но она не успела договорить, как раздался стук в двери. Мигом оказавшись на ногах, Магистр скрыла пустую глазницу под повязкой и, стрельнув в своего сотрудника уничтожающим взглядом, пошла открывать.

Лаврентий смотрел ей в спину и задумчиво катал на ладони золотой глаз. Всмотревшись в зрачок, прошипел:

— Если ты видишь меня, то читай по губам. За сотню лет в Королевстве очень многое изменилось, и я уж точно больше не собираюсь плясать под твою дудку.

Глаз ответил ему золотым блеском. Инквизитор улыбнулся.

— Мы ждем тебя здесь. Не задерживайся, Обухов.

Он сунул глаз в карман и направился к дверям, откуда показалась массивная туша графа Илларионова. Без своих аристократических одеяний он напоминал обычного заключенного, которому выпала сомнительная честь стать очередным «героем».

Проигнорировав приветствие Магистра, он мотнул головой в сторону лестницы наверх.

— Там находятся эти ваши запретные этажи?

— Именно, ваша милость, — кивнула Кирова. — Не хотите ли перед походом чем-нибудь перекусить?

Тот замотал головой, а затем направился прямо к лестнице. Уже у порога он бросил через плечо:

— Если я не вернусь, то передайте моему сыну, Игорю, что, возможно… я был несправедлив к нему.

И с этими словами граф скрылся на лестнице. Тишина стояла недолго, и вот под потолком зала послышались гулкие удаляющиеся шаги. Кирова принялась считать.

Как только Илларионов миновал одиннадцатую ступеньку, двери наружу заскрипели и в зал вошли трое.

— А этот что тут делает⁈ — насторожился Лаврентий, увидев Григория, идущего рука об руку с Артуром Зайцевым. Еще удивительнее было то, что в хвосте у них плелся ни кто иной как его брат — скромно улыбающийся Вергилий. За ними тянулась цепочка Инквизиторов.

— А ты?..

— Приказ Королевы, — оборвал его Зайцев, — проконтролировать, чтобы секреты Башни оказались раскрыты в течение суток. А Вергилий, как новый Верховный маг, имеет собственный интерес к этому месту…

— Новый Верховный маг должен был предупредить о своем визите, — буркнула Кирова, дав знак Лаврентию оставаться начеку. — Как вас вообще пропустили через КПП?

Ответом был Григорий. Стоя в стороне, он мрачно переводил взгляд то на Кирову, то на Лаврентия. Из-за маски младший сотрудник давно стал для Лаврентия закрытой книгой, но с момента возвращения из Орды…

Он словно стал чужим: нелюдимым, еще более молчаливым и каким-то неловким. Это произошло даже раньше — с момента той ночи в усадьбе Обухова. Будто его подменили.

— Бросьте, Доминика Александровна, — серьезно сказал Вергилий. — Какой из меня Верховный маг без магии? Обычная формальность. По крайней мере, до тех пор, пока я вновь не обрету силы.

Он с интересом принялся озираться.

— Именно для этого я сюда и пришел… А вы неплохо здесь все устроили, друзья мои. Уютно, — и он со смехом подцепил носком ботинка золотую чашу. — Надеюсь, это не муляж?

— Нет, не муляж, — мрачно отозвался Лаврентий, а затем повернулся к Григорию. — Гриша, потом нам с тобой будет о чем поговорить. Это секретный объект, и эти двое здесь быть права не имее…

Зайцев сделал шаг вперед.

— Я слышал вам нужны добровольцы, — сказал он, кивнув в сторону лестницы, где до сих пор звучали осторожные шаги. — Если граф облажается, в чем я более чем уверен, позвольте мне стать следующим в партии «героев».

В ответ Лаврентий удивленно приподнял бровь. А затем все пятеро посмотрели на лестницу.

Не было ни криков, ни грохота, ни приближающихся шагов. Шаги просто оборвались. Надеясь, что вот-вот Илларионов, как и все прочие, покатиться вниз по лестнице, они слушали тишину еще целую минуту, но больше никаких звуков до них не доносилось.

Граф Илларионов словно испарился.

В заливе.

День выдался туманным. Просторы залива словно заволокло белым покрывалом, сквозь которое медленно двигался их катер. По левую руку с трудом просматривался город, а Башня, к которой они подбирались, и вовсе была темным пятном. Одна ее тень внушала ужас всем находящимся на лодке. Даже котенок Кусь, питомец Игоря, боязливо мяукал и трясся под ладонью Игоря.

Единственным, кто не боялся, был тайджи. Он спокойно сидел и полировал себе ноготки, время от времени поглядывая вперед на Башню, что потихоньку выплывала из тумана.

Игорь же места себе не находил. И боялся он не только Башни, но и того, что они могут найти за ее стенами.

— Знаю я, что он мой отец, — снова начал Илларионов, казалось, давно забытый разговор, — но этим словом все и ограничивается. Мне даже Кирова милей, чем он.

Ухмыльнувшись, Угедей дал знак глушить мотор. Катер остановился, а следом с борта спрыгнули люди тайджи. Когда последний кэшиктен скрылся под водой, Игорь продолжил:

— Всю жизнь он держал меня, как в казарме. Я постоянно испытывал от него унижения и колкости в свой адрес. У меня не было ни дней рождений, ни приятных воспоминаний, ни детства как такового, а одни тренировки, тренировки, тренировки… И все ради чего?.. Испытание? Подумаешь…

Тайджи молча смотрел вперед и время от времени потягивал воду из фляжки. Вина он не пил, как и все в его окружении.

— И чего ты постоянно молчишь⁈ — не выдержал Игорь. — Твой отец что, был лучше?

На это Угедей только улыбнулся и протянул флягу Игорю. Сделав пару глотков, Илларионов закашлялся. Его словно молнией пронзило.

— Это что?..

Тайджи не ответил — а только повернул голову и отогнул ухо. За ним появились две дрожащие щели.

Игоря как водой окатило. С замиранием сердца он осознал, что по обе стороны его головы, как раз за ушами у него тоже начинает прорезаться пара лишних отверстий.

— Твою… — охнул Игорь, тронув за те места, где тоже появились жабры. И они дышали!

Тут из воды показалась голова одного из кэшиктенов. Кивнув, он снова ушел на дно.

— Может, лучше вернутся? — спросил Илларионов, пока оба надевали ласты. — Победить Изнанку можно и не забираясь к Нему в пасть.

На это тайджи ощерился. Этот характерный жест, пугающий Игоря до мурашек, говорил одно — на этом спор лучше закончить.

— Ладно, ладно… Я за тобой, — и взяв Куся, он передал котенка рулевому. — Если не вернемся, отдашь его…

А кому, Игорь так и не придумал. Его род тоже уничтожен, как и все рода, что осмелились выступить против Короны.

— Зайцеву! Во дворец! Он не откажет. Наверное…

С этими словами Игорь скользнул в воду. Мяукнув, Кусь хотел было прыгнуть следом, но рулевой удержал котенка. Тот разразился обиженным плачем.

— Прощай, Кусь! — помахал ему Игорь, а затем, загребая воду, направился вслед тайджи. — И слушайся Артура!

Вода была холодной, но иного входа в Башню они не нашли. Проплыв немного вперед, пока из белизны не показалась ее черная громада, они ушли под воду.

Следующий километр Игорь чувствовал себя рыбой.

Во дворце.

Телефон Кировой не отвечал. Как и телефон Артура. Она пыталась дозвониться обоим вот уже несколько часов, но все было глухо. Башня так и как стояла на месте, безмолвная и по-прежнему грозная.

Вздохнув, Марьяна отошла от окна. Сутки подходили к концу, и вряд ли несколько часов дадут хоть что-то… Эта ниточка тоже оборвалась.

Теперь надежда только на Арканум, Ассоциацию и подразделение Зориной, которые день и ночь патрулируют город. Еще была армия, но снимать их с дальних рубежей Марьяна побаивалась, учитывая, что Царство полностью под пятой Великого Хана и Орда вот-вот пересечет границу.

Нет, Иван. Пусть ты и был другом в прошлом, но теперь наши дорожки явно разошлись. Ему нужна Башня, Принцесса и золото, чтобы стать Драконом, а королеве нужен мир и порядок. Достигать его ценой порабощения Ордой у нее не было желания. Очень не хотелось войти в историю последней правительницей в истории Королевства.

Однако какой у нее выбор? Куда ни глянь — враги, проблемы, опасности. Как разрубить этот гордиев узел?

Покосившись на зеркало, закрытое покрывалом, Марьяна больно ущипнула себя за локоть. Нет, бабушка тут тоже не помощница. Еще не хватало слушать от нее нотации…

Да, свою судьбу королевы она порою ненавидела, но еще меньшим счастьем было бы для нее стать игрушкой в Его руках. Ведь она, как ни крути, носительница Крови. Это ее судьба, как бы выразился Иван, будь он сейчас в этой комнате.

Нет. Если бабушка смирилась с такой судьбой и покорилась Ему, то Марьяна совсем не горит желанием посвятить какому-то призраку прошлого остаток дней, став для него источником Силы.

Башня. Золото. Принцесса. Нет, уж увольте.

В голове давно бытовала мысль, что этот ее демарш с памятниками, картинами и вообще всей памятью о прежних королях, задумывался ради одного — чтобы отдать Ему все. И подготовить людей к факту того, что без Него не было в Королевстве никакой истории, никаких героев, аристократов и королей.

Не было ни Олафа, ни Марьяны, ни династии. Не было народа, пусть замученного несправедливостью, но все же имеющего будущее.

А был Он. Только Он. Дракон в Башне. И она, Дарья Алексеевна Благословенная. Его Принцесса.

Только они вдвоем достойны править Королевством, а то и всем миром. Править вечно.

— Посмотрим, бабушка, — говорила Марьяна, поглядывая в сторону зеркала. — Посмотрим…

Она снова попыталась набрать хоть кого-нибудь, кто уехал в эту проклятую Башню, но как назло ни Артур, ни Кирова не отвечали… Черт, даже Угедей молчал!

Хотя он всегда молчал, но не в такой же момент!

Она попробовала набрать Игоря, но и тут ее ждало полное фиаско. Неужели они все же решились сунуться в Изнанку?.. Или они тоже в Башне?

Марьяна сжала зубы, и попыталась набрать «Золотой котел», а потом всех подруг, чей номер у нее еще имелся. И тут тишина…

— Как?.. Как вы посмели⁈

Ни один из ее друзей, врагов или просто знакомых не отвечал. Все ее бросили. Она одна в этом чертовом дворце.

Даже Пух куда-то подевался!

Разозлившись, королева вышла из своих покоев. В коридоре было пусто. Отчего-то даже гвардейцы пропали.

— Эй! Есть кто! Почему караул сняли⁈

Ответом было эхо.

Вжав голову в плечи, королева походила по комнатам, но везде не было ни слуг, ни охраны, ни Пуха.

— Куда все подевались?..

Как назло за окном было уже темно. Там даже фонари не горели — за стеклами на нее глядела сплошная тьма.

Дрожа, Марьяна прошла несколько комнат, но и там не было ни души. Ее начала подчинять паника, и Марьяна, не найдя во дворце ни единой живой души, кинулась обратно в спальню.

Ее все бросили! Бросили!

Оказавшись у зеркала, Марьяна, сама не ведая, что творит, потянулась к покрывалу. Казалось, там ее ждут. Там еще оставался кто-то, кто не бросил ее.

— Убери руку, дура… — прошептала королева у нее в голове, но девочка продолжала тянуться. — Убери, ведь там может быть и…

Рука сдернула покрывало, и оно упало на пол. Увидев свое отражение, Марьяна попятилась.

Она едва узнавала себя. За эти месяцы молодая королева сильно исхудала, словно ее держали на сухом пайке в подземелье. Лицо стало совсем безжизненным, и только глаза блестели как у…

У бабушки. Ага, вот на кого ты похожа, золотце.

Хихикнув, Марьяна хотела было вернуть покрывало на место, но вдруг отражение начало меняться. Ее спальня будто расплывалась, как краска под растворителем.

Не успела она оглянуться, как оказалась в широком почти неоглядном зале с потолками, пропавшими высоко наверху. Весь пол был усеян горами золотых монет, из окон открывался ужасающий вид на пустыню, а у стены возвышался трон.

И на нем сидела бабушка, молодая и очень красивая. Ее с головы до ног опутало золотыми цепочками, пальцы сверкали от колец, а на голове лежала корона.

При виде Марьяны она стала бледной как призрак.

— Бабу…

— Нет! — рявкнула бабушка, подавшись вперед. — Прочь! Прочь, идиотка, пока Он не…

Но было поздно. Нечто длинное и твердое уже коснулось ноги Марьяны. Она поглядела вниз и увидела длинный хвост, оплетающий ей ноги. Рядом из груды золотых монет на нее глядел вертикальный зрачок. Она хотела закричать, но золото брызнуло ей прямо в лицо. Из него вылезла чешуйчатая лапа.

— Иди ко мне! Иди к папочке!

Не успела Марьяна закричать, как когти вцепились в нее, а затем потащили в груду золотых. Бабушка же пыталась слезть с трона, чтобы помочь ей, но золотые цепи крепко держали ее.

— Нет! Возьми меня! Только не ее! Меня! Возьми меня!

Но Он не слушал — сжимал когти все сильнее.

Наконец монеты сошлись у Марьяны над головой, и в темноте она увидела два горящие алым глаза. А еще пасть, полную острых зубов.

Проснулась она от собственного крика. Открыв глаза, увидела клыки, а еще розовый шершавый язык. К счастью, это не был Дракон, а всего лишь Пух. Скуля, щенок вылизывал ей щеку.

— Что⁈ Где… Мамочки…

Зарывшись в подушки, Марьяна еще долго пыталась побороть дрожь, но так стало только хуже — стоило закрыть глаза, как вновь появлялся Он. В ушах стоял крик бабушки, прикованной к золотому трону.

— Бабушка, прости… — прошептала Марьяна, размазывая слезы. — Прости меня…

Рядом пищал Пух, однако в пугающей тишине спальни слышался еще один звук — со стороны зеркала. Туда кто-то будто бы скребся. И кажется, изнутри.

Увидев, как сквозь плотное покрывало показались очертания ладони, Марьяна подумала, будто все еще спит. Но с каждой секундой становилось все очевиднее — кто-то мягко, но настойчиво пытается пролезть к ней с той стороны.

Осыпавшись мурашками, Марьяна нащупала меч-иглу, которую держала под кроватью, а затем, накинув на себя одеяло, побрела к злополучному зеркалу.

Материю упрямо пытались сдернуть, но все попытки уходили в никуда. Скрип становился все быстрее, все громче, ушей касались просьбы убрать покрывало. Затем посыпались угрозы, упреки и грубая ругань. Голос был знакомым. Слишком знакомым.

Слушая то, какая она глупая, беспутная и никчемная, Марьяна кралась к зеркалу с мечом в руке. Пух тявкал ей вслед, но у щенка не было ни единого шанса остановить ее.

В ней закипал Гнев.

— Прости, бабушка… — шептала она, сжав меч в обеих руках. — Прости. Но я больше не хочу быть Принцессой для твоего монстра…

Подойдя вплотную, она расслышала:

— … пусти, дура! Убери тряпку, чтоб тебя! Ох, выпорю я тебя, ничтожная! Если ты сей же час не…

Марьяна закричала и подняла меч.

От удара материю разорвало надвое, а затем она начала набухать от крови. Прижав ладони ко рту, Марьяна разглядела в отражении испуганные лица: и свое, и чужое, окровавленное, но лишь на миг.

Зеркало раскололось, посыпавшись к ее ногам градом осколков. Грохот поднялся такой, что Марьяна зажала себе уши. Меч тоже полетел на пол.

Двери позади тут же распахнулись, в комнату вбежала стража.

— Марьяна Васильевна, что…

— Вон! ВОН! Во-о-о-он!

Всех как ветром сдуло, а Марьяна еще долго сидела на коленях и рассматривала стекляшки. В них она видела одну себя, а еще Пуха, который лизал ей пальцы.

— Прости, бабушка, — прошептала Марьяна. — Но твое время прошло.

Вытерев слезы, она поднялась.

Дойти до окна, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, было непросто — из нее словно выдавили все силы — а открыть форточку оказалось еще сложнее. Наконец, она справилась, и в лицо ей ударило утренней свежестью. Было солнечно, в саду пели птицы.

За деревьями виднелся залив. Там, вдалеке, Марьяна к своему удивлению увидела парус, и не один. Не два, и даже не три…

В спальне зазвонил телефон, и, кажется, это был кто-то знакомый, но королева была не в силах оторвать взгляда от кораблей.

Это были незнакомые корабли, их было очень много. К ним двигался целый флот.