Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 5 А ты что за зверушка?

Едигей почти дошел, но гигантский рогатый змей, выскочивший из пропасти, был против их «воссоединения» с Кировой. Сожрав темника вместе с частью моста, он взмахнул крыльями и ринулся вперед — прямо к золотому дворцу.

— Склонись перед своим Повелителем! — взревела тварь, извиваясь в воздухе. — Или умри, ничтожная!

Кирова скрипнула зубами. Вскинула руки и попыталась остановить эту отвратительную тушу размером с поезд. Стоило ей «поймать» змея в телекенический капкан, как на нее буквально гора навалилась. Она застонала от натуги, а тут еще и глаза, налитые кровью — жуткие, нечеловеческие, они ее задрожать. Но не разжать хватки.

Удар! — и впустую щелкнув челюстями, змей рухнул на ступени. По его чешуйчатым телу прошлась волна дрожи и его потащило назад — к пропасти. Но лишь на миг. За несколько быстрых рывков тварь вырвалась и скачками начала приближаться.

В уши ворвался отдаленный крик:

— Монстр! У дворца великого Хана! Убейте тварь!

Снова скрипнули луки, и в воздух взмыли еще сотни стрел. Кирова усилила напор и ударила тварь новой волной силы. Змея приложило и, махая крыльями, он прижалась мордой к ступеням.

В этот миг его осыпало стрелами как дождем. Волны силы брызнули в разные стороны, но все было напрасно — сверкая магическими наконечниками, стрелы разлетались в разные стороны, ни одна не вошла между чешуек.

Мотнув рогами, змей оглянулся на лучников. Взгляд своей яростью сбивал с ног.

— Вы смеете мешать мне⁈ Прочь!

Извергнув из себя устрашающий рык, змей поднялся в воздух. Кирова попыталась поймать его, но он уже был над площадью. В него снова полетели стрелы, но все до одной только отскакивали от его чешуи.

Крики ужаса поднялись до неба:

— Монстр! Монстр! Он убьет Великого Хана!

Там он был недолго. Сожрав пару кешиктенов, змей ринулся обратно к дворцу — и к Кировой. У ступеней он был за какие-то несколько взмахов его исполинских крыльев. Их тень накрыла всю лестницу.

Рывок, и монстра отбросило. Он снова ринулся к ней и еще долго носился вокруг, скалился и бился лбом о невидимую преграду. С каждым разом его челюсти щелкали все ближе.

Едва держались на ногах, Магистр не сделала ни шагу прочь — стояла с раскинутыми руками, исходила потом, дрожала, но пыталась не дать твари прорваться к…

К кому⁈ К Обухову? Вернее…

— К тому, кто может спасти нас, — слетело с ее губ неожиданно для нее самой.

Она почувствовала струйку крови, стекающую у нее из носа.

— Ты… Не пройдешь… — прошипела Кирова, активировав Дар на полную. Кровь так и хлынула у нее из носа. — Только не так…

От удара силы змея снова вжало в ступени, однако он продолжал ползти. Неутомимая мразь…

— Держись! — раздался крик, и Кирова увидела Лаврентия. Его глаза извергали молнии. Он мчался по мосту длинными прыжками, а выломанный фрагмент просто перелетел одним махом. — Держись, Ника!

Змей даже не оглянулся. Продолжил ползи — до вершины лестницы было каких-то десять метров. До Лаврентия сотни две.

— Держусь, любовь моя… — проговорила Кирова, часто моргая от выступивших слез. — Держусь…

Закричав, она обрушила на змея остаток сил, и тварь буквально припечатало к ступеням. На пару мгновений он затих, хлопая глазами.

Затем открыл пасть:

— Если я не могу подойти к тебе, женщина, что ж… Тогда ты придешь!

В нее стрельнул его язык. Едва вылетев изо рта, он сразу же устремился обратно во тьму — а за ним и Кирова, которую словно приклеило клеем. Сошлись зубы, упала тьма, и не успела она закричать, как ее заболтало от одной мягкой стенки к другой. Затем всплеск, и все затопила вода.

Минуту побарахтавшись в черноте, она наконец-то смогла поднять голову и вздохнуть. Духота и вонь сразу же ворвались ей в ноздри.

— Нет, сука, только не это! — вскрикнула она, нащупав под собой что-то тонкое, продолговатое и очень холодное. Рядом была куча похожих предметов. У некоторых были зубы. — Нет… нет… нет…

Едва найдя опору, Магистр поднялась и услышала рев: сквозь толщу плоти, он звучал глухо, но Кирова знала — это Лаврентий. Он уже близко, он придет, он…

И вдруг нечто быстрое вцепилось ей в шею. Кирова рухнула в воду, все забурлило. Рывком она попыталась подняться, но все тщетно — он был ужасно тяжелым.

— Ника, душа моя… Как хорошо, что ты здесь! — и некто, говорящий голосом Едигея, захохотал. Кирова попыталась закричать, но только забулькала, опускаясь в воду все ниже и ниже. — Будешь хорошей девочкой, умрешь быстро. Будь уверена, я позабочусь об этом!

Звук приближался — словно нечто длинное, очень тяжелое и быстрое ползло по коридорам. Оно шипело, рычало и называло себя Великим Ханом.

Какая наглость…

— Что ж, — вздохнул я, располагаясь поудобней на золотом троне. На моем пальце покачивалась корона, а крылья укрывали как плащ. — Посмотрим, из чего ты сделан.

В следующий миг в зал ворвалась огромная змея с крыльями. Зашипев, она закрутилась кольцами и вскинула рогатую голову. Покосившись на кости «Великого Хана», лежащие у подножья трона, прошипела:

— Что за жалкое существо посмело вторгнуться в МОЮ обитель⁈ Назовись, смертный!

— Ты знаешь мое имя, — сказал я, не спеша открываться. Хотелось немного поиграться с этим гадом. — Вы все его знаете.

В ответ раздался шипящий смех. Змей покачал головой.

— Наглости тебе не занимать, человек, — и он принялся разматываться, медленно приближаясь к трону. Смотря на его плавные движения, было очевидно, что он тоже не дурак поиграться. — Признаю, ты достаточно смел, чтобы ворваться сюда и сбросить это никчемное тело наземь. Джуче сыграл свою роль до конца, и даже БОЛЬШЕ — после конца. Он может уйти с миром.

Змей снова хохотнул и вознес хвост над телом Хана. От удара кости полетели в разные стороны.

— Джуче, слабый и гордый Джуче… — шипел змей. — Ты всегда боялся смерти, ненавидел ее всей душой. Всегда боялся клинков убийц, яда наложницы или внезапной болезни. А еще обожал одиночество. Вот и выстроил для себя эти покои, чтобы ни одна живая душа не посмела мешать тебе править…

— Ни одна? — удивился я. — А ты тут откуда?

— Я — плоды его любви к одиночеству. Джучи приказал вырыть вокруг своего дворца ров, настолько глубокий, чтобы, падая вниз, его враги умирали не от удара о землю, а от страха падения. И ему вырыли ров… вместе со мной.

Он рассмеялся.

— И вы стали друзьями?

— Можно сказать и так… — фыркнул змей. — Я делился с Джуче своей мудростью, а он позволил мне питаться его глупыми поклонниками. Я уже стар, охота стала утомлять меня. А когда дичь сама приходит… Да еще с радостью! Не то, что твоя подружка…

Я привстал с трона.

— Кирова? Ты сожрал ее⁈

Змей довольно кивнул, и я со вздохом откинулся на спинку. Ну и как можно было позволить сожрать себя⁈ Глупая женщина, а ведь она мне понемногу начинала нравиться.

— О, да… — говорил змей. — Вкусная, молоденькая дурочка по имени Кирова. Думала, что сможет остановить меня своей жалкой магией? Надеюсь, переваривая ее, я утолю свой голод. В моем животе ей придется провести немало времени… Возможно, целую жизнь?

По залу разнесся его противный смех.

Пока этот идиот веселился, у него за «спиной» возникло движение. В темноте коридора сверкнули глаза, а с ними появился свет пылающих татуировок. Лаврентий выглядел как черная и очень злая пантера — крался Инквизитор, почти припав к земле.

Змей же был уже у самого трона.

— Ну что, человек? — шипела тварь. — Выбирай. Если будешь молить меня о пощаде, так и быть, убью быстро. А если решишь сразиться, то я даже позволю тебе сделать первый удар, но мучиться ты будешь куда дольше. Возможно…

И он хохотнул.

— Годы! Годы в моем животе!

Опустилась тишина, и тут настал мой черед рассмеяться. Отбросив корону, я поднялся навстречу твари. Пора было заканчивать этот цирк.

— Как много норова для обычного червяка, — говорил я, спускаясь ему навстречу. — Это мне нужно молить тебя о пощаде? Мне⁈ Да ты, обычный паразит, что десятилетия сидел в яме, хватая ртом падающих дураков!

Змей вытаращил глаза так сильно, будто собрался запулить в меня ими.

— Да как ты смеешь! Ничтожное существо!

Один жест, и мечи, вылетев из ножен, закрутились у меня над головой.

— Нет ничтожней существа, которое не способно само добывать себе добычу… — говорил я, понемногу распуская свою ауру. — И кто же ты, раз решил, что я испугаюсь тебя?

Змей опять свернулся кольцами и начал подниматься — вскоре его голова была так высоко, что едва не коснулась потолка. Он был словно гигантский мрачный столб.

— Я — Дракон, — гаркнул он, взмахнув крыльями. — А ты, смертный, только что заработал себе самую тяжелую смерть… Ибо…

— Ты⁈ Дракон? ТЫ⁈

Мой крик, а за ним и Взгляд заставил змея отпрянуть. Опустившись еще на несколько ступеней, я раскинул руки в стороны, крылья же поднялись вверх.

— И ты смеешь называться чужим именем? — прорычал я, наблюдая как ужас буквально сжигает его изнутри. — Трус, годами живший под личиной умершего старика? Падальщик! Лжец и крыса! Да таким как ты даже в аду будет слишком холодно!

И мечи сорвались в полет.

Тварь попыталась увернуться, но… задергалась на месте. Зал затопила сеть вспышек, и сзади появился Лаврентий. Он держал змея за хвост.

Мечи были быстры — угодили змею в оба глаза.

Следующий шаг сделал я. Взмахнув крыльями, с ревом ринулся вперед — и влетел твари прямо в морду. У него изо рта вырвался язык, а я взмахнул когтями. Под ногами стало скользко от крови, а ослепший змей попытался схватить меня челюстями. Щелк! — и клык ударил меня в плечо, но треснул, наткнувшись на чешую.

Ухмыльнувшись, я схватил змея за пасть. И потащил в стороны.

— Что, Дракон, говоришь⁈ — заревел я, обливаясь его горячей кровью. — Где же твоя Башня, Дракон? Отчего ты не управляешь золотом, а только спишь в нем, как ленивая шавка⁈ Жалкое зрелище! Знай свое место!

От воя дрожали стены. Челюсть «дракона» трещала, а в уголках пасти собиралась кровь. По его извивающемуся телу пришелся удар, сбоку появился Лаврентий. За один прыжок Инквизитор оказался у твари на голове и, засучив рукава, схватился за верхнюю челюсть. Я же взялся за нижнюю. Мы навалились.

Умирал змей долго. Неистово выл, бил хвостом об пол, пытался вырваться и что-то невнятно мычал, словно молил о пощаде, но мы упрямо тащили челюсти в разные стороны.

Наконец, змей превратился в кусок визжащей колбасы. Тело, ударившись об пол еще раз, конвульсивно задергалась и принялась извергать из себя внутренности. Мы с Лаврентием отпрыгнули в сторону, и как раз вовремя, ибо в наружу посыпались черепа, кости в остатках одежды, части тел, а еще двое целых людей.

Упав на пол, они откатились в разные стороны и принялись откашливаться. Обоих покрывала липкая жижа, их сильно трясло. Первой на ноги встала женщина — и ею оказалась Кирова.

— Ника… — но один жест заставил Лаврентий прирасти к полу.

Она пошла к тому, кто вывалился из пасти за ней следом — к Едигею. Захоти я зачем-то спасти этого ублюдка, все равно не успел бы ничего сделать — она сжала кулак, и темника подняло в воздух.

Кирова не стала говорить громких фраз. Она просто вывернула Едигея наизнанку. Буквально, и это было мерзкое зрелище.

Когда от Едигея остались одни кровавые ошметки, Магистр повернулась к нам с Лаврентием.

— Ты пришел… А я…

Следующие слова она не смогла произнести, ибо ее начало выворачивать. И это тоже было мерзко. Пока Лаврентий принялся помогать Магистру прийти в себя, я повернулся к мечам, зависшем в воздухе.

— Избавьтесь от этой твари, быстро.

Бонифаций с Пафнутием немедленно исполнили мой приказ — схватили змея за хвост и, оставляя за ним кровавый след, потащили вон. Я же, облегченно вздохнув, упал на трон. Закрыл глаза, улыбнулся. Все это золото вокруг — наверное, я никогда не был счастливее.

Снаружи донесся какой-то гул. Грохот. И даже рев. И он нарастал.

— Ну что опять? — закатил я глаза. — Очередная тварь⁈ Их там что, целая семья?

Лаврентий с Кировой тоже услышали звуки и, недоуменно переглядываясь, пошли наружу. На выходе Инквизитор бросил:

— Не похоже… Кажется, это люди…

Зарычав, я кинулся наружу — только этого не хватало!

На лестнице мы были спустя минуту, и там все буквально ходило ходуом. Бонифаций с Пафнутием как раз сталкивали змея в пропасть, а за ними наблюдала вся площадь.

Гул был грохотом шагов, ударами копий о землю и голосами — сотни, тысячи, десятков тысяч голосов, кричащих в унисон. Стоило мне перешагнуть порог, как рев поднялся настолько оглушительный, что нашу троицу едва не снесло этой волной восторга.

От людей на площади и яблоку было негде упасть. Они буквально облепили все, до чего могли дотянуться — добрались даже до крыш.

Все смотрели на нас, все они кричали:

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

В анти-Башне.

Золото. Его были целые горы.

Золотом были завалены залы, через которые вели Дарью — в кандалах из чистого золота. Оно было даже на ступеньках, по которым она забиралась — сыпалось вниз, громко звеня. Лестница казалась бесконечной. По ней вверх-вниз бегали какие-то ракообразные твари, таскающие по залам тазики с золотом. Они были буквально неутомимы.

Сверху же звучал голос сына:

— Прошу! Прошу! Ведите ее ко мне! А вы, Дарья Алексеевна, чувствуйте себя как дома в моей «скромной» обители!

И следом послышался хохот.

Осматриваясь по сторонам, Дарья удивленно качала головой. Эти комнаты были точной копией тех, в которых она жила с Ним, но словно отзеркаленные. Обратные, как и в общем-то вся эта Изнанка.

Пока в голове просыпались картины далекого прошлого, за спиной слышался навязчивый бубнеж:

— Зачем боссу эта человеческая баба? Съесть ее, и дело с концом.

— И не говори… Вон как бедрышки качаются — вверх-вниз, вверх-вниз… Не будь она маменькой босса, я бы ее быстро…

— А не слишком ли она молодая для мамаши? Будь она мамашей, там бы все не качалось!

— Да кто их этих людей знает, у них все шиворот-навыворот.

— Почему бы боссу самому не съесть свою маменьку? Я вон свою съел, и ничего.

— Это ты ее съел⁈ А я тогда где был?

Дарья обернулась — двухголовый монстр, напоминающий огромного и крайне тупого пса, ее жуть как раздражал. Как и вся эта армия проглотов, которые жили в этой Изнанке.

— Может, вы пойдете и сожрете друг друга? — вздохнула она, звякнув своими кандалами. — Я и сама могу дойти. Вернее, меня все равно доведут.

Золотые браслеты на ее ногах и руках, которые были на ней все те дни, что он провела в яме под ареной, весело заблестели. Сидеть за решеткой, пока на тебя облизывается сотни «зрителей», было делом совсем не веселым. Ну хоть она там неплохо выспалась.

О судьбе Мастера, Аристарха и остальных она могла только догадываться. Последнее, что помнила Королева, это ящерки, окруженные монстрами, а еще злобный крик Мастера. Единственный, кто составил ей компанию, как ни странно, был Крыс. Он и сейчас сидел у нее в кармане и время от времени высовывал мордочку.

В ответ на ее реплику двухголовый пес-переросток переглянулся. На его шеях сверкали золотые ошейники.

— Никогда не задумывался… — сказал один. — А ведь если совсем проголодаешься…

Но не успел он закончить, как его брат толкнул Королеву в спину:

— Иди-иди, человечина, пока мы не откусили твое бедрышко. Уж очень оно мясисто!

Оба расхохотались. Дарья вздохнула и позволила браслетам нести себя дальше. О том, сколько этажей они преодолели, можно было только догадываться — в ее «родной» Башне их было чуть менее сотни. Тут, судя по всему, та же история.

И вот кольца потянули ее прочь с лестницы — в очередной зал, который был точно так же завален золотом до потолка. Среди золотых гор возвышался трон, и на нем восседал ее сын. Вернее, то во что он превратился.

Хотя?.. Монстром он был всегда, поэтому внешний облик только довершил его образ.

— Прелестно, — ухмыльнулся он и встал с трона. — Как приятно видеть тебя в добром здравии, маменька. Все вон!