Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 19 Как простить злейшего врага?

Вася исчез в Изнанке со скоростью ошпаренного таракана. И даже запечатал проход! Я буквально видел, как сейчас с той стороны сверкают его пятки.

— Что же ты, Вася? — вздохнул я, отбрасывая в сторону его отростки, которые по недоразумению звались крыльями. — Твой папаша был куда смелее. Эх, яблочко далековато укатилось…

Я улыбнулся. Кстати, про папашу!

А саркофаг-то, вот он! Только руку протяни! Этим шансом грех было не воспользоваться. Пока в Городе все вверх дном, про этого дражайшего «героя» как-то позабыли…

— Зато я все помню, Олаф, — проговорил я, потирая руки. — Все!

Сорвать крышку с саркофага было делом пары секунд. Внутри лежало тело, завернутое в саван. Над ним еще витал стойкий аромат трав. Других запахов не было, и ни тебе паразитов, ни признаков гниения. Судя по слабому магическому фону, тело Олафа забальзамировали на века.

Ну ничего. Ему это не поможет!

Только приподняв краешек материи, я опешил.

— Это…

Где-то минуту я вглядывался в бледное лицо того, кого мечтал убить целые сто лет, не в силах вымолвить ни слова.

Это… не он.

Не тот высокий юноша в сверкающих доспехах, один из сотен, которые лезли и лезли ко мне в Башню как тараканы. Не тот, кто после того, как я предоставил ему право сделать первый удар, единственный из всех рыцарей, кто не кинулся в ужасе прочь, а помчался в бой, сжимая в руках меч-иглу. Единственный из тех, кто смог ударить меня. И убить.

Нет. Это не Олаф… Это морщинистый старик, убеленный сединами.

Ярость во мне вскипела. Это не то ничтожество, которое отняло у меня все! Никакой это не малолетний сопляк!

ЭТОТ НЕГОДЯЙ В САМОМ ДЕЛЕ ВЫРОС В КОРОЛЯ!

Я расхохотался. Это было очень смешно…

Еще будучи в небытии одна мысль не давала мне умереть окончательно — это месть ТОМУ САМОМУ ублюдку, который посмел протянуть руку за моим сокровищем.

За золотом. За Башней. За Принцессой.

Целый век я мечтал отсечь эту руку. Разбить это лицо. И вырвать сердце из этой груди.

И вот этот момент настал. И что я вижу⁈ Чужое лицо, не юноши, а пожилого мужчины. Ни один портрет не мог убедить меня в том, что Олаф стал старым. Мне казалось, это какой-то маскарад, а тут!

Как бы я ни ненавидел негодяя, в свое время порвавшего ткань миров, поставившего человечество на грань гибели, но этот старик явно был кем-то другим…

— Нет, Олаф мертв. И ОЧЕНЬ давно, — проговорил я, присев рядом.

Опустошение окутало меня с ног до головы.

Должно быть, молодой Олаф умер сразу после того, как умер я? Или через год, или через десять лет? А на его месте появилось нечто такое, что было уже совсем не тем малолетним балбесом.

Рыцарь, отказавшийся от Башни и ставший последним королем, что целый век был у власти. Которому при жизни ставили памятники, славили и называли героем, но при этом считали слабоумным.

А на деле?.. Кто на самом деле идиот? Король, или его свита?

— Зараза, верни мне его! — прошипел я, схватив мертвеца за отворот савана. — Верни, слышишь⁈

Но мертвец не слышал.

На его шее блестело нечто серебристое — это оказался кулон-орешек с секретом. Внутри был портрет Дарьи. Она тепло улыбалась и прижимала к себе новорожденную малютку.

— Вот как? Значит, ты все же любил ее?..

Тут мне стало совсем паршиво. Захотелось уйти и забыть про это мерзкое место. И так слишком много времени здесь потратил.

— Ладно, черт с тобой, «герой». Ты победил, — сказал я, вернув ему кулон. — Спи спокойно. Впрочем, чего тебе еще остается?

Лицо короля было серым, спокойным, умиротворенным. На навеки сомкнутых губах лежала легкая полуулыбка.

— Попробуешь ляпнуть что-нибудь, мигом откручу голову, — проговорил я, закрывая саркофаг. Напоследок поправил ему саван и задвинул крышку. Уже на пороге обернулся. — И не зазнавайся. Дарью я тебе не отдам. Ей предстоит долгая жизнь. Очень долгая жизнь.

Ночной воздух взбодрил меня. Какой контраст по сравнению с той склеповой затхлостью, в которой Олафу предстоит провести еще сотни лет — и до тех пор, пока время окончательно не превратит его косточки в прах.

Задерживаться дольше времени у меня не было. Следовал искать ближайший портал и отправляться в Изнанку. Пока Василий слаб, эту бесхвостую крысу нужно добить.

— В его логове, — прошипел я, взмыв в небо. — Жди, Дарья. Недолго осталось.

Уже в небе я улыбался. Пусть ты, Олаф, победил меня. Пусть. Твоего сына я сотру в порошок, а потом развею с вершины Анти-Башни.

А потом обрушу и ее.

У «ворот» в Город.

Стоя на холме, царь Аристарх I из новой династии Аристрахов не мог отвести глаз от залива. Он весь пенился, бурлил и исходил жутким ревом. Воды выходили из берегов, обрушиваясь на прибрежные улицы, а те десятки кораблей, что еще час назад грозили столице, исчезали в пучине, словно были сделаны из бумаги. Крики утопающих доносились даже до сюда.

Генералы Орды и Царства, столпившиеся вокруг царя, тоже наблюдали за происходящим. Вид Города, который им предстояло взять, поверг их в священный трепет.

— Боги глубин на нашей стороне, — услышал царь шепот одного из генералов. — Но к добру ли это?..

Ему никто не ответил, ибо в центре залива появилось золотое сияние — оно исходило из глубин. С каждой секундой оно все нарастало, и вот воды разошлись. Там, среди волнующихся волн, показался золотой купол.

Генералы, как и все те тысячи воинов, которые готовились войти в Город, застыли как изваяния. Это был золотой дворец Великого Хана — та путеводная звезда, которая вела их весь этот долгий путь.

И он, словно мифический Китеж-град, медленно поднимался из воды.

Зрелище было настолько величественным и жутким, что по рядам воинов прошлась волна дрожи. Люди начали озираться, но не посмели сделать ни шагу прочь. Страх, долг и авторитет царя скреплял их как стальная цепь.

Следом за дворцом, плывущим в сторону острова с Башней, появился и Тот, кто доставил его в залив. Бог глубин.

Аристарх даже прикрыл глаза — настолько жутким было это существо. Члены команд уцелевших кораблей, только завидев эту жуткую гору, вылезшую по центру залива, с криками кидались в воду. На поверхность не вынырнул ни один.

Следом пришел черед их кораблей. Держа золотой дворец в одной руке, Глубинный разбивал в щепки все, что стояло у Него на пути — и двигался в сторону Башни. Его шаги под водой отзвались волнами.

С острова по Глубинному начали стрелять, но долго их стойкости не хватило. Монстру достаточно было лишь раз вдарить кулаком по земле, чтобы находящиеся там Инквизиторы в ужасе разбежались. Водрузив дворец на сушу, Глубинный кинулся обратно в волны.

От армады осталась какая-то дюжина кораблей, и они спешно пытались убраться отсюда подальше. Тщетно, естественно, ибо Глубинный потянулся к ним.

Тем временем, накрепко запечатанные ворота дворца раскрылись, и наружу посыпалась волна кэшиктенов. С обратной стороны к острову уже подходил золотой корабль — его борт буквально ломился от бойцов.

Остров взят. Теперь пришел черед Города.

Аристарх уже собрался отдать приказ об общем наступлении, как услышал телефонный звонок. Это был Иван.

— Слушаю, — ответил царь.

— Где вы там? — послышался недовольный голос. — Долго еще? А то крыса долго ждать не будет.

— Почти на месте. Силы Орды заходят с севера, бойцы Царства с юга. Первые отряды уже в Городе.

— Сопротивление есть?

— Только локальное. Гвардия охраняет дворец, а войска слишком… впечатлились гибелью флота Ганзы. Вряд ли они окажут серьезное сопротивление.

Иван удовлетворенно хохотнул.

— Отлично. Пусть передовые отряды ищут порталы, да побольше, но в бой до вступления в Город основных сил не вступать. Ассоциация с вами?

Кивнув, Аристарх пересекся глазами с Карлом Ивановичем, который с красным лицом наблюдал за тем, как Глубинный «развлекается» в заливе. Рядом с главной Ассоциации магов, нервно переминаясь с ноги на ногу, держалась графиня Зорина бок о бок с вечно спокойным Инквизитором Григорием.

Уж кого-кого, а этого Аристарх не ожидал увидеть у себя в штабе. Но когда тот заявился, царь понял — серьезного сопротивления можно не ждать.

— И не только… — сказал он.

— Отлично. Пусть зачистят все подступы к порталам, а потом не мешаются, — распорядился Иван. — В Анти-Городе дай ордынцам полную свободу. Жалеть там некого, так что пленных не брать.

— Мы и не собирались. Но что делать с Глубинным? Неровен час он решит «прогуляться» по Городу…

— Нет, на сушу ему хода нет. Не в этом веке, — спокойно отозвался Иван. — Кстати, Зорина с тобой? Передай ей трубку.

Нахмурившись, Аристарх отдал графине телефон. Сам же повернулся к генералам.

— Выступаем. К утру город должен быть взят.

Разговор длился какую-то минуту, после чего Зорина умчалась к своему автомобилю, а следом и остальное командование. Проводив их глазами, Аристарх снова прижал трубку к уху.

— Настает момент истины, Аристарх, — говорил Иван. — Главное — ударить Изнанку в самое сердце. А потом сделать так, чтобы оно больше никогда не забилось.

В Башне.

Ужас нарастал. Она чуяла его каждой клеточкой своего тела.

В конце узкой лестницы, заваленной старым потемневшим золотом, была дверь. Еще на чердаке Марьяна сказала себе, что скорее бросится с Башни в море, чем откроет ее.

И тут свое слово сказал Гнев.

— Иди… — прозвучал в голове раскатистый голос, который она слышала в кошмарах. — Твоя судьба лежит за этой дверью. Бежать от судьбы — верх неразумности.

Марьяна застыла.

Приложившись спиной к двери, на нее смотрел Гнев. Она попыталась ущипнуть себя, но нет — Он был материален.

— Иди сюда, Марьяна, — и Гнев поманил ее пальцем. — Открой дверь и прими свою судьбу.

Марьяна попятилась.

— Нет… Никогда!

— Что ж… Тогда жди Ивана, — ухмыльнулся Гнев.

Он сделал к ней несколько шагов, и превратился в нее же. Они с Ним были одно лицо, лишь глаза были разными — у Гнева они были черными, глубокими как колодцы.

— Уверен, что Иван распорядиться тобой. Ты же хочешь быть вещью в руках Дракона? Хочешь?..

Марьяна покачала головой, но сделала еще два неверных шага назад и, споткнувшись, села прямо на ступени. Схватилась за лицо, слезы выступили на лице в тот же миг.

Гнев оказался рядом почти неслышно. Опустился рядом, обнял ее.

— Вот и я не хочу, — шепнул он ей на ухо с бесконечной грустью в голосе. — Хватит уже всяким уродам повелевать нами. Пошли. Наше будущее лежит за этой дверью.

Марьяна хотела вырваться из его рук, но Гнев был силен. Они подошли к двери — Ужас ждал за ней.

— Ты же хочешь стать свободной, Марьяна? — спросил Гнев, взявшись за ручку.

Губы ей больше не подчинялись:

— Хочу…

— Тогда тебе нужна сила. Много силы. И именно она спасет тебя. Я помогу тебе освоить новые силы. Тебе всего лишь нужно отдаться мне. Уступить место. На время…

— Опять?..

Гнев лишь слегка улыбнулся.

— Всего раз. Последний. Один раз, и ты…

Он толкнул дверь, и та поплыла в зал, пол которого был усыпан золотыми монетами. И они уходили в гору.

Марьяна сделала отчаянное движение, чтобы удержать дверь, но Гнев одернул ее.

— … и ты, наконец, обретешь покой.

Затем он, схватил Марьяну за плечи, и с силой втолкнул в сокровищницу. Пройдя несколько шагов, она упала в целое море золотых монет. Ужас путами сковал королеву, ибо перед ней предстало то, что целые сто лет отпугивало и сводило с ума всех смельчаков Королевства.

Он лежал на вершине — и был черепом размером с небольшой дом. За ним на горе золота распростерлись гигантские кости того, кто некогда был Хозяином этой проклятой Башни. От костей исходило зеленоватое свечение — остатки Его ауры, которая еще жила в этих пожелтевших останках. На перепуганную Марьяну череп смотрел своими пустыми, черными впадинами, где еще сто лет назад были глаза-щелочки.

Когда Гнев обнял Марьяну за плечи, она дернулась. Хватка у него была железной.

— Не сопротивляйся. Твоя Кровь дарует мне утраченное могущество.

Марьяна подумала, что ослышалась.

— Тебе?.. Утраченное? Могущество?

Гнев кивнул и всмотрелся в ее глаза. Пальцы же начали медленно превращаться в когти, а затем входить в плечи Марьяны.

— Кто ты такой⁈

— Я?.. Можешь называть меня Левиафан, Хозяин Анти-Башни и Повелитель Изнанки в изгнании, — проговорил Гнев. — Не удивляйся. Когда Василий Олафович убил меня во сне, все что я мог, это вложить остатки своей души в первую попавшуюся тщедушную тварь и бежать. Твой отец забрал МОЮ Анти-Башню, а затем решил сам возглавить вторжение. Ничтожный… Попытавшись вернуть Анти-Башню, я ничего не добился и быстро осознал, что в Изнанке мне больше ничего не светит, а вот за ее пределами…

И Гнев улыбнулся — и зубы у него были как у Ивана.

— … Я нашел тебя. Вернее, твою Кровь. Она вела меня как путеводная нить. От норы, где я прозябал целых пять лет, и до портала, где мы впервые пожали друг другу руки.

Тот самый день пронесся в ее голове. То самое «рукопожатие» из портала и странная рана, которая бесследно исчезла в больнице.

— Желаешь ты или нет, Марьяна, — сказал Левиафан, поднимая на ноги дрожащую королеву. Неожиданно он куда-то пропал, но не его хватка. Все вокруг окутала тьма, и перед собой она видела только череп. Голос исходил из него: — Но ты, твоя Кровь, твое тело, Башня, золото и Его кости — залог МОЕГО возвращения. Моей мести.

— Стой, нет!

В ответ череп дернулся. Со скрипом гигантская голова Дракона поднялась, а затем тем двумя алмазами вспыхнули глаза.

— ДА! — рыкнул Дракон и раскрыл пасть. — ПРИМИ СВОЮ СУДЬБУ, МАРЬЯНА! ЭТО ВЕЛИЧАЙШАЯ ЧЕСТЬ СТАТЬ ЧАСТЬЮ ВОЗРОЖДЕННОГО ЛЕВИАФАНА!

Она ничего не успела сделать, как Он скакнул на нее. Кричала Марьяну уже глубоко в глотке твари, что стремительно обрастала плотью.

— Помнишь, Лаврентий, как мы еще детьми мечтали забраться сюда? — улыбнулся Вергилий, когда они наконец преодолели проклятую лестницу.

Лаврентий кивнул. Много же воды утекло с той поры… Они еще были двумя забитыми юнцами, которые пытались выжить на улицах Города. Побирались, воровали, дрались.

И мечтали. О всяком… О том, кем была их мать, что умерла, когда старшему, Марку, было всего пять. Об отце, которого они никогда не видели.

О Башне, верхние этажи которой, как утверждали уличные сказочники, еще полнились золотом. Стоит один раз слазить туда, и ты станешь неслыханно богатым. Тогда Инквизиция еще не оккупировала остров, и разных сорвиголов туда лазила масса. Не вернулся никто, и даже их старший брат, Марк, пропал без вести в этих стенах. Одно время братья успокаивали себя тем, что, озолотившись, он просто уехал. В самом деле, зачем ему возвращаться в их крысятник?

Как хорошо, что они так и не рискнули переплыть залив… До сего дня.

Лаврентий улыбнулся краешком губ. От перспективы пропасть в этих стенах их уберег черный автомобиль, которые однажды встал у него на пути — как иронично, но именно в тот день они решили рискнуть. Порог Башни Лаврентий переступил уже, одев черное. Вергилий же избрал другую судьбу, но, так или иначе, их жизненные дороги сошлись здесь, в Башне.

Убив свой страх, Лаврентий нашел брата в одном из залов — тот оказался не так стоек и почти сломался под натиском пленившего его Ужаса. Вергилия еще долго пришлось бить по щекам, а потом отпаивать водкой. Благо, фляжку Лаврентий всегда носил под плащом. Неофициально.

По пути сюда братья находили безымянные скелеты, скрючившиеся у стен. В остатках истлевшей одежды, в сумках и между костлявых пальцев было золото, которое они пытались отсюда унести. Бедолаги просто заблудились и не смогли найти выход.

— Интересно, почему они не сбежали? — задумчиво спросил Вергилий. — Как эти ваши «герои»?

Лаврентий пожал плечами:

— Полагаю, всему виной Инквизиция.

— То есть?

— Это лишь моя теория, но думаю, Башня, разумна. И чем больше вокруг нее расхаживает людей, тем больше она злится и испускает ауру ужаса. Пока Инквизиции не было на острове и он был заброшен, Башня по больше части дремала, а теперь…

Инквизитор не договорил — он услышал смех. Обернувшись, оба брата долго вглядывались в тьму за спиной, но там все так и оставалось темно и мрачно. Ничего не увидев, они пошли дальше.

— Тогда почему мы не сошли с ума? Мы настолько бесстрашны?

— Нет, — ответил Лаврентий. — Полагаю просто нам не нужно ни золото, ни власть над Башней. Не знаю, как тебе, но мне уж точно…

Вергилий хохотнул.

Забравшись наконец на самый верх, они окунулись в целую анфиладу залов, и каждый казался больше предыдущего. Потолок в какой-то момент и вовсе пропал, уступив место бесконечным рядам колонн. Золота среди них оказалось навалено столько, что пола под ним было не видно.

Каждый шаг вызывал звон, отдающийся эхом. Лаврентий постоянно оглядывался — ему казалось, будто за ними следят.

— Сука, не обманули, старые плуты… — хмыкнул Вергилий, загребая золото. — Чуешь, Лаврентий?

— Что?

— Магия, — и маг поднял одну из тысяч монет. — Каждая из этих малышек пропитана магией. Его магией!

Поморщившись, Лаврентий достал из кармана свою монетку. Стоило поднести ее к остальным, как она отозвалась еле ощутимой вибрацией.

— Чует своих! — улыбнулся Вергилий и застыл. — Тихо! Тут кто-то есть!

Лаврентий услышал его еще пару секунд назад. В следующий миг из-за колонны вышел бледный парень. Это был Игорь Илларионов, подопечный тайджи Угедея.

— Ты⁈ — охнул Вергилий. — Ты что тут делаешь⁈

— То же, что и вы, — отозвался Игорь. — Ищу силы для борьбы с Изнанкой. Искал, по крайней мере…

Инквизитор сощурился. У парня в руках был меч, на лезвии которого блестела кровь. Проследив за его взглядом, Илларионов улыбнулся.

— Мой отец… Мне больше не страшен… — сказал он и с отвращением отбросил меч. — Вы видели тайджи?

— И он тоже тут?

Игорь кивнул.

— Но судя по всему, Угедей не дошел… — вздохнул Илларионов. — Жаль… Я-то думаю, отчего мне так тяжело? Так пусто?.. Так…

Сделав еще пару шагов, он упал прямо в золото. Подскочив, Лаврентий с Вергилием подхватили парня под руки и усадили у стены. Он весь дрожал.

Почувствовав под рукой влагу, Вергилий выругался и отстегнул его нагрудник. Там все было в крови.

— Какого⁈

— Оставь… — простонал Игорь. — Это та самая рана, которая убила меня еще во дворце… У нее появился второй шанс.

Он хохотнул и сплюнул кровью. Затем сделал движение, чтобы подняться, но так и остался сидеть.

— Блин, походу, не дойду. Не узнаю… что там, на самом верху…

— Как будто не очевидно, — буркнул Лаврентий. — Скелет Дракона. Что же еще?..

— Ааа… Логично, — и Игорь рассмеялся. — Может, его магия спасет меня, как думаете?

Выругавшись, Лаврентий постарался насколько возможно остановить кровь, но было очевидно, что если в ближайшее время ничего не сделать, и младшему Илларионову крышка.

Они помогли парню подняться и, закинув его руки себе на плечи, пошли дальше. Каждый шаг он оставлял на золоте кровавый след. Наконец их троица добрались до еще одной лестницы — широкой, поднимающейся к огромным воротам.

На середине кто-то стоял.

Подойдя поближе, они узнали Артура Зайцева. Согнувшись, он упер свой огромный меч в ступени и не двигался. На их шаги парень даже не обернулся.

— Эй, Артур! — крикнул ему Вергилий. — С тобой все хорошо⁈ Артур!

Парень дернулся, будто пробудившись ото сна. А затем обернулся.

С широкой улыбкой. Даже слишком широкой.

— Это… — проговорил Игорь, смотря на Зайцева исподлобья. — Это… не Артур…

Лаврентий нахмурился. Он давно понял, что все они отсюда не выйдут.

Но куда больше его волновали ворота — Ужас исходил с той стороны, и там явно что-то происходило. Что-то двигалось, грохотало и…

Рычало.

Этот рык услышал и Зайцев. Повернувшись, он перехватив меч, и в этот же миг ворота с громыханием отворились. Тьма, что скрывалась за ними была осязаемой и в ней что-то было. Нечто живое и….

— Зараза! — прошипел Лаврентий, разглядев там гигантскую морду с горящими глазами. Она была вся покрыта блестящей чешуей.

Чудовище сделало быстрое движение вперед, и на ступени хлынул целый поток золотых монет. Еще одним рывком оно выползло на ступени, заполнив собой половину ворот.

Затем пасть, состоящая из сплошных зубов раскрылась. Во тьме Его глотки зажегся огонек.

Вспышка, и изумрудное пламя вырвалось наружу.

В Анти-Башне.

Золотая цепь, которой Дарья была прикована к стене спальни, ужасно мешалась. От кровати удавалось отойти только к столику да ночному горшку. Вот и все, что оставил ей сынишка, после того, как она попыталась сбежать во дворец с помощью волшебного зеркала. Увы, кое-что пошло не по плану, и имя этого «кое-чего» — Марьяна!

— Ну, Марьяна! Ну, внученька, удружила! — шипела Дарья, рассматривая свое лицо в зеркало.

Шрам ей оставили аховый — пол щеки напополам! Увидит Дракон, не узнает свою суженную с таким подарком. Если б не зеркало, смягчившее удар, лежать бы ей сейчас в кровавой луже и клясть «добрую» внучку!

— А я говорил! — вился у нее под ногами Крыс. — Надо было помягче письмо написать!

— Издеваешься⁈ И что значит, помягче?

— Не в приказном тоне, уж точно! Что это за просьба о помощи, начинающаяся со слов — «Марьяна, слушай и запоминай»?

Фыркнув, Дарья наступила болтливой зверушке на хвост, и та, взвизгнув, кинулась в свою норку.

— Ну и ладно! Больше я ничего для тебя таскать не буду!

— Катись! — шикнула на него Дарья, вернувшись к зеркалу.

Вздохнула…

— Вежливо ей, да⁈ А в ответ мечом! Ну держись, паршивка… Выдеру как последнюю прошмандовку! Будешь у меня кровью с…

Вдруг грудь сильно сжалась. Дарья охнула и в следующий миг ее глаза закатились. Очнулась она уже на полу, и было ей так жарко, будто внутри кипела кровь.

С большим трудом Дарье удалось подняться на ноги и посмотреть на себя в зеркало — а от нее буквально пар валил!

— Какого?.. — прохрипела она, и тут ее кольнуло странное чувство.

Это было оно! Давно забытое ощущение того, что по ее венам течет… Кровь!

— Нет… Нет!

Но факт оставался фактом. Жжение скоро утихло, но чувство наличия в ней Крови осталось. А это могло означать только одно. Она осталась одна, женщин в роду больше не осталось.

И Кровь теперь течет в ее жилах.

— Внученька, Марьяночка… — простонала Дарья, упав на колени. — Прости меня, внученька… Я не хотела… Прости…

Вцепившись в волосы, она исторгла из себя стон, полный отчаяния. Ей захотелось порвать себя на части, биться головой об пол, повеситься на клятой цепи, но все что она успела это закричать.

И тут к ней в спальню вошли.

— Пошел прочь! — зарычала безутешная королева. — ПРОЧЬ!

Но вошедший не сделал и шагу прочь. Молча стоял и смотрел на нее.

— Ты не слышал, мразь⁈ Вон!

Он снова промолчал. Дарье не хотелось смотреть на тупую рожу своего двухголового охранника, что денно и ночно дежурил у ее двери, однако…

Его сапоги были забрызганы черной кровью. В одной руке гость держал окровавленный топор, а в другой — две волчьи головы. В следующий миг они покатились по ковру и пропали под кроватью.

Королева подняла глаза.

— Привет, Марго, — улыбнулся Мастер, положив топор на плечо. — Или лучше тебя называть королева Дарья Благословенная?