Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 28 Ты же не забыл про меня?

В баре «Золотой котел».

Через десять лет после Победы.

— Борис! Пиво!

— Батя, дай сюда эту бочку!

— Я сам!

— Нет! Отдыхай, мы сами!

И отняв у него бочонок, близнецы покатили его к стойке. Справились они за какую-то минуту и на свое место важно взгромоздился кот Василий. На чересчур медленного Бориса он посмотрел с осуждением.

— Стар ты стал, чертов бармен… — вздохнул Борис, поймав взгляд потускневших глаз в зеркале.

Даже до своего места за стойкой дотащиться было той еще задачкой, куда там таскать эти бочки? Годы идут, а здоровее он не становится. Спина ни к черту. Да и колени давно стерлись. Если бы не помощь Миши и Маши он бы точно уже кончился.

В зале «Котла» сплошь новые лица. Из тех, кто посещал бар еще десять лет назад, осталась пара пьянчуг. Прочих унесло в какие-то неведомые дали жизни.

— Маша, за пятым столиком ждут заказ!

— У меня не десять рук, Миш. Сейчас отнесу я им эту яичницу!

Наблюдая, как близнецы хозяйничают в его баре, Борис не смог сдержать улыбки. Наверное, и его унесло бы куда-нибудь на дно, если бы он не взял сироток под свою крышу. После войны Город буквально полнился ими — вот и Маша с Мишей как-то заглянули к нему в бар. Вернее, в подвал, где оба пытались переждать проливной дождь. Борис испугался, что в подвале снова открылся портал, но потом признал в «монстрах» двух чумазых ребятишек. Четвертый год как они живут одной семьей.

По телевизору, тем временем, освещали очередную акцию протеста среди ящеров, или как они просили себя называть «людоящеров». На экране показывали толпу под красными флагами с изображением дракона. На плакатах было написано «Хвост это звучит гордо!», «Ящеры тоже люди», «Свободу королеве!», «Скоро Он вернется!»

Вот уже почти десять лет, как они требуют себе равных прав, официального признания церкви Дракона, а еще доступа к Башне, где якобы укрывают их «королеву». Все эти десять лет они вызывали среди жителей Города противоречивые чувства:

— Совсем охренели хвостатые! — воскликнул один из пьянчуг. — Сначала дай им доступ в школы и равную оплату труда, а дальше что? Заберут себе наших женщин⁈

Насчет женщин Борис сомневался, но вот старики и инвалиды войны к ним уходили в превеликом множестве. Кто от нужды, а кто по духовным причинам, ибо культ Дракона в Королевстве креп день ото дня. Даже сюда по паре раз в месяц наведывались проповедники, чтобы забрать парочку новых членов. Встречали их по разному… и все чаще с кулаками.

— Эй, нас кто-нибудь обуслужит⁈

— Маша, пятый столик!

— Иду-иду!

Схватив поднос, девочка побежала к столику, за которым восседала компания ящеров. Сидели они вдали ото всех, не шумели, пили одно молоко с перцем, однако народ это только распаляло.

— … Пришли… — шептали тут и там. — И чего места в Городе больше нет? Намазано им что ли тут?

— Борис, — шепнул бармену один из пьянчуг, — тебя не смущает присутствие этих уродцев?

Бармен покачал головой.

— Эти «уродцы», Никита, еще когда ты пешком под стол ходил, помогали освобождать Город от Изнанки, а их главная и вовсе вместе с Артуром сразила дракона. Посему в мой бар им вход свободный. Видел вывеску на выходе «Только для людей»?

— Нет.

— Вот! — и бармен поднял палец. — Потому что ее нет! Сиди и пей свое пиво.

Пробурчав что-то, Никита пропал в своем бокале, а Борис от греха переключил на другой канал. Однако там тоже передавали не самые оптимистичные новости:

— … И если испытания нового супер-оружия пройдут успешно, то Ганза получит преимущество для давления на Королевство. Наш источник утверждает…

Нет, это явно не то. Щелк!

— Исчез очередной золотой запас, и на этот раз жертвой таинственного похитителя стала Орда. Нашему репортеру не удалось взять комментарий у Хана, но, по слухам, она настолько рассвирепела, что чуть не задушивала своего…

Борис едва не выронил пульт. Эти таинственные «похищения» происходили с разницей в несколько лет и волною прокатывались по золотым запасам разных стран. Пару лет назад это некто основательно «пощупал» Ганзу, а теперь вот на тебе — Орда!

— Так им! — хохотнули среди пьянчуг. — Меньше будет задаваться эта мерзкая предательница!

…И кажется, Борис знал, кто всему виной. Если так пойдет дальше, то золото станет самым редким металлом на планете. При одной мысли о том, что «кое-кто» будет делать с золотым запасом всего мира, по спине пробежались мурашки.

От греха он снова переключил канал, и попал на новости освоения космоса. Вот-вот, и первые космонавты Королевства грозились высадиться на Луне.

— Фух, так-то лучше…

Увы, нет. Новости прикатились к ним сами — со стороны парка, который разбили на месте битвы с драконом. В центре возвышался ростовой памятник королю Артуру, доброму правителю, снискавшему хорошую славу и среди ящерок, и среди людей. Под ними очень любили собираться поэты, музыканты, а еще протестующие. Их яркие плакаты и показались у окон бара.

— Позор! Позор! Позор!

Через пять минут площадь была забита подчистую. С каждым выкриком лица пьянчуг все быстрее краснели, а Никита и вовсе начал зеленеть. Поняв к чему идет дело, ящеры попятились к выходу.

— А яичница! — нахмурилась Маша, но эта парочка уже пропала снаружи.

Тем временем, на площади показались журналисты, а с ними и полиция прискакала. Увидев по телевизору свой собственный бар, Борис скорбно почесал бороду.

— Сейчас опять начнется…

Еще не хватало, чтобы они снова решили окопаться в баре. Прошлогодний штурм бара омоном, конечно, был не таким веселым, как война с Изнанкой, но тоже ничем хорошим не закончился. «Золотой котел» давно был у власти на карандаше, как «нелояльное место», а тут еще и по телевизору «засветился».

Ну хоть нет самой главной подстрекательницы. И нам то спасибо.

— Смотрите! — ткнула Маша пальцем в окно. — Тетя Люда опять выступает!

— Не говори чепухи. Тетя Люда сей… — заикнулся Борис, но впрямь увидел среди знамен знакомую физиономию. — Люда⁈

Ящерка Людмила стояла на постаменте памятника, словно на трибуне, размахивая Писанием. Под прицелами камер она рассказывала о том, как тяжело живется ящеркам в…

— … Условиях расового гнета! Нас не признают, как равных! — кричала она, пока толпу окружали полицейские со щитами. — Но мы будем бороться, пока Корона не признает нас как людоящеров! Да здравствует свободное общество без предрассудков по наличию или отсутствию хвоста! Да здравствует Дракон! Свободу Королеве Крови!

Толпа разразилась радостными криками. В этот самый момент в щиты начали долбить дубинками. Все проезжающие мимо машины отчаянно сигналили, из них кричали:

— Валите в свою Орду, сволочи!

— Да, такие как вы, в самом почете в Орде!

— Пусть валят хоть на Луну!

В ответ посыпались ответные оскорбления. Ситуация начала накаляться, ибо тема с Ордой была не из веселых. Там ящеров и в самом деле привечали — и явно в пику Королевству, где им разрешали селиться только вне городов или в канализации.

С трудом поднявшись со стула, Борис взял трость и направился вон из бара. Снаружи «Золотой котел» выглядел совсем игрушечным, почти затерявшемся в чудовищно разросшимся городском массиве. И в прошлые времена бар со всех сторон зажимали многоэтажки, но за последние десять лет полуразрушенные здания снесли, а на их месте построили настолько высокие дома, что они могли поспорить с Башней. Временами Борису снился сон, что, рано или поздно, его бар, как и лачугу Силантия, «поднимут» к самому небу, а потом сбросят оттуда прямо в залив. Просыпался он в холодном поту. Урбанизация — страшная сила.

— Батя!

Борис обернулся. Близнецы опять пытались загнать его в бар! А еще эти любопытные носы с пивными кружками — облепили все окна.

— А ну брысь домой! — рявкнул он и, повернувшись к сатанеющей толпе, по своему обыкновению упер руки в бока. — Так… Потасовки мне не надо! ЛЮДА!

Увы, его голос пропал в общем гомоне. Полиция прорывалась в толпу, пытаясь добраться до сцены. Людмила не унималась:

— Товарищи! Он вернется, будьте уверены! Не дайте властям и провокаторам себя запугать! Марьяна сама боится нас, боится правды о Дарье, боится возвращения Дракона! Но как было предсказано, Он вернется и освободит Королеву Крови! Тогда в нас признают людей, тогда…

На этом в нее прилетела бутылка, и она упала со сцены.

— Провокаторы! Наших бьют!

— Люда, как ты могла⁈ Ты же мать!

— Какое твое дело, Борис⁈ — шипела ящерка, сидя по ту сторону стекла с трубкой у уха. Свидание им разрешили всего на пять минут. — Сам знаешь, как это важно обратить внимание общественности на проблемы людоящеров!

— Тебя должны волновать проблемы одного конкретного людоящера, — терпеливо сказал Борис, — а именно твоего сына.

— О его будущем я и волнуюсь. Поэтому и занимаюсь всем этим, ибо как было предсказано…

Бармен закатил глаза. Еще не хватало слушать эти бредни про Возвращение.

— … А ты мог бы хоть изредка спускаться к нам, в канализацию, а не сидеть в своем дурацком баре, — ворчала Людмила. — Знал бы, насколько у нас все плохо.

Борис насупился. За бар он был готов на все.

— Не трогай мой бар. У нас тоже жизнь не сахар после того, как опять взвинтили цены на бензин.

Людмила фыркнула.

— Уж лучше, чем в канализации…

— Ваша «канализации» давно город под городом. И что ты жалуешься? Я тебе предлагал переехать.

— И жить в кабацком подвале? Не-е-ет! Лучше мы с Сережей в самом деле уедем в Орду. Хан нас с распростертыми объятиями примет!

Бориса передернуло, он покосился на двух охранников.

Эта тема была взрывоопасной. Хан уже один раз пыталась поставить Королевство на колени под лозунги о свободе для ящерок, но пока далеко не все из них горели желанием попасть под влияние Орды и славить Хана с утра до вечера.

Борис решил отойти от опасной темы:

— Лучше скажи, где твой сын?

Людмила хотела что-то ответить, но смутилась. Борис хлопнул себя по лбу:

— Опять сбежал⁈

Она кивнула.

— Еще утром… Я пыталась его найти, но Сережа… — Ее глаза начали наполняться слезами, но она с яростью вытерла их. — Это не твое дело, Борис. Я сама справлюсь со своим сыном!

Борис ухмыльнулся.

— Ага, из-за решетки? Тебе вообще очень повезет, если ты отделаешься тюремным заключением.

Оскалившись, Людмила уперлась ладонями в стекло. Так она стала напоминать лютого монстра.

— Ты что, хочешь меня напугать, человек⁈ — прошипела она. — Я рептилюд, мы плоть от плоти Дракона. Мы почти не стареем, мы сильнее, быстрее и яростнее людей. Какая-то тюрьма для меня — цветочки!

Ее когти начали скрестись по стеклу, и со страху Борис едва не слетел со стула. Охранники в тот же миг обступили Людмилу.

— Свидание окончено.

Ящерка даже не повернулась в их сторону.

— Борис, посмотри на себя! — зарычала она. — Ты стар, сколько тебе осталось⁈ Год-два? Ты жалок! Ты слаб! ТЫ ЧЕЛОВЕК!

Ее схватили под руки и, наградив парой ударов, потащили вон из помещения. Прежде чем скрыться за дверью, Людмила выкрикнула:

— Прими витаминку и стань одним из нас! Так ты получишь силу, Борис! И молодость! И смысл жизни в служении Ему! Либо ты с нами, Борис, либо тебе ко…

Дверь закрылась, уставший бармен уронил трубку на рычаг. Эту тему он ненавидел больше всех прочих, ибо она била его в самое сердце.

Да, он человек. И довольно усталый человек.

Выйдя из полицейского управления, Борис тяжело вздохнул. Ужасно хотелось вернуться домой и лечь спать пораньше. Спина совсем разболелась.

Но нет. У него было дело.

Ругаясь, он сел в свою «Ласточку». Пот катился с его лба — даже с тростью ходить было сущей мукой. На заднем сидении его ждали Маша с Мишей.

— Тетю Люду не отпустили? — спросила Маша.

— Нет, — ответил Борис, заведя автомобиль. — Она влипла, и крупно.

Близнецы повесили носы.

— Она наказала нам найти Сережу, — сказал Борис, когда они выехали на шоссе. — Есть идеи?

— Он хотел забраться в Башню, как стемнеет, — сказала Маша. — Мы с Мишей пытались его уговорить, а он ни в какую… Сказал, мол, доплывет…

Борис так охренел, что едва не влетел на встречку. Остановившись у обочины, он обернулся к близнецам:

— Что⁈ Когда?

Маша зарделась. А Миша тюкнул свою сестру в бок.

— Он просил никому не рассказывать. Ябеда!

— Сам ты ябеда!

Они сцепились. Поднялся крик. Борис же мчался к Башне. Они не должны были опоздать — на улице как раз вечерело.

Пока они ехали к набережной, по радио продолжали талдычить о возможной войне с Ордой.

— Опять они за свое… — вздохнул Борис, проезжая мимо очередного памятника Артуру. Облитый красной краской постамент был весь обклеен агитационными листовками, поперек памятника была крупная надпись баллончиком — «Он тоже человек!»

Когда диктор перешел к теме Ганзы, Борис выключил радио. Увы, Миша уже понял, что к чему:

— А правда, что ганзейцы разработали какое-то чудо-оружие, способное стирать города в пыль? — спросил он.

— Брешут, — буркнул Борис, выруливая к набережной. На эту тему с детьми он говорить точно не собирался. Мало ему болтовни в баре.

Но Миша не унимался:

— Раз у Ганзы оно есть, значит, и в Орде скоро…

Маша пискнула. Эта тема всегда пугала ее.

— Тихо, Миша, — шикнула на него Борис. — Почти приехали. Видишь Сережку?

К тому времени, как «Ласточка» домчала их до берега, на Город опустились сумерки. Башню скрывали тени, на фоне багрового неба она казалась еще более жуткой. Пляж был пустынным как лунная поверхность.

— Ну и где его искать?.. — спросил Борис близнецов, что следовали за ним. — Может, он все же дома?

Они остановились. Залив нынче волновался не на шутку, пенящиеся волны заходили далеко за пределы береговой линии. Позади темнели высоченные здания Города, а впереди, словно из воды, вырастал массив Башни.

— Он сказал, что больше не вернется, — заявил Миша. — Мол, что толку прятаться под землей, бегать с плакатами и раздавать никому не нужные листовки? Лучше пойти и освободить Королеву самолично!

Борис тяжело вздохнул. Опять за свое — поверили в дурацкую байку о том, что в Башне заперта давно умершая Дарья. Вон и окошко опять блестит в сгущающейся темноте. Манит этих простофиль, как огонь мотыльков.

— Интересно, а ей там не одиноко? — спросила Маша, взяв Бориса за руку. — В такой большой Башне…

Бармену нечего было ответить. Ему вспомнилось, как еще десять лет назад он привез сюда Ивана — вот к этому самому КПП, которое нынче стояло заброшенным. Близнецам о своем странном знакомом, да и вообще о прошлом, он мало что рассказывал. Все равно не поверят.

— Поехали, — сказал Борис, возвращаясь в машину. — Двинемся вдоль берега, может найдем, какие-нибудь следы…

Ехать им пришлось недолго. На лавочке на набережной они заметили знакомый хвостатый силуэт:

— Сережа!

Близнецы кинулись к ящеренку, но тот даже не повернулся к ним. Сидел и с тоской смотрел на Башню, где все горело окошко. Ветер с залива поддувал северный, холодало.

— Боря, ты чего тут забыл? — подошел к нему Борис. — Мы все ноги сбили!

Сережа не ответил. Судя по припухшим векам, он недавно плакал. Второе поколение ящеров вообще куда больше напоминали людей, нежели их первородные предки. У Сережи так даже волосы на голове имелись.

Борис заметил следы на песке — они заканчивались у берега, а потом поворачивали обратно, к лавочке, где и сидел Сережа. Испугался, поди? Немудрено, вон какие волны. Даже ящеренка, и того закрутит и смоет, как бумажный кораблик.

— А если бы ты утонул? — спросил Борис. — Твоя мама…

— У мамы есть дела поважнее, — буркнул Сережа, громко сопя носом. — Митинги всякие, политическая борьба…

И он часто заморгал. В глаза опять просились слезы.

— А мы?.. — пискнула Маша, но Сережа отмахнулся:

— А у вас этот дурацкий бар. Кому я нужен?

Борис тяжело опустился рядом. Ноги почти не держали его.

— Бар это дело серьезное, — сказал он. — Это таки бизнес.

Ящеренок фыркнул.

— Ха, бизнес! Чего в нем серьезно⁈ Толпу алкашей пивом поить?

На это фыркнул уже Борис.

— Что, думаешь это так просто?

— А что сложного?

Борис расхохотался. Весь его сорокапятилетний опыт работы пролетел у него перед глазами. И кредиторы, и налоговая, и санэпидеминспекция, и поставщики, и неадекватные клиенты, и рэкетиры…

И Дракон.

— Знаешь, как тяжело бочки таскать? — спросил его старый бармен. — А запомнить, где что стоит? А кто сколько должен?

— А столики? — насупилась Маша. — Ты когда-нибудь пробовал одновременно держать в голове старые заказы, принимать новые и чистить картошку?

— Пробовал выносить выпивох за порог? — встрял Миша. — А если они буйные⁈ Пробовал?

— Нет.

— Ставлю что угодно, ты там и дня не продержишься, — сказал Борис.

Тут-то ящеренок встрепенулся.

— А вот и нет!

— Спорим⁈ — и бармен протянул ему руку.

— На что?

Борис думал недолго.

— Если к концу дня ты решишь, что работа в баре — для слабаков, я сам доберусь до этого клятого острова! И освобожу вашу королеву!

Тут на него посмотрели уже все втроем. Со страхом.

— Батя… — охнули близнецы, но Борис смотрел на одного Лею.

— Ну⁈ По рукам?

Солнце давно скрылось за крышами, а Борис все натирал пол шваброй. Это было единственное дело, которое он никогда не доверял своим маленьким помощникам. Не хотелось совсем прослыть никчемным.

Но они пытались…

— Батя!

Маша попыталась отнять бармена швабру, но Борис был непреклонен:

— Идите спать! Быстро!

Потоптавшись, Маша с Мишей пожелали Борису спокойной ночи и поплелись наверх. Истомившийся Сережа давно видел десятый сон: Борис гонял его с самого утра, так что ящеренок совсем выбился из сил. И слава богу, меньше в голове будет всякой чуши про принцесс и Башню.

— Вот бы Люду так замучить… — пробурчал Борис, выжимая тряпку. — Интересно, как она?

В обед он пытался ее навестить, но в свидании ему отказали. Даты суда тоже не назвали, как и обвинения, а это был не очень хороший знак. Еще не хватало, чтобы с ней решили «разобраться» кулуарно, как, по слухам, иной раз обходились с проордынской оппозицией, а в этом случае…

— Сука, какая ты дура, Люда!

Бросив тряпку, он подошел к телефону. После целого дня на ногах он с трудом держался, но нужно было что-то делать. Кому-нибудь позвонить, но кому? Королеве Марьяне? Ха! Она, поди, и забыла про «Золотой котел» и бармена по имени Борис, на которого когда-то работала.

Да и откуда у него ее номер?..

Он так и опустил трубку на рычаг. Сел на стул и просидел бы немало, жалея себя, если бы сзади не звякнул колокольчик.

Ну, старый! Совсем забыл закрыть дверь!

— Мы закрыты… — прохрипел Борис, но два посетителя внаглую уселись за стойку. — Не слышите, что ли⁈ Первый час на дво…

Это был Иван и Людмила. И они улыбались ему.

— На дво… на дво…

— Борис, — и улыбающийся Обухов крепко пожал бармену дрожащую руку. — А ты изменился. Стал совсем старым… Как ты мог⁈

— Вот… — сглотнул Борис и, глупо улыбаясь, обвел себя руками. — Вот так…

Иван же не изменился ни капли. Все такой же.

— Всего лишь человек! — фыркнул парень. — А я и забыл, что вы, люди, так быстро дряхлеете. Люда, у тебя остались еще ваши «витаминки»?

Она смутилась.

— У меня с собой одна. Последняя.

— Отдай Борису. Он заслужил. Хранил мой Золотой котел и состарился на службе мне.

Увидев перед собой ту самую витаминку, которая обращала людей в нелюдей, Борис покрылся испариной. Он никогда не видел их воочию и ужасно боялся одной мысли о том, чтобы стать нечеловеком…

— Ешь, Борис, — сказал Иван и, они с Людмилой пошли наверх. — А мы пока заберем ее несносного сынка.

— Сережу⁈

Кивнув, они скрылись наверху. Их шаги Борис слышал еще долго, а сам сидел в тихом полутемном зале и с замиранием сердца смотрел на витаминку.

Многие на его месте слопали бы ее, не задумываясь. Шутка ли? Получить вторую молодость, силу и долгую жизнь? Стать зубастым и очень опасным. Больше никакой боли, никакого ревматизма, никаких камней и грыжи.

Рука сама тянулась к ней — бледная, морщинистая, покрытая седыми волосами. А вот вторая… Вторая держала ее. Держали ее и мысли Бориса.

Стать снова молодым, но при этом ящером? А ради чего? Чтобы управлять этим баром будучи монстром? Его клиенты будут просто «в восторге», а еще больше «обрадуются» власти, которые запрещали ящерам вести бизнес. Поэтому вскоре бар придется закрыть. Оказавшись без крова, куда они пойдут с Машей и Мишей? На улицы, в трущобы, в канализацию, но ради чего детям туда возвращаться?

Борис улыбнулся. Ради эгоизма одного старого дурака, который просто боится взрослеть, вот зачем!

Однако это же шанс, Борис… Шанс начать все сначала. Да, будучи хвостатым и гонимым. Да, придется пожертвовать детством ребятишек, но…

Но…

На ум пришел Сережа. У него этого детства, поди, и не было никогда.

К моменту возвращения Ивана и Людмилы он так и сидел за столом. Витаминки уже не было.

— А где пацан? — спросил Борис, не увидев с ними Сережи.

Людмила не ответила. Всплакнув, она бросилась к выходу. Ответил за нее Иван:

— Она надеется, Борис, что ты станешь достойным воспитателем для Сережи.

— Куда вы?

— Далеко. Очень далеко, — ответил Иван, сверкнув глазами. — Но я вернусь. Бывай.

С этим они оба исчезли в ночи. Борис смог увидеть в окно лишь крыло, мелькнувшее на фоне луны. На пороге он стоял до тех пор, пока его уставшие колени не забили сигнал тревоги.

Заперев скрипучую дверь бара, он погасил свет и, кряхтя, принялся подниматься по ступеням. Прежде чем лечь в постель, зашел к детям и еще долго смотрел на каждого. Близнецы по своему обыкновению спали на одной кровати, а вот Сережи…

— Сережа?..

Его постель была пуста. Под ней тоже ничего не было. И ни в шкафу, и ни в соседней комнате. А вот окно…

— Зараза!

Открыто нараспашку!

Выглянув, он сразу увидел ящеренка. Он сидел прямо на гребне крыши и тихонько скулил. Темные дома вокруг бара отсюда казались еще выше.

— Мама… Мамочка-а-а…

Увидев Бориса, смотрящего на него из комнаты, ящеренок ощерился. Но не стал убегать.

— Чего вам⁈ Видите я…

— Вижу, Сережа, вижу, — кивнул Борис и, кряхтя, перелез через подоконник. Затем тяжело опустился рядом с ящеренком.

Молчали они долго. Смотрели на ночной залив, посреди которого стояла Башня. И там, вдалеке, светилось окошко. Как и каждую ночь.

— Мама приходила?.. — нарушил молчание ящеренок.

Борис кивнул.

— Так и знал… Она бросила меня, — хлюпнул носом Сережа. — Узнала, что я струсил и не поплыл спасать принцессу.

Борис хмыкнул.

— Спаси ты принцессу, мать бы тебя убила, Сережа.

— Еще чего⁈ Она сама постоянно о ней говорит. Надо убить всех русалок, доплыть до Башни, а затем…

— И что? — и Борис повернулся к мальчику. — Затем?

— Спасти ее!

— А если она не хочет, чтобы ее спасали? Если в этой Башне ей удобно.

— Издеваетесь⁈

Борис покачал головой.

— У каждого должно быть свое место, Сережа. Мое вот в баре, а принцессы — в Башне. Если она нашла свое место, то зачем ей куда-то идти? Забыл что было после того, как ее «освободили» в прошлый раз?

Мальчик долго не отвечал.

— Знаю… Порталы…

— Вот-вот. Поди если спасти ее еще раз, порталы снова откроются, а в наш мир придет зло.

На это Сережа хихикнул.

— Мир и так полон зла. Вот возьми эту ведьму на троне…

— Не говори так, — осек его Борис. — Марьяна она…

— Какая⁈ Злая, жестокая и мерзкая. Да и откуда вам знать?

Борис пожал плечами. Действительно, откуда какому-то бармену знать королеву?

— Пошли лучше в кровать, а то ты простынешь. Я обещал твоей маме, что позабочусь о тебе.

— Не нужна мне ваша забота, — и ящеренок лег прямо на черепицу. — Утром я уйду.

Борис насторожился.

— Только этого не хватало. Куда ты собрался⁈

— А вам не все равно? Если моей мамке плевать, то зачем вам содержать какую-то ящерицу? Для вас же главное бар, не так ли?

— Так.

— Ну вот. Помните, какие морды были у тех мудаков, которые сегодня приходили в бар? Ставлю свой хвост, что завтра они не придут… Плакал ваш бар.

Борис вздохнул. В этом он был прав. Очень многие не терпели, если их обслуживает ящерица.

— Да и хер с ними.

— Чего⁈

— Если ко мне ходят только затем, чтобы не видеть ящерят, то в гробу я видал таких клиентов. Пошли спать, — сказал Борис и увидел две пары глаз, что смотрели на них из комнаты. Маша с Мишей сидели на кровати. — Все спать! И ты, Сережа, быстро!

Он схватил его за руку и потащил в комнату.

— Все равно убегу!

— Я тебе убегу! Ремня не хочешь⁈

Они немного поборолись, но в конце все трое детей помогали уставшему Борису залезть обратно. А затем повели шаркающего ногами старика в его одинокую комнату. И не уходили, пока он не ляжет.

— Батя, — сказала Маша, примостившись рядом с кроватью. — Расскажи сказку.

Борис закатил глаза.

— В час ночи⁈

Они закачали головами. Даже Сережа.

— Ну хорошо… — вздохнул бармен, и все трое уселись подле его кровати. — Но потом все спать! И ты, Сережа, понял⁈

Он кивнул.

— Значит так, — начал Борис. — В одном царстве-государстве жил был бармен…

— И его звали Борис? — предположила Маша.

— Да, его звали Борис. И у него был бар…

— «Золотой котел»?

— Может, ты сказку расскажешь, а Маш?

— Прости…

— Так вот. Был у него бар и неплохой, надо сказать. Были в нем столы, стулья, а еще пиво. Ходили туда не невесть кто, а почтенная публика. Например, граф Нагай или герцог Силантий. Даже королева иной раз заглядывала…

— Зачем ей это надо? — спросил Сережа. — Она же…

Но мрачный взгляд Бориса заставил мальчика заткнуться.

— И однажды в переулке на бармена напали разбойники. Захотели отнять у него бар, представляете? Бармен их, конечно, побил бы, но внезапно, откуда не возьмись, в том переулке появился Дракон…

В Башне.

— Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, — говорила Дарья, смотрясь на себя в волшебное зеркало. — Кто на свете всех милее? Всех румяней и белее?..

В минуты тоски она еще по молодости любила с ним разговаривать. Казалось, что оно безвозвратно потерялось спустя столько лет, а нет — ее прелесть нашлась среди книг в библиотеке. Ее безудержное чтение тысяч томов себя оправдало.

Ответ не заставил себя долго ждать:

— Ты прекрасна, спору нет, — сказало зеркальце, хихикнув. — Даже королева Марьяна по сравнению с тобой сморщенная старушка!

— А ну-ка покажи мне ее, дорогая. Хочу сама поглядеть на нее!

Изображение затуманилось, а затем сменилось картинкой. Это была одна из спален дворца, у зеркала сидела ее внучка, ныне королева Марьяна Грозная. Смотрясь на себя в зеркало, она подкрашивала себе глаза.

— Вот и ты, золотце, — хмыкнула Дарья. — А у глаз, гляжу, первые морщинки появились? Ой, что это, ты пополнела? Много на троне сидишь? Нет у тебя Башни, которая бы держала тебя в тонусе? Ох, и ах!

И да, это было одно из немногих преимуществ заточения. Времени здесь совсем не ощущалось — минуло десять лет, как взорвали мосты, а Дарья ни на минуту не постарела, и даже больше. Если десять лет назад ей было не больше двадцати восьми, то нынче ей можно дать все восемнадцать.

Улыбнувшись, она приложила губы к зеркалу. Прошептала:

— А мне всегда будет восемнадцать. Всегда, а ты…

Марьяна дернулась. Резко обернулось, но позади не было никого. Комната утопала в тенях.

— … Рано или поздно состаришься и умрешь, дитя мое. Отказавшись от Дара Крови и заточив меня сюда, ты совершила ошибку. Твой конец будет печален…

Теперь Марьяна смотрела прямо в зеркало. Ее глаза сфокусировались и округлились. Резко подскочив, она схватила со стола тяжелую пудреницу и с яростью запустила в зеркало. Изображение тут же пропало.

Дарья же откинулась на подушки и от души расхохоталась.

— Услышала⁈ Услышала?

На это зеркало только утвердительно хихикнуло, и тогда Дарья снова всмотрелось в него.

— Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи. Кто на свете всех милее? Всех румяней и белее?

— Ты прекрасна, спору нет! — ответило зеркальце. — И даже царица Оксана удавилась бы от зависти!

— Ну-ка, ну-ка, покажи мне ее, чертовку!

И зеркальце показало. Царица Оксана, прекраснейшая из прекраснейших, сидела у туалетного столика в своей опочивальни. Ее очаровательное, но уже не столь идеальное личико морщилось. Она щупала его и вздыхала.

— Опять морщинка… И тут… И тут!

Следом она сняла бюстгальтер и начала оценивать свои сиськи. Форму они держали уже не столь эффектно, как раньше. Не выдержав такой судьбы, царица расплакалась.

— И как же так⁈ Ведь колдунья обещала мне! Мазь — пустышка!

Дарья закатила глаза. Мошенница, твоя колдунья…

И прежде чем царица запулила бы в зеркало баночкой с мазью-пустышкой, Дарья сказала:

— Эй ты!

Царица, пискнув, оглянулась. Но в ее опочивальне было пусто.

— Сюда смотри! В зеркало!

Царица вгляделась в зеркало и, разглядев в нем Дарью, отпрянула. Ее личико побледнело.

— Кто вы⁈

Дарья улыбнулась. Если это не шанс выбраться отсюда, то хотя бы возможность расквитаться кое с кем…

— Я твой способ получить красоту. Навечно. Тебе это интересно, золотце?

Царица охотно закачала головой и буквально прижалась к зеркалу.

— Как⁈

В Орде.

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

Слушая славословия в свой адрес, Хан лежала на ложе в своем дворце и думала. Нет, этот дворец не был золотым, но она постаралась сделать его не менее впечатляющим, чем тот, что стоял на его месте в прежние времена. Сделан он был из сплошных зеркал.

Хан была довольна собой. За последние десять лет она полностью подчинила себе Орду и выгнала за ее пределы эмиссаров Царства и Королевства. Возобновила утерянную военную мощь, подняла экономику и заполучила в ресурс ящеролюдов, многие из которых, только поглядев в ее золотой глаз, узнавали в ней второе перерождение Его.

У нее впереди было много побед, однако все и всегда портила одна проблема, с которой Хан никак не могла совладать. А именно собственная невечность. Смертность…

Каждый угол ее зеркального дворца намекал Хану, что она смертна и ее время не за горами. Везде, на каждому углу, и даже в ее спальне она видела новые морщины, наливающиеся круги под глазами, теряющую мягкость и тон кожу, а вот волосы…

Снова покосившись на свое отражение, она тяжело вздохнула. В волосах появилась седина. Краска не спасала, ведь она просто прятала то, чего становилось только больше.

— Но ведь ты любишь меня и такой, а Лаврентий? — спросила она, протянув руку за кубком вина. — Верно?..

Ей никто не ответил, да и не мог. Череп ее самого верного воина, что всегда лежал подле, молчал очень давно. Пригубив вино, Хан откинулась на подушки и всмотрелась в эти пустые, но такие родные глаза.

Снаружи дворца слышались шаги, голоса, музыка…

— Да, любите меня, — говорила она. — Любите. Как может Орда прожить без Хана?

Взять власть было легче легкого, но удержать ее — не так просто. Лаврентий сделал все от него зависящее и оставил Хана одну. Наедине с самой собой. Боже, она никогда не была такой одинокой.

— Ведь ты тоже любишь меня, Лаврентий? — спросила она череп. — Любишь свою Нику?

Он, естественно, смолчал.

И тогда Хан поцеловала его прямо в…

— Эй ты! Одноглазая! — вдруг послышался голос. — Оставь черепушку в покое! Сюда смотри!

Хан вздрогнула и едва не упустила череп на пол. Кто посмел⁈

С зеркального потолка, со стен и даже с пола на нее смотрели глаза — десятки и десятки глаз, губ и носов. Это были лица юной красавицы. Улыбаясь, она буквально ощупывала Хана со всех сторон.

— Ты кто⁈

— Я? Не узнаешь, Кирова⁈ — и из конца в конец тронного зала прошелся хохоток. — Или лучше называть тебя Ханом?

Хан всмотрелась в эти лица, и вдруг… Осыпавшись мурашками, она начала медленно подниматься.

— Вы⁈ Дарья Алекс…

Девушка приложила палец к губам.

— Тихо. Да, это я, моя верная Домна. Дай-ка я посмотрю на тебя поближе… — и она приблизилась, внаглую рассматривая ее как лошадь на выставке. — А время, как я погляжу, не на твоей стороне…

Хану такое приветствие совсем не понравилось. Она смущенно отвернулась.

— … Время никого не щадит, ваше величество, — ответила она, лишь мигом позже осознав, какую глупость сморозила. Ее Королева была ослепительно красива, неприлично молода, а еще…

ЖИВА⁈

— Это так, — сказала Дарья. — И нет. Если не хочешь повторить участь миллионов и миллионов других женщин, слушай сюда. У меня есть деловое предложение, от которого невозможно отказаться.

Во дворце.

Это была бабушка! Бабушка! Она выбралась из Башни⁈

— Но как?

Марьяна уже устала переворачивать свою спальню и с затравленным видом шагала по коридорам, выискивая место, где могла спрятаться неуловимая бабуля. В руке был меч, которым она рассчитывала пошинковать ее в капусту. Только она успела забыть о том, как ее «посетил» Дракон, а тут НА ТЕБЕ!

И десяти лет не прошло!

Нет, наверняка это какой-то фокус. Башня 24/7 находится под наблюдением, о каждом шаге пленницы немедленно докладывают. Тогда как она могла объявиться в ее зеркале? Это магический трюк? Или ей удалось добраться до зеркала ее отца?.. В Изнанке⁈

Неважно. Где бы не пряталась бабушка, она жаждет мести и особо опасна. Уж кто-кто, а она точно не успокоиться, пока «любимая» внучка не займет ее место. Не стоит гадать, ЧЬИМИ руками она осуществит свою месть.

Дракон. Без вести пропавшее чудовище, которое не объявлялось уже десять лет. Возможно, Он снова в их мире…

Марьяна в ужасе огляделась. Или даже во дворце. Как в ТУ ночь.

Шаги?..

Скрипнула дверь, Королева схватилась за меч. К счастью, это был ее муж. Не дав ему и рта раскрыть, Марьяна повисла у него на шее.

— Артур, бабушка она…

Она осеклась. Лицо Артура было зверски серьезным. Его новости были не менее ужасны, касаясь двух их неугомонных «соседей».

— Их представители звонили пять минут назад, — сказал король. — И оба предъявили нам ультиматум.

Он выразительно посмотрел на Марьяну. Отчего-то она поняла, что он хочет сказать, еще до того, как король открыл рот.

— … И Царство, и Орда требуют отдать им Башню. Или же они объявляют нам войну.

— … И жили они долго и счастливо. И умерли в один день.

— Умерли⁈ — охнули близнецы. Сергей расхохотался.

— Так им!

Борис закатил глаза. Как же его достала эта сказка.

— Ну, не умерли… Принцесса осталась в Башне, а Дракон ушел в поход.

— А когда он вернулся? — спросила Маша.

— Через много-много лет. Когда…

— Принцесса уже состарилась? — нахмурился Миша.

Сережа поддакнул:

— Стала сморщенной и сухой. Как инжир.

— Нет! — сжала зубы девочка. — Она была еще молода и нарожала ему кучу детишек! И стали они жить поживать и добра…

— А детишки были драконами? — задумался Миша. — Или…

— Идите спать! — рявкнул Борис, и Машу с Мишей как ветром сдуло.

Последним комнату покинул Сережа. Его бармен окликнул.

— Чего? — оглянулся ящеренок на пороге. — Все думаете, я убегу?

Борис вздохнул. Об этом он и думал.

— Привязывать тебя к кровати я не собираюсь, — сказал бармен. — Если собрался сбегать, то твое дело. Просто знай, что в баре тебе всегда рады. Иди спать.

Сглотнув, ящеренок пожелал Борису спокойной ночи и ушел. Бармен еще долго смотрел в потолок, раздумывая, а не стоит ли реально привязать ящеренка к кровати, но потом махнул рукой и перевернулся на бок.

Уснуть он не мог. На уме оставалось так и не законченное дело. Оно жало его в кармане брюк.

Нащупав витаминку, Борис взвесил ее в ладони. На туалетном столике стоял бокал воды.

Думал он всего минуту…