Это кто переродился? Книга 5. Финал

Глава 27 Ты же скоро вернешься?

В баре «Золотой котел».

Через три года после Победы.

Боль в коленях его погубит. Эх, тот месяц, когда Город представлял собой одно сплошное поле боя, ему даром не обошелся.

А уж как в спине стреляет!

— Борис, пива! — голосили выпивохи.

— Иду, иду… — бурчал бармен, выкатывая очередной бочонок в зал.

Кот Василий сидел на своем прежнем месте, недобро посматривая на копошащегося Бориса. Годы шли, а тому все больше казалось, что эта страшная зверюга — настоящий хозяин бара, а не он.

— Мяу! — подгонял кот бармена. — Мяу! Мяу!

Закончив с бочонком, он выдохнул. Давно надо было нанять помощников, а то так и слечь недолго.

Вечерело, гостей последнее время набиралось все меньше. Прошли те времена, когда «Котел» славился не только философским пивом, но и безопасностью благодаря порталоотводу. Без порталов он стал просто кучей дорогостоящего хлама, но Борис не жалел утраченной популярности. Меньше мороки.

Пока он прибирался за стойкой, телевизор, не переставая, бубнил околесицу про какие-то брожения в Орде. Мол, там собирается целая армия из — кто бы мог подумать — евнухов!

— … Как Домна может предать? — недоумевали среди гостей. — Она ж, как ни крути, но своя?

— А так! Домна же!

— Факт. Баба она злобная и мстительная. Как убила какого-то там очередного тайджи, так и села на Ханский трон.

— Говорят, королева ее в прошлом со свету сжить пыталась. Вот и злобствует, а отвечать нам.

— Огонь девка… Мне б такую…

А тут еще и очередные санкции, которые на них наложила Ганза, пытаясь удушить их экономику после того, как Королева отказалась возместить стоимость потопленного монстрами флота. После этой новости по бару пронеслась волна негодования:

— Приплыли, чтобы монстров бить, а, как обгадились, так мы виноваты⁈

— Одно слово! Ганза! Все они там под хвост ходят!

— Одно Царство за нас. Но чую, ненадолго. Говорят царица Оксана с Домной тоже спелись…

Борис тяжело вздохнул. Пора мира продлилась недолго, но бармен не удивлялся. Привык готовиться к худшему.

Оглядев посетителей, он в очередной раз не увидел знакомых лиц. С тех пор, как Хозяева трущоб раскололись на две враждующие группировки, ни одна ни другая ни разу не показывалась в баре. Ну разве что Борода с Кочергой — эти двое сразу остепенились, как только нашли себе девчонок. Говорят, даже симпатичных.

И ни тебе Силантия, ни Тимофея. Первый не вылезает из своей библиотеки, а второй стал какой-то шишкой на Черном базаре. Про Нагая и говорить смешно. Говорили, он чуть ли не год пытался поднять какой-то молоток в соседнем переулке, и, не сумев, так расстроился, что бросил пить. А потом женился.

— Пфф… Слюнтяй.

Официантки тоже разбежались — Вика, окрутив Кучерявого, в университет, а остальные под венец. Счастье у них, ишь! Любовь-морковь! А кто будет за баром следить⁈

…И ни Ольги, ни Иры. У них какое-то общее дельце нарисовалось. Амадей? Этот пропал с концами. Говорят, тусуется с ящерами где-то в канализации. Борис не видел его с той самой ночи Новой Эры. Он бы не удивился, узнав, что и его завлекла в свои сети какая-то хвостатая фифа.

— Предатели, — вздохнул Борис, который как был так и остался убежденным холостяком.

Устало опустившись на стул, бармен нащупал в кармане золотую монету, с которой с ним расплатился мужчина без лица. На ум пришла и странная женщина, которую он про себя «ваше величество». Была ли она королевой, или Борис окончательно спятил, ему было неважно. Ее тоже куда-то унесло после того злополучного вечера, как в туалете рванул котел. Комнату пришлось отдать Василию. Кот любил заходить в нее, посидеть внутри минут пять и выйти обратно. Дверь приходилось, конечно же, открывать Борису.

— Мяу! — подтвердил его мысли довольный кот.

Про Ивана бармен и думать забыл — ясно, что где бы ни был этот псих, но в «Золотой котел» он точно не вернется. Жалел ли о нем Борис? Конечно. О нем напоминало слишком многое. Например котел, в который по старой памяти люди продолжали кидать монетки.

Хотел одинокий бармен пустить скупую мужскую слезу по безвозвратно ушедшему времени, но некогда — в бар вошел очередной посетитель.

— Что ва… — начал Борис, но только увидев мрачную тень в маске, едва не отдал богу душу. Кот Василий зашипел.

Инквизитор — вернее, бывший Инквизитор — а нынче агент Тайной полиции Григорий блеснул глазом. А затем положил перед барменом три листка бумаги с фотографиями трех людей: это был Иван, алхимик Амадей и маг Силантий. На каждом надпись — «Разыскивается. Живыми или мертвыми».

— Вы видели их? — прогудел агент. Вот кто-то точно не менялся, так это бывший Инквизитор. Эти никогда не меняются. Даром, что утерянная рука у него теперь металлическая. — Мы знаем, они ни раз бывали здесь.

Борис активно затряс головой.

— Ни одного не видел с прошлого года! Богом клянусь!

Агент сощурился. Его взглядом бармена буквально пробило насквозь.

— Это мятежники. Увидишь их, расскажешь. Ясно?

Борис закивал. Сердце буквально вырывалось из груди.

Агент молча покинул бар, в котором, по «доброй традиции», не осталось ни одного человека. Члены Тайной полиции были не менее злобными, чем выкормыши Домны. Даром, что ими руководила лично Грозная Королева, как Марьяну все чаще называли в народе. Пока король Артур пропадал в походах, Королевством управляла она единолично. Никаких свободных Советов, никаких Дум, и прочего «парламентаризма» королева не приветствовала.

А теперь еще решила объявить охоту на старых друзей⁈

— Ну, Марьяна… — прошептал Борис, скосив глаза на портрет королевской четы, висящий на самом видном месте бара.

Темные глаза Королевы резко выделялись на всем полотне. Они следовали за барменом везде, где бы он и был. Эти «следящие» портреты нынче висели на каждому углу. Нужно ли говорить, что изображения прошлых членов королевской семьи напрочь исчезли?

Оставшись один в баре, Борис счел, что на сегодня с него хватит. Все равно в такой поздний час больше никто не придет.

— Сворачиваемся, Вася? — спросил бармен и, дождавшись кивка кота, пошел переворачивать стулья.

В окне ему показалась Башня. Черная-черная, величественная и печальная, она по прежнему возвышалась над заливом. Лишь одно окошко в ней светилось одиноким дрожащим светом. С тех пор, как оттуда вырвалось Зло, Башню окончательно запечатали. Даже мосты взорвали, чтобы никто и никогда не смог проникнуть туда и снова стать крылатым ужасом.

Но все же кто-то там жил… Иначе, откуда там свет?

Власти все отрицали, но по Городу упорно ползли слухи. От самых невинных, что это, мол, тупые подростки или культисты-сквоттеры, до самых безумных, что там заточили якобы умершую королеву Дарью. Вот она и сидит там, старушка. Дни и ночи, и так уже четвертый год. Бред, но при мысли об этом Борису стало совсем грустно.

Вдруг звякнул колокольчик, и кто-то вошел. Трое в длинных плащах с капюшонами.

— Извините, мы закрыты, — буркнул бармен, но посетители направились к стойке. — Мы закрыты!

Они не отреагировали. Сели на стулья, один потянулся к бочонку. Кот Василий был тут как тут — спрыгнул на стол и хотел вцепиться посетителю в руку, но…

Выгнул спинку и позволил себя погладить.

Борис удивился. К тому факту, что кот ретиво охраняет бочонок и не позволят никому из посторонних наливать из него пива без разрешения, он относился как естественному порядку вещей, а тут…

— Вы кто?..

Посетители обернулись.

— Не узнаешь? — и спустив капюшон с головы, Иван зубасто улыбнулся. Силантий с Амадеем только кивнули. — Не нальешь пива старым друзьям?

У Бориса так и челюсть отвисла. Выглядел парень повзрослевшим, однако ни крыльев, ни рогов, ни когтей у него не было. Единственное, что выдавало в нем Дракона по-прежнему был его взгляд, ну и зубы, конечно.

На ум пришел визит Григория, но Борису было не до того, чтобы беспокоиться о таких пустяках — он заключил в объятия сначала Ивана, а затем и Силантия с Амадеем. Наверное, кому-то это показалось бы слащавым, но слишком уж он соскучился по этим засранцам.

— Вы… Как… А где?..

У него было море вопросов, но Иван, по своему обыкновению, был лаконичен:

— Все потом. Сначала пиво.

Пил он довольно долго. Поглаживал кота Василия и молча смотрел в одну точку — в окно, где виднелась Башня. И окошечко на самой вершине.

— Давно она там? — спросил Иван, не поворачиваясь к бармену.

Кто «она» Борис побоялся спрашивать. Только сказал:

— Уж годка три как сверкает. Полагаю, да, давно.

— Хорошо… — вздохнул Иван. — А что с моим золотым дворцом?

Борис поджал губы. Эта тема едва ли понравится Ивану, но на этот вопрос ответил Силантий:

— Его распилили, господин. По приказу королевы Марьяны.

— Распилили?

Маг кивнул.

— Она конфисковала все, что было. И из дворца, и из твоей усадьбы. Даже золотые купола из Царства присвоила. Что-то свезла на монетный двор, что-то в государственный банк, а что-то себе под подушку.

Бармен приготовился к тому, что сейчас бар разнесет столбом пламени, но нет. Иван только поскреб щетинистый подбородок.

— Хорошо когда все лежит компактно, да, Борис?

Бармену этот вопрос совсем не понравился. Чтобы поменять тему, он осторожно спросил:

— Иван, где ты был?

Тот отпил еще пива. И начал рассказывать.

Рассказывал он несколько часов к ряду. Где-то к середине у Бориса ушла почва из-под ног и он не смел даже вопросом помешать повествованию о запредельных мирах, где высились свои Башни. Силантий с Амадеем тоже слушали с трепетом. За время рассказа ни один не шелохнулся, и только кот Василий продолжал мурчать, погружая бар в какую-то странную атмосферу уюта и невыразимого ужаса. Под конец Борису даже поплохело, ибо все это было слишком даже для его разгоряченного воображения.

— Нам пора, господин. Время, — наконец сказал Силантий, и все трое направились на выход.

Было это под утро, в самый темный час. Борис вышел их проводить, но, увидев силуэт на улице, прирос к месту. Это был тот самый агент Тайной полиции. Григорий.

И шли они прямо к нему.

Бармен в страхе вжался в стену, ожидая, что вот-вот разразился драка, однако эти трое только…

Пожали друг другу руки⁈

А потом Иван обернулся:

— Скоро вернемся. Бди. И не убирай золотой котел.

Его пальто вмиг обратилось крыльями, а сам он чем-то настолько темным, что Борис потерял дар речи. Взмахнув крыльями, состоящими из чистой тьмы, Дракон скрылся над крышами. Остальные трое растворились в тенях. Борис долго хлопал глазами, уже решив, что ему это привиделось, однако нет…

— Золотой котел? Не убирать? — пробормотал он и, ничего не понимая, вернулся в бар.

Котел с надписью «На добрые дела» стоял посередине зала. Как и всегда.

Во дворце.

Грозная Королева Марьяна, завернувшись в одеяло и обняв любимого плюшевого мишку, спала невинным сном младенца. До тех пор пока не услышала в спальне осторожные шаги.

— Что?.. — заморгала она, вглядываясь в окружающий мрак. Ей сразу стало жутко, ибо светильник, который она обычно оставляла включенным, отчего-то не горел.

Рука сама собой потянулась к кинжалу под подушкой, когда…

Перед ней выросла тень — высокая, с крыльями, а еще с глазами, горящими как две серебряные монеты. Королева хотела закричать, но незнакомец был быстрее: кинулся к ней и прижал к кровати. Кинжал пропал, а рот закрыли когтистой ладонью, но она все равно замычала так громко как могла:

— Мвввв! — и разглядев незнакомца, она охнула: — Мамня⁈

— Вижу, ты хорошо обустроилась на месте своей бабушки, — ухмыльнулся Дракон. — И приняла свою судьбу.

Иван выпустил ее и слился с мраком. Схватившись за шею, она быстро задышала. Звать на помощь будет излишним, ждать подкрепления тоже — Ваня не бабушка, он точно разнесет весь дворец и не вспотеет.

— Ты… Ты что тут делаешь⁈ — спросила она темноту. — Ты где был?

В ответ заколыхалась штора. И ни шороха. Тихо было как в склепе.

Оглядываясь, Марьяна было уже подумала, что спятила, как силуэт, больше напоминающий огромную ящерицу, чем человека, соткался из теней.

Обрел плоть, а затем, открыв пасть, навис над ней. Это был Дракон.

— Я был в иных мирах, — прогрохотала жуткая тварь. — Завоевывал их ради вас с бабушкой. Ради вашего спокойствия, ради вашего будущего и мира. И как ты мне отплатила⁈

Марьяна хотела ответить, но тут почуяла, как нечто холодное коснулось ее руки, и отпрянула — это был огромный хвост, который кольцами закручивался вокруг постели. Ее так и прибило к месту, а морда чуткого чудовища…

Она приближалась. Зубы были как мечи.

— Залила страну кровью? А свою бабушку заточила в Башне⁈

Марьяна затрепетала — хотелось сбежать и подальше, но колючий хвост крепко обвил ее по рукам и ногам. Обжигающее дыхание чудовища вызвало у нее приступ паники.

— Прости… — смогла она выдавить. — Я больше так не…

Дракон расхохотался. А затем бросился рвать королеву на куски.

Ее крик, наверное, разбудил всех во дворце. И первым с кровати вскочил спавший рядом Артур. Едва очнувшись, он кинулся спасать любовь всей своей жизни, но получил от нее пяткой в нос.

— Не хочу! Пусти! Мне больно! Бабушка!!!

И оба шлепнулись с кровати. В следующий миг двери в королевскую опочивальню вынесла стража. Застучали сапогами, в комнату набилось человек двадцать. Артур быстро оказался среди них — в одной ночной рубашке, но с мечом наперевес.

— Что? Где?.. — хлопала глазами Марьяна, выглядывая из-под кровати. — А где Дракон?

Все застыли.

А затем услышали какой-то жуткий скрип — и шел он, казалось, отовсюду, где была хотя бы крупица золота: рамы картин, зеркало, канделябры, люстра и Марянина шкатулка с драгоценностями. Скрипели даже золоченые доспехи королевской гвардии.

В следующий миг произошло страшное.

В баре «Золотой котел».

Борис уснул прямо в зале, у стойки. Во сне ему привиделись те самые странные миры, где за минувшие годы умудрился побывать Иван в погоне за мистическим Оком, захватчиком сущего. Населены они были настолько жуткими тварями, что все проблемы их жалкого мира Борису показались ерундой по сравнению с тем, с чем пришлось столкнуться Дракону на своем пути к очередной Башне. А это были битвы, битвы и еще раз битвы.

Все три года, без перерыва. Один захваченный мир сменял другой.

Проснулся он от еле различимого стука, и поначалу ему показалось, что он спит, но нет… Звук раздавался под дверью, у которой примостился настороженный кот Василий.

Обернувшись к Борису, кот мяукнул.

— Что такое?.. Иван?

На часах было пять утра. Солнце и не собиралось вставать.

Стуки продолжались, Борис, чертыхаясь, побрел открывать. Спина ужасно болела — вот тебе и поспал не в кровати.

— Сейчас!

Открыв дверь, он приготовился пустить полуночника, но так и замер на пороге. Снаружи было пусто.

— Эээ… — удивился бармен, выглянув наружу. — Иван?

Где-то что-то звенело. И довольно громко — в ночной тишине этот звук пробирал до костей.

Вдруг он почуял, как нечто легонько стукает его в ногу, и опустил глаза. Это была золотая монета. Стоя на ребре, она билась о его ботинок, отскакивала и продолжала биться.

Сглотнув, Борис убрал ногу и монетка, подскакивая, вкатилась в бар. На ее пути встал кот Василий. При виде «жертвы» он поднял зад и, заурчав, кинулся в бой. Монетка однако оказалась проворной: прыгала, вертелась и упрямо катилась к котлу.

Борис наблюдал за этой битвой, раскрыв рот. А тем временем, звон с улицы приближался. И не просто звон — а терзающий слух грохот тысяч и тысяч звенящих вещей.

И вот его источник «вышел» на их улицу. Вернее, вывалился, и это была целая лавина.

ЗОЛОТА⁈

— Мама… — просипел Борис, отходя все дальше в бар. На них в самом деле двигалась волна золотых монет, слитков, украшений, подсвечников, посуды, скульптур и прочего. Там были не просто тысячи, а миллионы ценностей!

Заполонив улицу, это сверкающее в свете фонарей цунами обрушилось в направлении бара.

Осознав ужасную участь своего заведения, Борис не стал мешкать. Схватил «золотой» котел и, надрываясь, потащил его наружу. Пнул жестянку во двор, который уже был на два этажа заполнен золотом, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.

А затем начал молиться.

Во дворце.

Марьняна очень долго сидела на полу своей опочивальни и смеялась в голос. Ей было не то, чтобы очень весело после того, как из дворца вынесло все золото до последней сережки, а памятник ее обожаемому Артурчику, просто сошел с постамента и на пару с драконом зашагал куда-то в ночь.

У нее, как и у всех во дворце, была истерика. Пух с лаем носился по коридорам, а слуги стояли вдоль изуродованных стен не живые, не мертвые. Стража в одних подштанниках мельтешила туда-сюда, пытаясь хоть что-нибудь предпринять, или хотя бы понять, в каком направлении скрылось «взбунтовавшееся» золото?

— Трущобы! Золотого короля заметили в трущобах! По коням!

А Марьяна рассмеялась только громче. Артур помог ей встать, и тут ей на глаза попалось нечто, лежащее на туалетном столике. Конверт. На нем была надпись — «Марьяне».

Глаза королевы полезли на лоб. Вскрыв конверт, она плюхнулась на свою разодранную в клочья кровать, которую тоже не пощадили, и углубилась в чтение.

Письмо было лаконичным и было написано сильно поднаторевшей рукой Вани. Он извинялся за долгую отлучку, справлялся о положении дел в королевстве, а также просил «приглядывать за бабушкой».

А еще…

'…И возьму на себя смелость забрать у вас парочку золотых вещей. Не жадности ради, а сугубо ради дела. После исчезновения порталов они вам все равно без надобности. А нам очень помогут для борьбы с Оком.

Не прощаюсь, моя дорогая Марьяна. Вскоре, уверен, мы увидимся вновь.

Твой друг

Д.'

PS. Передавай привет Артуру.

…В себя Борис пришел в тот самый миг, когда стены перестали дрожать. Сгустилась тревожная тишина, сквозь которую слышалось завывание сигнализации. Перекрестившись, бармен выглянул наружу и увидел котел, лежащий на боку.

И все. Золота не было и в помине.

Из окон выглядывали заспанные люди, но ни один не мог понять какого черта произошло.

— Борис⁈ Ты чего охренел? — зарычал на него сосед с пятого этажа многоэтажки. — Видел, сколько времени, а ты тут свои котлы раскидываешь! И не стыдно?

Борис не ответил. Почесывая лысину, походил вокруг котла, развел руками и потащил его обратно. Ему еще казалось, что это сон, хотя…

— Какой, к черту, сон. Это же Ваня! — фыркнул он, установив котел на прежнем месте. Куда девалось золото и откуда оно «пришло», ему знать не хотелось. Нет, и черт с ним.

Василий все сидел на полу, прижав монетку лапками, и играл с нею как с игрушкой. Монетка пыталась пробиться к котлу, но кот не давал ей воли.

Борис долго наблюдал за ним. Его бросало то в жар, то в пот. Неожиданно он вспомнил недавний вопрос Ивана про золото, и ему стало очевидно, ОТКУДА оно.

Духу ему хватило только на одно:

— Бл***.

Услышав бранное слово, Василий подскочил, и монетка, наконец, смогла вырваться у него из лап. За два прыжка она оказалась в котле, и…

Даже не звякнула о дно. Борис заглянул в котел. И обмер.

В нем сквозила мерцающая червоточина, из которой торчала когтистая рука. Монета лежала прямо на ладони.

Сжав пальцы, рука втянулась в червоточину. А та просто испарилась.

Наутро Борис пытался делать вид, что не знает ни про какой утренний переполох, ни про котел, который он убрал от греха подальше, ни про, тем более, золото.

У всех на устах, в газетах и по телевизору была лишь одна новость:

— Весь золотой запас Королевства исчез!

…И самым причудливым образом — по словам ночных таксистов, пары проституток, бродяги, одного зашибленного слитком полицейского, примерно в полпятого утра они увидели как по улицам льется волна ценностей.

Борис переключал каналы, как завороженный.

— Как лавина! Аж в четыре этажа! Мамой клянусь! — кивал таксист на вопросы журналиста. Затем открыл рот и показал дырку вместо зуба: — Он тоже ушел погулять!

Щелк!

— … Я сам непьющий, — божился банковский охранник на другом канале. — Никогда на дежурство ни капли в рот. Но золото… Оно словно было живое! Выломало все до одного сейфы и ринулось наружу! Нет, я не пил!

Щелк!

— Нет, никаких записей нет! Электричество тоже отрубило! — размахивал руками директор монетного двора, которого показывали на третьем канале. — А эти идиоты из охраны несут какой-то бред! Всех поувольняю!

Щелк!

— … И того сто пятьдесят золотых куполов, — перечислял счетовод дворцовой казны, показывая журнал. — Три миллиона слитков, двадцать одна тысяча золотых блюд, пятьсот двадцать шесть тысяч кубков, три тонны серег отечественного производства, миллиард золотых монет заграничной чеканки, один золотой дворец из трех тысяч частей…

Щелк!

— Все, что нажито непосильным трудом в боях и походах! — рыдал другой начальник королевских загромов. — За тысячу лет! И все! Все погибло!

Щелк!

На канале с надписью «Без комментариев» просто показывали королевский дворец с выбитыми окнами и суетящейся вокруг него стражей. Все что было во дворце золотого и золоченого нынче было вырвано с корнем. И даже памятник Артура, разрывающего пасть дракону, тоже исчез с постамента.

Борис и вся ватага выпивох смотрели репортажи, раскрыв глаза. Наконец, один из них повернулся к бармену.

— Борис, а где твой золотой котел? Он не пострадал?

— Не твое дело, Валера, — буркнул бармен. — Сиди и пей свое пиво.

И кряхтя, он скрылся в подсобке.

В Башне.

Первые несколько недель заточения Дарья раздумывала о побеге. Бывшая королева никогда не боялась трудностей, однако вода в заливе была холодной круглый год, к тому же до берега пришлось бы плыть не один километр.

А волны. Они были такими высокими.

И даже не в этом была главная трудность, ибо в воде ее ждали русалки. Стоило ей приблизиться к берегу, как то одна, то две выходили из волн. Улыбались и качали головами. Они бдили. И ночью, и днем. Нетрудно догадаться, по чьему приказу.

В Башне она была свободна — могла целыми днями ходить по бесконечным коридорам, спать в любой спальне, есть от пуза, ибо в кладовых запасов было на тысячу лет вперед. Отдушиной для нее была библиотека, но этого явно было недостаточно. Без людей и книги не в радость.

Совсем потерявшись от одиночества, она спускалась к берегу, чтобы поболтать с русалками. Собеседниками они оказались довольно посредственными — хихикали да плескались в нее водой, но и только. Устав от их молчаливых улыбочек, она шагала обратно. И снова коридоры, лестницы, библиотека, спальня.

И так день ото дня.

Однажды, спустя месяц, Дарья вышла к берегу, но русалок отчего-то не было. Она решила рискнуть.

…Волны оказались сильнее.

В себя она пришла на камнях — мокрая, дрожащая и еле живая. Рядом сидела русалка. Очень злая русалка. Шлепнув Дарью хвостом, она ушла в волны. Больше они с ней не водились.

Потеряв единственных «друзей», Дарья впервые за долгое время впала в отчаянье. И с головой окунулась в книги.

Так прошел месяц. Затем еще один, и еще. Потом полгода. Прошедшие дни Дарья отмечала зарубкой — на коре одиноко стоявшем дубе, очень похожем на тот, что стоял во дворцовом парке.

Годовщину заточения Дарья встретила под ним. Читала, а то и просто сидела, смотря на унылые волны, которые один вал за другим окружали остров. Однажды ей приснилось, что Город отдаляется, а Башня, словно корабль в море, уносится куда-то за горизонт. Во том сне она была на седьмом небе от счастья. Ведь рано или поздно ее тюрьму прибьет к какому-нибудь берегу.

Проснувшись, осознала страшное — ничего не изменилось.

Так прошел еще один год. А за ним и второй.

На третий год Дарья перестала выходить из Башни и почти не вылезала из библиотеки. К чему? Все равно берег не приблизиться ни на дюйм, мосты сами собой не восстанут из волн, а русалки больше не приплывут. От скуки она выучила пять языков к тем четырнадцати, что знала до этого. Стала мастером трех боевых техник, изучила сложнейшую теорию магических печатей и рун, научилась вязать и сносно готовить.

Просто так. А чем еще себя занимать целыми днями?

И вот одним солнечным утром поднявшись с кровати, она заметила силуэт в окне.

Крылатый силуэт.

Крик радости сам собой сорвался с ее уст. Подскочив, она кинулась к окну. И остановилась.

На балконе сидел дракон, но какой-то странный. Ростом он был с человека, весь покрыт красной чешуей, однако мордой до боли напоминал то ли волка, то ли лиса. А еще был кругловат и зубаст до неприличия.

В когтях у него было письмо.

— Дарья? — спросил зверь, странно коверкая слова. — Я же по адресу?

Она кивнула, и он с поклоном протянул ей письмо. Стоило ему оказаться в ее руках, как драколис взмахнул крыльями.

— Стой!

Но увы в тот же миг его унесло в небо. Дарья еще пыталась кричать, но этот зверь, сделав свое дело, скрылся в туманной дымке.

На письме не было ни обратного адреса, ни марки, ни печати. Всего одно слово — «Дарье». Вернувшись в спальню, она разорвала конверт и вытащила письмо.

Оно было совсем небольшим.

'Милая моя Дарья,

Прости, что так долго не писал, ибо был страшно занят. Сама знаешь, как это хлопотно захватить целый мир, даже такой жалкий, как Изнанка. Увы, Оку удалось от нас сбежать к себе в Междумирье, куда не проникнуть, минуя остальную дюжину миров и их властелинов Башен.

Поэтому, должно быть, я задержусь. Не знаю насколько, но я не привык отступать. Око нужно добить, а вместе с этим поработить все миры, что помогают этому негодяю оставаться всесильным. Не думаю, что это будет сложно, но потребует времени. Возможно, не одного месяца…'

Подняв глаза от письма, Дарья посмотрела в окно. Сколько этот рыжий засранец летел сюда? В поисках даты она вывернула конверт наизнанку, но нет — на нем не было ни черточки.

Тяжело вздохнув, бывшая королева вернулась к чтению:

«…А то и несколько лет. У Ока множество слуг, которые готовы на все, ради своего властелина. Нам повезло, что твой Васька оказался одним из самых ничтожных. Право, тебе следовало воспитать его куда более могущественным противником…»

Дарья фыркнула. Нашелся критик!

Однако в чем, в чем, а в написании писем Дракон явно поднаторел. Судя по стилю и по сносному почерку, он там занимался не только тем, что уничтожал миры. А он еще и учится, паршивец…

Улыбнувшись, Дарья продолжила. Письмо подходило к концу:

'Жди меня, моя Дарья. Жди, ибо не в моих правилах нарушать данное слово. Вскоре я вернусь, и мы с тобой снова сможем подняться до самых небес. Очень скоро. Ты и оглянуться не успеешь, как все эти миры. Все эти Башни. Все эти властелины миров будут брошены к твоим ногам.

У Вселенной может быть только один Король. А у Короля может быть только одна Королева.

На веки и искренне твой

Д.'

Смяв письмо в кулаке, Дарья упала на подушки. Слезы так и брызнули из ее глаз, но пленница решительно вытерла их рукавом. Не было смысла рыдать — она сама виновата, что попалась в эту ловушку.

Ответ Дарья написала тем же вечером — и в нем ни словом не обмолвилась о своем положении. Было как-то неправильно отрывать Дракона от спасения Вселенной по таким пустякам, как «насильное заключение бабушки в дом престарелых».

Рэд прилетел на следующий день. Схватил письмо и был таков.

Обратно драколис не вернулся.