Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 7

Ещё не рассвело, когда каганёнок и его свита, включавшая нескольких стражников, собрались перед конюшней, готовые отправиться на изничтожение живности в горах. Увидев меня, принц неприятно ухмыльнулся:

— А ты что здесь делаешь, сэму? Тебя никто не звал!

— Я звал, — возразил Шона.

Принц ухмыльнулься ещё неприятнее и бросил:

— Тогда оставь в Астае своего охотничьего пса, Шона. Для дичи, которую способен поймать ты, вполне сгодится и этот цветноглазый щенок!

Мой защитник явно собирался что-то ответить, но я ткнула пятками Хуяга и понеслась к воротам. Шона догнал меня уже за пределами города.

— Начинаю думать, что ты прав, Марко. Пожалуй, дружбы между вами и правда никогда не будет.

— Невосполнимая потеря! — съязвила я.

Мне показалось, каганёнка по-настоящему злит моё нежелание вступать в перепалки. До происшествия на "арене" его насмешки уже не были такими ядовитыми, как сейчас. Что ж, я приготовила заключительную "ловушку", после которой буду игнорировать его по-настоящему — не стану даже кланяться! Собственно, это не совсем ловушка, а скорее демонстрация моего превосходства — ведь именно это бесит каганёнка больше всего. Главное, чтобы всё получилось естествено и как бы случайно.

Охота была жаркой. Каганёнок превзошёл себя в ловкости, собственноручно поразив стрелами самца кабана и самку "клыкастой" косули. А в промежутках между "расстрелом" животных без устали сыпал насмешками, отмечая, как при виде пролитой крови якобы бледнеет моё и без того белое лицо, спрашивал, в состоянии ли я ещё держаться в седле после увиденного, и, передразнивая мой жест, крутил возле глаз согнутыми пальцами, изображая, как моё нежное сердце рыдает от происходящей жестокости. Я отвечала на колкости блуждающей улыбкой, дожидаясь подходящего момента. И он наступил.

В поисках места для привала, прежде чем отправиться обратно в Астай, мы оказались недалеко от обрыва, где росло дерево, с которого я снимала Хедвиг. Рано или поздно мы должны были к нему выйти — дорога в столицу проходила у подножия горы, и я вскинула голову, собираясь, наконец, отыграться за все издёвки. Но Очир чуть всё не испортил. Ни с того ни с сего бросив в меня замшелой веткой, он глумливо поинтересовался:

— Как твой кречет, сэму? Ещё не околел?

— А как твой нос, Очир? — не раздумывая, огрызнулась я. — Уже сростается? Неудивительно, что вся добыча на этой охоте досталась не тебе — как бы ты рассмотрел дичь своим затёкшим глазом?

Побои, полученные моим обидчиком на пиру, ещё были заметны, а напоминание о них — явно болезненно. Процедив ругательство, он яростно развернул коня, собираясь налететь на меня, но Шона, бросившись наперерез, схватил коня Очира под узцы и остановил его. Неприглядное лицо страшилы стало угрожающим.

— Как ты смеешь касаться моего Батыра, сын шлюхи? — прошипел он и хлестнул Шону плетью, которую держал в руке.

И меня понесло... Посеревший от ярости Шона только успел выпустить узду и схватиться за саблю, а я, ткнув пятками Хуяга, уже подлетела к Очиру и с размаху шарахнула ему кулаком в нос. Тот завопил так, что Хуяг взвился на дыбы и чуть не выбросил меня из седла. Только это и помешало мне залепить уроду ещё раз. С кулаками я ещё ни на кого не бросалась, и, кажется, привела всех, включая Шону, в не меньший ступор, чем когда пела "Хафанана куканелла".

— Ты... — хлюпающий разбитым носом Очир прохрипел ругательство. — Это тебе с рук не сойдёт!

— Уже сошло! — я демонстративно отряхнула кисть. — А ты ещё раз назовёшь его так — сам женишься на шлюхе, вот увидишь! Мы, латиняне, умеем направлять оскорбительные слова против тех, кто их произнёс!

Очир зарычал и, продолжая зажимать нос, попытался достать меня ногой, а Шона наклонился ко мне и шепнул:

— Ты спятил, Марко? Угрожать такими вещами... — но смуглое лицо буквально светилось ликованием.

Я только усмехнулась, про себя досадуя, что не сдержалась. Как после этой свары "естественно" перейти к задуманному? Но в этом неожиданно помог принц — приосанился и с вызовом бросил:

— А что со мной, сэму? Направишь и мои слова против меня?

— Ты — наследник хана ханов, и твои слова просто не могут быть оскорбительными, — ехидно возразила я. — Кроме того, они не всегда верны. Например, я не считаю достойным восхищения убийство беззащитных животных. Но это не значит, что я — "размазня".

— И что же ты считаешь достойным восхищения? — высокомерно поинтересовался принц.

Именно этого вопроса я ждала! Но ответила уклончиво:

— Истинное испытание мужества и ловкости.

— Какое? — снисходительно хмыкнул каганёнок.

— Безнаказанный лай из-за чужой спины, ты, трусливый цветноглазый щенок? — рявкнул Очир.

Принц с издёвкой рассмеялся, а я, сделав вид, что разозлилась, натянула поводья.

— Хорошо! Покажу, какой я "трусливый"! Посмотрим, сможет ли кто-то из вас повторить то, что сделаю я! — и понеслась вперёд.

— Марко! — крикнул мне вслед Шона, но я только ускорилась.

Неподалёку от дерева и обрыва спешилась и, не глядя на примчавшихся следом каганёнка и иже с ним, отцепила от седла лук, вынула из колчана три стрелы и из седельной сумки — три мотка верёвки.

— Что ты собираешься делать? — подскочил ко мне Шона.

— Покажу, что значит истинная смелость! — отрезала я и, развернув один моток, начала привязывать верёвку к стреле.

— Прекрати это, — заслонив от "зрителей", Шона наклонился ко мне и понизил голос. — Так и знал, ты что-то задумал! Но, что бы это ни было...

— Всё равно это сделаю, — я подняла на него глаза. — Поэтому лучше не мешай.

Шона дёрнул желваками и, мне показалось, с трудом поборол желание придушить меня на месте.

— Не волнуйся, — уже мягче проговорила я. — Ничего не случится.

— Для чего это? — к нам уже двигался спешившийся принц, за ним — ухмыляющийся Очир и остальные. — Собираешься охотиться на птиц и подтягивать их на верёвке?

— Это не для птиц, — я затянула последний узел на последней стреле и, зажав все три между пальцами, направилась к обрыву. — Это для меня.

— Ты спятил?!

Я даже обернулась: в голосе выпалившего это принца не было обычной насмешливости — скорее недоверие и... негодование?

— Боишься, моя кровь падёт на твою голову, потому что ты довёл меня до этого своими насмешками, о потомок великого Дэлгэра? Не волнуйся. Если расшибусь, обещаю, мой призрак не будет преследовать тебя с того света!

— Марко! — выкрикнул Шона.

Кажется, даже бросился ко мне, но я уже разогналась и... прыгнула вниз. Ощущение будто паришь в невесомости, свист ветра в ушах, быстро удаляющееся небо, темнеющее на его фоне дерево и три стрелы, выпущенные мною в ветви — заложила их, едва успела повернуться в воздухе лицом вверх. Резкий толчок, когда стрелы пронзили ветки — падение в бездну прекратилось... и меня захлестнула эйфория: получилось! Конечно, не так красиво, как в фильме, да и ощущения другие, когда сама летишь вниз, а не смотришь с уютного дивана, как это делает киношный персонаж. Но мой восторг был от этого не меньше. Не помня себя, я пронзительно завопила: "Йииии-ха!", и эхо подхвастило мой ликующий вопль. А с вершины горы выглянули несколько голов, и до меня донёсся голос Шоны, хотя слов я не поняла. Теперь — самая неприятная часть: никогда не любила карабкаться по канату на уроках физкультуры. Но, махнув в пустоте ногами раз-другой, закинула лук за спину, ухватилась руками за верёвки и начала подтягиваться вверх... не сразу увидев забравшегося на дерево Шону. Схватившись за верёвки, гигант вытянул меня гораздо быстрее, чем я бы сделала это сама. Когда, кряхтя, перекинула руку через ветку, он стиснул в моё плечо с такой силой, что я поморщилась, и в бешенстве выпалил:

— Ты — чокнутый! Тебя бы следовало столкнуть туда, а не вытаскивать! Ты... — запнувшись, он рывком выдернул меня и поставил на ствол. — Как это вообще пришло в твою безумную голову?!

— Всё было под контролем, честно... — я перевела дух. — Фух, ну и ощущения!

Проведя ладонью по лбу, выглянула из-за плеча Шоны и довольно ухмыльнулась, увидев окаменевшие физиономии принца и остальных. Шона, процедив "Уйдём отсюда, пока и правда не сбросил тебя обратно", в два прыжка оказался на скале, и я неторопливо двинулась за ним.

— Ну что? — мои первые слова, как только слегка дрожащие от пережитого волнения ноги коснулись твёрдой почвы. — Всё ещё будете утверждать, что я — трус? Попробуйте повтори...

И оторопело замолчала, увидев, как принц, усмехнувшись, начал отстёгивать от пояса саблю и кинжал.

— Тургэн... — Шона явно разделял моё ошеломление. — Ты совсем обезумел? Ладно такое сделал он, сам говоришь, он — ненормальный. Но ты...

— Что? — с вызовом вскинул тот подбородок. — Думаешь, я менее ловок?

— Прошу тебя, принц! — голос принадлежал одному из "телохранителей" каганёнка. — Жизнь чужеземца — ничего не стоит, но ты — наследник империи...

— И ты считаешь, я не способен сделать то, что под силу даже этому варвару?! — рассвирепел принц. — Не хочу больше слышать ни слова! Ни от одного из вас!

Я растерянно водила глазами с каганёнка на Шону, с Шоны — на халху-охранника, с халху — снова на принца, начавшего обвязывать стрелы верёвками. Ситуация катастрофически выходила из-под контроля... Как бы ни относилась к самолюбивому, избалованному принцу, гибели ему я не желала, а то, что он собирался сделать, граничило с...

— Целься не в ствол, а в ветки, которые сможешь пробить насквозь! — слова вырвались как-то сами собой. — Но не слишком тонкие, иначе не выдержат. И не жди слишком долго, чтобы...

— Если мне понадобится твой совет, в какие ветки целиться на дереве, которое знаю, как седло моего коня, я скажу об этом, сэму, — отрезал принц.

И твёрдым шагом направился к обрыву. А потом мне захотелось зажмуриться... но я просто опустила глаза. Когда снова подняла их, обрыв уже опустел, и вся свита ринулась смотреть, как принц тешит самолюбие, доказывая, что он ни в чём не уступает "цветноглазому варвару". И откуда у него эта мания?! Фа Хи не раз отмечал способности каганёнка. Учитель начисто лишён раболепия, и похвалы были искренними. Но теперь так глупо рисковать жизнью только, чтобы... Раз, два... три глухих удара — стрелы принца вонзились в дерево, и я шумно выдохнула, не скрывая облегчения. Но едва успела вскинуть радостный взгляд на обернувшегося ко мне Шону, раздался треск ломающегося дерева, за ним — вздох ужаса, одновременно вырвавшийся у наблюдавшей за всем свиты... и я, не помня себя, бросилась к обрыву.

Растолкав толпившихся у края, глянула вниз, но от волнения не могла рассмотреть ничего, кроме качающегося во все стороны склона и троящихся деревьев и камней внизу... на которых не было распростёртого тела принца.

— Это всё твоя вина, сэму! — процедили над моим ухом и, вскинув голову, я поймала на себе враждебный взгляд Очира.

— Круглоглазый повинен в гибели принца! — крикнул он, уже обращаясь ко всем. — Если бы не он...

— Замолчи! — оборвал его Шона. — Принц жив!

Все вокруг пришли в движение, а я снова уставилась вниз. Поморгав и выдохнув несколько раз, наконец рассмотрела его. Каганёнок цеплялся за выступ склона, "задержавшись" на полпути к камням, на которых я искала его тело.

— Нужно спасти его! — распорядился воин из охраны принца. — Немедленно!

— Бросить верёвку? — неуверенно предположил Гуюг.

— По-моему, на нём кровь, он ранен, — качнул головой Шона. — Кто-то должен спуститься и...

— Это сделаю я, — предложила это, не раздумывая.

Все глаза тут же обратились на меня, но Шона, сдвинув брови, снова качнул головой.

— Ты уже сделал достаточно, Марко. Я — его брат, поэтому...

— Ты слишком тяжёлый, — возразила я. — Чтобы спустить тебя, нужен канат, а не верёвка.

И, уже не глядя на него, направилась к охранникам, бросившимся к коням за верёвками. Когда проходила мимо Очира, он вполголоса процедил:

— Думаешь, это поможет тебе спасти собственную жизнь, сэму? Ковёр ждёт тебя за попытку убийства наследника хана ханов!

— Если так, за тобой я вернусь из обители мёртвых и доведу до безумия, а потом заберу с собой! — ухмыльнулась я и двинулась дальше.

Только бы каганёнок продержался! Грозит мне ковёр или нет — не хочу быть причиной его гибели! Шона снова попытался возразить, но его никто не слушал, а Гуюг резонно заявил: из всех сэму действительно самый маленький и тощий, и ловкости ему не занимать — так что он скорее спасёт принца, чем тот же Шона, будь последний хотя бы десять раз братом наследника. Охранники вообще не обращали ни на кого внимания и поспешно обвязали меня верёвками: одна — для меня, другая — для принца, чтобы распределить вес. Я уже стояла над обрывом готовая к спуску, когда Шона, легко сжав моё плечо, шепнул:

— Будь осторожен, Марко.

— И возвращайся скорее, чтобы не опоздать на встречу с ковром и табуном лошадей, которые втопчут твои кости в землю, — злорадно добавил Очир.

— Из-за того, что ваш принц — идиот? Так причём мои кости? — фыркнула я и начала спускаться.

На самом деле я сознавала собственную вину в произошедшем. Каганёнок, конечно, идиот, тут не поспоришь, но... может, он не стал бы бездумно "обезьянничать", признайся я, что мой сегодняшний прыжок был пятым по счёту. Я примчалась сюда вчера, якобы тренировать Хедвиг, и, внимательно изучив дерево и ветви, трижды прыгала с обрыва, подстраховавшись верёвкой, прежде чем решилась прыгнуть без неё. Именно во время первого прыжка, поняла, что стрел должно быть три: первая сломалась под тяжестью моего тела, и я истерично выпустила ещё три, остановив возобновившееся падение в никуда. Может, скажи я всё это принцу, сейчас не пришлось бы болтаться между небом и землёй, поминутно ударяясь о каменистый склон, потому что охранники слишком быстро спускают верёвку, опасаясь за жизнь наследника? И опасения оказались не напрасны. Добравшись к каганёнку, я чуть не застонала — видимо, когда сломалась ветка, его здорово приложило о скалу. Прыгнув с обрыва во второй раз, я тоже едва избежала столкновения со склоном из-за налетевшего порыва ветра — в последний момент успела подставить ноги, чтобы не стукнуться о скалу всем телом. А принц явно шарахнулся не только телом, но и головой: всё лицо — в крови, взгляд — мутный. Не знаю, как в таком состоянии он удержался за выступ...

— А, сэму... Из всех... они послали… тебя?

— Больше никто не захотел, — огрызнулась я.

Отвязав от себя одну верёвку, закрепила конец вокруг пояса каганёнка и обхватила его сзади под мышки.

— Можешь теперь отцепиться.

— Довериться... тебе? — усмехнулся он и разжал пальцы.

— Тащите! — выкрикнула я, и нас медленно потянуло вверх.

— Если выберемеся, признаю за тобой превосходство, — буркнула я в ухо принцу. — Такая живучесть достойна восхищения.

Но он не ответил, голова безвольно откинулась назад, и мне сделалось нехорошо. Неужели меня выволокут на вершину в обнимку с трупом?

— Тургэн... — сжала вокруг него руки сильнее. — Тургэн!

Молчание. И из-за свиста ветра не слышно, дышит ли. Коченеть вроде ещё не начал, но, может, это и не происходит так быстро? Пока нас дотащили до верха, я успела несколько раз ущипнуть его, легко пнуть ногой и даже, изогнувшись, пощупать пульс. Но каганёнок не реагировал ни на какие внешние раздражители, и пульса я не различила, поэтому, когда в мои плечи вцепились руки Шоны, задыхаясь, выпалила:

— Мне кажется, он умер!

Охранники тотчас оттащили от меня безвольное тело принца и уложили его на земле. Один из воинов подержал ладонь возле его носа и с явным облегчением объявил:

— Принц жив! Но его нужно немедленно доставить в Астай!

— Слава Богу... — выдохнула я.

— Ты сам как? — тихо спросил Шона, помогая мне подняться.

— Нормально... — я глянула на окровавленное лицо принца и невесело усмехнулась:

— А, по сравнению с ним, так вообще хорошо. Как думаешь, он выживет?

— Он — может быть, ты — точно нет, — к нам подошёл ухмыляющийся Очир. — Как только каган обо всём узнает, ковра тебе не избежать, сэму!

— Убирайся! — замахнулся на него мой защитник, и страшила поспешил ретироваться.

— Он ведь врёт? — посмотрела я на Шону.

Тот только дёрнул желваками и отвернулся.

— Шона! — я попыталась заглянуть ему в лицо.

— В этот раз ты зашёл слишком далеко, Марко, — глухо проговорил он и, избегая на меня смотреть, направился к лошадям.