Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 33

Старуха поначалу недоумённо прищурилась, когда я возникла на её пороге, но почти сразу радостно заулыбалась.

— Слышала, что произошло, и ждала тебя, "мастер Марко". И всё же не сразу узнала! — подковыляв ко мне ближе, она склонила голову набок. — Красивая невеста досталась нашему принцу! Садись, — она махнула рукой на напольные подушки. — Расскажи о походе.

— Привезла тебе айраг из далёких Восточных земель, — улыбнулась я. — Но ещё не успела разобрать вещи, поэтому занесу его позже.

— Айрагу я всегда рада, — проскрипела Тунгалаг. — И позже буду рада не меньше. Немного есть и сейчас, и я с удовольствием подниму чашу-другую за ваше с принцем счастье в объятиях друг друга!

— Тургэн сказал, ты с самого начала знала, что я девушка, — тихо звякнув украшениями, я опустилась на подушки, — и сказала ему...

— Да, хотела, чтобы перестал наконец дурачиться. Уверена, неосознанно и он ощущал в тебе девицу — слишком уж противоречиво и пылко отзывался на всё, что с тобою связано, — Тунгалаг наполнила айрагом две чаши и одну поставила передо мной. — Принц крови, берущий в жёны чужеземку, пусть и такую красавицу, как ты — он во многом пошёл наперекор тому, что его учили чтить.

— Принцесса Янлин — тоже чужеземка, — дёрнула я плечом.

И чуть не прикусила себе язык — говорю так, будто на самом деле хочу стать женой Тургэна, а не шарахаюсь от него после разговора с каганшей по всем углам.

— Янлин — принцесса, — Тунгалаг отхлебнула из своей чаши. — Ты... дочь торговца?

— Нет! — отрезала я. — Мои родители занимают высокое положение в обществе моего ми... моей страны! И добились его не благодаря выгодным бракам, а собственным умом!

— Не обижайся на слова старой Тунгалаг, — улыбнулась старуха. — Я всегда считала тебя идеальной парой для Тургэна, даже когда сам он упорно видел в тебе нахального круглоглазого чужеземца. Не сомневалась, что рано или поздно ты станешь его возлюбленной, и теперь мне приятно, что ему хватило твёрдости и смелости пойти ещё дальше и назвать тебя женой. Уверена, ваш брак будет очень счастливым, и ты подаришь ему много здоровых детей — таких же красивых, как сама, и с такими же необычными глазами, — она подвинула мне чашу. — Пей.

Я поморщилась при слове "дети". Вот что пугало меня больше всего... Перспектива быть запертой на "женской половине" в состоянии хронической беременности и в ожидании появления благоверного, как единственного развлечения в череде однообразных унылых дней. И за это я должна пить?

— На самом деле многое бы сейчас отдала за чашку сутэй цай, — решительно отодвинула подсунутую старухой чашу. — С твоим никакой другой не сравнится!

— Будущая хатун оказывает мне честь, — расплылась в улыбке уже "подогретая" айрагом Тунгалаг. — Сейчас сделаю.

Вскоре мы обе потягивали из чаш: она — айраг, я — жирный солоноватый и такой вкусный сутэй цай. Горячая жидкость приятным теплом разливалась по венам, и я блаженно улыбнулась:

— Спасибо, Тунгалаг. Ничего не ела с прошлого дня.

— Что-то принц плохо заботиться о будущей жене! Даже не угостит завтраком.

— Может, и угостил бы, но... — я вздохнула. — Я сбежала от него к Фа Хи, а потом к тебе.

— Сбежала? — удивилась старуха.

— Да, утром говорила с Солонго-хатун, а он ждал в саду...

— Солонго, — Тунгалаг качнула головой — мне всегда казалось, старая кормилица недолюбливает каганшу. — И о чём?

— О том, как сделать её сына счастливым "под луной", — хмыкнула я. — Наверное, тоже хочет, чтобы я наплодила ему много "здоровых и красивых детей"!

Дёрганно подхватив со стола чашу, я отхлебнула слишком большой глоток горячего цай, обожгла язык и закашлялась.

— Одно необязательно связано с другим, — наблюдавшая за мной Тунгалаг лукаво улыбнулась.

Я непонимающе посмотрела на неё.

— "Счастье под луной" и многочисленное потомство, — пояснила старуха. — Вижу, как вздрагиваешь при одном упоминании о детях. Наверное, время стать матерью для тебя ещё не пришло. Не думаю, что и Тургэн к этому готов — особенно, если это будет означать разлуку с его возлюбленной суудэр на время беременности, родов и...

— Оох-х... — вырвалось у меня и, отставив чашу, я горестно согнулась над ней. — Фа Хи почти убедил, что брак с принцем — это нечто, к чему нужно стремиться, но, когда думаю обо всём этом... Нет, я не могу... откажу ему и...

— Даже не вздумай, — нахмурившись, старуха подалась вперёд. — Если сделаешь это, разобьёшь сердце ему и жизнь — себе. Из какой странной земли ты пришла, что так относишься к замужеству? Но ничего, ты ещё молода и неопытна...

— Мою "неопытность" хатун скоро исправит!

— Солонго умна и хочет тебе помочь, — Тунгалаг снова уселась удобнее. — И я — тоже. Примешь помощь от нас обеих — сможешь сделать счастливыми всех: и принца "под луной", и себя. Каганату нужен наследник, и ты должна будешь его родить. Но, может, чуть позже, когда пивыкнешь к своему положению, да и принц хотя бы немного насладится молодой женой. Есть один настой...

— Говоришь о противозачаточном средстве? — выпалила я.

— Странное название, — протянула Тунгалаг. — Но, думаю, мы говорим об одном и том же. Я приготовлю его для тебя — и тогда сможешь наслаждаться ласками принца, ничего не опасаясь. А когда почувствуешь, что готова принять его семя, перестанешь пить настой и подаришь Тургэну наследника.

Я молчала, осмысливая услышанное. Как и утром после разговора с Фа Хи, в конце унылого тоннеля, в котором я находилась с момента, как Тургэн меня поцеловал, замаячил свет, но теперь он стал даже ярче, чем после увещеваний учителя. Чересчур вжившись в роль "чокнутого" приятеля принца, до сих пор я смотрела на Тургэна именно, как на друга, а не как на мужчину. Но он очень мне дорог — в этом никаких сомнений. И, вероятно, переосмыслив своё отношение, я смогу увидеть в нём возлюбленного и мужа. Если опасность превратиться в матку пчелиного роя отступит, я отстою своё звание его "тени", пусть и с некоторыми поправками из-за моего пола. Поставлю муженьку несколько условий — например, чтобы не вздумал препятствовать моим тренировкам с Фа Хи и участию в битвах, и... думаю, мы поладим. Деваться мне всё равно некуда — бежать из Астая невозможно, да и не хочется, а так... Фа Хи прав: на время, оставшееся мне в этом мире, лучше стать хатун, а не рабыней, а потом... До появления в небе голубой кометы я ещё успею решить, что делать.

— Знаешь, Тунгалаг, — посмотрела на старуху посветлевшим взглядом, — я готова поднять чашу за счастливый брак с наследником хана ханов!

Кормилица расплылась в улыбке.

— Ты — разумная девушка, нисколько в этом не сомневалась. Но не тяни с рождением наследника слишком долго — я бы хотела ещё понянчить его. Представляю, какими непоседливыми будут ваши дети!

— Да уж... — я отхлебнула айрага и, чтобы перевести разговор, спросила:

— А как халху проводят свои свадьбы?

— Роскошно! — Тунгалаг рассмеялась в явном предвкушении. — Но наши свадьбы полны традиций и ритуалов. Тебе придётся многому научиться.

— Думаю, Солонго-хатун позаботится и об этом, — беспечно махнула я рукой.

— Не сомневайся. И хотя бы постарайся ей не перечить. Помню, мать моего Тахара...

— У тебя был муж? — не удержалась я.

— А чему ты удивляешься? — нахмурилась старуха. — Думаешь, я всегда оставалась "старой Тунгалаг"? Когда была в твоём возрасте, молодые воины так и кружили вокруг юрты моего отца в надежде, что он выберет одного из них мне в мужья! А когда выбор пал на Тахара, главного юртчи кагана Бэлгутэя, отца кагана Тендзина, сколько угроз получил мой несчастный жених от других соискаталей! А какие дары приносили моему отцу, чтобы он изменил решение! — Тунгалаг опрокинула в себя остатки айрага и наполнила наши чаши снова. — Потом настало время шить одежду — в дар будущим родственникам. Я знала, как тщательно мать и сёстры Тахара будут осматривать мою работу и очень старалась. Иначе бы они разнесли по всему улусу, что будущая невестка ничего не умеет!

Рассказчица из Тунгалаг необыкновенная, и я просто слушала, улыбаясь, потягивая айраг и наслаждаясь воцарившимся в душе покоем. Терпеть не могу, когда не знаю, каким будет следующий шаг, а оторопь из-за событий последних дней, затуманивала разум и мешала хотя бы определить направление. Теперь же, когда свадьба с Тургэном перестала казаться чем-то устрашающим и непоправимым, мне стало по-настоящему интересно, как всё будет проходить. Да и после, я ведь уже не буду "безродным чужеземцем", зависящим от милостей принца — потребую, чтобы мне в командование дали тумен! Буду зваться Юй Лу-нойон... и чуть не захихикала — айраг уже начинал действовать. Но вскоре, когда старая кормилица углубилась в описание ритуалов, сопутствовавших её свадьбе, весёлый настрой начал проходить. Проверка на девственность — тот ещё кошмар! — поклонение всему подряд в доме жениха, начиная с огня и заканчивая псом хозяина, сидение за занавеской в отдельной комнатке на собственной свадьбе, пока остальные, включая счастливого жениха пьют, едят и развлекаются в основном помещении... А на следующее утро, несчастная невеста должна подняться первой и сварить всей ораве цай, причём ни в коем случае не пересолить — это плохой знак, а страдающие похмельем гости ещё и будут оценивать напиток самым придирчивым образом и судить, какая она хозяйка!

— И что, если кому-то не понравится? Вкусы у всех разные! — я бухнула на столик опустевшую чашу. — То же и с солью! И, вообще, кому не нравится мой чай, пусть делает себе сам и солит его, как хочет!

Тунгалаг рассмеялась и покачала головой.

— Ну и заноза досталась принцу! Но именно такая ему нужна. Ты очень повлияла на него, девочка. Когда с рождения получаешь всё, на что ни глянешь, это приводит к уверенности в собственных исключительности и вседозволенности. Ты первая показала, что даже у его вседозволенности есть предел. Достоинство Тургэна, в том, что он смог это принять и вынести для себя урок — очень похвальная способность для будущего правителя, — она ласково погладила меня по голове. — Вы очень подходите друг другу.

Если что-то достаточно часто повторять, со временем убедительность других станет и твоей убеждённостью. От Тунгалаг я вышла не очень твёрдой походкой, но в твёрдой уверенности, что Тургэн — моя родственная душа и замужество с ним откроет для меня новые горизонты, а для каганата неожиданные повороты, ибо "Хатун — шея, на которой крепко сидит голова — каган, а такая "шея", как я, будет поворачиваться во всех направлениях." Я тихонько хихикнула, представив, как через месяц во время ежегодных "встреч" на мой день рождения, расскажу родителям, что стала будущей Юй Лу-хатун! Обе бабушки наверняка схватятся за сердце, дедушки точно начнут выспрашивать о родителях моего муженька — из хорошей ли он семьи, для мамы главное, чтобы я была с ним счастлива, а папа, часто повторявший, что не родился ещё тот, кто, в его глазах, окажется достойным меня, наверняка захочет познакомиться с моим благоверным лично и подробно объяснить, что с ним будет, если он посмеет меня обидеть...

— Юй Лу!

Я так и подпрыгнула, а уже в следующую секунду оказалась в объятиях Тургэна.

— Куда ты всё время исчезаешь? Я ждал в саду, пока твоя разбойница чуть меня не растерзала, а потом...

— Хедвиг... — охнула я. — Где она сейчас?!

— В твоих покоях — ей уже поставили присаду и всё остальное... А где всё-таки была ты?

— Не твоё дело, — я высвободилась из его объятий, но покачнулась и, чтобы удержаться на ногах, вцепилась в его руку. — У меня есть несколько условий перед... тем, как. Я не собираюсь шить тебе одежду, варить всем чай и сидеть за какой-то занавеской на собственной свадьбе! И не буду кланяться твоему псу и повязывать ему на шею хадак! А поклоняться огню — вообще идлопок... идолополок... — разозлившись, топнула ногой и таки выдала:

— Идолопоклонничество!

В первый момент принц сильно растерялся, но тут же расхохотался:

— Ясно, ты была у Тунгалаг! Только она могла напичкать твою кудрявую головку подобными глупостями!

— Ради тебя же надеюсь, что это — "глупости", а не активно практикуемые ритуалы, — я тряхнула волосами — как же непривычно, что они падают на спину и завиваются кольцами вокруг плеч. — И я буду по-прежнему участвовать в битвах, тренироваться с Фа Хи... и вообще всё останется, как раньше!

— Ну... не совсем всё, — Тургэн притянул меня к себе. — Я наконец-то смогу обнимать тебя на виду у всех, не опасаясь вызвать недоумевающие взгляды!

— Ты и до сих пор не особо стеснялся, — я попыталась высвободиться, но Тургэн, удержав, наклонился к моему лицу.

— Юй Лу, чего ты боишься?

— Я? — вызывающе вскинула подбородок. — Боюсь?

— Почему тогда избегаешь меня? И напиваешься второй раз за сутки, хотя обычно к айрагу почти не притрагиваешься? Что с тобой? Ты не... хочешь быть моей?

— Дело не в... — я потупилась под его горячим взглядом, но тут же снова вскинула глаза. — У нас так рано замуж не выходят. И мне нравилось быть Марко Поло. А, когда думаю о коротании дней на "женской половине", вообще готова бежать без оглядки!

— Кто же тебя отпустит? — улыбнувшись, Тургэн ласково провёл большим пальцем по моей щеке и как будто замялся. — Этот твой старший брат... Вэй, тебя с ним связывало нечто большее, чем дружба?

Я вмиг протрезвела. Как он до сих пор помнит? Но бередить душу болезненными воспоминаниями не хотелось, и я небрежно дёрнула плечом.

— Опасаешься, не пройду проверку на непорочность?

— Проверку? Нет, конечно! Как ты могла такое...

— Вот и хорошо, потому что проходить её я не собираюсь! Сам ведь сможешь определить, "непорочна" ли я, когда придёт время?

Тургэн растерялся во второй раз, а я как ни в чём не бывало добавила:

— Если сможешь — зачем проверка? Если нет — какая, вообще, разница?

— Юй Лу... — принц рассмеялся, но тут же посерьёзнел. — Так и быть! Никакой проверки — если расскажешь мне всё об этом "старшем брате".

— А ты ревнивый, — сузила я глаза. — Идёт! Как насчёт остальных условий?

— Приняты — при единственном ответном, — он снова наклонился ко мне, и, будто пытаясь справиться с волнением, тихо выдохнул. — Поцелуй меня...

— С ума сошёл? — я резко отстранилась. — Я пила полночи и ещё полдня — дыханием наверняка смогу зажечь факел! Мало того, что первый поцелуй случился в окружении мёртвых тел, так теперь ещё и второй загубить?

— Первый не был "загубленным"! — возмутился Тургэн. — Скорее слишком коротким. И, знай я тогда, сколько придётся ждать следующего, точно б не стал торопиться его закончить!

— Ты и так не торопился! — я толкнула "жениха" локтем и, поймав его взгляд, развела руками. — Что?

— Я очень боялся, что, обретя возлюбленную, потеряю моего чокнутого Марко, — взяв меня за руки, он прижался лбом к моему. — Как же рад, что этого не произошло... Тебе незачем брать с меня обещание, что всё будет, как прежде. Это — то, чего хочу и я больше всего. Хочу всегда слышать твоё дыхание рядом со мной и видеть твои глаза, отправляясь на битву и возвращаясь с неё — бок о бок с тобой. Ты — не просто моя возлюбленная, ты — мой самый близкий друг, которому я, не раздумывая, доверю собственную жизнь. И ты ещё всерьёз опасалась, что будешь "коротать дни" на женской половине? Моя чокнутая...

Я открыла рот, собираясь что-нибудь сказать, но... смогла выдавить только его имя, и оставила попытки. Это признание меня поразило... и тронуло... и я подумала: начни Тургэн с него, может, всех моих истерик и сомнений просто не было бы?