Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 20

Затащив в какую-то полутёмную комнату, он захлопнул дверь, наконец выпустил моё плечо и оранул так, что мне захотелось зажать уши:

— Ты совсем лишился рассудка?! Кто просил тебя вмешиваться?

— Не кричи так, оглохнуть можно, — я демонстративно поковыряла в ухе мизинцем. — Нет бы поблагодарил...

— За что?!

— За то, что вывел из-под удара тебя! — я тоже начала злиться. — Или не заметил, как ловко этот ядовитый гад Очир подсунул твой царственный лоб в качестве мишени?

— Он пьян! Нёс невесть что! — голос Тургэна стал на полтона тише.

— Правда? А мне показалось, он "пьяный" гораздо хитрее некоторых трезвых!

— О чём ты говоришь? — голос принца почти вернулся к нормальной громкости, брови сошлись на переносице.

— О том, что он был не так пьян, как хотел казаться! Об остальном судить тебе.

— Ты ведь понимаешь, что второй раз за вечер обвиняешь в измене брата моего отца, Марко.

— Я никого ни в чём не обвиняю. Можешь и дальше считать проливные дожди, спаривающихся лис или любую другую чушь причиной задержки туменов Северной Орды. Можешь верить, что Очир вызвался сопровождать тебя в этом походе из-за искренней братской любви, и предложил, чтобы ты участвовал в поединке, потому что уверен в твоей победе и хочет для тебя славы великого воина! Как ты и сказал, это — не моя страна, не мой народ и не мои родичи, поэтому — тебе виднее!

Развернувшись на пятках, я направилась к двери, но принц, тут же бросился следом и, стиснув мои плечи, ткнулся лбом мне в затылок — я чувствовала на шее его горячее дыхание.

— Прости меня, Марко...

— О! Наследник хана ханов просит прощения — и у кого! — ехидно начала я, но, обернувшись, поймала его взгляд и замолчала.

В хищных желтоватых глазах застыло выражение, какого я ни разу у него не видела. Что-то похожее на тоску, но глубже, пронзительнее, острее... Как если бы он знал, что смотрит на меня в последний раз, и пытался запомнить мельчайшие детали моего лица.

— Не смотри так... — я отодвинулась. — Ты ведь собирался одержать верх в этой схватке? А я в поединках лучше тебя — сам знаешь. Так что у меня больше шансов победить.

— Дело не в этом, Марко... — голос Тургэна снизился до шёпота. — Я не могу потерять тебя... так. Зачем ты только ввязался в это, мой безумец...

— А зачем ввязался ты?

— Я — наследник хана ханов, — принц выпрямился, даже став выше ростом. — Отказ от поединка — признак слабости и трусости. После такого позора, никто, включая моего отца, не посчитал бы меня достойным занять трон повелителя могущественнейшей империи этого мира!

— И Очир это, конечно, знает, — пробормотала я.

— Я бы не отступил — даже если бы не сомневался, что погибну! — добавил Тургэн. — Но ты...

—...погибать не собираюсь. Хотя не совсем понимаю... всё это. Почему хан так уверен, что Тусах примет вызов, если силы его настолько превосходят наши? Исход поединка — непредсказуем, а сравнять эту крепость с землёй он может наверняка.

— Разрушив крепость, он подорвёт свои силы — ведь мы будем защищаться, и навлечёт на себя гнев моего отца. Я и сам не понимаю, почему он вообще решился напасть, рискуя начать войну с каганатом, в которой ему не победить.

— Действительно странно... — согласилась я. — Но, допустим, не сам Тусах принимает участие в схватке, и его "чемпион" проигрывает...

— Допустим? — нахмурился Тургэн.

—...что помешает ему наплевать на исход поединка и напасть всё равно?

Тургэн покачал головой.

— Как же всё-таки ты далёк от понимания наших обычаев, Марко. Исход поединка перед лицом Тэнгри — священен, и оспорить его не осмелится ни один халху. Даже отец, погибни я в этой схватке, не стал бы мстить за мою смерть. Поэтому я так зол на Зочи, решившего спор в твою пользу, стоило тебе пригрозить гневом кагана!

— Может, дело вовсе не в гневе кагана, а в том, что Зочи считает меня более искусным воином? — съязвила я. — Но карлуки — не халху, так с чего им подчиняться воле Тэнгри?

— Они тоже верят в Вечное синее небо.

— Значит... всем нам грозит гибель от превосходящих сил противника, и поединок — единственный способ этого избежать, — подвела я итог. — Если побеждаем мы, Тусах и карлуки убираются восвояси и больше не нападают — по крайней мере, пока. А если побеждают они...

— Зочи и Сачуур, скорее всего, отправятся в добровольное изгнание. Тусах станет ханом Восточной Орды, но это всё только усложнит. Карлуки — слишком воинственны и вряд ли будут мирно пасти стада в окрестностях Идууда. И Тусаху доверять нельзя. Кто знает, какие цели он преследует на самом деле? Мы стали бы уязвимы на Востоке. А сейчас, с возрастающей угрозой войны с Шихонгом, это было бы особенно опасно.

— Тогда у меня нет иного выбора, кроме как победить.

— Ты не будешь биться в этом поединке, Марко.

— Вот как? — нарочито округлила я глаза. — Мне показалось, последнее слово в этом вопросе всё же за ханом, а не за тобой.

— Верно, но я... мог бы сломать тебе... что-нибудь, — без тени улыбки заявил принц.

Я даже растерялась.

— Это тебя Фа Хи надоумил?

— При чём здесь Фа Хи?

— Он тоже собирался сломать мне руку или ногу, чтобы удержать от этого похода.

— Может, так было бы лучше, — пробормотал Тургэн. — Я мог бы приказать, но знаю, ты не послушаешь, поэтому прошу: не делай этого, Марко. Отступи.

— И кто тогда будет сражаться от имени Сачуура? Ты?

Принц молча сжал губы, и я усмехнулась.

— А ты не подумал, что будет, вернись я в Астай с вестью о твоей гибели, которую мог бы предотвратить, но "отступил"? Просто признай: Очир загнал тебя в ловушку, и в следующий раз будь бдительнее.

— Марко... — с отчаянием прошептал Тургэн.

— Знаешь, почему Фа Хи всё же оставил мои руки и ноги целыми? — ободряюще улыбнулась я. — Потому что верит в мои способности... и в Судьбу. Поверь и ты!

Принц протянул руку, собираясь стиснуть моё плечо, но я увернулась и, на ходу поклонившись, как делали мы в балетной школе, собираясь исчезнуть за кулисами, скользнула к двери.

— Марко, подожди! Не уходи! — бросился следом Тургэн.

Но я уже юркнула за дверь и бесшумно понеслась по переходу, зная, что догнать меня он не сможет.

Отбежав на безопасное расстояние, остановилась и прислушалась — тишина: Тургэн не помчался следом. Но он ведь может заявиться в мою комнату и продолжить сверлить мне мозг, пытаясь убедить отказаться от поединка. Лучше провести остаток ночи в другом месте. Я огляделась и побежала дальше по переходу. "Палата" Шоны — то, что нужно. Сам он спит, и, если старика-лекаря нет, я смогу переночевать на небольшом, похожем на кушетку ложе у стены. Повезло: старика действительно не было, Шона мирно посапывал, и я, не мешкая, расположилась на "кушетке". Не так удобно, как на ложе в моей комнате, но гораздо лучше седла, в котором я провела немало ночей по дороге сюда. Вытянувшись в полный рост, я закрыла глаза. И зачем на самом деле во всё это ввязалась? И сама же ответила на свой вопрос: потому что не могла просто смотреть, как эта гадина Очир захлопывает за Тургэном расставленную для него ловушку! Интересно, не похожее ли чувство заставило когда-то местных славян принести себя в жертву, чтобы спасти от Тёмных Богов остальных? Хотя, может, они и не собирались погибать, как сейчас не собираюсь я, но потом что-то, как обычно, пошло катастрофически не по плану? Я обойдусь без планов — сымпровизирую! Тогда не будет обидно, если что-то пойдёт не так... Мысли кружились в голове всё медленнее. Зевнув, я удобнее устроила голову на одной из маленьких подушечек и едва слышно прошептала:

— Спокойной ночи, Вэй... Ты бы точно не пытался отговорить меня, зная, что я всё равно не соглашусь...

Странное чувство, когда внезапно от чего-то просыпаешься, но не можешь понять, от чего... Я открыла глаза и, вздрогнув, подскочила на ложе — на меня, улыбаясь, смотрел проснувшийся Шона.

— Нельзя таращиться на спящих, — проворчала я.

— Почему? — продолжая улыбаться, он сполз на край своего ложа — ближе ко мне.

— Потому что они просыпаются от взгляда! — я сонно протёрла глаза. — И от себя добавлю: ощущение — не из приятных.

— Этого я не знал. Ты был здесь всю ночь?

— Остаток ночи — после празднования, — уточнила я, поднимаясь. — Как ты?

— Мог бы прямо сейчас броситься в бой и перехватить ещё одно копьё!

— Этого не хватило? — подойдя, я посмотрела на его перевязку. — Хотя бы понимаешь, как тебе повезло?

Удар копья пришёлся на правую часть груди моего спасителя ближе к плечу, по счастливой случайности не задев жизненно важных органов.

— Понимаю, — Шона стиснул мою ладонь. — Но, не задумываясь, повторил бы всё снова...

— Вот ты где!

Я подскочила, Шона сильнее сжал мою руку, и мы оба уставились на ворвавшегося в комнату Тургэна, тотчас скользнувшего ехидным взглядом по нашим сцепленным ладоням. За принцем — два стражника, из-за их спин вынырнул возмущённый старик-целитель.

— Хотите закончить то, что не удалось врагу, и добить его? Ты! — он ткнул узловатым пальцем в меня. — Вон! Сколько раз повторять — придёшь, когда рана начнёт затягиваться! У него сердце выскакивает всякий раз, когда ты появляешься, и кровотечение возобновляется! Подожди хотя бы несколько дней!

— Не ворчи, старик, — возразил Шона. — Я хочу, чтобы он приходил!

— Вижу! — сварливо отозвался целитель и, указав на дверь, не терпящим возражений тоном повторил:

— Все — вон!

Улыбнувшись, я подмигнула помрачневшему Шоне и, высвободив руку из его пальцев, заспешила к двери. Тургэн вышел за мной следом.

— Что? — хмыкнула я, поймав его взгляд.

— Ты провёл там всё это время? — принц мотнул головой на тут же захлопнувшуюся за нами дверь.

— Да, а что?

По его лицу пробежала ядовитая усмешка:

— И как только сердце Шоны это выдержало? Я искал тебя — хотел поговорить.

— О чём? — невинно вскинула я брови.

— Иногда ты просто невыносим! — разозлился Тургэн. — Следуй за мной!

— А эти? — я кивнула на двинувшихся за нами стражников. — Твои новые "тени"?

— Не мои, а твои, — буркнул принц и, отвечая на мой недоумевающий взгляд, раздражённо добавил:

— Зочи-хан распорядился!

— Зачем? — растерялась я.

— Не найдя тебя, я отправился к нему, — неохотно признался Тургэн.

— И?

— И... может, немного переусердствовал, убеждая его не посылать тебя на поединок.

— Переусердствовал? Как?

— Он почему-то решил, я могу с тобой что-то сделать!

— Вроде сломать мне руку или ногу?

Тургэн закатил глаза и неприязненно покосился на маршировавших за нами воинов.

— Теперь эти двое будут всюду сопровождать тебя до самого поединка.

— Всюду? — оживилась я. — В том числе и в купальню? И отгонять тех, кто вздумает явиться туда без приглашения, чтобы меня поддразнить? Зочи-хан мне определённо нравится и теперь я вдвойне рад, что буду представлять на поединке его сына!

— Не собирался ничего с тобой делать, но теперь с трудом подавляю соблазн придушить, — проворчал Тургэн.

— Попробуй! — я торжествующе посмотрела на стражников. — А куда мы, вообще, идём?

— К Зочи-хану. Он хотел разделить с тобой трапезу.

— И ты приглашён? — съехидничала я. — Хан наверняка хочет обсудить будущий поединок, но тебе-то зачем при этом присутствовать?

Тургэн, не церемонясь, отвесил мне подзатыльник — не ожидая нападения, я не успела увернуться. Следовавшие за нами воины пришли в волнение и, казалось, были готовы заслонить меня, продолжи принц рукоприкладство.

— Видел это? — кивнув на воинов, я недовольно потёрла затылок. — Ещё раз распустишь руки — натравлю их на тебя!

— Хотя бы сделай вид, что относишься к смертельной опасности, которую сам же на себя вызвал, серьёзно! — рассвирепел Тургэн. — Ты можешь не вернуться с этого поединка, неужели не понимаешь? — и, зло фыркнув, ускорил шаг.

Никаких обсуждений поединка на трапезе не последовало. За столом, где, кроме хана, Тургэна и меня, присутствовал ещё Сачуур, царило тягостное молчание. Попробовала было начать разговор, но хан на все мои вопросы отвечал односложно, а Тургэн будто вообще ничего не слышал, и я сдалась. А ещё закралось подозрение: неужели на трапезу меня пригласили просто, чтобы не оставлять наедине с Тургэном? Интересно, что же он наговорил, если хан пошёл на такие меры ради моей защиты? Конца трапезы я дождалась с трудом, поспешно подскочила со своей подушки вслед за ханом... но тут дверь распахнулась, и в трапезный зал влетел прислужник. Бухнувшись на колени, он протянул хану свёрнутое в трубочку послание. Развернув, тот пробежал написанное глазами и повернулся ко мне.

— Мой сын принял вызов на поединок, мастер Марко. Завтра на рассвете в Тлеющем Ущелье, — и, судорожно стиснув в кулаке послание, заторопился прочь из зала.