Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 10

— Садись, — я бухнулась на одну из напольных подушек и подвинула ему другую.

Шона опустился на неё, скрестил ноги и неуверенно посмотрел на меня.

— Предложить тебе нечего, кроме воды, извини, — развела я руками.

— Так ты голоден? — нахмурился Шона. — Не подумал, иначе бы...

— Нет, говорю же, был у Тунгалаг — у неё всегда найдётся чашка сутэй цай. А ты заходил к Тургэну?

— Да, он пришёл в себя. Лекари уверяют, жизнь его вне опасности.

— Я рад.

— Правда? — насмешливо покосился на меня Шона.

— Никогда и не хотел, чтобы он свернул себе шею! Хотя напрашивается он уже давно. Додуматься только повторить за мной этот прыжок!

Шона подозрительно сузил глаза.

— Что? — вскинула я подбородок. — По-моему, очевидно, что в ловкости ему со мной не сравниться!

— Скорее, в пронырливости, — уточнил Шона. — И ты — более лёгкий, поэтому ветки тебя выдержали.

Словно в подтверждение слов, он скользнул глазами по моему телу, но тут же, будто смутившись, поспешно отвёл взгляд и пробормотал:

— Надеюсь, шифу не был слишком строг с тобой?

— Ты же его знаешь! Прочитал несколько уклончивых наставлений, умело пробудил во мне чувство вины, повелел навестить принца... А тебя я ещё толком и не поблагодарил за то, что за меня заступился. Спасибо.

Шона поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Ты бы сделал то же для меня, Марко. И делаешь, защищая от насмешек Очира.

— Хочешь, подстроим ему ловушку? — оживилась я. — Могу придумать...

— Мааарко... — простонал Шона. — Ты неисправим! Думаешь, если что-то случится с ним, отец будет менее суров, чем в случае с Тургэном? Очир — его племянник и наследник хана Северной Орды.

— Помню, помню, — проворчала я. — Каждый второй — чей-то наследник, плюнешь и обязательно попадёшь в одного!

— Я не наследник, — возразил Шона.

— В тебя плевать и не собираюсь, — улыбнулась я.

— Надеюсь! — рассмеялся он и покрутил головой. — Ты и правда чокнутый, но без тебя здесь было бы грустно. Не всем, конечно, но некоторым... мне.

Его лицо вдруг стало серьёзным, взгляд — тягучим, как на празднике в честь дня рождения каганёнка, когда я сказала, что считаю его благородным. Он едва заметно подался вперёд, но вдруг тряхнул головой и поднялся.

— Уже на самом деле поздно, мне лучше уйти, — и быстро зашагал к двери.

— Увидимся завтра! — бросила я ему вслед.

Шона обернулся от двери.

— Постарайся до того времени не попасть в неприятности.

— Это будет нелегко, но сделаю всё, что в моих силах, — в тон ему отозвалась я.

Улыбнувшись, Шона шагнул за порог и исчез в темноте. А я разделась и, рухнув на ложе, привычно прошептала:

— Спокойной ночи, Вэй, — но в этот раз ещё добавила:

— Как бы хотела, чтобы ты был сейчас здесь... со мной, — и, вздохнув, закрыла глаза.

Решив больше не откладывать неприятную повинность, я отправилась к каганёнку на следующий день сразу после завтрака, по пути завернув к Хоридаю за перепёлкой. В дверях столкнулась с лекарем Чанаром.

— Доброго утра, Марко! — приветливо улыбнулся он. — Хочешь навестить принца?

— Да, если можно, — и, попытавшись скрыть надежду в голосе, уточнила:

— Или лучше его не тревожить?

— Жизни его ничто не угрожает, но пока он не встаёт и скучает, немного отвлечься пойдёт ему на пользу, — развеял мои упования Чанар. — Заходи, он будет рад.

Каганёнок лежал, вытянувшись на ложе. Лицо — бледное, голова перевязана. Скорее всего, у него было сильное сотрясение — удар о скалу хорошенько взболтал и без того взбалмошный мозг. Когда я вошла, он открыл глаза и, немного приподнявшись, уставился на меня.

— А, сэму... — по губам пробежала слабая усмешка. — И ты нашёл сюда дорогу?

— Да, заставили, — я подошла ближе.

— Это для меня? — каганёнок скосил глаза на тушку перепёлки, болтавшуюся у меня в руке.

— Нет, но, если хочешь, оставлю тебе, а для Хедвиг возьму другую.

— Хедвиг? — чуть сдвинул он брови.

— Мой ущербный кречет.

Ещё одна усмешка.

— Зачем ты пришёл, сэму?

Я вздохнула, собираясь с силами. Как же нелегко переступить через себя и поблагодарить этого чванливого, самовлюблённого, избалованного...

— Если благодарить, то не стоит, — он снова откинулся на подушку. — Ты мне ничем не обязан.

Я только хлопнула глазами, но прикрыла растерянность насмешкой:

— Знаю, но Фа Хи думает иначе. Так что...

— Так это он "заставил" тебя прийти?

— Ну, не совсем заставил... Скорее, убедил.

— Передай ему мою благодарность, — ядовито произнёс принц. — Можешь идти.

Я молча направилась к двери, испытывая одновременно облегчение, что повинность выполнена, и странную горечь, как если бы выполнила её не так, как надо. И, уже дойдя до двери, обернулась и неожиданно выдала:

— Мне жаль, что с тобой это случилось. Я... всё подстроил. Не твоё падение, конечно, но всё остальное. Этот мой прыжок был не первым, я уже...

— Знаю, — снова поднял голову каганёнок. — Сразу догадался, ты что-то задумал. Мы говорили тебе и более обидные слова, но ты так не "оскорблялся". Глупцу понятно, это было игрой. А потом мои стрелы попали в ветку, которую ты пробил раньше своими — поэтому она обломилась. Но я заметил отверстия, когда уже было слишком поздно.

— И ничего не сказал? — вырвалось у меня.

— Для чего? Ты ведь не заставлял меня прыгать. Даже пытался предостеречь. И спустился за мной, Гуюг рассказал...

— Из-за этого ты заступился за меня перед каганом? — я вернулась к его ложу. — Услуга за услугу?

— Не совсем, — принц замялся и вдруг улыбнулся. — Мне нравится наше соперничество. Ты — достойный противник... что бы я ни говорил.

— И ты так просто это признаёшь? — не поверила я. — После всего?

— Откровенность за откровенность. Ты первым признался, что всё подстроил. Но смотрелось это впечатляюще.

— Не так впечатляюше, как твоя окровавленная физиономия, — я кивнула на его перевязанную голову. — Теперь будет шрам?

— Я всё равно собирался отрастить волосы, как у тебя, так что его не будет видно.

— Как у меня? Зачем? — удивилась я.

— Ты ведь носишь их на китайский манер? Мне нравится учение Дао и китайская философия. И, думаю, сейчас они смягчили бы удар. Так что если ещё раз захочу прыгнуть с той скалы...

— Больше за тобой не полезу, — отрезала я.

— Вообще, я хотел прыгнуть с тобой — одновременно, и посмотреть, кто доберётся до верха первым, — оживился каганёнок.

Я растерянно хлопнула глазами.

— И меня ты называешь ущербным?

— Идею подал ты, так что тебе судить, — возразил он, но вдруг глубко вздохнул и повалился на подушку.

— Тебе плохо? — осторожно поинтересовалась я. — Позвать Чанара?

— Нет, просто вижу двух тебя, — он несколько раз моргнул. — Хотя и одного более чем достаточно.

— Ну, возможность избавиться от меня ты упустил, так что теперь терпи, — ехидно отозвалась я. — Вообще, мне пора, а тебе лучше отдохнуть.

Уже направилась к двери и не поверила ушам, услышав:

— Марко!

Обернувшись, нарочито округлила глаза:

— Ты в самом деле назвал меня по имени?

Видимо, каганёнок боролся с головокружением — никак не мог сфокусировать на мне взгляд, но попытался улыбнуться:

— Мне тоже непривычно... Приходи опять.

— Вообще, я приходил только тебя поблагодарить, и, если сделаю это сейчас, другой причины прийти не будет, — ухмыльнулась я, хотя он вряд ли мог рассмотреть ухмылку. — Спасибо, что заступился за меня, принц Тургэн! — и скользнула за дверь.

Быстро миновав переходы, вышла в сад... и поняла, что улыбаюсь. Разговор с каганёнком получился в самом деле забавным и неожиданно... приятельским. Такое я не могла даже представить! Хотя, возможно, принц находился под действием каких-нибудь обезболивающе-восстанавливающих отваров, а, придя в себя, вспомнит, что наговорил, да ещё назвал меня по имени вместо привычного "сэму", и сделает вид, что это был не он. Но даже если так, меня впечатлило то, как он повёл себя перед каганом и сейчас со мной. Может, правы Шона, Фа Хи и Тунгалаг: наследник хана ханов — не такой уж и "змеёныш", как я думала? И поймала себя на мысли, что была бы непрочь в этом убедиться... навестив его ещё раз. Тем более, он вроде бы приглашал.

С повторным визитом я заявилась к каганёнку на следующий день ближе к вечеру. Увидев меня, он довольно бодро приподнялся на ложе.

— Мне показалось, ты больше не собирался приходить, сэму.

— А мне показалось, ты хотел меня видеть, несмотря на моё нежелание приходить, — парировала я.

Каганёнок смерил меня насмешливым взглядом.

— В этот раз без "подарка"?

— Перепёлка была не для тебя и в прошлый раз.

— Тогда хотя бы принёс того, кто её получил. Хочу с ним познакомиться.

— С ней, — невинно поправила я. — Хедвиг — девочка.

Принц вскинул брови.

— Именно самок отбирают для охоты, но для чего она тебе?

— Кто сказал, я не буду охотиться?

— Ты с твоим трепетным сердцем?

— Ну хорошо, кто сказал, я буду охотиться на животных? — уточнила я.

— О, понимаю, — язвительно протянул принц. — Я стану первой "дичью"?

— Думал, ты лучше знаком с повадками хищных птиц: больных и слабых они не трогают.

Губы каганёнка дрогнули, но он сдержал улыбку и поинтересовался:

— Хедвиг. Имя что-то значит на твоём языке?

— Нет, просто звучит забавно.

Он слегка сузил глаза и неожиданно заявил:

— Хочу, чтобы ты обучил меня.

— Выбирать имена для птиц?

— Нет, твоему языку.

Я поперхнулась собственным дыханием.

— З-зачем?

— Мне интересно. Или у тебя есть занятие поважнее? Сейчас устраивать ловушки всё равно не для кого!

— Почему не для кого? — возразила я. — Есть ещё Очир.

Каганёнок снова подавил улыбку и снисходительно произнёс:

— Если изувечишь его, он за тебя заступаться не будет. Пока я здесь, тебе не стоит привлекать к себе внимание.

— Какая забота! — впечатлилась я. — Скажи лучше, как есть: тебе скучно, развлекать тебя никто не хочет, а я, глядя на твою надтреснутую голову, должен испытывать чувство вины и торчать здесь с тобой, пока не поправишься.

Принц хлопнул глазами, явно собираясь отпустить шпильку, но тут дверь отворилась, и в комнату вошла Тунгалаг с небольшой чашей в руках. Посмотрела на меня, на принца, чему-то улыбнулась и, поклонившись наследнику, поковыляла к его ложу.

— Позже, ажаа[1], — поморщился каганёнок. — Сейчас не...

— Нет, мне уже пора — Хедвиг ждёт! — поспешно вставила я и направилась к двери.

— Попроси, пусть придёт ещё, если хочешь видеть, — проскрипела принцу Тунгалаг, и тот повелительно распорядился:

— Приходи завтра пораньше, сэму... Марко!

Уже почти скрывшись за дверью, я обернулась и с издёвкой поклонилась:

— Как прикажет принц.

[1] Ажаа — монгольск. "бабушка", вежливое обращение к пожилой женщине.