Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 31

Пронзительный писк, разрывающий мозг, заставил поморщиться. Я натянула на голову покрывало, чтобы защититься от жуткого звука, но он повторился, а потом ещё раз, и до меня дошло: так визгливо и требовательно может пищать только Хедвиг! Откинув покрывало, я рывком поднялась на ложе, и... глухо застонав, схватилась за голову. Состояние — хуже, чем когда когда монстр с глазами ящерицы чуть не впечатал меня в землю — недаром всегда избегала алкоголя! Но стон вырвался не только из-за физического недомогания. Я — на ложе в моей комнате, пищала действительно Хедвиг, а возле неё, видимо, стараясь утихомирить, топтался Тургэн, тут же бросившийся ко мне.

— Как ты? — рухнув рядом на ложе, он протянул руку, собираясь коснуться моего лица, но я отдёрнулась, и, поморщившись от усилившегося головокружения, грубовато бросила:

— Как с перепоя! Зачем ты здесь?

— Марко... мастер Поло или как ещё хочешь, чтобы я тебя называл... Почему ты так злишься? Думал, дело в вине, но сейчас уже утро, а ты такая же... — он запнулся и вздохнул. — Ты всё меньше походила на тщедушного "головастика" неопределённого пола, каким была, когда появилась у нас впервые — видела же себя в зеркале? Всё равно бы это скоро открылось. А я не мог упустить предоставленную отцом возможность просить, чтобы позволил на тебе жениться. Брак с принцессой Янлин уже потерял значимость — даже матушка больше на нём не настаивает, но они всё же могли воспротивиться, а так...

— Не противятся? — не поверила я.

Принц просиял улыбкой и качнул головой.

— Всё равно... ты мог бы поговорить со мной, а не... делать вид, что интересуешься парнями!

— И ты могла бы давно сказать мне правду, — он потянулся к моей руке. — Вообще, ты таилась от меня дольше, чем я — от тебя.

— Но я над тобой не издевалась, как издевался ты! — я снова отдёрнула руку.

Тургэн тихонько хрюкнул, в желтоватых глазах мелькнул лукавый огонёк.

— Прости, но это было незабываемо! Думал, задохнусь от смеха! У тебя был такой несчастный и потерянный вид, будто...

Забыв о похмелье, я яростно набросилась на него, но Тургэн перехватил мои руки. Ловко заведя их мне за спину и одновременно обняв за талию, он тут же выпустил мои запястья и прижал меня к себе.

— Признай, что тоже потешалась надо мной, как раз за разом я уступаю тщедушной девчонке, выдающей себя за парня! Мы стоим друг друга. И, если я уж прощаю тебя, может, и ты поступишь так же?

Фыркнув, я оттолкнула его, и, отодвинувшись, неуверенно спросила:

— А... когда ты узнал?

— Вскоре после падения со скалы.

— Как? — оторопела я. — Не Фа Хи же тебе сказал?

— Нет, — улыбнулся Тургэн. — Тунгалаг.

Я полностью уподобилась рыбе — округлив глаза, беззвучно хлопнула ртом.

— Хочешь спросить, откуда узнала она? — рассмеялся Тургэн. — Она сразу рассмотрела в тебе девушку. Сказала, что удивилась, когда Шона, представил тебя, как парня, приведя к ней впервые, но промолчала.

— Рассмотрела? — ко мне наконец вернулся дар речи. — Полуслепая старуха?

— Недаром мы зовём её мудрой. Я сначала не поверил, решил, она что-то путает или просто выжила из ума. Но потом заметил, как смотрит на тебя Шона, стал приглядываться внимательнее... и почувствовал себя таким глупцом! Только представить, как мы изводили и оскорбляли тебя... а ты ничуть не уступала! Знаешь, сколько ещё я проверял ложе перед сном, не притаилась ли там змея? — он покрутил головой. — Когда ты только появилась здесь, нахальный круглоглазый юнец, задирающий всех и вся, смеющий дерзить даже принцам крови, мне хотелось... свернуть тебе шею! Я думал, так тебя ненавижу! Но потом ты заболела, помнишь тогда, весной? И, пока тебя не было, я не находил себе места, не понимая, что со мной происходит. Только когда Тунгалаг открыла мне глаза, всё встало на свои места — я понял, что ты на самом деле для меня значишь... — он замолчал и, осторожно придвинувшись, наклонил голову, стараясь поймать мой взгляд. — Всё-таки... как мне тебя называть, мастер Поло?

Я вздохнула, признавая поражение, и слабо улыбнулась:

— Юй Лу.

Тургэн удивлённо вскинул брови.

— Это ведь — не латинское имя.

— Нет, но оно — моё.

— Юй Лу, — Тургэн словно покатал имя по языку. — Красивое. И очень тебе подходит. "Жемчужная капля росы", верно?

— "Капля росы, похожая на жемчужину", — тихо поправила я, опустив глаза.

Здесь — это моё имя и останется им навсегда, как и память о том, кто мне его дал...

— Юй Лу, — Тургэн легко коснулся моей руки. — Ты ведь согласна стать моей женой?

— Спрашиваешь об этом теперь? Самое время! — хотела снова отдёрнуть руку, но Тургэн её удержал.

— Я хотя бы спрашиваю. Вспомни, ты отправилась на поединок вместо меня, не то что не спросив — наперекор моей воле.

— Ужасно! — округлила я глаза. — И ты готов мириться с такой своенравной женой?

— Раз выбрал такую, значит готов, — он мягко потянул меня к себе. — Уже говорил и повторю: другая мне не нужна. Юй Лу... — и, улыбнувшись, качнул головой, — так непривычно называть тебя иначе, чем "Марко"...

— Или "сэму", — ехидно подсказала я.

Он снова улыбнулся и осторожно, явно опасаясь, что оттолкну его в очередной раз, коснулся ладонью моей щеки.

— Знаю, ты злишься, что выдал тебя и не спросил прежде, чем назвать моей. Но, клянусь, я не поступил бы так, если бы не был уверен, что значу для тебя так же много, как ты — для меня. Я ведь... не ошибся?

Вроде бы простой вопрос, на который у меня не было однозначного ответа. Конечно, Тургэн значит для меня много. Тогда в горах только представляла, что он может погибнуть — всё внутри переворачивалось. И поединок... что ещё могло заставить меня очертя голову броситься в почти безнадёжную схватку, если не желание защитить его любой ценой? Так не поступают ради тех, к кому ничего не испытываешь...

— Юй Лу? — в глазах принца, неотрывавшихся от моего лица, мелькнуло напряжение, и я, так и не отстранив его ладонь от моей щеки, едва слышно прошептала:

— Нет... Не ошибся...

Лицо Тургэна осветилось улыбкой. Счастливо выдохнув, он прижался лбом к моему.

— Одна из черт, которые одновременно пугают и привлекают в тебе больше всего: никогда не знаю, что от тебя ждать...

— Хорошо, что тебя это привлекает, — я выпрямилась, "отделившись" от его лба. — Тогда не буду мучиться угрызениями совести, если в последний момент всё же вздумаю сбежать из-под венца или... как вы это здесь называете? Свадебного малгая[1]?

Принц расхохотался.

— Попробуй! Тогда я стану твоей неотступной "тенью"!

Взяв за руки, он снова потянул меня к себе, но тут дверь в мои "покои" открылась, и тихонько попискивающая Хедвиг издала пронзительный вопль, когда в комнату гуськом вошли несколько девушек в лиловых одеяниях. Увидев принца, восседающего на моём ложе и вцепившегося в мои ладони, девушки явно смутились, но тут же поклонились и, потупившись, попросили прощения.

— Матушка ждёт, — вздохнул Тургэн. — Она хотела ещё вчера перевести тебя в...

— Зал Благовоний? Не пойду! — отрезала я.

— Откуда у тебя эта мысль? — рассмеялся Тургэн. — В Зале Благовоний живут наложницы и рабыни. У жён, тем более у будущей хатун — собственные покои поближе к мужу. Но я хочу, чтобы ты была со мной всё время, так что часто находиться в твоих покоях тебе не придётся. Идём? — поднявшись с ложа, он попытался подхватить меня в охапку, но я отолкнула его руки.

— Думаешь, разучилась передвигаться самостоятельно? — соскочила с ложа с другой стороны... и тут же чуть не рухнула обратно.

Ощущение, будто под ногами начала двигаться гигантская космическая черепаха, на спине которой, по верованиям халху, покоится мир.

— С места, где я стою, — передразнил Тургэн часто употребляемую мной фразу, — да, разучилась. Может, всё-таки помочь?

— Обойдусь, — буркнула я и, избегая делать резкие движения, двинулась к Хедвиг.

— Что собираешься делать?

— Возьму её с собой, конечно! — покачнувшись, я подставила руку, и Хедвиг, на удивление без капризов, перебралась на неё.

Тургэн явно собирался возразить, но потом передумал и махнул рукой, пропуская меня вперёд, а, когда я проходила мимо, шепнул:

— Теперь я — твоя "тень", хайртай. Если всё-таки упадёшь, подхвачу!

За меня "ответила" Хедвиг — издав шипящий звук чуть не цапнула наследника хана ханов за царственный нос. Принц отдёрнулся, охнув от неожиданности, а я, прыснув от смеха, ласково пригладила пёрышки моей защитницы.

— У меня уже есть "тень", ваше высочество, — полуобернувшись, смерила "жениха" снисходительным взглядом. — И, как видишь, конкуренции она не терпит.

Вскинув подбородок, двинулась вслед за девами, но привели они меня не к каганше и даже не в мои новые покои, а к купальне.

— Дальше мне пока нельзя, — с явным сожалением вздохнул Тургэн. — Но уже очень скоро... А пока присмотрю за твоей разбойницей.

Он протянул Хедвиг руку, но та, даже не глянув на неё, отвернулась. Я расхохоталась выражению, промелькнувшему по лицу принца.

— Это — ты в образе птицы, у вас будто одна душа на двоих! — закатил он глаза. — Может, скажешь ей, чтобы перешла ко мне?

— Прости, Хедвиг, — я без церемоний столкнула возмущённо пискнувшую девочку на подставленную руку принца и задумалась.

"Одна душа на двоих..." что, если попросить Фа Хи научить меня общаться с Хедвиг телепатически? Вдали от разорённого монастыря сам шифу потерял способность подобного общения со всеми, кроме меня, а воздействовать на животных не учил никого, включая меня, видимо, желая сохранить хотя бы эту часть своего учения втайне от местных. Но, может, для меня и Хедвиг сделает исключение? Навещу его сразу после раговора с каганшей... и, желательно, отделавшись от Тургэна!

— А где сейчас будешь ты? — подняла на него глаза.

— Ждать тебя, конечно. Вместе с матушкой и этой... — он покосился на Хедвиг, уже успевшую цапнуть его до крови.

— Осторожнее с пальцами, — посоветовала я. — Тебе они, очевидно, не нужны, если добровольно суёшь ей в клюв, а у неё будет несварение.

Тургэн только хлопнул глазами, а я, отсалютовав ему, как часто делала раньше, и бросив наше любимое "Arrivederci, лузер!" вошла в купальню.

Девушки в лиловом передали меня из рук в руки девушкам в белом... и работа закипела. Слой за слоем с меня сняли одежду, и я с тоской проводила глазами мой "корсет", небрежно отброшенный к стене. Больше носить его мне не придётся, и, глядя, как он сиротливо валяется на полу, никому не нужный, у меня сжалось сердце, как если бы я потеряла старого и очень дорогого друга. Пока девушки растирали меня маслами, полоскали в полудюжине разных вод и "начищали до блеска", я пыталась найти хотя бы один плюс моего теперешнего положения... и не могла. Да, теперь не нужно притворяться, но мне нравилась эта инртига и моя роль, нравился созданный мной Марко Поло и отношение к нему всех, кого я успела здесь узнать. Только что я была воином, сорвиголовой, ближайшим другом и "тенью" принца, одним из них, а теперь... Кто посмеет дружески хлопнуть меня по плечу или толкнуть в бок или назвать в шутку "сэму"? Даже если буду всюду следовать за Тургэном, как и прежде, отношение ко мне уже будет совсем иным. Не только потому, что я — избранница наследника хана ханов, но и потому что я — девушка, и все, кто раньше не стеснялись сыпать в моём присутствии малопристойными шутками и чесаться спиной о дерево, теперь будут меня сторониться, опуская глаза. И, как бы я ни злилась на Тургэна, он действительно лишь ускорил моё разоблачение. Голос, лицо, фигура всё больше выдавали мой пол — не спасала даже худоба. А если бы меня ранили по-настоящему? Так или иначе моя "тайна", которая для многих тайной уже не была, открылась бы всё равно. Что до второй части "Мерлезонского балета" — маячившей на горизонте свадьбы, тут все мысли и чувства начинали говорить во мне одновременно, в голове поднималась буря, в ушах — шум... и я, так и не решив, как к этому относиться, торопливо переключалась на другое. Например, что скажу Сайне, когда её увижу, и Оюун, и Тунгалаг... да и всем остальным, вот уже три с лишним года знавшим меня под именем Марко Поло...

— Мы закончили, хатагтай. Теперь нужно одеться, следуй за нами.

Ну вот, пожалуйста... что бы только не отдала сейчас за обращение "мастер Марко"! Но послушно выбралась из мини бассейна, и одна из девушек обернула вокруг моего тела мягкую ткань. Меня вывели в соседнюю комнату... и работа закипела по новой. Когда девушки, наконец, расступились, я слабо икнула, увидев себя в зеркале. Меня даже слегка подкрасили, оттенив глаза и губы, расчесали и уложили волосы — до сих пор туго скрученные на темени, теперь они аккуратными кольцами завивались ниже талии... и я совсем не по-дамски шмурыгнула носом, понимая, что сейчас в этот самый момент прощаюсь с мастером Марко Поло навсегда... А ещё на мне было столько украшений — удивилась, как всё это вообще держалось. Но, когда одна из девушек взяла со стола сооружение, с которого каскадами свешивались нити жемчуга и ещё невесть каких камней, явно намереваясь водрузить это мне на голову, нервы сдали окончательно, и я резко подскочила с креслица, в которое меня усадили в начале "экзекуции".

— Это не надену! И... снимите половину того, что уже надето! — и, в последний момент вспомнив о вежливости, добавила:

— Пожалуйста.

Девушки повиновались беспрекословно, и вот, путаясь в непривычных юбках и позвякивая оставшимися украшениями, я уже двигаюсь на встречу с будущей свекровью...

Когда вошла в комнату, где ждали Тургэн и его матушка, принц, пытавшийся что-то доказать повернувшейся к нему спиной Хедвиг, поднял глаза и тут же забыл о птице — подскочив со своего места, направился ко мне. В желтоватых глазах — удивлённое восхищение, на лице — глуповатая улыбка.

— Это... действительно ты, мой волосатый "головастик"?

Мне захотелось его стукнуть — уже в который раз. И так чувствую себя почти голой, несмотря на окутывающие тело слои шёлка, так он ещё и таращится, будто у меня выросла третья нога или крылья, как у дракона! Стиснув зубы, я перевела взгляд с сияющей физиономии "жениха" на его мать и вежливо поклонилась.

— Присядь, дочь моя, — каганша указала на подобие диванчика, с которого только что поднялся Тургэн, а на подлокотнике восседала Хедвиг, призывно захлопавшая крыльями при виде меня.

Я повиновалась, чуть не зашипев на Тургэна, попытавшегося притронуться к моим волосам, когда я проходила мимо.

— А ты позаботься пока о кречете, мой сын, — "одёрнула" его каганша. — Я хочу поговорить с твоей невестой, а птица может помешать разговору.

Тургэн сморгнул, будто очнулся и, тихо вздохнув, направился к Хедвиг.

— Идём со мной, разбойница. Твоей хозяйке сейчас не до тебя. А, вообще, привыкай: скоро придётся делить её со мной.

— Блажен, кто верует, — вполголоса буркнула я, пригладив пёрышки моей любимицы, но, поймав взгляд каганши, расплылась в лучистой улыбке. — Спасибо за приглашение, Солонго-хатун, и за наряд, и за украшения, — и вздрогнула, когда пальцы Тургэна легко прошлись по моим, поглаживающим Хедвиг.

— Жду тебя в саду, хайртай, — как ни в чём не бывало улыбнулся он и, ловко сдёрнув себе на руку, возмущённо пискнувшую Хедвиг, двинулся к двери.

А я обречённо повернулась к каганше, не сводившей с меня пронизывающего взгляда.

[1] Малгай — монгольский традиционный головоной убор.