Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 18

Открыв глаза, не сразу поняла, где я, и какое сейчас время суток. Откинув со лба встрёпанные волосы, приподнялась и осмотрелась. На полу и стенах — оранжевые солнечные отсветы. Рассвет? Или закат? Больше похоже на закат... Неужели проспала весь день?! Соскочив с ложа, я прошлёпала босыми ногами к двери и, распахнув её, крикнула:

— Есть кто?

Из полутьмы перехода выплыла женщина, накануне приносившая мне одежду.

— Сейчас рассвет или закат? — выпалила я.

Женщина растерянно хлопнула глазами.

— Я что, проспал весь день? — постаралась задать вопрос более понятно.

— Да, абугай.

— А принц Тургэн?

— Распорядился тебя не беспокоить.

— Очень заботливо с его стороны... А купальня? Она сейчас занята?

— Нет, абугай... Там достаточно места.

— Дело не в... — начала я, но тут же махнула рукой. — Подожди здесь.

Вернувшись в комнату, обулась, слегка пригладила волосы и снова выскочила в переход.

— Отведи меня.

Купальня оказалась в самом деле просторной, с несколькими небольшими бассейнами, отделёнными друг от другами резными деревянными ширмами. Ширмы мало что скрывали, но всё же какая-то защищённость. Я выбрала самый крайний бассейн.

— Как быстро можно наполнить его горячей водой?

— Быстро, абугай, — неопределённо ответила моя провожатая. — А в воду можно добавить кобыльего молока.

— Так и сделай.

Бассейн наполнили действительно быстро. Убедившись, что осталась одна, я торопливо сбросила с себя одежду, покрепче закрутила волосы на темени и скользнула в бассейн. Какое блаженство... Уже забыла, что значит нежиться в горячей ванне. Погрузившись в молочно-белую воду по самый подбородок, я в упоении закрыла глаза...

— Вот ты где, Марко!

Вскрикнув, я сильно дёрнулась, расплескав воду... Надо мной, сложив на груди руки, стоял принц.

— Т-тургэн? Т-ты здесь зачем?

— Искал тебя, — хитро прищурившись, он присел на край бассейна. — Так и думал, что найду в купальне — пока нет других "голых мужчин".

— Нашёл, и что хотел? — я изо всех сил старалась скрыть смятение.

Но Тургэн вдруг нахмурился, уставившись на моё плечо, выглядывавшее из скрывавшей всё остальное воды. Именно этим плечом я приложилась к туше гуйяга, когда подо мной убили коня, и сейчас это место отмечал гигантский лиловый кровоподтёк.

— Ты всё-таки ранен... — рука принца потянулась к синяку, но я резко отдёрнулась.

— Спятил?

— А что такого?

— Ничего! Не мог бы пока убраться и подождать меня где-нибудь в другом месте?

— Ты покраснел! — в желтоватых глазах моего приятеля мелькнул лукавый огонёк. — Моё присуствие тебя смущает?

— А тебе как кажется? Уйди, сделай одолжение!

Но Тургэн демонстративно расположился поудобнее и, нарочито растягивая слова, начал:

— Хотел кое-что с тобой обсудить, мой доверенный суудэр — наедине. Как тебе кажется...

— Клянусь, немедленно не уберёшься — в следующий раз сам поведёшь быков в бой! — яростно оборвала его я.

Принц расхохотался.

— Ты в самом деле злишься, Марко! Почему? На твоём теле шрамы, и ты не хочешь, чтобы их видели?

— О Господи... — взвыла я. — Как заставить тебя уйти?!

Он снова рассмеялся и покрутил головой.

— Ладно, больше не буду тебя мучить — иначе в следующем сражении и правда придётся управляться с "быками" самому! — и, брызнув на меня водой, поднялся на ноги. — А плечо всё же покажи Дахаю. Выглядит... болезненно — хорошо, что я это увидел.

— Дахаю? Седобородому грифу, который ухаживает за Шоной? Ладно, покажу! А сейчас... — я красноречиво мотнула головой в сторону выхода.

— Ухожу, ухожу!

Принц неторопливо отправился восвояси, но у самого выхода обернулся и, изобразив "мой" жест "не спущу с тебя глаз", с довольной ухмылкой скрылся за дверью. А я тихо процедила ругательство — одно из первых, которым научил Сохор. Блаженного настроя — как не бывало, и молочная вода подостыла, пока я пререкалась с принцем! Раздражённо выдохнув, я распустила волосы и погрузилась в бассейн с головой. Принц неторопливо отправился восвояси, но у самого выхода обернулся и, изобразив "мой" жест "не спущу с тебя глаз", с довольной ухмылкой скрылся за дверью. А я тихо процедила ругательство — одно из первых, которым научил Сохор. Блаженного настроя — как не бывало, и молочная вода подостыла, пока я пререкалась с принцем! Раздражённо выдохнув, я распустила волосы и погрузилась в бассейн с головой.

Вообще, Тургэн странно ведёт себя в последнее время. Шпильки шпильками, но он что-то уж чересчур игрив! Проучить бы его... Перебирая в уме планы мести, я плескалась, пока вода не остыла совсем, и тогда, быстро оглядевшиь, выбралась из бассейна. Торопливо укутавшись в слои принесённой для вытирания ткани, накинула сверху дээл и чуть не бегом пустилась в мою комнату. Мне повезло — в переходе натолкнулась только на женщину, приносившую одежду. Она проводила меня до двери, предложила помочь одеться, а, когда я отказалась, вежливо посоветовала поторопиться: праздничная трапеза в честь наследника хана ханов начнётся с заходом солнца. Мысленно хмыкнув — пусть наследник хана ханов на неё и торопится! — я неспешно переоделась и подсушила волосы. Солнце уже село, когда я всё так же неспешно покинула комнату и направилась к Шоне. Но гиганта застала спящим — похожий на грифа целитель напоил его каким-то сильно действующим отваром и теперь недовольно смотрел на меня.

— Сказал же, придёшь, когда его рана начнёт затягиваться, латинянин. Сейчас твоему другу нужен покой! Но, раз уж здесь, тебя мне тоже велено осмотреть. Плечо, верно? Снимай дээл!

Я только хлопнула глазами — и когда Тургэн всё успевает? Мало того, что сам чуть не увидел меня во всей красе, так ещё и тут влез, куда его не просили!

— Спасибо, в другой раз, — тут же попятилась к двери. — На самом деле и осматривать нечего — обыкновенная гематома! И, вообще, мне пора на трапезу. Передашь Шоне, что я приходил?

— Передам, — буркнул старик. — Если не забуду. А плечо лучше бы показал сейчас — может, нужно вправить.

— Не нужно ничего вправлять! Я уже опаздываю, принц будет недоволен, — скороговоркой выдала я и вылетела за дверь.

На трапезу я уже в самом деле опаздывала... и ничуть не ошиблась насчёт того, как к этому отнесётся Тургэн. Едва вошла в зал, его хищные глаза буквально припечатали меня к полу, по губам пробежала усмешка. Как и вчера, он сидел по правую руку от Зочи-хана, а место справа от него было свободным — наверняка для меня, и я с трудом поборола соблазн поддразнить его, сев... например, рядом с Богэном — воином, пустившим стрелу в карлука с обожжённым лицом. Но, пожалуй, это было бы уже слишком, и я, вежливо поклонившись хозяину, просеменила к подушке возле Тургэна.

— С чего ты взял, что место для тебя? — хмыкнул он, едва я расположилась, скрестив ноги. — Оно — для моего суудэр, которого ждали здесь к началу трапезы.

— О, прости, ошибся! — я сделала вид, что хочу подняться. — Подожди немного, может, он ещё и появится!

— Где ты был? — сдерживая улыбку, Тургэн дёрнул меня обратно на подушку.

— Тебе не говорили, что деспотичные правители всегда кончают плохо? — ехидно отозвалась я. — На твоём месте, о будущий хан ханов, я бы задумался.

— Вот как? А что говорят о строптивых подданных?

— Что именно они — причина плохой кончины деспотичных правителей.

Принц рассмеялся и покачал головой.

— Дерзок, как всегда!

— Зато ты улыбаешься, а то сидел надутый, будто у тебя отобрали любимую игрушку, — подмигнула я.

— Так и было, — парировал Тургэн. — Но теперь "игрушка" здесь.

— Не будь я так голоден, честное слово, вернулся бы в мою комнату — чтобы больше не видеть твою самодовольную ухмылку!

— То тебе нравится моя улыбка, то не нравится ухмылка... — насмешливо протянул Тургэн. — Похоже, я вызываю у тебя очень неоднозначные чувства, сэму!

— Нашёл чем гордиться! — я потянулась к стоявшей передо мной миске с ломтями жареного мяса.

— Так где ты всё-таки был? У Шоны?

— Мне кажется или атмосфера "праздничной трапезы" какая-то непраздничная? — проигнорировала я его вопрос. — Это из-за павших? Празднование победы и поминки одновременно?

Гости — нукеры Тургэна, особенно отличившиеся в битве, и приближённые Зочи-хана, переговаривались и пересмеивались, поднимая чашу за чашей. Но к хозяину подошло бы выражение "как в воду опущенный". Раз или два он что-то тихо сказал сидевшему рядом с ним сыну, а остальное время смотрел на гостей отсутствующим взглядом, будто их не видел.

— Да, я заметил, — скосив глаза на Зочи-хана, Тургэн наклонился ко мне и прошептал по-русски:

— Перемена с Зочи произошла внезапно. Он был вполне благодушен днём. Потом я вышел к воинам тумена — выпить с ними чашу-другую и поздравить с победой, а, когда вернулся, он уже был таким. Что-то произошло за время моего отсутствия.

— Дурные вести? — поморщилась я. — Не пробовал его спросить?

— Пробовал, но он перевёл разговор.

— А что с подкреплением? — я невольно глянула на Очира, как ни в чём не бывало беседовавшего с одним из воинов Зочи-хана.

— Пока ничего... Сокола к отцу я ещё не посылал, но Очир послал к своему. Подождём несколько дней.

— Тебе не кажется это подозрительным? Отсутствие туменов твоего дяди и... присутствие Очира? Он ведь сам напросился в этот поход, хотя никогда не испытывал к тебе братских чувств.

Тургэн смерил меня долгим пронизывающим взглядом и, будто отгоняя неприятную мысль, тряхнул головой.

— Нет. Всему этому есть объясение — не то, что думаешь ты!

— Я ничего не думаю, — пожала я плечами. — Ты — принц, тебе и думать.

Тургэн вздохнул и, взяв со стола чашу с айрагом, перешёл на монгольский:

— Сегодня мы празднуем. И хочу поднять чашу в твою честь, мой суудер, за твой острый язык и не менее острый ум!

— Достойный повод поднять чашу, — неожиданно поддержал Зочи-хан. — Я тоже ещё не поблагодарил тебя, латинянин... Марко, верно?

— Поло, — кивнула я.

Тургэн, различивший в моём голосе насмешку, легко толкнул меня локтем и заявил, обращаясь к Зочи-хану:

— Марко — латинянин только внешне. Дух и сердце его — как у истинного халху! Ещё не встречал никого храбрее и отважнее, чем он!

Я с трудом сдержала улыбку: знал бы он, чьи дух и сердце у меня на самом деле! Но похвала прица произвела на хана впечатление — он даже на мгновение вышел из своей апатии и поднял чашу.

— Да, я видел, как он сражался. Это действительно достойно восхищения... — и замолчал на полуслове.

Высокие створки двери распахнулись, пропустив в зал нескольких мужчин с музыкальными инструментами в руках и девушку, щедро увешанную украшениями — удивительно, как она не сгибалась под их тяжестью. Одновременно поклонившись, музыканты рассредоточились перед столами с любопытством взиравших на них гостей и заиграли одну из так любимых халху мелодий, тягучих, как бесконечные просторы степи, а девушка приготовилась петь. Но Зочи-хан запнулся вовсе не из-за музыкантов. Его взгляд, не задержавшись на них, устремился к халху в тёмной одежде прислужника, вошедшего в зал вслед за "труппой". Явно стараясь казаться незаметным, халху проскользнул вдоль стены за спинами гостей к Зочи-хану и, наклонившись, что-то зашептал ему на ухо. Лицо нашего хозяина мрачнело на глазах, и я вполголоса буркнула Тургэну:

— Это могут быть только "хорошие" новости!

— Сейчас узнаем, — заверил он и, едва халху, закончив донесение, отошёл в сторону, повернулся к хану. — Дурные вести, Зочи-гуай?

Тот обречённо посмотрел на самозабвенно играющих музыкантов, на затянувшую урт-дуу[1] девушку и восхищённо слушавших её гостей...

— Да, мой принц. Но говорить об этом здесь не следует. Подождём окончания празднования.

[1] Урт-дуу — медленные одноголосные песни, отличающиеся большим голосовым диапазоном.