Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 12

Выражение, каким напутствовал меня принц, было не единственным, перенятым им от меня. Тургэн вовсе не шутил, потребовав обучить его "моему языку". Но на итальянском я знала лишь несколько не связанных между собою фраз из песен Тото Кутуньо. Кроме китайского, кое-как изъяснялась на английском, но этих знаний недостаточно, чтобы выдать английский за "мой" язык. Оставался только мой родной. Сказав на русском несколько слов, я убедилась, что Тургэн, в отличие от Фа Хи, понятия не имеет, что это — язык исчезнувшего здесь народа, и, воодушевившись, начала обучение. А принц не менее воодушевлённо заучивал новые слова и фразы, так что теперь с ним можно было довольно сносно беседовать на общие темы. Я хихикнула при мысли, что могла бы затянуть "Ой цветёт калина" или "Ой мороз, мороз" на праздновании его дня рождения, но тут же отогнала эту мысль. Среди гостей могут быть те, кто узнает язык, как узнал Фа Хи, и это — конец моему инкогнито. После останется лишь признаться, что я девочка, чтобы добить всех окончательно. Я снова захихикала, представив шок Тургэна, узнай он, что всё это время соперничал с девчонкой. Вообще, "номер" для вечернего пиршества я уже отрепетировала, а сейчас, пока наследник хана ханов будет распивать чай с принцессой, собиралась наведаться к Фа Хи и усовершенствовать технику боя с пятью оппонентами, двигаясь по кругу из восьми триграмм. Учитель показал нам её недавно, как следует отточить приёмы мы не успели, и, сделав это сейчас, я точно утру нос Тургэну на следующей тренировке! Но сначала нужно переодеться. Заскочив в мою комнату, я тотчас понеслась к присаде — усадить на неё Хедвиг, но "девочка" недовольно запищала, увидев пустой угол.

— Что не так? — я всё же столкнула её на присаду. — Только не говори, опять хочешь есть! Ведь только что съела оранжевого зубастого кролика вместе со шкуркой и костями!

Такая "дичь" на самом деле водилась в местных степях — до начала моего состязания в скорости с Тургэном, Хедвиг выследила одного и с удовольствием им отобедала.

— Другие охотники отбирают добычу у своих пернатых питомцев и едят её сами, а я, можно сказать, охочусь для тебя — замечаешь разницу? — продолжала я убеждать её.

Но Хедвиг это не итересовало. Издав негодующее "ххек-ххек-ххек", она повернулась ко мне спиной.

— Ну и нахальная же ты птица! Забочусь, между прочим, о тебе! Знаешь, сколько калорий в твоих любимых перепёлках? Клювом не успеешь щёлкнуть — растолстеешь! И что будешь делать тогда, если взлететь не сможешь?

Хедвиг дёрнула хвостом и пренебрежительно отряхнулась. Тунгалаг оказалась права, отметив редкость моей питомицы: из встрёпанного птенца со скверным характером Хедвиг выросла в настоящую белоснежную красавицу с лишь несколькими тёмными пёрышками на крыльях и... не менее скверным, чем в детстве, характером. Она по-прежнему на дух не переносила клобучок, излишнюю фамильярность, сокольников и Тунгалаг — так и не простила ей боли за вправленное крыло. В виде исключения, позволяла себя погладить только Хоридаю, кормившему её перепёлками, Шоне — наконец, привыкла к его росту, Сайне и старику Юнгуру. Худо-бедно терпела Тургэна. Остальные изгонялись хлопаньем крыльями и яростным писком, а за попытку телесного контакта неизменно расплачивались окровавленными пальцами. Я в ней души не чаяла и таскалa с собой всюду, куда могла. А она... думаю, тоже по-своему ко мне привязалась. По крайней мере, я была единственной, чьих команд она слушалась — правда, с таким видом, будто делает мне огромное одолжение.

— Так и быть, отнесу тебя к Хоридаю, получишь свою перепёлку, — переодевшись, я подошла к присаде и подставила ей руку. — Теперь довольна?

Хедвиг повернула голову и смерила меня тёмным опаловым глазом.

— Немедленно не пересядешь, оставлю здесь — без перепёлки! — пригрозила я.

Полураскрыв крылья, Хедвиг неспешно перебралась на мою руку.

— Так-то лучше. И как только тебя терплю? — ласково проворковала я, пригладив белоснежные пёрышки на точёной головке.

А Хедвиг не менее ласково "пожевала" клювом мой палец — это выражение приязни появилось у неё совсем недавно, и я просто таяла, когда она так делала, мгновенно прощая пернатой привереде все её капризы.

У Хоридая я теперь появлялась не каждый день, но неравнодушный к моей красавице сокольник всё равно откладывал особенно "сочных" перепёлок на случай, если я принесу её. Сейчас он тоже, едва нас увидел, заторопился за "подношением" и, повертев перед Хедвиг тушку перепёлки, погладил "девочку" по спинке. Та чуть раскрыла крылья и щёлкнула клювом, давая понять, что в этот раз не расположена к нежностям. Но Хоридай не сразу убрал руку и был немедленно наказан — Хедвиг цапнула его за мизинец. Отдёрнувшись, сокольник укоризненно покачал головой:

— Я так для тебя стараюсь, Хедвиг, а ты... Будь ты женщиной, заставляла бы рыдать всех мужчин!

— Значит, хорошо, что она — не женщина, — рассмеялась я.

— Но всё же очень красивая, — восхищённо протянул Хоридай. — И редкая! Каган ещё не потребовал её в качестве дара?

— Нет, и не вздумай подать ему идею! — возмутилась я. — С моей Хедвиг не расстанусь!

— А она, уверен, не захочет расстаться с тобой, — улыбнулся Хоридай. — Ты явно завладел её птичьим сердцем, и я считаю это даже большей победой, чем удостоиться дружбы принца.

— Причём здесь принц?

Хоридай повёл глазами вправо-влево, будто опасался, что нас подслушают, и доверительно наклонился ко мне.

— Он очень к тебе благоволит, Марко. Это вызывает зависть. А зависть рождает слухи.

— Какие слухи? — не поняла я.

— Просто будь осторожен, — уклончиво ответил Хоридай и, обожающе посмотрев напоследок на Хедвиг, потрусил прочь.

Я рассеянно пригладила белоснежные пёрышки моей питомицы. Не сказать, чтобы сильно обеспокоилась из-за предостережения... но всё же лучше узнать, что думает об этом Фа Хи.

Учителя я застала за тренировкой с щекастым, похожим на пупса, карапузом лет шести. Сосредоточенно сдвинув брови, он деловито размахивал деревянной сабелькой, ударяя ею по сабле Фа Хи, но, увидев меня, прервал тренировку и поклонился. Слегка оторопев, я ответила тем же.

— На сегодня достаточно, Бюри-Бохо, — обратился к нему Фа Хи. — Можешь отдохнуть.

Пупс поклонился снова, теперь уже учителю, почтительно передал ему сабельку и, проходя мимо меня, бросил восторженный взгляд на Хедвиг.

— Не ожидал увидеть тебя до празднования, — проговорил Фа Хи, едва за карапузом закрылась дверь. — По крайней мере, одну, без принца.

— Тургэн обедает с принцессой Янлин, бедняга. А я хотела потренировать ту технику боя с пятью противниками.

— Это — один из них? — учитель посмотрел на Хедвиг.

— Нет, она — зритель! — рассмеялась я. — Можно пока побудет здесь?

Фа Хи молча кивнул на сооружение, с которого я однажды шарахнулась благодаря коварству Тургэна и, пристроив на него и кречета, и перепёлку, я стала в стойку. Тренировка была напряжённой. Ловкость Фа Хи — просто непревзойдённая. Неудивительно, что хан ханов пожелал заполучить его к себе на службу любой ценой. С искусством моего учителя не мог сравниться ни один чемпион по бех — в прошлом году на день своего рождения каган устроил состязание между лучшими из лучших, и Фа Хи вышел абсолютным победителем, а я стала ещё больше гордиться тем, что он — мой учитель.

Сейчас он нападал со всех сторон одновременно — я едва уворачивалась, делая рондаты, фляки и стойки на руках, пыталась нанести ответный удар ему, но уходил от них с лёгкостью и под конец всё же сбил меня с ног. Я раздражённо выдохнула, но тут же вспрыгнула на "мостик".

— Неплохо, — похвалил Фа Хи. — Но ещё очень далеко от того, что ты можешь на самом деле.

— Знаю... — проворчала я. — Но уже достаточно, чтобы намять бока Тургэну!

— Надеюсь, понимаешь, что не это должно быть твоей целью.

— Понимаю! Но это — неплохой бонус, — расплылась я в улыбке и тут же замялась. — Хотела у тебя кое-что спросить...

Фа Хи приглашающе кивнул.

— Можешь разделить со мной трапезу.

Мой желудок предательски заурчал.

— Еду сейчас принесут, — улыбнулся учитель.

Словно в ответ на его слова, у двери послышались шаги, и она отворилась, пропустив в зал халху в тёмной одежде прислужника. Поклонившись, он вытащил из небольшой корзины несколько мисочек, сосуд с чаем, расставил их и, снова поклонившись, удалился. Я с сомнением посмотрела на Фа Хи.

— Трапеза, наверное, рассчитана только на тебя?

— До начала празднования, где еды будет достаточно, осталось совсем немного времени. Думаю, смогу продержаться, даже если сейчас получу только половину того, что рассчитанно на меня.

Я хрюкнула от смеха и с готовностью расположилась рядом с мисочками. Фа Хи сел напротив.

— Что тебя беспокоит, Юй Лу?

— Ну, не то, что беспокоит, — подав ему чай, я взяла чашечку с рисом. — Хоридай сказал одну вещь...

Я пересказала разговор с сокольником и, отправив в рот порцию риса, вопросительно покосилась на учителя.

— Что, по-твоему, он имел в виду? Никто ведь не догадывается, что я не... парень?

— Упомянутые Хоридаем "слухи" могут быть о чём угодно, — уклончиво ответил Фа Хи.

— Да, но Тургэна собираются женить на китайской принцессе, и я подумала: рано или поздно станет заметно, что я... женщинами не интересуюсь.

— Уверен, принца бы это устроило.

— Почему? — напряглась я.

Фа Хи невозмутимо отпил из своей чашечки.

— Мне показалось, он весьма ревнив в своих привязанностях, и не будет возражать, что внимание его "суудэр" принадлежит только ему.

— Значит, опасаться нечего?

— Большая удача, что гости с внешностью, похожей на твою, при дворе кагана редки.

— Можешь хотя бы на один вопрос ответить прямо? — закатила я глаза.

— Может, ты просто задаёшь не те вопросы? Чего опасаешься на самом деле? Разоблачения или того, что разоблачения не будет?

— Конечно, разоблачения! Очень рада, что меня считают парнем! Подумать только, вместо всего этого, — я обвела рукой зал, — торчала бы сейчас в Зале Благовоний[1] вместе с другими несчастными!

— Для того, чтобы стать одной из этих "несчастных", нужно иметь хотя бы отдалённое представление о хороших манерах и утончённости, — "успокоил" меня Фа Хи.

— Этими "представлениями" пусть впечатляет принцесса Янлин. Я хочу стать воином! У меня ведь получится?

— Я не могу предсказывать будущее. Прояви терпение — и узнаешь.

Вздохнув, я поковыряла палочками рис.

— По словам Сайны, в обществе принцессы можно покрыться плесенью от скуки — беседовать с ней абсолютно не о чем!

— Мнение, продиктованное предубеждением. И попавшее на благодатную почву не меньшего предубеждения. Между тем принцесса — не соперница ни ей, ни тебе.

— А кто утверждает обратное? — фыркнула я и поморщилась. — Когда она станет женой Тургэна, мне, как его "тени", придётся оберегать и её?

Фа Хи скрыл улыбку в чашечке с чаем.

— Если станет. Этим утром прибыл посыльный со срочным донесением. Император Тао умер, оставив после себя наследника, который лишь недавно научился ходить самостоятельно. Значит, будет назначен регент. Женитьба принца Тургэна на принцессе Янлин может оказаться залогом мирных отношений между государствами. Или потерять всякое политическое значение. Всё зависит от того, кто станет этим регентом.

— Откуда ты всё это знаешь?

— В положении приближённого кагана есть свои преимущества. Одно из них — узнавать о событиях на моей родине раньше остальных при ханском дворе.

— То есть, Тургэн об этом тоже ещё не слышал?

— Хан ханов не пожелал омрачать праздник наследника политическими делами, и тебе не следует этого делать. Завтра на военном совете принц узнает всё. Вероятно, ты тоже будешь присутствовать — как его "тень".

— Наверное, будет интересно… Или смертельно скучно.

Улыбнувшись, Фа Хи отставил пустую чашечку и поднялся. Я встала вслед за ним.

— Почему ты считаешь, что женитьба Тургэна может потерять смысл, шифу? Мне кажется, кто бы ни стал регентом, подобная связь — всегда залог мира.

— Не всегда, — возразил Фа Хи и как бы про себя добавил:

— Тёмное Время близится.

— Думаешь, между твоими соплеменниками и халху начнётся война?

— Опять задаёшь вопрос, на который может ответить лишь боо Нергуи.

— Боо Нергуи — вряд ли, а ты наверняка знаешь больше, чем говоришь, — сузила я глаза.

— Любому обладающему разумом не помешало бы следовать этому правилу.

— Ну вот, опять... Только начинаешь разговаривать, как нормальный человек, и тут же снова сбиваешься на эту философскую муть!

— Ты тоже не изменяешь себе. Кто бы мог, даже задавшись целью, рассмотреть в этом диком, непочтительном, неуправляемом существе юную девушку, олицетворение нежности?

— Вот и хорошо, что никто не может! — хмыкнула я и покосилась на Хедвиг, почти доевшую перепёлку. — Опять заглотила целую тушку — надеялась, ограничится половиной. И как это в неё помещается?

Подойдя к сооружению, я собрала перепелиные перья и подставила руку благодушно попискивающей Хедвиг.

— Теперь довольна, чревоугодница? Какое же несносное создание!

— Никого не напоминает? — проронил наблюдавший за мной Фа Хи.

— Ну, я столько не ем!

— Незначительное различие.

— Поэтому ты её недолюбливаешь?

— Разве это так заметно?

Отношения между Хедвиг и Фа Хи были на самом деле весьма отстранёнными: он по большей части игнорировал её — даже не пытался погладить, она не замечала его. Но вела себя в присутствии учителя всегда спокойно и, думаю, несмотря на показное равнодушие, его уважала.

— Спасибо за урок, шифу, — я поклонилась. — Увидимся на празднике!

Выйдя из Зала журавля и змеи, я отправилась прямиком к себе, беседуя с подобревшей Хедвиг. Уже сгущались сумерки. Скоро придёт Сайна — в этот раз и она участвует в поздравительном "номере" для принца Тургэна. Не собиралась её задействовать, но девочка застала меня за репетицией и буквально выпросила включить её. Я сдружилась и с ней, и с Оюун, но, если последняя относилась ко мне, как к приятелю, Сайна продолжала смотреть влюблёнными глазами. Поначалу меня это напрягало, но потом я просто перестала обращать внимание. Сайне всего тринадцать, чуть меньше, чем мне, когда я попала в эту реальность. Ещё какое-то время — и "влюблённость" точно пройдёт. Хотя... я грустно вздохнула: мне так и не удалось забыть Вэя...

— Марко! — раздавшийся из-за спины окрик заставил вздоргнуть от неожиданности. Потревоженная Хедвиг тоже выразила недовольство, захлопав крыльями. Но, я обернувшись, расплылась в улыбке:

— Шона…

За прошедшее время мой смуглолицый приятель очень возмужал. Тургэн младше всего на два года, но по сравнению с ним кажется мальчишкой. Кстати, отношения между братьями заметно улучшились, и я гордилась, что сыграла в этом не последнюю роль. Уже сблизившись с принцем, продолжала тесно общаться с Шоной и один раз даже залепила Тургэну, когда тот привычно назвал моего защитника "сыном блудницы". Это было вскоре после того, как меня ужалила змея, и, вероятно, ещё чувствуя вину за произошедшее, Тургэн отнёсся к оплеухе относительно спокойно — просто попытался ответно залепить мне, но, конечно, безуспешно. А потом, помявшись, пообещал, что больше не назовёт Шону обидным прозвищем, и обещание сдержал. Более того, стал всё чаще обращаться к нему "брат". А Шона... был молчалив и сдержан, как обычно, но, думаю, дружеское поведение Тургэна его трогало.

— Вижу, ты уже оделся для праздника? — я посмотрела на его дээл. — Выглядишь нарядно. Но к причёске никогда не привыкну!

Недавно Шона довёл меня до лёгкой оторопи, появившись на общей тренировке, побритым "под кагана" — на абсолютно лысой голове остались только длинные пряди на затылке и над ушами, заплетённые в косички и свёрнутые в кольца. Шона рассмеялся, обнажив свои по-прежнему белоснежные зубы.

— Конечно, не привыкнешь, Марко — мы почти не видимся. Тургэн не отпускает тебя от себя ни на шаг.

— Не преувеличивай! Смотри, Хедвиг тебя узнаёт, значит, всё не так плохо!

"Девочка" действительно тоненько пискнула при виде Шоны, и тот ласково погладил её по спинке.

— Куда направляешься? — спросила я.

— К тебе. Услышал, что Тургэн и Очир развлекают китайскую принцессу, и понадеялся, что, наконец, застану тебя одного.

— И Очир тоже? — расхохоталась я. — Неужели Тургэн всё-таки позвал его на трапезу? — и в ответ на недоумевающий взгляд Шоны пояснила:

— Твой братец пытался залучить меня — не хотел оставаться с принцессой наедине, но я отказался и в шутку предложил пригласить Очира. Не думал, что он на самом деле это сделает!

— Он повторяет за тобой все безумные трюки, так почему удивляешься, что следует и бестолковым советам? — Шоне проделка Тургэна явно не показалась забавной. — Принцесса Янлин станет его женой, и чем раньше он к ней привыкнет, тем лучше.

— Ну, ещё же не стала...

— Но станет, — отрезал он. — Солонго-хатун уже готовит её для будущего замужества.

— Как готовит? Рассказывает, что делать в первую брачную ночь, чтобы Тургэну не пришлось тратить время на объяснения? — и захихикала.

Шона покосился на меня безнадёжным взглядом и покачал головой.

— Ты — и правда чокнутый.

— Пора бы уже привыкнуть! Что до женитьбы Тургэна — пока свадьбы не было, не стоит говорить о ней, как о свершившемся факте.

— Почему? — Шона как будто напрягся. — Он что-то тебе говорил?

— Не он. Но пока это — секрет. Узнаешь завтра вместе со всеми.

— Что узнаю?

Но я загадочно приложила палец к губам и поспешила сменить тему:

— Вообще, я в одиночестве ненадолго — скоро придёт Сайна, а, может, и уже ждёт меня.

Шона вздохнул.

— Мой отец ещё не разговаривал с тобой насчёт неё?

— Нет. А зачем?

— Она говорит о тебе, не замолкая. Он обратил на это внимание и, по-моему, был не слишком рад.

— Не представляет меня в качестве зятя?

— А ты представляешь себя в качестве её мужа? — вскинул брови Шона.

— Пока нет. Имею в виду, не её, а в качестве мужа вообще. То есть... в моей стране так рано не женятся... вернее, женятся, но редко. А заглядываться на тринадцатилетних — вообще наказуемо законом! — путано выдала я.

— И в каком возрасте женятся в твоей стране?

— Официально — в восемнадцать.

— Мне уже есть, — Шона легко подтолкнул меня плечом.

— Поздравляю! Осталось лишь найти счастливицу, которая до конца дней будет подносить тебе айраг.

— Найти подходящую — как раз-таки самое трудное.

— Наверное, не пробовал. А ты что-то всерьёз заинтересовался этим вопросом. Уже есть кто-то на примете?

Как же весело обсуждать эту тему, "прикрываясь" фальшивым полом! Говори я от своего имени, наверное чувствовала бы себя неловко, но от лица "чокнутого" венецианца, можно не моргнув глазом задавать вопросы, явно смущающие Шону. Вот и сейчас мой приятель замялся и не очень уверенно возразил:

— Нет... но когда-нибудь будет...

— Не забудь позвать на свадьбу! — подмигнула я. — Обязательно придумаю что-нибудь особенное для тебя и твоей...

— Не надо! — шутливо взмолился Шона. — Когда ты так говоришь, сразу представляю, как полыхает Астай!

Я собралась было возмутиться, но услышала звонкое:

— Марко! Шона!

Болтая, мы уже подошли к моему жилищу, и нам навстречу со всех ног спешила Сайна. Дремавшая Хедвиг, хлопнула крыльями и издала тоненькую трель. А Шона, приветливо махнув Сайне, скосил пытливый взгляд на меня:

— Если бы тебе кто-то нравился, Марко... сказал бы мне?

— Чтобы ты её отбил? Ну уж нет!

Шона улыбнулся, хотел что-то ответить, но уже подлетевшая к нам Сайна выпалила:

— Ты задержался, Марко! Ещё раз всё повторить не успеем! Тургэн тебя ищет, а ты даже не переоделся!

— Толком ведь не стемнело, а празднование начнётся после захода солнца, так что не за чем торопиться, — успокоила я Сайну. — А Тургэн может и подождать. Нечего было так быстро заканчивать свидание с принцессой!

— Она — скучнее осеннего дождя — конечно, брат торопился поскорее от неё отделаться! — Сайна презрительно надула губки и повернулась к Шоне. — Останешься и посмотришь, что мы для него приготовили? Точнее, приготовил Марко, я только помогаю.

— Наверное, будет неправильно, если я увижу это раньше Тургэна? — Шона вопросительно посмотрел на меня, я кивнула. — Тогда увидимся позже. Мне тоже интересно, чем ты его "поздравишь", Марко!

А мне было интересно, удастся ли моё "поздравление"...

[1] Зал Благовоний — женская половина ханского дворца, где жили жёны и наложницы кагана.