Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 24

Дразнящие ароматы витали в воздухе уже с полудня. Во дворе жарились туши коз и диких кабанов, по переходам сновали слуги. Идууд готовился к пиршеству, какого ещё не знали восточные земли. По крайней мере, так уверяла Цэлмэг — женщина, прислуживавшая мне со дня нашего водворения в крепости. С рассвета, когда я пришла в себя, поборов "демонов мрака", прошло больше недели. Я полностью оправилась от сотрясения и часто выезжала с Тургэном на прогулки по горам и равнинам. Карлуки в самом деле отступили — лазутчики Зочи-хана возвращались с неизменным донесением: вблизи границ врагов не замечено — не видно даже дымкá от костров, довольно часто появлявшегося на горизонте в последние годы. Обитатели крепости ликовали, и только Зочи-хан тяжело переживал потерю сына. На предстоящем праздновании он собирался официально сложить с себя обязанности хана Восточной Орды и назвать своим преемником Сачуура. Присутствие при этом наследника хана ханов добавляло ещё больше торжественности знаменательному событию. Я ждала празднования с нетерпением, и не только из-за любопытства посмотреть, как у халху проходит смена власти. До сих пор мне так и не удалось поговорить с Сачууром. Он действительно заглянул ко мне один раз, но визит был очень коротким и завести разговор о монстре попросту не удалось. А потом готовящийся в ханы и по макушку загруженный новыми обязанностями Сачуур исчез в недрах Идууда. Празднование, где мне предстояло сидеть на почётном месте рядом с без пяти минут ханом Восточной Орды, было последней надеждой расспросить его о монстре с глазами рептилии в непринуждённой дружеской обстановке. Сразу после празднования Тургэн, почти не отходивший от меня все эти дни, собирался отправиться обратно в Астай — уже и послал сокола отцу, сообщая о своём скором возвращении из восточных земель, в которых отныне царит мир.

— Выедем через день после празднования, — заявил он мне. — Все, кто был ранен и ещё не окреп для путешествия, подтянутся позже.

Мы неторопливо возвращались с прогулки: принц — на арабском жеребце, я — на Синко, за нами — с десяток нукеров — Зочи-хан посоветовал не отходить от крепости без охраны.

— А Шона? — вскинула я брови. — Может, хотя бы его подождёшь? Он уже почти в норме — Дахай даже разрешил присутствовал на празднике.

— Если сможет держаться в седле — пожалуйста.

— Если подождёшь, конечно, сможет, — съехидничала я.

— Если б ты не ходил к нему, когда Дахай запрещал, уже бы смог, — не остался в долгу Тургэн.

Я шлёпнула его по плечу и, уклонившись от ответного шлепка, сузила глаза.

— С чего, вообще, так торопишься? Соскучился по родителям?

Тургэн дёрнул плечами.

— Не особенно.

— Тогда боишься, что война с Шихонгом начнётся без тебя?

— Войны я не боюсь! — фыркнул Тургэн. — И, начнись она в моё отсутствие, думаю, отец смог бы обойтись и без меня, и без моего поредевшего тумена.

— А, понимаю! — я незаметно подтянула поводья, собираясь пустить коня вскачь. — Истосковался по принцессе Янлин и торопишься на свадьбу! Уверен, и она уже... — закончить фразу не успела.

Как и ожидала, "разъярённый" принц попытался меня стукнуть, но я увернулась и, тряхнув поводьями, понеслась вперёд. Тургэн, конечно, меня догнал и, таки залепив подзатыльник, унёсся вперёд, а я, выдернув на скаку пучок травы вместе с корнями и комьями земли, запустила ему в спину, оставив пятно на его светом дээле. Тургэн резко "затормозил", поставив коня на дыбы, и позволил мне обогнать его, а потом погнался следом. Заподозрив неладное, я подождала, пока он со мной поравняется, и резко свесилась с седла, соскользнув почти под брюхо коня, едва Тургэн протянул ко мне руку. Но Синко вдруг как-то странно присел, не замедляя шага, и я охнула от неожиданности, почувствовав на плече цепкую хватку, а уже в следующее мгновение меня дёрнули обратно в седло... в котором уже расположился довольно ухмыляющийся Тургэн.

— Ты!.. — не найдя подходящего определения, я ткнула его локтем и, извернувшись, уцепилась за седло продолжавшего скакать рядом араба.

— Не вздумай! — Тургэн попытался меня удержать, но я уже оттолкнулась от бока Синко и, сделав короткую стойку на руках на спине арабского скакуна, запрыгнула в его седло.

— Чокнутый! — выпалил Тургэн.

— Тебе под стать! — отозвалась я.

Попыталась его стукнуть, но на этот раз увернулся он, и мы, хохоча, влетели в ворота крепости. Возле конюшни я резко натянула поводья, рассмотрев знакомую широкоплечую фигуру, ведущую под узцы гнедого коня, и слетела со скакуна, едва он замедлился.

— Шона!

Тургэн спешился вслед за мной и строго посмотрел на брата.

— Что ты делаешь?

— Что, по-твоему? — хмыкнул гигант и просиял улыбкой мне. — Как ты, Марко?

— Я-то хорошо, но если тебя увидит Дахай, его удар хватит! Совсем спятил? Рана только начала заживать!

— Рана уже почти зажила, — возразил Шона. — Хочу немного побыть в седле, прежде чем отправлюсь в дорогу.

— Куда? — ужаснулась я. — Обратно в Астай? С ума сошёл?

— Хочешь, чтобы ответил на все вопросы? — улыбнулся Шона. — Тогда повтори — их так много, я не запомнил.

— Тебе рано отправляться в дорогу, — сдвинул брови Тургэн. — Останешься здесь, пока окрепнешь.

— Я уже окреп, — отрезал Шона. — И отправлюсь в Астай вместе с вами. Увидимся позже, Марко.

И, вскочив в седло, унёсся прочь.

— Вот упрямый... — я потянулась было к узде Синко, но Тургэн удержал меня за руку.

— Собираешься скакать за ним?

— Да. Вдруг рана откроется? Или... ему станет плохо?

— Значит, в следующий раз будет соизмерять силы!

— Если шарахнется под копыта собственного коня, следуюшего раза не будет, — я попыталась высвободить руку, но Тургэн стиснул её сильнее.

— Оставь его, Марко. Пусть поймёт, что ещё не готов для путешествия! Вы, — он поднял глаза на сопровождавших нас воинов, — отправляйтесь за ним, но не приближайтесь, пусть вернётся сам.

Нукеры поклонились и ускакали, а я, фыркнув, бросила поводья подошедшему конюху и всё же выдернула руку из ослабевшей хватки принца.

— Вообще, ничего бы не было, подожди ты хотя бы несколько дней, Тургэн!

— Я не собираюсь задерживаться здесь из-за одного воина!

— Этот воин — твой брат!

— Помню, ты не даёшь об этом забыть! — раздражённо отозвался Тургэн. — И нянчишься с ним, будто он твой брат!

— Он и есть мне, как брат! — огрызнулась я.

Лицо принца едва заметно смягчилось.

— Знаю, Марко, — уже спокойнее проговорил он и, замявшись, бросил на меня острый взгляд. — Я тебе тоже, как брат?

— О, ты мне, как брат, отец, мать, сестра и вообще все родственники вплоть до троюродных! — съязвила я.

— Вот дурень! — рассмеявшись, Тургэн легко толкнул меня в плечо. — Сейчас в купальню?

— Я — да. И, если опять начнёшь убеждать меня, что "вдвоём веселее"... — угрожающе начала я, но Тургэн замахал в воздухе руками, изображая испуг.

— Не веселее! Ты так смотришь, будто готов меня утопить, а мне нужно быть на сегодняшнем праздновании! — и снова рассмеялся.

— И кто после этого дурень? — покачала я головой. — И мысли не было тебя утопить, а теперь ты подал идею, и она мне нравится!

— Несмотря на то, что, утопив меня, лишишься всех родственников, включая троюродных? — подмигнул принц и мотнул подбородком в полутьму перехода. — Поторопись! Скоро, готовясь к празднику, в купальню сбегутся все "голые парни" этой крепости. И не вздумай опоздать на трапезу!

— Как прикажет мой принц, — приложив руку к груди, я насмешливо поклонилась.

Искупалась я быстро и без происшествий — Цэлмэг стояла "на страже" на случай неожиданных посетителей — как-то я сказала ей, что стесняюсь уродливого шрама на груди и не хочу, чтобы его видели. Потом подсушила волосы и оделась для предстоящего празднования. Вообще, в том, что прикидываюсь парнем, столько плюсов! В моём мире мы часто ходили в гости, и папа всегда шутил, что, пока мама наведёт лоск, уже можно поворачивать обратно. Но неизменно восхищённо замирал, когда она появлялась, и уверял, что, наверное, сделал в прошлой жизни много хорошего, если в этой рядом с ним оказалась такая красавица, точнее — тут вспоминал обо мне — две красавицы. Мама действительно очень тщательно готовилась к каждому выходу в свет. А тут: дээл понаряднее, пояс с золотыми заклёпками, затянутые потуже волосы — и вполне одет для пиршества!

На трапезу я отправилась вовремя — иначе бы точно наслушалась упрёков от Тургэна, а, подходя к залу, столкнулась в переходе с Шоной.

— Неужели ещё жив? — приветствовала его. — Обратно вернулся сам или помогли?

— Перестань, Марко, — улыбнувшись, гигант легко толкнул меня локтем. — Мне нужно было проверить, смогу ли держаться в седле.

— Держаться в седле и скакать дни и ночи до самой столицы — не одно и то же, — возразила я. — Но ты упрямый, всё равно сделаешь по-своему!

— И это говоришь мне ты? — рассмеялся Шона.

— Я не стою на своём, когда понимаю, что неправ!

— Только всегда оказывается, что прав именно ты, — подсказал Шона.

— Чаще всего. Вот и сейчас уверен, что прав, убеждая твоего братца отложить возвращение в Астай, но он упёрся!

Лицо Шоны мгновенно помрачнело.

— Да, очень на него похоже.

— Мне кажется, или в последнее время между вами какое-то... напряжение?

Шона дёрнул плечами.

— Никакого напряжения. По его вине ты чуть не погиб, а в остальном...

— Опять ты о поединке! — закатила я глаза. — В этом его вины нет.

— Он позволил тебе в нём участвовать!

— У него никто и не спрашивал.

Но Шона, усмехнувшись, двинулся к гостеприимно распахнутым створкам двери. Когда, немного восстановившись после сотрясения, я появилась у него в "палате", гигант дёрнулся ко мне, будто собирался обнять, но в последний момент удержался. А потом всё время смотрел так, будто уже и не надеялся увидеть меня вновь. Не знаю, кто ему рассказал о подробностях поединка и о том, с каким противником мне пришлось иметь дело, но с тех пор при одном упоминании Тургэна, он начинал чуть ли не рычать.

— Шона... — я ускорила шаг, догоняя его. — В конце концов, я — его суудэр, тень, телохранитель, что там ещё, и защищать его — моя задача!

— Было бы что защищать! — зло хмыкнул Шона и, глянув куда-то поверх меня, скривился. — Уже здесь, ищет тебя. Не заставляй своего "повелителя" ждать.

Я только вздохнула и, повернувшись, поймала на себе сверлящий взгляд вошедшего в зал Тургэна.

Ожидала, он пристанет с расспросами, но принц лишь ехидно отметил моё своевременное появление на пиршестве.

— Ты ведь приказал — как я мог ослушаться? — не менее ехидно отозвалась я. — Что происходит между тобой и Шоной?

— Ничего, — лицо Тургэна мгновенно приняло отчуждённое выражение. — Он тебе что-то говорил?

— Приблизительно то же, что и ты.

— Вот видишь.

Но тут гул голосов смолк — в зал торжественно вошли Зочи-хан и Сачуур.