Дикарка у варваров. Песнь Теней

Глава 21

Прохладный предутренний ветерок распушил гриву моего коня. Я скосила глаза на словно окаменевшее лицо скакавшего справа Тургэна, потом на Зочи-хана, ехавшего слева, оглянулась на Сачуура и воинов, следовавших за нами... Сопровождавшая меня процессия напоминала траурную. По мрачным неподвижным лицам мелькали оранжевые отблески факелов, тишину нарушали лишь фырканье лошадей и стук подков. Мы забирались всё выше в горы — к Тлеющему Ущелью, где перед лицом Тэнгри мне предстояло доказать, что моё Кунг-фу круче Кунг-фу принца Тусаха. Тургэн не разговаривал со мной всё время после утренней трапезы, только смотрел — то, будто готов броситься за меня под стрелы и копья, то, будто едва сдерживается, чтобы не придушить. К Шоне я больше не зашла, чтобы его не волновать. Просто прослонялась весь день, поплескалась в купальне и рано отправилась спать, зная, что меня разбудят около полуночи и отведут к месту божественного поединка. Впереди в темноте блеснули огни факелов — значит, Тусах и его "процессия" уже здесь. Зочи-хан натянул поводья, останавливая коня, и я осмотрелась.

Со всех сторон возвышаются тёмные склоны гор, а перед нами — что-то вроде "арены", плоской и почти идеально круглой, как если бы сказочный великан срезал верхушку скалы. Глубокая расселина тянется вдоль склонов и замыкается вокруг "арены" кольцом, отделяя её и от нас, и от воинов Тусаха, замерших на противоположной стороне этого необычного ущелья. Неудивительно, что халху считают это место "божественным". Но почему "тлеющее"? Бой барабана, прозвучавший в предрассветной тишине, заставил меня вздрогнуть, а над ухом, прорываясь сквозь гулкие удары, послышался горячий шёпот Тургэна:

— Я верю в твои ум и ловкость, Марко! Но, если понадобится, приду к тебе на помощь, не сомневайся! Мне нет дела до поединка — лишь бы ты вернулся ко мне невредимым!

Шёпот и бой барабана смолкли одновременно, я с удивлением посмотрела на принца, тот едва заметно кивнул, а Зочи-хан обратился к присутствующим, повысив голос, чтобы слышала и компания Тусаха: за Сачуура будет биться латинянин Марко Поло, и исход поединка перед лицом Тэнгри и Вечного синего неба — неоспорим никем из людей. После хана заговорил Тусах: подтвердив неоспоримость результата поединка, объявил, что отстаивать его право на Восточное ханство будет... имени я не разобрала. Снова бой барабана. Все спешились, и несколько воинов с факелами в руках отделились от обеих групп, нашей и Тусаха.

— Пора, — повернулся ко мне Зочи-хан. — Да пребудет с тобою сила Тэнгри!

— Спасибо, Оби-Ван Кеноби[1], — не удержалась я.

— Я ещё не поблагодарил тебя, латинянин, — на моё плечо легла рука Сачуура. — Ты очень отважен, и я искренне желаю тебе удачи. Для меня — честь назвать тебя своим другом.

— И для меня, — кивнула я и, избегая смотреть на Тургэна, двинулась к краю разлома.

Плоский деревянный брус, достаточно широкий, чтобы идти по нему без опасения свалиться вниз, был перекинут через пропасть. Я посмотрела на противоположный край, туда, где стоял Тусах... и невольно замедлила шаг. На мгновение показалось, что не только факелы, но и глаза его свиты полыхнули оранжевыми огоньками… Тряхнув головой, я продолжила путь. Вот и "твёрдая земля" арены. Я обернулась на оставшихся за расселиной Тургэна и остальных, перевела взгляд на компанию Тусаха... и по спине пробежал холодок. Со стороны принца Восточной Орды по плоскому деревянному "мостику" двигалось... нечто, похожее на огромный сгусток мрака, из которого смотрели оранжевые точки глаз. В руках оно держало секиру, почти с меня величиной. Это и есть мой противник?

Как только он ступил на "арену", воины Зочи-хана и Тусаха подняли оба "моста" и бросили факелы в ущелье. Резкий запах жжённой резины — и разлом вокруг нас запылал, огненные языки взлетали над ареной выше человеческого роста. Наверное, в расселине были породы, содержащие нефть или газ — вот почему ущелье "тлеющее"... Я снова обернулась на Тургэна и невольно улыбнулась, увидев его застывшее лицо и расширенные глаза, в которых отражались сполохи разделившего нас огня: теперь "прийти ко мне на помощь" точно не удастся. Видела, как его губы шевельнулись, произнося моё имя и, подмигнув, соединила большой и указательный пальцы, изображая жест "окей". А потом подняла глаза на моего противника, неспешно шагавшего с противоположного конца арены... и мне стало совсем нехорошо. В мелькающих отблесках огня на меня шло чудовище, мало походившее на человека. Обнажённое до пояса, раза в два больше Шоны, грива чёрных волос падает на спину, кожа покрыта уродливыми татуировками, а в полыхающих животной злобой глазах — вертикальный зрачок, как у рептилии. В мозгу шевельнулось воспоминание: распахнутые монастырские ворота, неподвижные ряды адептов и твари, привлечённые моим духом и явившиеся к самому порогу монастыря. Чудовище, что стояло теперь передо мной, было очень на них похоже. Запрокинув голову, оно издало громкий рёв, от которого задрожали склоны гор, и я поёжилась при виде его обнажившихся клыков. Узлы мускулов вздулись на мощных ручищах, когда монстр махнул секирой и, облизнувшись, будто собирался сожрать меня живьём, пророкотал:

— Крошечный воин! Надеюсь, продержишься хотя бы немного! Иначе я даже не развлекусь!

Я молча вынула из ножен саблю. На мне — только лёгкие доспехи и обвязанный вокруг талии шэнбяо, до поры скрытый под плащом. Победить этого монстра лоб в лоб — никаких шансов. Расплывшись в довольной улыбке, он опустил секиру остриём вниз. Высекая лезвием искры из каменистой почвы, понёсся на меня... и я закрыла глаза. Мысленно переместившись в Зал журавля и змеи, представила невозмутимое лицо Фа Хи, в сознании прозвучал его спокойный голос:

— Мы не стремимся побеждать силой — это не всегда возможно. Мы побеждаем терпением, хитростью и умением пользоваться тем, что нас окружает. Именно эта особенность, чуждая большинству наших врагов, делает нас непобедимыми...

Свист воздуха, отчаянный вопль Тургэна "Берегись!" — и секира с грохотом обрушилась на место, где я только что стояла. Я увернулась на мизинец, откатившись в сторону, и тут же оказалась на ногах. Монстр оскалился и крепче стиснул рукоять секиры когтистыми лапами. Удар, ещё удар, каждый из которых мог разрубить меня пополам... Я уворачивалась, пригибаясь и отскакивая. Пятый удар, восьмой, десятый... и ни малейшего признака усталости у чудовища, продолжавшего махать огромной секирой, будто она ничего не весила.

— Хватит танцевать, крошка-воин! Сразись со мной!

Ещё удар и ещё... но вот он замахнулся, на мгновение открыв левый бок, и я, проскольнув под сверкнувшим лезвием секиры, изо всех сил рубанула саблей, располосовав монстра от середины груди до бедра. Брызнувшая в лицо струя крови на мгновение ослепила. Лихорадочно протирая глаза, я услышала знакомый свист, предостерегающий окрик Тургэна и шарахнулась в сторону, вслепую махнув саблей. Металлический звук сошедшихся клинков... Удар, мощный как раскат колокола, разбил мою саблю надвое. Клинок отлетел в пылающую бездну, а я растерянно сжимала в ладони эфес, из которого торчал обломок сабли... Лихорадочный взгляд на монстра — из зияющей раны струилась кровь, но он провёл по ней лапищей и, лизнув ладонь, расхохотался. А потом стиснув секиру, как ни в чём не бывало бросился на меня — рана, смертельная для любого другого, нисколько не ослабила чудовище с глазами змеи.

— Моего воина не победить шихонгскими танцами! — услышала я довольный голос Тусаха и крепче сжала рукоять с обломком сабли.

Кроме "шихонгских" танцев, знаю и другие! Удары чудовищной секиры сыпались со всех сторон, но теперь я не просто уворачивалась. Вращалась вокруг монстра на коленях, как в казбегури, подлетала вверх в воздушных шпагатах, вскидывала ноги в гран-батмане и пролетала над его секирой винтом. А в промежутках между ударами размашисто дёргала руками, соединяя движения лезгинки и балета.

— Довольно танцев! — заревел монстр. — Сражайся!

Но в моей голове гулко били грузинские барабаны, я почти не видела секиры, уворачиваясь интуитивно, и не сводя глаз с раздражённого чудовища передо мной. И то, чего я добивалась, произошло — сбитый с толку дёрганными движениями моих рук, он на доли секунды отвлёкся.

— Одна рука всегда лжёт... — прошептала я одну из любимых фраз Фа Хи.

Свист секиры слева, но я уже метнулась вправо. Оттолкнувшись рукой от мощного колена, обхватила ногами шею чудовища, и, резко поддтянувшись, всадила обломок сабли ему в глаз.

—...а другая говорит правду!

Воздух сотрясся от дикого рёва, почти заглушившего радостный вопль Тургэна. Оперевшись ладонями о плечи монстра, я сделала стойку на руках, собираясь спрыгнуть на землю... но гигантская лапа с быстротой молнии сшибла меня на лету, и я кубарем покатилась по земле, сильно приложившись головой.

— Марко! — голос Тургэна донёсся будто из глубого колодца.

Оглушённая, я тряхнула головой, но сделала только хуже. Арена качалась подо мной, как палуба во время шторма, но эта "тряска" ничуть не мешала чудовищному монстру. Рывком выдернув из глаза обломок сабли, он яростно отшвырнул его и, подняв обронённую секиру, двинулся ко мне. Невозможно... немыслимо... в этой твари нет ничего человеческого! Я нанесла ему два смертельных удара, а он продолжает двигаться, словно ничего не произошло... Отсветы утренней зари окрасили алым вершины гор, золотистые лучи восходящего солнца заиграли на лезвии секиры, готовой обагриться моей кровью. Мощная фигура, приближающаяся ко мне, троилась и расплывалась перед моим взглядом. Я чувствовала сильный жар на лице — откатилась к самому краю разлома. До языков пламени, вырывающихся к светлеющему небу, можно дотянуться рукой...

— Марко! Отпусти меня, Зочи! Марко! — в голосе Тургэна такое отчаяние...

Я с трудом приподнялась на дрожащих руках, но они подогнулись, и я снова рухнула на землю. Нащупала под плащом верёвку шэнбяо... Монстр всё ближе, вот уже нависает надо мной. Продолжая изображать крайнюю слабость, я потянулась к завязкам плаща...

— Ты развлёк меня, крошка-воин, — на залитом кровью лице — довольная ухмылка. — А теперь тебе время умереть!

Взмах секирой... Сейчас! Лезвие жуткого оружия с грохотом ударилось о камень, а я, уклонившись в последний момент, махнула плащом над полыхающим разломом и швырнула загоревшуюся ткань в лицо монстра. Рёв снова сотряс молчаливые склоны гор. Выпустив рукоять секиры, чудовище сорвало с обожжённого лица остатки рассыпающейся пеплом ткани, и в тот же миг я метнула шэнбяо, ослепив его и на второй глаз. Новый раскат рёва... Напрягая остатки сил, я залетела монстру на плечи и, обмотав шею верёвкой, прошептала по-русски:

— В счастливый путь в загробную обитель! Под солнцем остаётся победитель!

Из груди моего врага вырвался судорожный хрип. Борясь с головокружением, я крутанулась вокруг покрытого татуировками тела, удерживая шею монстра в "треугольнике" ног, и подлетев в воздух, с размаху ударила обеими ступнями ему в спину. От сильного толчка, меня отбросило назад, и, уже не в силах сгруппироваться, я шарахнулась о каменное "дно" арены, а мой противник, покачнувшись, ухнул в горящую бездну... Бессильно уронив голову на землю, я смотрела на раскинувшееся надо мной Вечное синее небо, позлоченное солнечными лучами. Слышала отдалённые крики, скрежет песка, падение камней... но сознание их почти не воспринимало, почему-то возвращаясь к предсмертному хрипу полузадушенного монстра снова и снова. И вдруг до меня дошло: хрип монстра не был бессмысленным выражением боли. То были слова: "Ты — один из них? Они ждут..."

А потом я, наверное, отключилась, потому что очнулась уже в "полуобъятиях" Тургэна. Приподняв меня с земли одной рукой, другой он лихорадочно ощупывал моё лицо — видимо, пытался обнаружить признаки жизни.

— С ума сошёл... — я слабо оттолкнула его руку. — Кто же так ищет пульс?

— Жив... — Тургэн бухнулся на землю рядом со мной и расхохотался, закинув голову к небу. — Жив...

— Мы, Поло, вообще очень живучие...

Попыталась подняться, но лицо Тургэна, алеющее небо и вершины гор закружились вокруг в безумной пляске. Я почувствовала сильный приступ дурноты и со стоном рухнула в заботливо подставленные руки Тургэна.

— Не шевелись, мой чокнутый... — ласково прошептал он и внезапно замолчал, а я, с трудом сфокусировала взгляд на склонившемся к нам Сачууре.

— Он ранен? — обратился наследник Восточной Орды к Тургэну. — Пусть он — твой воин, но позволь мне понести его.

— Не надо! — испугалась я. — Просто помогите подняться, я...

Оба принца уже подхватили меня под руки и осторожно поставили на ноги. Солнце уже взошло, и место поединка больше не казалось таким зловещим. Воины Зочи-хана, засыпав камнями и землёй огонь с одной стороны, перекинули деревянный "мостик" — по нему ко мне и примчался Тургэн, а за ним Сачуур. Борясь с головокружением — наверняка заработала сотрясение, я повернулась в сторону, где во время поединка стояли Тусах и его свита.

— Они ушли, — проговорил Сачуур. — Как только избранный моего брата сгинул в огне.

— Эта тварь не была человеком! — зло процедил Тургэн. — Скорее демон-чотгор, слуга Эрлика!

— То был человек, — тихо возразил Сачуур, — Я слышал истории о таких, как он.

— Какие истории? — хотела спросить я, но земля почему-то начала подниматься к моей голове, а небо — давить своей синевой.

Я слабо охнула, пытаясь удержаться на ногах, и, прошелестев:

— Сейчас упаду в обморок... — ухнула во тьму.

[1] Оби-Ван Кеноби — персонаж вселенной Звёздных войн, любивший повторять "Да пребудет с тобою сила!"