Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Глава 67

«Падение старого мира…» Только эта цитата из учебника истории крутилась и крутилась у меня в голове, пока Фар вел нас с Тайлером по коридорам дворца на совет оппозиции, где нас уже ждали. Мир снова изменился. Теперь, надеюсь, к лучшему.

Всюду нас встречали следы ожесточенных боев. Хотя часть гвардейцев перешла на сторону повстанцев, многие отряды сохраняли лояльность императору и бились до последнего.

На парадных лестницах и в коридорах, еще вчера светлых и сияющих роскошью, темнели пятна крови. Гобелены сорваны, мраморные панели разбиты в крошку. Посреди проходов громоздилась мебель: перевернутые столы, диваны — здесь защитники дворца держали оборону. Сквозь разбитые окна проникал холодный ветер, вздымал занавеси, как белые флаги.

Пока мы шли, Фар рассказал, что наступление, запланированное на начало весны, когда и должна была состояться наша с Фрейном свадьба, из-за последних событий пришлось форсировать. Генерал Остерман, мыслезор империи, выведал имена, расположение укрытия, планы мятежников, и счет пошел на часы. До последней минуты никто не был уверен, что сопротивление возьмет верх.

Однокурсник Тайлера подвел нас к двери зала для аудиенций. Я не сразу признала тот самый зал, где Брайс и Фрейн совсем недавно праздновали победу и решали судьбу Тайлера. Дверь из светлого дерева покрывала копоть, а на месте ручки зияла дыра.

Фар вошел первым, придержал створки.

— Генерал Пауэлл, я их привел.

Услышав имя друга моего отца, я замерла на месте. Я знала, что он тоже входит в сопротивление, но непривычно было видеть здесь, в сердце восстания, человека, который, хоть и приютил меня в своем доме, казался довольно холодным и безразличным. Теперь я, пожалуй, понимала, почему он держался отстраненно: не хотел подвергать наивную девчонку, какой он меня, несомненно, считал, опасности.

Генерал, судя по повисшей в зале тишине, записывал обращение. Да, так и есть, он положил на стол эхо-кварц и повернулся в нашу сторону. Повернулись и остальные, и у меня слезы навернулись на глаза, когда я увидела мейстери Луэ, ректора Кронта, мейстеров Грига и Тугора. Остальные люди мне были незнакомы, они почему-то показались мне очень похожими между собой. Наверное, из-за выражения непреклонности и многодневной усталости на лицах. У мужчин на щеках густая щетина, воспаленные глаза: видимо, отдыхать им доводилось нечасто.

— Алейдис! — воскликнул генерал Пауэлл.

Генерал направился ко мне, но мейстери Луэ его опередила: стремительно преодолела расстояние между нами — она всегда так торопливо передвигалась, вовсе не женственно, будто всегда готова ринуться в бой — и крепко обняла меня.

Я, не ожидавшая нежности от суровой мейстери Луэ, рвано выдохнула ей в плечо и обняла ее в ответ. Вот она отодвинулась и, не убирая ладоней с моих плеч, обшарила меня цепким взглядом от макушки до пят.

— Ранена? — быстро спросила она.

— Это не моя кровь… — Я задавила подступающие рыдания: еще наступит время для скорби. — Ярс… погиб…

Мейстери Луэ прикусила губу и стиснула мое плечо в жесте поддержки.

— Мне так жаль!..

— А кристалл? — Генерал Пауэлл встал рядом. — Прости, Алейдис, что сразу перехожу к делу. Мы не забудем ни одного героя этой ночи. Ярс сумел сделать запись?

— Да.

Я поняла, о каком кристалле он говорит, и разжала пальцы. На ладони глубоко отпечатались грани эхо-кварца: я держала кристалл с записью воспоминаний капитана Эберда в руке с момента смерти Ярса.

Генерал кивнул.

— Отлично. Я заберу его на время. Нам нужно за ночь сделать множество копий и распространить по столице, чтобы утром жители, пришедшие на представления, смогли увидеть правду. Я верну тебе его позже, обещаю. А пока мейстер Григ поможет тебе сделать запись добытой информации на эхо-кварц.

Я кивнула, чувствуя странное опустошение, будто вместе с тупой болью от врезавшихся в кожу кромок кристалла меня покинула последняя частичка жизни Ярса.

Кровь отхлынула от лица, и мейстери Луэ неверно истолковала мое состояние.

— Это совсем не больно. Ты лишь возьмешь эхо-кварц и сосредоточишься на вопросах мейстера Грига.

— Угу…

— Я рядом, — тихо сказал Тайлер. Он взял меня за руку и растирал покрасневшие вмятины на коже.

Тай отвел меня к креслу и усадил. Притащил откуда-то плед и укрыл мои ноги. Я не сразу сообразила, что это не плед, а сорванная с окна занавеска. Я думала, что мейстер Григ погрузит меня в какой-то транс, но мы просто разговаривали, пока я перекатывала в пальцах пустой эхо-кварц.

— Расскажи, как вы в первый раз спустились в архивы. Что ты увидела? Что почувствовала?

И я добросовестно рассказывала о прохладе узкой лестницы, о фигуре служителя в сером балахоне, о решетках на отсеках с книгами и, наконец, о дневнике самого Максимилиана.

— Но я не помню самих страниц, — испугалась я. — Все так зыбко…

— Это не страшно, — успокоил меня мейстер Григ. — Твой разум все помнит. Каждое слово, каждую букву.

— Императора Аврелиана поймали? Что теперь будет с ним и принцами? Их казнят?

— Сейчас они под стражей в казематах, так же, как и представители других родов, близких к короне. Сначала мы выведаем тайные знания посвященных. Как работают запретные дары, как их развивают с помощью крови бестий. Все, что столетиями скрывали от нас и жителей Империи. Потом состоится публичный суд в Цитадели Правосудия, куда сможет прийти любой желающий.

— Хочется верить, что им вынесут суровый приговор, — процедил Тай сквозь зубы.

— В этом я не сомневаюсь.

Вся информация, которую мы с Тайлером добывали в архивах день за днем, час за часом, записалась на эхо-кварц за какие-то пятнадцать минут.

— Это… все? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Все, Алейдис, — ответил преподаватель тактики.

Не знаю, что он прочитал на моем лице, но на его собственном отразилась печаль и горечь.

— Длинный был день, правда? Тебе нужно хорошенько отдохнуть. Тай, на тебя можно положиться в этом вопросе?

— Несомненно.

Я была уверена, что Тайлер отведет меня в одну из гостевых комнат: часть из них приспособили под госпиталь, в других отдыхали члены сопротивления. Я бы ни за что на свете не вернулась в мои бывшие покои, где сам воздух был будто пропитан отчаянием. Но Тайлер сказал:

— Прогуляемся?

— Что? Сейчас?

— Немного свежего воздуха тебе не повредит.

Пожалуй, да, уснуть я все равно не смогу.

Тай набросил мне на плечи брошенный кем-то гвардейский плащ. Мы спустились по парадной лестнице, теперь засыпанной обломками панелей и стеклами, вышли из центрального входа, по длинной подъездной аллее добрались до ворот, охраняемых теперь гвардейцами, перешедшими на сторону оппозиции. Они проводили нас взглядами, но не остановили. Вслед донеслось: «Тот самый, что прирезал Лэггера! Да-да, точно тебе говорю!»

Мы ушли недалеко: рядом с дворцовым комплексом располагался самый величественный храм Всеблагого не только в Лоренсале, но и во всем Пантеране. Шпиль, сияющий на солнце золотом, виднелся за десятки километров от города тогда, когда остальные здания и дома столицы скрывались за сенью лесов. Папа всегда хотел показать мне этот храм, хотя не могу сказать, что он был особенно религиозен.

Сейчас в притворе храма, пустынном, огромном и гулком, слышалось лишь эхо наших шагов да сияли на стенах факелы, тускло освещая пространство.

Из-за широкой каменной чаши вышел священнослужитель в темном одеянии. Он чуть сбился с шага, разглядев гвардейскую форму, порванную и залитую кровью. Не знаю, о чем он подумал. От разгоряченных смертельной схваткой вояк лучше держаться подальше, это каждому известно. Не потому ли этот молодой служитель был сейчас один в храме? Единственный, кто не струсил и готов был прийти на помощь испуганным людям.

— Чем могу помочь?

Его взгляд остановился на мне: «Девочка, ты в крови, я могу тебя защитить?»

Я, все еще ничего не понимая, посмотрела на Тайлера.

— Обвенчайте нас, — хрипло произнес Тай, и у меня сердце зазвенело колокольчиком, трепетно и сладко.

Взгляд священнослужителя потеплел. Я могла лишь гадать, какие предложения роятся в его голове. Я в богатом платье, мой избранник — в форме гвардейца. Вполне возможно, что молодые люди, принадлежащие к разным сословиям, воспользовались моментом всеобщей неразберихи, чтобы соединить себя нерушимыми узами брака.

Он смотрел на меня, ожидая ответа.

— Да. Пожалуйста! — воскликнула я.

— Юность и безрассудство, — усмехнулся он. — Часто люди жалеют о решениях, принятых сгоряча.

— Мы не пожалеем! — сказали мы с Тайлером одновременно, и наши пальцы переплелись.

Священнослужитель улыбнулся.

— Что же. Верю.

…Простой и красивый брачный обряд. Наши сцепленные руки над чашей с водой. Негромкий голос.

— Эта вода смывает всякую скверну. Так и ваши сердца станут чисты друг перед другом.

Он зачерпывает прозрачную воду и льет на наши соединенные ладони.

— Этот огонь согревает и закаляет. Пусть и ваша любовь станет светом во тьме и крепостью в испытаниях.

Он берет свечу с алтарного камня и обходит нас по кругу.

— Этот воздух наполняет грудь и дарует жизнь. Пусть и вы станете дыханием друг для друга.

Священник наклоняется и дует, и тут же со всех сторон храма летит ветер, колышет волосы и ткани. Как такое возможно?

— Да не разорвать человеку того, что ныне даровано стихиями.

Мы с Тайлером посмотрели друг на друга. Уверена, мои глаза сияли так же ярко, как его — от слез и от счастья.

— Теперь дайте друг другу тайные имена, которые будете знать только вы и никто другой. С новыми именами вы рождаетесь к новой жизни как муж и жена.

Мы снова обменялись взглядами.

— Лед, — тихо сказала я.

Тайлер улыбнулся и кивнул.

— Пепел? — Тай вопросительно изогнул бровь.

Теперь настал мой черед соглашаться. Лед и Пепел. Вместе навсегда.

— Необычно. — Священнослужитель отвлекся от привычного обряда, удивленно разглядывая нас. — Такого в моей практике еще не случалось. Хм-м… Значит, Пепел и Лед. Да будет ваш союз нерушим, пока дышит ветер, горит огонь и течет вода.