Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Глава 42

Ярс удостоверился, что его подопечные в относительной безопасности, и бросился на помощь Тайлеру, стараясь обогнуть несущихся на него бестий, вблизи похожих на жуков-переростков, покрытых хитиновыми панцирями. Они жужжали и потрескивали, как настоящий рой насекомых.

— Ярс! — вскрикнула я, когда увидела, как он, не успевая увернуться, перепрыгивает с панциря на панцирь, будто преодолевает бурный поток по камням, — если учесть, что и сами камни двигаются.

Это напомнило мне испытание на полосе препятствий. Каким неопасным оно казалось мне теперь!

Ярс добрался до последнего жука и спрыгнул на землю — лишь тогда я перевела дух.

В то время как вокруг уже кипел бой. Я развернула Ласточку и заставила себя сосредоточиться. Думать о бестиях, а не о раненом Роне, не о выбивающемся из сил Тайлере, не о Ярсе.

Лэггер меж тем творил странное. Он перевернул сундук с драгоценными флаконами и стоял рядом на коленях, выдергивая пробки одну за другой.

— Отец, что ты делаешь? — испуганно закричала Вель.

У меня же просто дар речи пропал от увиденного. Сколько времени мы с Данканом потратили, собирая кровь, а теперь Лэггер выливал ее на землю, прочерчивая алые дорожки к Разрыву, но в него попадали лишь капли.

Черная трещина в ткани мира уменьшилась раза в два, но, если не продолжить его штопать, через время края снова разойдутся.

Я кинулась к Лэггеру, но меня на ходу перехватил Лесли, не давая покинуть защитный круг.

— Ты рехнулась, Дейрон! — заорал он, будто я сама не видела, как одаренные из последних сил пытаются оттеснить тварей и не дать им добраться до меня.

У меня на глазах закипели злые слезы. Лэггер сошел с ума. Иначе никак не объяснить, зачем он выплескивает на снег добытую с таким трудом кровь.

И тут произошло непонятное: несколько жуков замерли на месте, потом сначала неторопливо, будто под гипнозом, потом все быстрее двинулись в сторону алых дорожек, миновали Лэггера, не обращая на него ровным счетом никакого внимания: одна из тварей даже пыталась сдвинуть ногу князя с пути, будто досадное препятствие. Одна за другой хитиновые бестии подбирались к краю Разрыва и прыгали в него, не замедляя хода.

— Что… за… — выдавил Лесли, который так и не отпустил мою руку.

И вот уже весь рой, будто обезумев, темной волной кинулся к разлитой крови ткача и скатывался в пропасть. Они пытались расправить тяжелые крылья, но те не выдерживали веса тел. Может, в их родном мире они и могли летать, но не здесь.

— Охренеть, — пробормотал Флавий. — Не знал, что у сингуранов есть крылья.

Сингураны? Те самые жуки, кроветворный настой из которых я пила все это время. Меня отчаянно затошнило. Я себе представляла маленьких жуков, а не отвратительных тварей Изнанки. Так или иначе, Лэггер, похоже, знал, что делает. Что-то в моей крови, напитанной настоем из тел их сородичей, действовало на сингуранов как приманка.

Одаренные опустили стики: твари больше не нападали. За последними хитиновыми панцирями я видела Ярса и Тайлера, которые тащили Рона. Вель стиснула руки у груди и вытягивала шею, пытаясь понять, в каком состоянии Ронан.

— Он крепкий парень, Вель, все будет хорошо, — прошептала я, но сама не верила обещанию: за Роном по снегу тянулся кровавый след, он терял слишком много крови.

— Все сюда! — Тайлер включил командирский голос, и все послушались его, молодого лейтенанта, получившего звание досрочно.

— Миссия не выполнена! — рявкнул Лэггер. — Всем вернуться на свои места.

Он все еще надеется закрыть Разрыв? Теперь, когда не осталось и половины отряда, и крови.

— Людям нужна передышка! — Тай распрямил плечи, он смотрел на Лэггера открыто и прямо.

Флавий и Ярс уже шли по часовой стрелке друг за другом, вокруг лежащего на земле Рона, вокруг прибывающих воинов. Воздух вокруг них постепенно мутнел.

Я схватила одной рукой Вель, другой Лесли и потащила их к укрытию. Мы перепрыгивали через сингуранов, спешащих к Разрыву, а порой и по их спинам: хитин хрустел под ногами, как осенняя листва.

— Отец? — Вель на ходу обернулась. — Отец, пойдем с нами.

Князь Лэггер стоял, сложив руки на груди, и смотрел нам вслед с презрением. Ничего не дрогнуло в его взгляде на родную дочь.

— Такая… жалкая… — процедил он.

— Кадет Ансгар! — Тайлер переместился к нам, и его суровый тон привел Веелу в чувство. — Смотри вперед! Не оборачивайся! Это приказ!

Мы влетели в круг, и его периметр размылся, будто мы все оказались укрыты огромным стеклянным колпаком.

Парни со стонами падали на снег, обессиленные, раненые. Кто-то садился. Лейтенанты приваливались друг к другу спинами, пытались отдышаться. Тивер, согнувшись и покачиваясь от боли, зажимал рану на животе. Он погибнет без целителя, но его мне точно было не жаль.

— Ронан! Рон! — Вель бросилась на колени рядом с любимым, пока Ярс и Тайлер молча быстро разрывали на части рубашки.

Судя по тому, как мрачно они переглянулись, шансов у Рона не осталось. У меня защемило сердце.

— Нужны рубашки! — крикнул Тай.

И лейтенанты, не тратя слов, стягивали куртки и передавали из рук в руки рубашки, которые Тайлер комкал и прижимал к многочисленным кровоточащим ранам, а поверх перебинтовывал полосками ткани. Вель гладила Рона по бледным щекам, целовала в закрытые веки и не переставая плакала.

Как же тяжело было видеть широкоплечего, могучего Рона, бессильно раскинувшего руки. Смотреть, как жизнь капля за каплей вытекает из него.

— Аля, Лесли, помогите прижимать.

Я смяла протянутую рубашку и придавила к рваной ране на плече Ронана. Лесли напротив меня обматывал запястье Рона. Внезапно он замер и медленно отвел в сторону пропитанную кровью тряпицу.

— Кадет Лейс! Только попробуй отключиться! — прикрикнул на него Ярс. — Сейчас нужна твоя помощь!

— Я… — пробормотал Лесли.

Он положил пальцы на открытую рану Рона и поднял ладонь, останавливая Тайлера, который хотел откинуть его руку.

— Подожди! Смотри!

Сделалось тихо. В напряженном молчании Тай, Ярс, Вель и я глядели на рану, не понимая, чего хочет Лесли.

Кровь перестала сочиться между пальцев Лейса, а когда он приподнял ладонь, мы все увидели, что на месте открытой раны образовалась тонкая розовая кожа.

— Да ты гребаный целитель, Лейс! — то ли выругался, то ли восхитился Ярс.