Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Глава 39

Воцарился хаос. Крики ужаса, короткие злые приказы, мольбы… Лесли пытался бежать, но его быстро догнал один из лейтенантов и уложил на снег, придавив спину коленом. Ярс и Вернон дрались на стиках плечом к плечу, Ронан заслонял Вель. Я ухватилась за руку Тайлера и на дрожащих ногах поднялась, а он обнял меня за талию, прижал к себе, давая понять, что никого не подпустит.

Ярс продержался дольше всех, и Вернон, стоит признать, бился отважно. Ему почти удалось освободить Алека, которого взяли в заложники одним из первых, так же как и Лейса. Веелу разделили с Ронаном, и Рон, высокий, гордый, нерушимый как скала, застыл с невозмутимым лицом. Словно его совсем не смущало лезвие стика, упершееся в подбородок.

— Все хорошо! — Его гулкий голос без труда был различим даже в гвалте. — Вель! Все хорошо!

Веела скорчилась на снегу, обхватив колени руками. Одного за другим кадетов разоружали более опытные лейтенанты. И только Ярс пока бился один против троих. Тайлер разрывался между мной и другом, я даже сквозь одежду чувствовала, как напрягаются его мышцы.

— Иди… Иди! Помоги ему!

— Вместе. Не отставай!

Я выхватила стик, и мы с Тайлером, плечом к плечу, ринулись в бой. Не против тварей Изнанки. Против своих же парней. Как такое возможно?

— Стойте! — Голос Лэггера заставил всех на мгновение придержать оружие.

Меня охватила безумная надежда. Все это ошибка? Сейчас все разъяснится и отряд двинется дальше. Разве мы не делаем общее дело?

Тяжело дыша, я огляделась. С оружием в руках были только мы трое, остальные с приставленными к шее отравленными лезвиями — достаточно одной царапины, чтобы оборвать жизнь.

— Отпустите, — умоляюще бормотал Лесли, уткнувшись лицом в грязный снег, будто мог зарыться в него и спрятаться. — За что?

Лейтенант, придавивший его коленом к земле, смотрел на русоволосую макушку с сочувствием, но в то же время с мрачной решимостью.

— Так надо, парень, — устало сказал он.

— Ярс, Эйсхард, остановитесь, — сдержанно сказал князь: он казался спокойным и уверенным. — Вы подвергаете опасности жизнь Дейрон. Оглянитесь — вы уже проиграли. Я вынужден буду отдать приказ убить…

Он скользнул взглядом по пленникам.

— Кадета Толта.

— Нет, отец! — закричала Веела. — Прошу тебя!

На лицах одаренных отразилось удивление. Белобрысый переглянулся с Ризом: «Отец? Как?»

— Одумайтесь! — крикнула я парням, тем, кто должен был нас защищать и быть на нашей стороне.

Они оканчивали Академию, сидели в тех же аудиториях, ели ту же еду, выживали на практикумах и зубрили лекции.

— Что с вами сделали? Как промыли мозги? А как же братство Тирн-а-Тор? И негласное правило, что желторотиков берегут, как собственных младших братьев и сестер?

Я видела, как растерянность и вина проявляется на лицах лейтенантов, и как руки, которые сжимают стики, направленные на беззащитных первогодков, слабеют и готовы опуститься.

— Лейтенант Дюлонг, ты помнишь меня, — подключился Тайлер, ухватив мою мысль. — Я только поступил в академию, а ты заканчивал третий курс. Перед первой тренировкой на полосе препятствий это ведь ты научил меня брать с собой платки вместо бинтов на всякий случай? Они с тех пор не раз меня выручали.

Дюлонг, тот самый одаренный, что придавил Лесли к земле, отвел глаза и тряхнул головой.

— Лоренц, Флавий, Дар. — Ярс переводил взгляд с одного лица на другое и называл имена, которые запомнил во время тренировок и бесед у костра. — Риз. Горт. Что бы князь Лэггер вам ни пообещал, он не сдержит слова. Этот человек совершает военное преступление. Арестуем его и вместе закроем Разрыв!

Лейтенанты явно колебались. Лоренц и Дар, прищурившись, смотрели на князя Лэггера, будто оценивали свои силы, но главный паук Империи был начеку.

— Вы знаете, что стоит на кону! — возвысил он голос.

Где бы научиться такой уверенности в своей правоте, такому спокойствию. Лэггер словно не замечал направленных на него взглядов.

— Я и сам не задумываясь брошусь в Разрыв, когда пойму, что необходимость в моем руководстве отпала. И пожертвую родной любимой дочерью, если придется. — Он указал на Веелу, которая так и сидела, скорчившись, на снегу, обняв колени. — Да, сейчас на одной чаше весов жизни этих молодых, еще не оперившихся юношей, но на другой — судьба Севера, мирных жителей. Дети, женщины, старики надеются на наше мужество. Юношей жаль. Но они не дети, они кадеты. Каждый одаренный готов жертвовать собой ради других. Они — герои. Память об их подвиге сохранится на долгие годы!

— Да твою ж мать, что происходит, старый ты козел! — заорал Колояр, которого с трудом удерживали двое лейтенантов, выкручивая руки за спиной.

Как бы Верн ни выводил меня из себя, сейчас я готова была аплодировать этому самоуверенному засранцу: так сбить пафос с Лэггера! Тот аж поперхнулся.

— Без крови одаренных Разрыв не закрыть, — не выдержав, вклинился Тивер, его трясло: он сам был в ужасе от того, что пришлось совершить.

— Что за чушь? — прошептала я.

Тивер говорил так убежденно! Похоже, что и остальные одаренные верили в это.

— О чем он говорит? — Теперь я смотрела на Лэггера. — Зачем их кровь, когда есть я?

— Слишком большой Разрыв. Князь Данкан изучал его несколько месяцев. Крови ткача недостаточно, однако он проводил эксперименты и пришел к выводу, что, если добавить к небольшому количеству крови ткача кровь любого одаренного — эффект усилится кратно. Тебе придется это принять, Алейдис.

— Нет… — выдохнула я. — Так нельзя. Вы не знаете точно! Я добавлю к флаконам свою живую кровь, это должно усилить действие! Я не верю, что выход только такой!

— По крайней мере нам нужны еще четверо. Может, кто-то из кадетов хочет вызваться добровольцем? Вернон?

Вернон угрюмо молчал.

— Тогда предоставим Алейдис право выбора. Сегодня она правит бал.

Сердце тяжело бухнуло в груди. Порой я ненавидела Верна до зубовного скрежета, да и Лесли с трудом выносила, но они не заслужили такой жуткой судьбы. Не говоря об Алеке. Ронан же и Ярс просто уже стали частью моей души. И… Он ведь не имеет в виду, что Тайлер участвует в жеребьевке?

— Я никого не стану выбирать, — глухо ответила я. — Нет. Гори в преисподней, Вальтер.

От его презрительной усмешки бросило в пот. Лэггер еще припомнит мне это пожелание, он ничего не забывает.

— Тогда пусть решит судьба. Офицеры, исполните свой долг.

— Не верьте ему!

Нам почти удалось перетянуть лейтенантов на нашу сторону, но хитрый паук Лэггер напомнил об обязательствах одаренных перед жителями Империи. К тому же никому из них не хотелось самому оказаться жертвой.

— Ничего личного, дружище. — Тивер похлопал Вернона по плечу, и тот дернулся, будто уже превращался в кусок льда. — Мы всегда знали, на что идем. Знали, что наше жизнь — служение.

— Это твои слова или Фрейна? — рявкнул Ярс. — Если твоя жизнь служение, так давай, сигани сейчас в пропасть. Займи место любого из желторотиков! Или что? Молодец против овец?

Тивер отвернулся, прикусив губу.

Нас разделили, пленников повели вперед, уставив стики между лопаток.

— Тай, беги, — прошептала я. — Ты можешь прыгнуть. Прямо сейчас.

— Никогда, — тихо ответил он.

Шаги, отмерявшие последние мгновения чьей-то жизни, неумолимо приближались к финальной точке.

— Здесь, — указал Лэггер. — Ну же, Алейдис. Выбирай. Я помню суд над Эйсхардом и то, какой ненавистью горели твои глаза при взгляде на Колояра. Самое время для мести. Кто знает, может, одной жертвы окажется достаточно?

Он дразнил меня. Искушал. Часть меня, темная половинка Алейдис, нашептывала: «Соглашайся. Выбери Верна. Оттяни казнь остальных. Кто знает, что произойдет за последующие двадцать пять шагов».

Вернон смотрел на меня своими жучиными, обычно яркими и блестящими, а теперь потухшими глазами. Я вспомнила, как он настроил всех против меня, развернул травлю «Достань Дейрон», так что жизнь сделалась невыносима. Как он лжесвидетельствовал против Тайлера, зная наверняка, что его высекут чуть ли не до смерти. Чес погиб из-за его самонадеянности…

— Что скажешь? — поторопил меня Лэггер.